Читать книгу "Православный социализм"

Сергей Карелин
Царство Божие не от мира, но в мир грядущее[27]27
  Печатается по публикации: Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/ckar_carstvo_bojie-2.htm.


[Закрыть]

Часть 1. Духовно-богословские причины ухода от социальных проблем

В современном мире социальными проблемами принято называть проблемы пенсионеров, многодетных семей, инвалидов и т. п. Но мы понимаем под этим проблемы более глобальные – проблему взаимоотношений богатых и бедных, проблему собственности и труда, проблему справедливого устройства общества. Когда заговариваешь на эти темы с православными людьми, то часто слышишь: «Царство Мое не от мира сего», внимай себе, спасайся и все устроится.

«Царство Мое не от мира сего» (Ин 18:36). Над этими словами задумываются христиане на протяжении всей истории Христианства. При этом большинство из них видит в этих словах призыв к некоему устремлению в мир горний, созерцанию небесных первообразов и уподоблению им в личном подвиге. Однако, парадоксальным образом христиане забывают ту простую истину, что Бог есть Любовь. А Любовь предполагает прежде всего не заботу о личном совершенстве, а любовь к ближним. Казалось бы, эти два момента не противоречат друг другу, одно без другого невозможно. И все же первична любовь как таковая, принятие других и отдание себя им по примеру Крестной Жертвы Спасителя: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий» (1Кор 13:1). Обособление, полагание личного совершенства выше любви к ближнему не ведет к спасению. Что такое вообще совершенство и как его достичь? На этот вопрос прямо отвечает Спаситель призывом к богатому юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи следуй за Мною» (Мф 19:21). Таким образом, совершенен тот, кто сотворил любовь к ближнему. Но все мы прекрасно понимаем, что любовь к ближним не обязательно подразумевает именно раздачу им своего имения. У большинства людей и вовсе никакого имения нет, а в то же время среди них есть праведники, имеющие необыкновенную любовь к людям. Любовь в более общем и глубоком смысле этого слова есть состояние всецелого смирения, принятие других людей такими, какие они есть, радостное общение с ними. У преп. Серафима не было имения, но каждого посетителя он встречал словами, идущими из глубины его сердца: «Радость моя, Христос воскрес!». Вот такого состояния души мы и должны достичь. Опыт подвижнической жизни святых говорит о том, что вначале они устремляются к личному совершенству, которое представляют себе смутно, «гадательно», а в конце своего пути обретают необыкновенную любовь к людям, простоту и смирение, которые и есть совершенство.

Цель жизни христианина – стяжать такую любовь. Но тут происходит неизбежное столкновение с реалиями человеческой жизни. И выясняется, что мир построен вовсе не на этом стремлении к стяжанию любви, а скорее на противоположных стремлениях – к стяжанию богатства, славы; эгоизме и гордыне. За свою историю человечество построило настоящую Вавилонскую башню сребролюбия и гордыни. К сожалению, и христианский мир недалеко ушел в этом отношении от мира языческого. Но могут ли христиане со спокойной душой и чистой совестью жить в таком мире – участвовать в эксплуатации ближних своих (если и не материально, то морально, идеологически, через поддержку несправедливых порядков)? Совесть говорит, что не могут, не должно быть так. И именно поэтому Христос говорит, что Царство Его не от мира сего! Не потому, что надо бросить все земные дела и жить в мечтах о небесном, а потому, что надо построить такой мир, который не противоречил бы главной цели христианина. Христианский мир, в котором весь образ жизни как отдельных личностей, так и всего общества является святым.

«Аз есмь путь и истина и жизнь» (Ин 14:6), «Бог есть Любовь» (1Ин 4:16). Из этих двух посылок с очевидностью следует вывод: прийти ко Христу, Который есть Любовь, можно только путем Христовым, т. е. опять же путем любви, крестным путем. На уровне личном это путь отказа от эгоизма, амбиций, зависти, страстных оценок, осуждения и неприятия других. На уровне социальном это путь милостыни, отдачи другим того, что принадлежит, по сути, всем, всему человеческому роду. «Бог не сделал одного богатым, а другого бедным» – говорит Иоанн Златоуст (цит. по [1]). «Земля принадлежит всем, а не богатым» – вторит ему Амвросий Медиоланский (цит. по [2]). «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим…» – таково мнение Симеона Нового Богослова (цит. по [3]). И таких святоотеческих высказываний можно привести сотни. Каким бы это ни казалось странным большинству христиан, но социальным идеалом Христианства является коммуна, т. е. добровольное обобществление имуществ. Первым и наиболее ярким образцом такого объединения была Иерусалимская Апостольская община, жизнь которой описана в «Деяниях Апостолов». На эту тему написано уже немало трудов, начиная с поучений Иоанна Златоуста и заканчивая работами современных богословов Ф. В. Карелина, Н. В. Сомина и других. Поэтому мы не будем подробно на этом останавливаться, а сосредоточим свое внимание на другом – на тех препонах сознания, ошибках, которые мешают многим христианам принять идею христианского коммунизма. Попытаемся выделить основные из этих ошибок.

