Читать книгу "Время Странника. Хроника Гирода"

Солнце загородил его рыжий друг – Дукат.

– Слава Создателю, ты жив, – заулыбался шеф «Свободных детей Империи», помогая Кайсу присесть.

Кочка.

Они слегка подлетели в телеге, но Дукат успокоил Ловкача:

– Спасибо деду Грише, что попался нам по пути. Он добровольно предложил вывезти нас из Прималона.

– Что? – удивился Кайс происходящему. Только что он сражался с Темной, а теперь едет в телеге с бандитом. – Как это? Мы не в столице?

– Теперь-то нет, – похлопал он Ловкача по плечу. Так же как и Филипп.

– А как мы проехали?

– Сейчас более-менее все ослабилось, город снова открыт, но вот стражи напряжены, а люди негодуют.

– Мне нужно вернуться, Дукат, – забеспокоился Кайс, не понимая что вообще происходит.

– Зачем? Что тебя держит?

– Эдак, наверное, Императрица, – зевнул дед в лохмотьях и с густой бородой, держась за поводья. Его старая кобыла фыркнула, соглашаясь со стариком. – Вы ж, милсдарь, Кайс-защитник?

– Можно и так сказать…

– Я что-то пропустил? – влез в разговор Дукат.

– Охо, – хихикнул дед Гриша, – рыжий, ты радио не слышал?

– Я не слушаю радио. В последнее время прячусь от этой старухи…

– Что произошло? – Кайса резко осенило, что происходит. И где они едут? – Ты живой. Я живой. Райна мертва?

– Ну, если учесть, что ты ее ножом… – Дукат понятливо показал жестом руки убийство старухи.

– Я не про это… – махнул рукой Ловкач. – Когда я в катакомбы спустился, что тогда?..

– А мне откуда знать? – пожал плечами Венедикт. – Я с тобой туда не спускался.

– А как тогда… не понимаю. Что произошло? Твою мать, объясни конкретно, что к черту там произошло?!

– Про Императрицу ты мне объясни, – ухмыльнулся Дукат.

– Ты издеваешься надо мной? Сначала ты, потом я.

– Ну ладно, – протер ладоши шеф бандитов. – Я прятался от старухи, пытаясь уйти через гетто. Но она ждала нас там. Мы с ребятами рванули в сторону кладбища, а за нами летела свора ворон, обернувшиеся в старую химеру. Мы кинулись в разнобой… потом я попался. Старуха убила всех моих людей, схватила меня и начала ритуал. Она провела своим ногтем по вертикали на моей груди. – Он оголил торс, показывая шрам на груди. – …Когда пошла кровь, старая залезла в грудь и вытащила мое сердце, выдавив из него немного крови. При всем этом, я был жив и наблюдал за этим со стороны. Райна запихнула сердце мне обратно в грудь и ушла. Дальше ты знаешь…

– Ну и сказки, рыжий, – рассмеялся дед.

– Дедуль, помолчи, а!

– Продолжай, – попросил его Кайс.

– Тебя долго не было, я думал, что ты откинул копыта, но… – Он загадочно замолчал на самом интересном моменте, ловя глазами реакцию Ловкача, а затем продолжил: – Неподалеку взорвалась канализационная решетка, ведущая в катакомбы, причем мо-ощно взорвалась, повалил дым, а оттуда, в прямом смысле слова, вылетел ты.

– Что значит вылетел?

– Как пробка из-под шампанского, – рассмеялся он. – Но мне даже показалось, что у тебя за спиной крылья. Вот такой обман зрения из-за дыма, кладбища и колдовства. Я нашел тебя без черного френча, в котором ты был, весь грязный, хотя когда ты меня развязал, уже был грязный. Ах да, еще у тебя в руке было это.

Он достал из внутреннего кармана жилета продырявленную монету.

– Ты ничего не помнишь?

– Вообще ничего…

– Хм, – осмотрел его рыжий, – судя по этой шишке на лбу, я думаю, ты действовал в состоянии аффекта, а затем забыл это все, выставив всю ситуацию бредом.

– Там были призраки… – вспомнил Кайс, осматривая предмет Темной. – Странная монета.

– Бронзовая монета из Кантона.

– Откуда?

