Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

– И еще кое-что, – произнес Филипп, едва улыбнувшись. – Элика жива. Пока еще жива.

Кайс остановился. Он стоял неподвижно, но вскоре резко развернулся и пошел к правой арке.

– Берта не простит меня, если я уйду и никак не помогу Элике, когда она нуждается во мне. Я сам себя не прощу.

– Подожди, – остановил его Филипп. – По мне, так ты правильно сделал выбор, и я хочу дать тебе часть своей способности.

Филипп смотрел на Кайса с тяжелым дыханием. В плечах, на лопатках и в груди Ловкача зажгло, словно его опять клеймили. Он терпел эту огненную боль, стискивая зубы.

– Ступай, – произнес Филипп. – Дам тебе один совет – не бойся смерти. Там, где есть смерть, всегда появляется жизнь. Используй ее как данное и не бойся – когда ее боятся, она подходит только ближе.

Ловкач ничего не ответил, лишь кивнул головой и прошел через водяной барьер арки. Вода придавала ему сил, уверенности, надежду на лучшее.

Деревня Кирпичник держалась вблизи с границами Покинутых Земель. Разделенная рекой от берегов Свободных и Покинутых Земель, деревня жила своей тихой жизнью. По утрам мужики здесь ловили рыбу, ходили на охоту, рубили деревья, стараясь расширить свои владения.

Весеннее солнце обогревало своими лучами, но утро было холодным из-за позднего ухода зимы. В самую глубь леса заходили только смельчаки. Таким смельчаком был Эмиль. Он уже с восхода солнца ушел из деревни на охоту. Дыша свежестью утра, он проходил босиком мимо ягод и грибов по влажной, наполненной росой траве.

Эмиль слишком далеко ушел от своего дома и решил сделать привал. Положив топор на пенек, он уселся в траву и достал из внутреннего кармана своей шерстяной жилетки дудку. Перед тем как начать играть на ней, он почесал свою черную бороду и высморкался. За прошедшую неделю погода была прохладной и непредсказуемой, и мужчина подхватил насморк. Эмиль начал свою игру на дудке. Мелодию сочинил он сам и даже импровизировал на ходу, что у него хорошо получалось.

Прошло около двух часов. Эмиль слишком увлекся игрой, что даже не заметил, как солнце уже достаточно поднялось в небо, и надо было идти разбираться с проблемой – что сегодня будет на ужин?

Мимо него проскочил заяц. Серый зверек не видел опасности в человеке, который дивно играл мелодию птиц этих мест. И зря.

Эмиль возвращался домой по той же дороге, по которой и пришел. За спиной он нес собранный им хворост, обмотанный веревкой и привязанный к его спине как дорожный рюкзак. На поясе сбоку висело двое серых зайцев, которые сегодня будут вкусным ужином для его семьи. Он прошел по мосту, пролегающий над большим и глубоким оврагом, который был границей его деревни и леса, и лишь после этого Эмиль почувствовал неприятный запах тревоги и опасности.

Запах горения. Сильного горения. Дым был виден из-за деревьев, он кубарем поднимался к небу и ветер гнал его в сторону леса, откуда пришел Эмиль. Это насторожило мужчину. Он рванул в сторону своей деревни, на ходу сбрасывая со спины собранный им хворост. Капли пота не могли заставить его остановится. Запах гари был все ближе и сильнее.

Мизшеты вовсю носились по деревне Кирпичник, поджигая дома и убивая женщин и детей. С мужчинами они изрядно поборолись. Мизшетов было больше и это давало им преимущество, особенно когда с ними голубоглазый серпинт.

Двое всадников заметили приближающегося высокого и плечистого бородатого мужчину.

– Дахасэ! Але’рахм шахан’соем хаиль маер ли’эра1414
  ¹ Смотри! Хоть кто-то встречает нас с едой.


[Закрыть], – рассмеялся всадник на языке пустынь.

– Еге’жу лаивэ нешкервуа эр нас ваивэ1515
  ² Надо его отблагодарить за гостеприимство.


[Закрыть], – ответил ему второй всадник и помчался на Эмиля, доставая кривой меч.