– Почитай историю. Около ста лет назад на территории Свободных Земель было два государства: Кантон и Лугия. Кантон находился на границе с Покинутыми Землями, омываемый ныне называемым заливом Чаха. А Лугия находилась рядом. Сейчас они стерты с лица земли как государства, правда, остались некоторые общины на этой территории. Ну ты сам знаешь, свободные люди, все дела. – Он отобрал у него монету. – Будет моим талисманом теперь, а вообще я коллекционирую монеты. Теперь твоя очередь: что с Императрицей? Она жива?

– Жива. Это Элика.

– Твоя ж колбаса, – свистнул Дукат. – Ты не прекращаешь меня удивлять, Ловкач.

Как по волшебству, телега остановилась, и Дукат подбросил старику монету: «Спасибо, дед Гриша».

Они выпрыгнули из телеги и в спешке стали возвращаться назад, к Небесным Стенам. На дороге никого не было, лишь из хвойного леса доносились пения птиц.

Огненно-рыжие волосы Дуката развивались на ветру, а его глаза слезились от пробежки, но все же он на ходу задал вопрос:

– Что с Эликой?

– Не знаю, – отвечал ему Кайс. – Генерал сыграл свою роль в этом заговоре. Он использовал всех нас, чтобы сменить регента и всю правящую диктатуру. Он хочет использовать Элику, как выход к власти.

– Сукин сын, – сплюнул Дукат и остановился, тяжело вдыхая воздух через рот. – Подожди, Кайс. Не будем же мы бежать всю дорогу…

– Что ты предлагаешь?

– Угнать машину стражей.

Кайс рассмеялся, но судя по серьезному выражению лица бандита, вскоре согласился с его идеей.

– Перейдем Небесные Стены и сразу первую попавшуюся угоняем.

– Ладно, Венедикт. Нам недалеко осталось.

– Эдак километра два еще, – сплюнул Дукат, покрасневший от пробежки. – Сука, умираю.

– Потерпи, Дукат, – отдышался Кайс. – Скоро будем ехать по городу как светские люди.

– В жопу свет, – буркнул Дукат. – И людей в жопу. Пошли уже в столицу.

Когда-то Кайс восхищался этими неприступными стенами, сейчас же он смотрел на них иначе. Небесные Стены они с Дукатом прошли с испытанием: во-первых, Кайс был весь перепачкан в крови и в грязи, во-вторых, патруль готов был расправиться с Дукатом – проблемой властей Прималона – на месте.

Они шли по железному мосту в сторону КПП, где стояло уже десятка два людей, желавшие вернуться в более-менее спокойный город.

– Тут нам будет туго, – проговорил Дукат.

– Как вы покинули город?

– Сказал, что мы с дедом Гришей едем хоронить тебя, моего брата.

– Трепло ты. А план какой у тебя на этот раз? Брат воскрес и похороны отменяются?

– Не-ет, – протянул Дукат и с силой толкнул Кайса с моста. Тот кубарем полетел в канал, а Дукат стал кричать во всю мощь: – ПОМОГИТЕ, ЛЮДИ, МОЙ БРАТ НЕ УМЕЕТ ПЛАВАТЬ!

Несколько стражей бросились помогать утопающему. Ловкач бултыхался, но кое-как выбрался на глинистый берег.

«Дукат, сволочь, – подумал Кайс, глядя на лицо Венедикта, который что-то удумал в очередной раз. – Я тебя потом сам искупаю. В кипятке».

Ловкачу помогли выбраться и доставить на КПП двое крупных стражников. Кайс уже засомневался в бестолковости действий Венедикта, но чуть позже Ловкач понял в чем дело – всюду висели плакаты с мордой Дуката.

Когда Кайса впустили в город, он услышал как Дукат подзывает его, прячась за одним из хлипких зданий.

– Тебе делать нечего? – спросил Кайс. – Не мог им тупо взятку дать?

– Награда за мою голову больше чем взятка. Вообще, гляди туда.

На бульваре в метрах пятидесяти от ворот Небесных Стен стояло четверо стражей с двумя служебными литиномобилями.

– И как ты собираешься угнать машину?

– Скромно, – проговорил Дукат и направился к стражам, подняв руки вверх, обращаясь к законникам: – О, мирные служители порядка, не угостите папироской?

– Эй, гляди, – указал на него пальцем худой стражник.

– Тише. – К Дукату подошел крупный страж с квадратным подбородком. – Я знаю тебя. Бандитский авторитет Прималона. Мой брат задолжал тебе кругленькую сумму.