Эмиль, увидев, что на него несется всадник, а за ним еще один, сбросил с пояса зайцев, отцепил от ремня топор и взял его в одну руку. В прыжке он выбил всадника из седла топором, попав ему в нагрудник. Мужчина подошел к мизшету и обрушил на него свой топор. Кровь попала ему на лицо и одежду, но Эмиль не успокоился и вступил в схватку с другим всадником, который спрыгнул со своего коня. Северянин оборонялся топором, затем поддел ноги мизшета. Тот свалился и почувствовал на себе ярость человека, который только что зарубил твоего боевого товарища.

Мужчина пробежал мимо всадников, которые сражались с еще живыми мужиками. Он вбежал внутрь своего дома и увидел на полу, в луже крови, лежала его жена и сын. Они были прижаты друг к другу, даже после смерти сохраняя свою любовь.

– Нет! – вскрикнул Эмиль, опустившись на колени рядом с ними. По его щеке протекла слеза.

Эмиль вышел из горящего дома. Он прикрыл тела простынею и поджег деревянную мебель, разлив всюду масло. Его семья была его домом. А теперь ее нет.

Серпинт увидел его и скомандовал, чтобы мужчину убили. Четверо мизшет бросились на одного Эмиля. Хорошо вооруженные воины против обыкновенного мужчины с простым топором. Это была их смертельная ошибка. Теперь Эмиль походил на нежить. Но в нем еще бурлила живая сила, имя которой ненависть.

Первый мизшет бросился на него. Эмиль топором выбил его кривой меч и схватил воина за гортань. Повернувшись всем телом, не отпуская глотку мизшета, он сломал ему гортань. Сразу же Эмиль ударил другого жителя пустынь ногой в живот, который уже был близко и замахнулся на мужчину. Мизшет упал, роняя оружие, перекатился и встал на четвереньки. Топор со всей силой упал ему на темечко. Кровь выплеснулась на тропинку, ведущая к дому старосты.

Змееглазый смотрел на то, как мужчина пробивал броню третьего мизшета, выдирая у него все внутренности. Последний, четвертый, мизшет бросил оружие под ноги Эмиля, явно собираясь сдаться. За это он получил апперкотом топора по челюсти. Хруст и пролитая кровь была принята как поражение мизшета. Серпинт улыбнулся тому стремлению, с которым Эмиль убивал его солдат. Он сам решил вступить в бой с простым деревенским мужиком.

Их взгляды пересеклись и время на мгновение остановилось.

– Кинет хлая хафу ан юк’ши о’хада о’дото эль’жамия1616
  ¹ Ты не боишься идти один против всех?


[Закрыть]? – заговорил с ним змееглазый, подходя к нему все ближе и ближе.

Эмиль не понял, что сказал ему змееглазый воин. Он не боялся его вида: змеиные глаза, черное одеяние, серебряный нагрудник, ятаган. Ему нечего было терять, а кто перед ним стоял – теперь никакого отношения не имело. Его семья мертва и за это он уничтожит своего врага.

– Я не понимаю, что ты говоришь, – вскрикнул Эмиль на него, – но это ничего не изменит. Я убью тебя.

– А, язык ветра. – Серпинт заговорил на неродном языке, но в отличие от других его представителей, жрец говорил без акцента. – Хочешь меня убить? Так попробуй.

Мужчина рванул на змееглазого полудемона так, что даже земля разлетелась от его рывка.

Размах топором.

Мимо.

Еще один размах.

И снова мимо.

Полудемон легко уворачивался от ударов, словно танцуя перед носом Эмиля. Его движения были плавными и быстрыми, будто он действительно был змеей. Серпинт вышел из атаки пируэтом и нанес боковой удар по Эмилю. Мужчина блокировал ятаган своим топором, а левым кулаком ударил в лицо жрецу. Но не попал. Серпинт был уже справа от него и ударил Эмиля прямо в коленную чашку на правой ноге.

Мужчина вскрикнул. Но устоял на ногах. Он вскинул топор, крутанувшись своим телом, и резко ударил лезвием сбоку. Топор летел прямо в шею серпинта, но он вновь увернулся, хотя его щека была задета и разодрана. Эмиль достал полудемона, но это только разозлило его.

В правой ладони жреца стал сиять красный пламенный свет, образуя огненный шар. Он становился все больше, и когда Эмиль кинул в него топор, жрец выпустил шар из руки, давая огню насладиться новой жертвой.

Огненный шар сбил Эмиля с ног. Трава вокруг него была обгорелой, как и он сам. Но Эмиль открыл глаза и выкашлянул кровь, которая тут же стала застывать на его сгоревшей бороде.

Жрец не спускал с него глаз. Он был удивлен тому, что мужчина остался в живых, но виду не подал. Мужчина получил ожоги, одежда на нем разгоралась, а сам Эмиль ждал, когда его добьют, но этого не произошло. Полудемон подошел к нему, и вместо облаков ему приходилось любоваться рожей полудемона, чья щека теперь была изуродована.

– Он подойдет, – произнес змееглазый и пошел назад. К Эмилю подскочили двое мизшет, потушили его, взяли и поволокли куда-то в сторону.

Кровь пульсировала из разорванной раны, и серпинт приложил сияющую голубым светом ладонь к своей левой щеке. Он скривился. До этого его никто никогда еще не мог ранить.

Солнце слепило глаза Кайса, именно поэтому он и проснулся. Голова болела, и ему очень хотелось пить. Благо, что это было не похмелье. Он открыл глаза и увидел над собой деревянную крышу, на которой поселилась давнишняя пыль и паук, сидящий в углу в своей паутине и дожидавшийся, что какая-нибудь мошка попадется ему на обед. Солнечный свет падал из круглого окна. Оно было единственным в этой комнате и прямо напротив кровати, где Кайс лежал и отдыхал. Ловкач понял, что он находится на чердаке, но на чьем именно, он не знал.

Он приподнялся и ощутил немного жгучую боль в левой руке и колющую боль в правой ноге. Кайс посмотрел и увидел вместо своих двух отстрелянных пальцев два металлических протеза. Они присоединялись маленькими механизмами прямо к костям кисти. Искусственные пальцы могли так же шевелиться, как и настоящие, но первоначально это было сделать очень трудно: они сдавливали кости, обжигали и повторяли движения оставшихся целых пальцев.

«Уродство. Я и не предполагал, что выживу. И кто, интересно, мог поставить эти штуки мне на руку?» – думал про себя Кайс, все еще продолжая разглядывать свою конечность.

– Вы привыкните, милорд. – Рядом с его кроватью стоял низкорослый человек. Он был настолько тих, что Кайс даже не заметил его, когда очнулся. Этот неожиданный голос чуть не свел его в могилу. – Я кое-как постарался, чтобы сделать эти протезы более удобными для выполнения работы и ведения боев. Первоначально будет больно, но потом кости и ткани привыкнут и боль иссякнет.

Ловкач понял, кто перед ним стоит. Это был самый настоящий фодинец.

Фодинцы были похожи на людей. Имелись только несколько отличий этого народа: у них было твердое телосложение, крупные кости, повышенная волосатость и низкий рост. Большинство фодинцев жили в горном хребте Уран-Ушак, расположенные на территории Империи, но их города находились под землей. Основной род их деятельности – это работа в шахтах, ремесло, торговля. В последнем они были хороши – у них отлично подвешен язык, чтобы навесить лапшу на уши. Обычный рост взрослого фодинца – от метра сорока до метра шестидесяти.

Вот и этот тип был явным фодинцем: большой нос, темно-рыжая борода, крупное и твердое телосложение, черные круглые глаза.

– Я не представился, – произнес фодинец, протягивая мозолистую руку Кайсу. – Меня зовут Арам Денермо. Можете не представляться. Вас, мне кажется, все знают. Лорд-защитник Кайс Эмберский.

– Бывший, – поправил его Ловкач, – лорд и защитник.

– Ну знаете, я не верю в то, о чем говорят эти звездуны. Мол, вы убили всех из рода Симплекса. Это чушь!

– Надо же, хоть кто-то мне верит, – с иронией сказал Кайс.

– На самом деле, таких людей много, – ответил Арам, прислонив свою крупную ладонь ко лбу Ловкача. – У вас жар. А вообще, как вы себя чувствуете?

Кайс закатил глаза, голова его продолжала кружиться, немного подташнивало. Он прямо ответил Араму:

– Тошнит меня. Но какое-то дикое желание пить и есть.