Стражник подал ему папироску и поджег табак огнем из пальца. Кайс пригляделся – нашивка полумага.

– Так, что ты тут делаешь? – спросил страж.

– Гуляю, – соврал Венедикт. – Папирос кончился, думал, стражники угостят. Как видишь, не ошибся.

Страж тоже закурил и косо посмотрел на шефа уличных банд. Теперь Дукат руководил всей сетью банд Прималона. И можно было предположить, что уровень преступности значительно снизится, ведь Венедикт был эталоном бандитской честности. Ему надо было идти в пираты. Но кто-то открыл на него охоту, не только Райна.

– Слушай, – начал громоздкий стражник, – а если Дуката не будет, то и долгов не будет?

– Уверен? – усмехнулся Дукат наглости полумага.

– Ну да.

– Есть другой выход из этой ситуации. – Дукат выдохнул дым папиросы ему в лицо. – Ты отдаешь мне вот эту машину, а я прощаю долг твоего брата.

Страж посмотрел на служебный литиномобиль и ответил:

– Не пойдет. Мой вариант куда лучше. А за твою голову висит еще и хорошая награда от генерала Старкова.

Он осмотрелся, давая понять, что не собирается ни с кем делить награду. Остальные стражники разошлись, будто ничего и не происходило. Громоздкий стражник взмахнул руками и в его ладонях загорелся огонь. Но он ничего не успел сделать, так как стилет острием прилетел ему в глотку. Огонь в его руках потух, а сам страж свалился замертво. Дукат завернул рукава рубашки и побежал на стражей с кулаками, услышавшие звуки падающего мертвого командира.

Откуда не возьмись, словно из воздуха, появился Кайс, выбивая винчестер худого стража, хватая его за горло и повалив на землю. Хватило одного удара, чтобы вырубить «дохлого» паренька. Ловкач загородил шефа банды, выставил руки перед двумя вооруженными стражами, и колеблющаяся энергия из его рук сбила воинов с ног, и сломала механизмы винтовок. Стражи встали, а Дукат обошел Кайса, со словами: «Дальше я сам!».

Не завидно встретится с мощными, как кувалда, кулаками Дуката. Он нанес несколько ударов в корпус одному, в итоге вырубив его хуком справа. Второй попытался попасть в лицо, но Венедикт захватил его руку и нанес удар по правой почке. Страж упал на задницу, Дукат поднял его и вырубил с головы.

– Все такой же, – похлопал Кайс в ладоши чистой победе Дуката. – До сих пор чемпион кулачного боя. Как-нибудь потребую реванша у тебя.

– Я такой же, а вот ты, – сплюнул Дукат, – нет. Что это за фокусы? Не помню, чтобы ты славился чародеем. Или общественность оказалась права?

– Ты верь больше желтой прессе. У всех свои секреты, – пожал плечами Ловкач, – правда, даже я не знаю, откуда у меня ЭТОТ секрет.

– Забей, – отмахнулся Дукат. – Главное, что ты спас мою жизнь. Несколько раз. Я обязан тебе.

Ловкач подошел к трупу полумага и вытащил стилет из его горла, вытер клинок об его одежду и убрал в ботинок. Они сели в бронированную машину стражей, и вот тогда Дукат спросил у Кайса:

– Ты умеешь водить?

– Подожди, ты не умеешь водить?! – выкрикнул Кайс.

– Я, – почесал затылок Венедикт, – думал, ты умеешь. Ты – лорд-защитник! Я думал, вас там всему учат.

– Надо было сначала спросить, а потом действовать!

– Я предложил…

– И это означало, что ты умеешь и знаешь, как ее водить.

– Хм, – ухмыльнулся рыжий шеф банды. – Так ты-то согласился, я подумал, значит, ты и умеешь.

– Нам долго ехать, а ты теряешь время. Дай попробую.

Они поменялись местами, Кайс завел двигатель, подняв рычаг кверху, окрашенный в синий цвет.

– Держи руль, – указал Дукат на «баранку» машины, а сам уселся поудобнее.

Нажав на педаль, покрутив еще пару рычагов, Кайс только выстрелил из наэлектризованной балки литиновой энергией, создав в местной лавке погром, неожиданно рванул с места и врезался в стену, окончательно раздолбив машину.