– Хе, – усмехнулся он, – естественно. Если бы я пролежал полторы недели без сознания не жравши, я б сдох на второй день.

Эта новость удивила Ловкача. Он попытался встать, но ему трудно было сосредоточиться. Все кружилось, и Ловкач свалился с кровати.

Арам помог ему подняться, хватая под руку. Он бросил взгляд на его тело и свистнул:

– Вот этого я раньше не видел. Создатель, отлупи меня по заднице! Вчера такого не было.

Кайс не понял, о чем говорит господин Денермо, но тот повел его в сторону шкафа, открыл его дверцу, на которой внутри висело зеркало. Кайс взглянул в него и увидел на плечах и груди черные узоры, напоминающие татуировку. Он развернулся спиной – на его лопатках продолжались узоры. Но он увидел, как изуродована его спина – удары плетей сделали свое дело.

– Чудо что раны зажили так быстро, и вы выжили, – восхищался, глядя на шрамы Арам тому, что Кайс оставался живым после такого заклятия. – Просто чудо! Вы – живучий пес.

Как и говорилось, фодинцы все остры на язык. И Арам был не исключением.

– А кто занимался моими ранами? – спросил Ловкач.

– Местный хозяин. Гарри. Во время войны, он был полевым медиком.

Господин Денермо достал рубаху из шкафа и подал ее Кайсу, но тот сначала натянул майку на свое искалеченное тело, а затем надел рубашку.

– Вдруг начнется кровотечение, – ответил Кайс, глядя тому, как удивился господин Денермо.

– Это уж вряд ли.

– Почему же?

– Уже бы тогда началось, а шрамы уже зажили окончательно… по виду-то. Уверен, раны не откроются. И нога как быстро зажила. Потрясающе! Просто потрясающе! Настоящее чудо, дар свыше! Исцеление!

– Почему? – удивился Кайс, но как-то безразлично.

– За полторы недели перелом сросся. Спасибо и травяной магии за это.

– Что? – Кайс немного очнулся и вспомнил письмо от Ганса в тюрьме. Быть может, Роксана с ним и она о нем позаботилась. – Не уж то…

– Нет, – поняв, к чему клонит лорд, Арам вовремя обрезал его вопрос, – магов у нас нет. Для овладения травяной магии не обязательно быть чародеем.

Голова Ловкача все еще кружилась, и он решил выйти на улицу. Аккуратно спустившись по скрипучей лестнице вместе со своим провожатым, Кайс вдохнул свежий воздух.

Весна.

Свежий воздух помог его головной боли исчезнуть и, что самое главное, трезво вспомнить то, что произошло с ним во сне. Хотя вспомнил он не многое, но хорошо запомнил то, что Элика еще жива и это самое главное. У него теперь появился смысл жизни, ответственность за девочку, которая ему как дочка. Это самое главное. Еще возник другой, менее значимый для него вопрос: кто его притащил сюда, кто эти покровители?

«Я найду тебя, Элика. И все, кто причинил тебе и твоей маме зло, будут плакать горькими слезами, умоляя о пощаде…» – подумал про себя Кайс и сжал кулаки. Но левый кулак сжимать было больно.

– Дьявол, – вскликнул Кайс, пытаясь придумать способ, чтобы более-менее привыкнуть к его новым механическим пальцам. – Арам. У тебя есть бинты на первое время?

– Болит? – поинтересовался фодинец. – В пабе есть обезболивающее. Градусов сорок.

До этого Кайс и не задумывался, где он находится. Он стоял во дворе, позади здания, которое служило местным пабом. Во дворе находились разные стойки для холодного и стрелкового оружия, какой-то ангар и мишени.

В то самое время по мишеням стрелял Алекс из своего старого, но надежного лука. Его пес Коржик лениво смотрел, чем занимается хозяин. Когда Кайс вышел во двор, Алекс увидел его и внутри у него взорвался вулкан эмоций: он был рад и восторжен тому, что Ловкач выжил и поправился. Сейчас он стоял перед ним угрюмый, серьезный, в старой белой в черную полоску рубашке, а лицо его было покрыто черной, как и сам волос Кайса, бородой. Парень вскрикнул, чтобы его услышали все и обрадовались тому, чему радовался он сам:

– Эй, выходите все. Милорд жив. Он выжил.