Идя пешком, двое молчали, дожидаясь, кто заговорит первым. Проходя трущобы и гетто, они присоединились к другим людям, возвращающиеся к себе домой.

Гетто во время диктатуры временного правителя было единственным безопасным местом. Сначала Прималон стал мрачной тюрьмой для всех, где нет ни входа, ни выхода. Город умирал под давлением господина Витмана. Когда началась гражданская война, полилась кровь на площадях, переулках, улицах, аллеях, столица стала центром кровопролитных боев, по которому ходила старуха с косой. Пожар войны охватил Прималон, сжигая две стороны политических взглядов одновременно. Из-за этих разногласий сожжен был район Прималона – Старые поля. Смог от огня поднимался до небес и не заметить его мог только мертвец. Сейчас, когда стало известно, кто во всем виноват, появилась наследница престола, последняя из рода Симплекса. Огонь больше не горел, но след от действий бывшего регента Берты Симплекс остался навсегда. Теперь нужно было отстраивать все сначала. Строить новое общество.

Сейчас Прималон больше не считался кровавым, мрачным городом, в котором опасно оставаться, – теперь он был городом отчаяния, сломленной надежды, городом пустоты. Жизнь в нем не текла, он был похож на полуразрушенные руины, который вновь наполнялся жителями, хоть и не сразу. Война завершена, не успев толком начаться. Но жертвы остались лежать на пустых одичалых улицах.

Монстры появлялись, охотились на людей, делая из них теплый и вкусный обед. Оскверненных становилось все больше, а мертвые не поселялись в могилах, так как некому было их хоронить. Мимо проезжали огромные машины с прицепами набитые трупами. Они ехали к кладбищу. Вместо похорон тела просто сбрасывали в кучу, а фаеры беззаботно сжигали останки.

В глазах людей Кайс видел пустоту. Все было непонятно: кто стоит у власти, а кто враг народа? Безрассудица. Пыльный полуразрушенный город вновь становился домом, хоть и очень медленно. Жителям столицы больше некуда было идти, как не к себе домой. Разрушенный дом лучше, чем ничего.

Медленной колонной граждане двигались к себе на свои улицы, многие в лохмотьях, с детьми на руках шли отцы, а их жены шли рядом, оплакивая погибших от рук временного правителя или от неизвестной болезни, или сгнивших в тюрьмах. Если проблема Ульманаса Витмана была решена, то с оскверненными до сих пор ничего не было ясно.

Сопутствующими с народом являлись ополченцы – те, кому действительно было не наплевать на свой город и на свою страну. Без лишних слов вооруженные отряды граждан защищали мирных людей от террора стражей и полицейских, беря в руки любое из орудий, которым можно было дать отпор властям. То были и трофейные винтовки, револьверы, ножи, шпаги, короткие мечи, рапиры, вилы и обыкновенные палки. Даже камни были на вооружение.

Кайс и Дукат дошли до вокзала на окраине гетто. Паровоз ждал горожан, он был готов отправиться в самый центр Прималона, поскольку репрессии больше не было и это облегчало жизнь. Все постепенно возвращалось в прежнее русло.

– Ну-с, – остановился на платформе Венедикт, протягивая Кайсу руку, который уже залез в вагон поезда, – нам пора прощаться?

– Я не еду в центр.

– То есть как? – нахмурился Дукат.

– Мне надо в квартал Огней.

– Что там делать? – расхохотался шеф бандитов. – Живущих там от силы человек пять. Да, там конечно красиво, но… страшно. Ходят слухи, что там шныряют злые духи. А после «забав» Ульманаса, там вообще никого нет, и никто туда не суется…

Он замолчал, понимая, почему Кайсу нужно именно туда. Ловкач же ничего не ответил, лишь кивнул головой, одобряя мысли Дуката.

– Вот же сукины дети, – хлопнул в ладоши Венедикт. – Идеальное место для убежища! Как можно было не догадаться?!

– Ты со мной? – спросил у него Кайс.

– Ясен пень, – улыбнулся Дукат и запрыгнул в вагон поезда. Они уселись на удобной скамье, и тут Венедикт кое-что вспомнил, доставая бумажку, напоминающую чек: – Кстати, откуда ты узнал, что бабка является Темной?