Это смутило Кайса. Ему никогда не хотелось быть в центре внимания. Из черного входа паба вышел бритоголовый Механик, покрытый седой щетиной Тиль, растрепанная и уставшая Кассандра. Следом за ней показался Ганс, но Кайс не сразу узнал в капитане старого друга: правую часть его лица скрывала кожаная маска закрепленная ремнями на затылке, он был в широком кожаном жилете, который оголял его руки и грудь. Его туловище было перевязано бинтами, пропитанные кровью. Рядом с ним шел человек, которого Кайс узнал не сразу – генерал Андрей Старков. Он вспомнил его, того самого полководца, кричащий и спорящий с Витманом в суде.

Они окружили его и радовались тому, что бывший лорд-защитник снова с ними живой и здоровый. Механик похлопал его по плечу и, явно по негативной реакции Ловкача было понятно, что он это сделал специально. Они прошли в паб, чтобы решить один вопрос: что делать дальше?

Ширак скакал к своей царице не жалея своего коня. Таким существам как он неизвестны были такие качества как милость, жалость, доброта. Ширак знал только ярость, беспощадность, кровожадность. У серпинтов не было чувств, по крайней мере, они их не проявляли.

Лагерь Мизраха находился на берегу реки Уинд на южной границе между Свободными и Покинутыми Землями. Шатры зеленого цвета смотрелись на берегу так, словно лес продолжался до самой реки.

В темно-зеленом плаще по колени в воде стояла царица Мизраха – Шанди. Ее волос был все такой же короткий, а тело осталось таким же упругим и прекрасным. Глядя на нее нельзя было сказать, что за пятнадцать лет она состарилась – по ней этого не видно. Плащ скрывал ее тело. На ней был одет доспешный бюстгальтер из чешуек изумруда. Низ был такой же. Все ее остальное тело было открытым.

Ширак подошел к ней сзади, встал на колено и заговорил на языке пустынь:

– Мы нашли седьмого безродового воина.

– Отлично, – проговорила она все еще стоя к нему спиной. – Возвращаемся назад в Веланию.

– Слушаюсь, Ваше Господство.

– Ширак, – повернулась она к нему лицом, – откуда у тебя шрам на щеке?

– Последний оставил свой след.

– М-м-м, – промурлыкала она, – интересно. Ширак, ты остаешься здесь. Возьми себе самых лучших людей и продолжай поиски.

– Слушаюсь, Ваше Господство.

Она вышла из воды и чешуйки изумруда на ее теле заблестели зеленым цветом, когда она сбросила плащ. Лучи солнца подхватили ее, как любящая мать берет в свои объятия дитя.

– Скоро мир возвратится во мрак, а мы будем первыми, кто построит новый мир на руинах старого.

– Да, Ваше Господство, – проговорил Ширак, не поднимая глаз.

Ее красота могла одурманить даже полудемонов, таких как Ширак.

За одним большим столом сидело три человека: двоих Кайс видел раньше, а третьего увидал впервые. И весьма удивился, что эти лица решились пойти против лорда-регента и его свиты.

– Вы, наверное, знакомы с лордом Диргом и лордом Валлкомом? – спросил у Кайса генерал.

– Лично нет, – ответил ему Кайс.

– Тогда давайте знакомиться, – начал худощавый светловолосый мужчина с длинным носом. – Я лорд Тарвен Дирг.

Когда он протянул руку, то Кайс не мог не заметить, что вся его конечность была изуродована. Шрамы заметны, даже не заворачивая рукав. Швы бросались в глаза, и казалось, что вот-вот разойдутся.

– Это по юности, – улыбнулся он Кайсу, – я решил поохотиться на волка. Детская забава.

– Вижу, крайне неудачно.

Тарвен Дирг пропустил его слова мимо ушей. По всему, просто сделал вид, что пропустил. Затем встал милорд Валлком, с большой челюстью, широкой костью и длинными светло-каштановыми волосами.

– Эндрю Валлком, – протянул он руку Кайсу.

Кайс видел их раньше, когда была жива Берта – оба состояли в Вышке лордов. Все важные чиновники заседали там и обсуждали законы, принятые Императрицей или которые они хотели предложить. Это напоминало большой базар среди лордов, поэтому Кайс недолюбливал Вышку и всех ее «обитателей».

К Тарвену Диргу Ловкач всегда относился скептически. Он наслышан о его байках, о походах за женскими сердцами и о сражениях. В действительности Кайс на сто процентов знал, что лорд Дирг до чертиков азартен, целеустремлен и хитер. И если он выбрал сторону генерала, значит он уверен, что господин Витман долго на троне не просидит.

Про Эндрю Валлкома он ничего сказать не мог. Лорд Валлком был подозрительно молчалив, скромен и уравновешен. Ему стоило сидеть молча и не садиться за карточный стол Вышки лордов, а по-хорошему и вовсе отправиться к себе на родину – в Фендигард.

Но третьего мужчину он не знал и видел впервые. Его болотные глаза выражали отвращение и презрение ко всем, кто тут присутствовал.

– Лорд Артур Барканд, – проговорил незнакомец, с неохотой вставая и протягивая руку. – Пока еще лорд…

Кайс слышал эту фамилию от Берты, но вот когда и что именно, он не помнил.

– Милорд Барканд малость… неразговорчивый, – прокомментировал с ухмылкой Андрей Старков, усаживаясь за стол напротив Артура Барканда. Так же поступил и Ганс. Затем уселся и сам Кайс. – Артур – младший брат Иллиаджио Барканда.

Тут-то Кайс и вспомнил. Фамилия оказалась действительно знакомой, ведь человек, носящий эту фамилию, был ключевой фигурой в Империи.

Иллиаджио Барканд – князь Антелии. Это княжество входило в состав Империи, но со своим правителем. Таких княжеств было множество и они стали неразделимой частью Империи Россигард. Антелия находилась на юго-востоке Империи, гранича с Мизрахом, но отделяло южан от княжества море, носящее дорогое название – Богатое море. После Россигарда Антелия была вторым княжеством по размерам земель и по развитию прогресса и культуры.

Иллиаджио не слишком славился, как успешный и честный владыка, под его властью Антелия погрузилась с головой в тоталитаризм, коррупцию и в упадок. Разумеется, как только Витман пришел к власти, Иллиаджио зря времени не терял. И видимо сейчас, Артур искал поддержку, дабы избавиться от своего старшего брата.

Кроме Антелии были и другие княжества в составе Империи: Россигард (собственно говоря); Турентия – самое северное княжество, омываемое Хладным океаном; Себра, находящаяся в Великих лесах; Уран-Ушак – горный хребет, простирающийся через Империю с севера на юг и деля ее на западную и восточную, доходя до границ с Антелией; Кента – восточное княжество; Фендигард – самое отдаленное княжество Империи и островное государство. Правителями же являлись князья, которые подчинялись роду Симплекса.

– А что тут делает младший брат князя Антелии? – поинтересовался Кайс, уже понимая, для чего этот человек здесь, но хотелось бы услышать «официальную» версию.

– Империя на грани гражданской войны, – вдруг внезапно для всех заговорил Артур Барканд, – и многие не поддерживают правление регента. Мой брат сотрудничает с господином Витманом, влияя на соседние княжества, угрожая им войной. Вы ведь в курсе, что Антелия – самое могущественное княжество после Россигарда. Братец этим воспользовался.

– Возможно, прольется кровь, – произнес генерал со всей серьезностью, – но я не хочу проливать кровь своего народа, когда к нам приближается истинный враг – Мизрах.

– Мы должны избавиться от регента и тех, кто его поддерживает… – влез в разговор Тарвен.

– Пока они не избавились от нас, – закончил генерал.

– То есть?..

– Если я не поведу в бой против князей солдат, – а я не поведу, – то меня объявят предателем и казнят. – Андрей посмотрел на всех сидящих и продолжил: – Почти вся Вышка поддерживает лорда-регента, но лишь потому, что боятся его. Он убирает тех, кто идет против него. Вы помните наш конфликт в суде, господин Эмберский? Сейчас масштаб трагедии увеличился.