– Увидел портрет на стене, – улыбнулся Кайс. – А после разговора с Витманом узнал, что не такая уж она и старая. Райна была женой брата Ульманаса и мачехой Максимуса Витмана. Ему было двадцать восемь, а Райна появилась не сразу после его рождения.

– Не пойму…

– Она выглядела почти на девяносто лет, а на картине ей дашь, ну не больше сорока.

– Все равно не понимаю, – пожал плечами Дукат.

– Внизу картины была подписана дата – двести сорок четвертый.

– Вот черт! – хлопнул в ладоши Венедикт, восхищаясь памятью Кайса.

– Еще она дала мне возмездие – сыворотка, аналог заклинания Роксаны, которое не давало мне покоя в тюрьме. К тому же я вспомнил, что в Бельне столкнулся со старухой, но тогда я и не подозревал, что это Райна, а она назвала мое имя тогда, но опять же, близко к сердцу я не взял это. А окончательно убедился в этом на кладбище.

– Да. Я должен тебе двести золотых.

– За что это? – удивился Ловкач.

– За голову старухи. Чтобы ты не говорил, а контракт на убийство старухи Райны выполнил. Может твоя судьба и правда убивать, а не защищать?

На веселый задорный смех Кайс только нахмурился, при этом врезав Дукату по его округленному плечу.

По ныне заброшенному торговому порту шли солдаты генерала вместе со своим предводителем. Андрей одет как подобает истинному полководцу: мундир, завешанный орденами за заслуги перед Империей, галифе и черные кожаные сапоги. К нему привел девочку его лучший командир отряда специального назначения, который уже брал на себя ответственность за то, чтобы Элика была в руках истинного регента.

– Спасибо, Мугифас, – поблагодарил воина в тяжелом доспехе генерал.

Могучий воин отлучился от них, но продолжал следить, чтобы маленькая владычица Империи Россигард не попыталась сбежать.

– Моя Императрица, – обратился Андрей к Элике, – вы смотрите на меня так, будто я ваш враг.

– А разве нет? – шмыгнула носом девочка.

– Конечно же, нет. – Генерал встал на колено перед ней, мило улыбаясь, глядя в синие глаза Императрицы. Но Элика чувствовала в этой улыбке лживость и обман. – Я пытаюсь вас огородить от заговорщиков.

– Они не пытались меня убить!

– Пытались, – покачал головой господин Старков. – Человек по имени Кайс Эмберский – еретик, обезумевший социопат. Он был психически нездоров. Сейчас вы в безопасности. Мы отплываем через несколько часов.

– Генерал, я вас ненавижу, – прошипела Элика, вновь ударила его по колену и побежала, но ее быстро схватил Мугифас. Она не видела его лица, но смогла плюнуть ему в глаза через забрало шлема. – Отпусти меня, дьявол.

– Хе-хе, – ухмылялся генерал выходкам юной Императрицы, – мой верный друг, Мугифас, не дьявол. Он выходец из Син-Янии. Могучий воин готов выполнить любой мой приказ. Я спас ему жизнь во время одного из конфликта меж кланами в той же Син-Янии и теперь он предан мне. Своими умениями Мугифас может сравниться с четырьмя хелснийцами.

Элика перестала дрыгаться, ей ни о чем не говорили ни хелснийцы, ни Син-Яния, а Мугифас поставил девочку на ноги, но не отпускал ее руку, как бы она не вырывалась из нее.

– Отведи ее на корабль, – приказал генерал Старков.

Никто и не подозревал, что за ними наблюдал Тиль из позолоченной подзорной трубы, спрятавшийся на крыше домов. Нужно было успеть предупредить Механика и начинать предпринимать какие-либо действия по освобождению Элики.

Квартал Огней был как всегда глух и одинок. Звуки веселья исходили только из одного места – из паба «У дядя Гарри». Когда Кайс с Дукатом шли к заведению, по пути заметили следы взрывов и пятна крови на дороге рядом с музеем, который был сожжен дотла.

– Дьявол, – выругался Кайс, глядя на обугленное разрушенное здание.

– Что такое? – нервно курил папироску Дукат, переживая из-за слухов об этом месте. – Кажется, следы бойни.

– Этого и боюсь, Венедикт.

– А это не музей Марты? – спросил он, указываю закуренной папиросой на здание, которое до пожара было одним из самых красивых сооружений архитектуры в столице.

– Именно он, – выдохнул Кайс.

– Там, говорят, живут призраки и другие мракобесии.

– Чушь, – поправил его Ловкач, который пошел дальше к пабу.

– Стой, – остановил его Дукат. – Слышишь?

– Да. Веселье и гулянка.

– Там, наверное, солдаты генерала.

– Возможно…

– Да точно, я тебе говорю. Прислушайся, они поют песню, мотивчик как у «Имперский рядовой». Один в один.

– И что теперь, стоять и ждать, пока все не напьются до потери сознания?!

– Нужен план, – подметил Дукат, почесав заросший щетиной подбородок. – Есть другой путь в паб?

– Соседние дома, – ответил Кайс.

Они не стали терять время, благо их никто даже и не заметил. Стены домов были обстреляны пулями винтовок, что явно смущало Дуката. Кайс забежал в дом, не обращая внимания на инстинкт самосохранения, пробежал по лестнице до самой крыши, ведущая к ангару Арама. Дукат шел за ним, держа в руке револьвер, позаимствованный у мертвого стражника-полумага. Ловкач же был вооружен одним лишь стилетом. Вдруг за спиной Дуката раздался женский хлюп, на что тот развернулся, прицелившись из револьвера.

Кайс знал ее.

Мирта.

Дочь Гарри, официантка в его же пабе.

– Милорд… – подошла она к Ловкачу, тресясь от страха.

– Что случилось, Мирта? – спросил он у нее, слегка приобняв напуганную бедняжку.

– Генерал убил папу и всех остальных своих… компаньонов… – Ее слезы продолжали течь, и явно понятно из-за чего. – Он… захватил Элику и Кассандру, а потом… потом… обесчестил меня.

Девушка расплакалась сильнее прежнего. Трудно такое представить, что высокопоставленный офицер скатился до уровня насильника. Для Мирты сложнее было рассказать об этом лорду-защитнику покойной правительницы, а вспоминать все, что она пережила, еще больнее. В Кайсе разгоралось пламя ненависти, которое снова готово было выбраться наружу и сжечь всех на своем пути. Как же ему стали противны люди, теперь он начинал понимать Льва Марградского еще лучше.

– Где он сейчас?

– Я не знаю, – ответила белокурая девушка, а затем продолжила: – После этого я сбежала и спряталась здесь. А мою сестру он отдал солдатам, будто какую-то куртизанку…

Бедняжка Клаудия попала под горячую руку генерала, если внешне они были и похожи, то характеры их сильно отличались.

Дукат вслушивался в это, явно злясь поступкам человека, удостоенного столькими наградами.

– С него надо шкуру снять, – сплюнул он, а затем спросил у девушки: – Сколько сейчас этих сучьих потрохов?

– Около двадцати, – более-менее успокоилась Мирта. – Но там еще огнеметчики и пауки с пушками.

Кайсу было не до этого. Он уже выломал дверь, проник внутрь ангара, где нашел скованного Льва Марградского и избитого фодинца. Второй, судя по всему, был без сознания, в отличие от ученого.

– Впервые рад вас увидеть, Кайс, – улыбнулся натурфилософ. – Помогите мне.

Кайс подскочил к Араму, полазал по его карманам и нашел чудо-отмычку. С помощью нее, он освободил Арама и посмотрел на старика-натурфилософа. Во взгляде его летало ехидство. Теперь-то господин Марградский – пленник.

– Что с ним? – спросил Ловкач у ученого, который подошел к нему и присел рядом.

– Его били. – Лев Марградский испытал этот взгляд на себе, но считал себя выше оборванца с Лорветии и не обращал внимания на его ехидство. Пусть защитничек освобождает его, он всего лишь временная жертва новых изменений. – …Не нравятся людям умные фодинцы.

– Ух ты, – восхитился Дукат, спускаясь вниз держа за руку Мирту. – Осточертительное место!

– Ты прав, рыжий черт, – ответил Лев Марградский.

– Это что за старпер борзый? – ткнул Венедикт револьвером в сторону ученого.

– Да я такие исследования проводил, пока ты в пеленку гадился, щенок…

– Э-э, – очнулся Арам, открывая глаза. – Морды человечьи, хватит грызться. Вы, засранцы, мне в подметки не годитесь, шкуры городские.

– Молчи, карлик, – рявкнул Дукат на фодинца. – До тебя еще доберемся, коротыш.