Кайс понял его слова и посмотрел на изуродованного Ганса. Тот лишь угрюмо произнес, заметив взгляды на своей персоне:

– Наш мир не будет прежним. Ту Империю, что была раньше, не спасти и не сохранить. Ниточка оборвалась, без Симплексов не будет целостности. И единственная наша задача – убрать регента, пока он не разрушил то, что осталось от Империи. Нужно объединиться снова, чтобы отразить атаку захватчика с Юга.

Ловкач не собирался ему говорить, что Элика, возможно, до сих пор жива. Не желал никому говорить, пока ему нужно было приглядеться, убедиться в том, что им можно доверять.

– Что произошло, Ганс, и… где Роксана?

– Эх… Ничего, – Ганс вздохнул и осушил бокал виски до дна, который уже стоял на столе, – кроме того, что Роксаны больше нет в живых.

Кайс не мог поверить в это. Женщина в красном, архивенефик – Глава Ордена магов, одна из лучших чародеек Империи… мертва. Он опять поник, потому что считал это все своей виной.

– Зато выжил я. Но какой уж теперь-то смысл жизни? Я призрак, как и ты, Ловкач. Мне нечего терять, друг.

– И мне тоже, – соврал Кайс.

Элику нужно было отыскать чем раньше, тем лучше. Если девочка жива, как говорит Филипп, то остается неясным один вопрос: для чего Витману нужна дочь Берты и для каких целей он собирается ее использовать?

– И каков ваш план? – спросил Кайс у присутствующих.

– Нейтрализовать регента, – холодно ответил генерал. – Начинается война, а на войне любые средства хороши. Для начала перекроем Витману кислород: устраним его главных приспешников, уничтожим доступ к финансам. Много работы и так мало времени.

– От меня вы чего хотите?

– Все просто, – ухмыльнулся Эндрю Валлком, – вы с господином адмиралом – мертвы. Официально. Поэтому на политической арене столкнемся мы. Ваша же задача заключается в боях уличных. Мы будем оснощать вас информацией…

– …а мы будем выполнять грязную работу, – продолжил Ганс.

– Почему это? – возмутился Ловкач, не желая чтобы его использовали как орудие. Но кого он обманывал. Он и был орудием, в первую очередь в холодных руках смерти.

– Вы с Гансом – солдаты. К тому же, кто послушает призраков и изменников? – ответ Андрея не шибко убедил Кайса.

– А вы разве не солдат, Андрей? – ехидно спросил Кайс у генерала.

– Я буду делать все, что в моих силах.

– Ну конечно, – скрестил Кайс руки на своей груди. – Естественно!

– После того как регент будет устранен, мы восстановим ваши честные имена и вернем ваши звания обратно. Обещаю.

– Я наслушался обещаний, генерал, – гневно произнес Ловкач. – Делайте свою работу, а я буду делать свою.

Кайс не хотел быть марионеткой в чужих руках. Он и не собирался ей быть. Пусть думают, что он под их контролем, но слишком долго Кайс был в тени людей влиятельных и просветленных. Пришло время менять все, и в первую очередь поменяться самому. Его преследовали такие же цели, как и генерала: убрать лорда-регента и его шестерок, вернуть свое честное имя, восстановить справедливость. Избавиться от регента надо быстрее, чем Мизрах догадается, что в корабле Имперской власти брешь. Но самое главное для него сейчас было найти Элику.

Месяц потребовался Кайсу, чтобы хоть как-то вернуть себя в былую форму. Он тренировался каждый день без передышек, отрабатывал удары с левой руки, чтобы кисть могла привыкнуть. За этим наблюдали Алекс, который иногда тренировался вместе с ним, и Кассандра, которой до сих пор было стыдно за тот момент, когда девушка нахамила лорду-защитнику. Она смотрела на его угрюмое и тоскливое лицо, и ей было по-человечески жалко Кайса, особенно узнав всю его историю из уст Ганса.

За это время Ловкач набрал пятнадцать килограмм и весил уже около семидесяти. Тюремный голод быстро истощил его тело, но Кайс закалял себя, бегая по берегу реки, лазил по заброшенным домам (кинутым на произвол судьбы), дабы отрабатывать свою ловкость.