– Ты кого карликом назвал?! – вскочил на ноги Арам, будто его вовсе никто и не бил.

– Тише, тише, – пыталась остановить троих разъяренных мужчин более серьезная Мирта.

Их ссору услышали с улицы двое солдат генерала. Открыв ворота от ангара, воины вошли вовнутрь, наблюдая картину, как фодинец Арам сцепился с натурфилософом Львом Марградский, причем оба были на ногах и не прикованы. Среди них была и девушка-официантка, пытавшаяся их разнять.

– Тык, чей-то мы тут устроили? Коротыш, тебе мало что ли?! – сплюнул через зубы воин.

– Короче, ты усмири этих двоих, а я займусь нашей гостьей. – В сторону Мирты стал подходить более крупный солдат генерала, по ходу расстегивая пряжку ремня. – Вернулась, блудная девочка, а то сестра твоя с работой не справилась.

Но не успел он ничего сделать, как перед его лицом очутился крепкий рыжий мужчина с бандитскими уклонами. Он дал солдату по почкам, заблокировав ему руки так, чтобы он не вытащил оружие. Ударом с ноги в солнечное сплетение Дукат повалил на спину солдата, который скрутился как улитка в своей раковине. Второй воин тоже упал, только на живот с перерезанным горлом. Арам подбежал к скрутившемуся от ударов рыжего воину и стал пинать своего обидчика ногами.

– Вот тебе, ублюдок.

– Нет, – кашлянул Лев Марградский. – Все-таки фодинцы злой народ.

– Прикрой зевальник, борода, – выругался Арам.

– Так, – поднял за грудки воина Дукат, – сейчас все нам расскажешь. Где Императрица?

– Не знаю…

Удар по животу вновь скрючил крупного солдата генерала.

– Ну же, говори. – Дукат дал ему «добавки», что у солдата даже слезы потекли от боли. – Али помрешь от ударов простого бандита.

Не такой и простой был дядя Венедикт, раз теперь он контролировал все бандитские группировки в Прималоне.

– Нам не доложили, – промямлил солдат. – Сказали, чтобы оставались здесь и сторожили этих двоих.

– А вам разрешено было трогать девушек? – влез в разговор Кайс, вытирая окровавленный стилет об тряпку, которым перерезал глотку другому «благородному кавалеру».

– Живой?! – удивился солдат. Кайс подскочил и врезал ему со всей силы с ноги в колено, сломав одним ударом кость. Солдат не смог крикнуть, Дукат закрыл ему рот ладонью.

– Да, – улыбнулся Дукат крупному человеку, не сдержавший своих слез. – Он живой! Который раз избегает смерти!

– Говори, – прошипел Кайс. – Разрешено было?!

– Нам не говорили, что нельзя…

Клинок вонзился снизу прямо в челюсть.

– Два трупа, Кайс! – возмутился Венедикт. – Не узнаю тебя. Это не твои методы.

– За преступлением всегда следует наказание.

В этой ситуации его поддержала только Мирта, которая итак выплакала много слез.

– И что дальше? – спросил Лев Марградский, жуя яблоко, которое нашел на рабочем столе Арама.

– Я убью их всех, – ответил Кайс, подняв уголки своих губ.

– Не смеши, – ухмыльнулся фодинец. – Их там два десятка, если не больше, а ты один.

Ловкач недобро посмотрел на него, что тот даже слюну сглотнул.

– Самоубийство, – покачал головой Дукат, садясь на табурет. – Нужен план.

– Можно перенаправить энергию литина и зарядить столбы, – предложил Лев Марградский, глядя на аппаратуру, что стояла в ангаре.

– И как ты изменишь полярности, борода? – усмехнулся Арам.

– На крышу вылезет рыжий и подключит кабеля.

– Гениально, – похлопал в крупные ладони фодинец.

– Слишком много времени, – обозлился Кайс. – Его у нас нет.

Марградский подошел к нервному Кайсу и проговорил, стараясь утешить Ловкача:

– Я понимаю, что в тебе сидит ненависть. Тебя обманул Старков, как и всех нас. Ты пропадал целых пять лет, тебя считали покойником. Берта…

– Не говори о ней, – прошипел Кайс, оборачиваясь к нему. – Быть может, ты пособничал Витману. Это еще не доказано.