По вечерам Кайс уходил к реке, и сидел на берегу, кидая камни в воду и вспоминая все, что произошло с ним за последнее время. Ничто не могло отвлечь его от этих мыслей. Уединение с собой – такая же часть реабилитации. И вот однажды он почувствовал внутри себя какую-то силу, неизвестную и дурманящую, она обогащала его энергией. Из его пальцев стали появляться искры.

– Что за чертовщина? – спросил тогда сам у себя Кайс.

Он чувствовал энергию, власть над ней, такую же, как над своими частями тела. В один момент он сосредоточился и в его руке показался наэлектризованный шар.

– Колдовство, – говорил он сам с собой. – Не может быть. Но как?..

Он выкинул шар вперед, как кидают камни, и спалил камыши. Затем он почувствовал, что внутри него энергия стихии меняется. В сторону камышей полетел следующий шар, но на этот раз огненный.

Ему нравилось то, что с ним твориться, но никому рассказывать насчет этого он не собирался. Это было чересчур странно и вызывающе. В тот день из его носа потекла кровь, голова закружилась, и Кайс упал без сознания, вновь погружаясь в очередной бред.

– Заигрался ты с силой. – Перед Кайсом стоял Филипп в тех же космических руинах, в которых они уже бывали. – Пройдем краткий курс волшебства.

– Так это твоих рук дела?

– А ты ничего не помнишь? – Он указал на узоры, исписанные на теле Ловкача. – Я научу тебя владению так называемой магией за небольшой промежуток времени.

– Я – маг? – удивился Кайс.

– Нет.

– Полумаг?

– Опять же, нет. – Филипп поймал удивление Ловкача и продолжил: – Это баланс сил света и тьмы. Совмещение силы магов и демонов. Проще так объяснить, чем как-то иначе.

– Полудемон? Темный?

– Ты меня слушаешь?! – вскрикнул Филипп так сильно, что даже Кайс не смог устоять на ногах, свалившись на задницу. – В тебе течет такая же сила, что и во мне. Я научу тебя контролировать ее. И… будем называть эти вещи на твоем языке, слишком долго разжевывать тебе эту науку.

После того как Кайс поднялся, Филипп стал объяснять ему основы – он реально мог пользоваться темной и светлой магией. Единственный в своем роде.

За все время, которое в этом месте не текло, Кайс смог обучиться многому, но не всему. Космическая пустошь приняла его, и он не собирался покидать ее. Кайсу казалось, что он находится здесь уже месяц или более, но время остановилось. Оно замерло, переливаясь в бесконечность. Здесь времени не было.

– Основные заклинания ты знаешь, но самое главное это соотношение магической силы с разумной частью, – объяснял ему Филипп. – Подумай, что ты хочешь сделать и с помощью магии реализуй это в заклинании. Импровизируй. Твори. Еще вопросы есть?

– Да. Почему во мне эта сила?

– Я одарил тебя ею. Мне кажется, она уравняет твои шансы с теми, кто отнял у тебя все.

– Спасибо, Филипп.

Тот лишь усмехнулся и отмахнулся от него:

– Брось, Кайс. Не будь глупцом, ладно?

Кайс запомнил этот урок. «Не будь глупцом, ладно?». Он понял к чему ведет Филипп Золотоглазый: сегодня я помог тебе, а завтра потребую у тебя что-нибудь; ты мне, я тебе. Пройдя за Филиппом к знакомой ему арке, Кайс вернулся в свой мир.

Он очнулся на том же берегу, и, судя по солнцу, которое все еще заходило за горизонт, Кайс провалялся без сознания несколько минут.

– Я запомнил урок.

В пабе за барной стойкой кружки протирал Гарри, именем которого и было названо его же заведение. Он был невысоким, немного круглым мужчиной, с рыже-седыми усиками. На важных гостей он не обращал особого внимания, не то, что официантки. Две сестры, по совместительству дочери Гарри – Клаудия и Мирта – глаз не сводили с генерала и его подопечных из Верхушки, мило улыбаясь им и подозрительно наблюдая за ними. Лорды делали же вид, что не замечают этого.

Кайс не заходил в паб, так как его к себе позвал Арам. В его ангаре, а точнее в ангаре Гарри, в котором раньше он держал свою шхуну, где сейчас создавались разные магические предметы, находился большой двигатель на литине.

– Зачем ты меня позвал, Арам? – спросил Кайс у фодинца.