Лев Марградский омрачено отошел от него, усаживаясь в старое клетчатое кресло. Это было любимое кресло Арама, но сейчас он был не против того, что его злейший враг занял его трон.

– Знаешь, – глядя в пустоту, заявил ученый, – что Берту я знал еще с самого ее рождения. Я помню эти маленькие синие глазки, когда Миранда Симплекс родила столь прекрасное создание. Император Вячеслав приказал мне заняться ее обучением и просветлением. Берта росла у меня на глазах, под моим присмотром. В отличие от ее отца, она была добродушна ко всем, сострадательна. Именно поэтому ее и любил народ, ее любили все мы. – Он взглянул на Кайса, и бывший лорд-защитник увидал в его глазах свое отражение, отражение своей ненависти. – Ты говоришь мне, что я причастен к гибели Берты. Говоришь это человеку, который относился к ней как к родной дочери. Я своим детям меньше времени уделял. Я бы мог обвинить тебя в ее гибели, Кайс Эмберский. Но не стану, потому что знаю, что вины твоей здесь нет. Я помню, когда Берта вернулась в Прималон со своим юным лордом-защитником, с человеком который даже не знал в какой руке нужно вилку держать, а в какой нож. И я видел, как она была счастлива…

Ловкач молча слушал его голос, уставший, старческий, мудрый. Но настоящий и живой.

– …потому что ты, Кайс, сделал ее не просто важной, ты сделал ее сильной, значимой. Ты был ей больше, чем защитник. Ты был ее половиной, ее опорой, ее любовью.

– Недаром слухи ходили, – прокомментировал Арам разговор Льва Марградского, вычищая свои длинные ногти от грязи. Схватив удар под дых от Дуката, фодинец заткнулся.

– Императрица вправе выбирать себе в фавориты любого, – пожал плечами Венедикт.

– У тебя осталась лишь Элика, – поднялся лев с кресла, подходя к Кайсу и кладя ему свои руки на плечи. Он смотрел ему прямо в глаза, вбивал ему истину. – Сохрани память о Берте, спаси Элику и останься тем, кто вдохновил правительницу быть сильнее, справедливее и милосерднее.

Ловкачу было сложно сдерживать эмоции, он отвернулся, ему всюду виделась Берта. Он не мог участвовать в их дискуссии, принимать какие-то решения. Он слишком устал и слишком возненавидел этот мир и себя самого.

«Я не оправдал твоих ожиданий, Берта, – Кайс общался будто бы с призраком его любимой, – но я не подведу Элику и то, во что ты верила и что строила».

Кайс обернулся к ним и резко проговорил:

– Мы ведем войну не с доблестными воинами Имперской армии. Там сидят насильники, убийцы и предатели. Они все подписали себе смертный приговор. Но это не ваша битва, – он выскочил из ангара и задвинул ворота, обмотав цепь и защелкивая висящий на цепи замок, – и позволить вам умереть за меня я не дам. Я делаю это ради вас, ради идеала Берты Симплекс.

Из ангара доносились крики людей и стук об железную дверь, но теперь их некому будет слушать. Кайс как никогда раньше был уверен в своих силах, направляясь в сторону паба. Если сдерживать гнев внутри, то он сожжет тебя, поэтому сейчас он дал ему свободу.

Четыре трупа прикрытые простыней лежали во дворе паба, не удосужены быть хотя бы просто похороненными, без молитв и отпеваний.

Стемнело. В ночном небе появилась полная луна, которая освещала путь праведной мести. Сегодня ночь предвещала быть кровавой. Никто не уйдет от наказания. Абсолютно все должны быть мертвы, иначе никак.

Фаеры ходили по двору, замученные носить этот тяжеленный костюм. Стражей не было, вместо них в пабе заседали воины: броненосцы – люди в тяжелых доспехах вооруженные тяжелым оружием; латники – воины в латах, из оружия у них были короткие мечи и щиты, либо шпаги и палаши (могли быть алебарды, копья или топоры, кому как больше нравится, а у некоторых даже мощные арбалеты); стрелки – одеты по минимуму брони, для удобного быстрого передвижения (обычно только нагрудники), используют боевой дальнестрельный лук или винчестер. У всех на груди был символ огня, что позорило честь Империи.

Бывшему лорду-защитнику известны были эти ребята из команды генерала Старкова – подразделение «Каркас», основывающиеся на мастерском владении оружия и действующие по специальному назначению.