1) ОТОЖДЕСТВЛЕНИЕ ЗЕМНОГО С МИРСКИМ

Новый Завет настолько часто говорит о приоритете духовного над телесным, что телесное зачастую представляется христианам уже чем-то низменным, не заслуживающим внимания, и даже таким, от которого следует вовсе отречься. К сожалению, такой взгляд во многом усвоен не только монашеством, но и мирянами. Широко известны слова Апостола Павла: «Все почитаю за сор чтобы приобрести Христа» (Фил 3:8). Если эти слова понимать правильно, если чистыми очами созерцать не только Бога, но и Его творение, то все в нашей душе и в мыслях встанет на свои места. Но в реальности с нами чаще происходит другое: прекрасный порыв души ко Христу оборачивается незаметным презрением к Земле и к людям. В сознании ревностного христианина, стремящегося следовать за Господом, происходит неверное отождествление земного и мирского. Земное, телесное считается низменным, скверным, близким миру в том самом понимании мира, которое однозначно выражено словами Спасителя: «идет князь мира сего (диавол), и во Мне не имеет ничего» (Ин 14:30). Раз князем мира сего является диавол, то от него, от мира, уж точно надо отречься. А значит, надо отречься и от всего земного, связанного с плотью: «Я плотян, продан греху» – говорит Апостол Павел (Рим 7:14). Таким образом, плоть воспринимается как нечто заведомо греховное. Но верно ли это? При внимательном рассмотрении оказывается, что неверно. Грех заключается не в самой плоти, а в нарушении иерархии духа и плоти! Плоть должна подчиняться духу, а не наоборот. Сама же по себе плоть может быть чистой и прекрасной. Тот же Апостол Павел учит: «Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святаго Духа…?» (1Кор 6:19). А на гробницах мучеников в римских катакомбах были найдены такие надписи: «Мы ожидаем весны нашего тела»[28]28
  Это свидетельство мы нашли в книге Ф. В. Карелина «Теологический манифест» [4]. Будем признательны читателям, если они найдут другие подтверждения этого факта.


[Закрыть]. Если бы тело было презренно и недостойно, разве возможны были бы эти слова? А разве нетленные мощи святых не говорят о том, что плоть может быть прекрасна и бессмертна? Все мы, как свидетельствует Писание, воскреснем и предстанем перед Господом в телах, а не без них. Разве Бог не благословил брак, продолжение рода человеческого, население земли и обладание ею, возделывание и хранение Едемского сада? Наконец, если плоть презренна, то тогда надо презирать и животных, а ведь известно, что они, как и другие создания, имеют на себе благословение и одобрение Божие (Быт 1:20–25,31; 2:19). Вот что говорит Апостол Павел о животных: «Тварь покорилась суете не добровольно, но по воле Покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих» (Рим 8:20–21). Таким образом, «суета», в которую погрузился мир после грехопадения первых людей, изначально не свойственна твари, и тварь будет сонаследницей вечной жизни человека![29]29
  Толкования на эти слова Апостола Павла давали Свт. Иоанн Златоуст («Гомилии на Послание к Римлянам»), Преп. Ефрем Сирин («Толкование на послания божественного Павла. К Римлянам»), Блж. Иероним Стридонский («Трактат на псалмы»), Свт. Феофан Затворник («Толкование послания Апостола Павла к Римлянам»), Амвросиаст, Блж. Феофилакт Болгарский. Практически все отцы согласны в том, что тварь действительно освободится от тления и будет пребывать с людьми в райском блаженстве.


[Закрыть].

Итак, презренна не плоть, а презренно нарушение иерархии духа и плоти. Очевидно, именно так и следует понимать вышеприведенные слова Апостола Павла из Послания к Римлянам. «Плотян» – значит, плоть во мне преобладает, руководит духом, а не наоборот, как должно быть.

Как известно, осуждение плоти как таковой было характерной чертой учения Манихеев (III в.), отвергнутого Церковью. Но в какой-то степени оно проникло и в сознание христиан, что породило неверный взгляд и на проблемы земной деятельности человека. А точнее – презрение этой деятельности. При это христиане прекрасно понимают, что без деятельности они не проживут, и это странное раздвоение запутывает их окончательно. Не в силах осмыслить эту проблему и предложить истинно христианское ее решение, они предпочитают уходить от этих разговоров, ссылаясь на то, что «Царство Мое не от мира сего».

Как можно видеть при внимательном анализе, «мир» – это порождение человеческого греха, извращение замысла Божия о человеке. Именно поэтому он осужден Господом, а вовсе не за связь с земным и телесным. При этом, если взглянуть еще глубже, то мы увидим, что везде причиной грехопадения является гордыня. От гордыни пал Денница, от гордыни (непослушание Богу) пали прародители, от гордыни же мы не хотим делиться богатствами и любить ближних своих. Апостол Павел говорит: «Корень всех зол есть сребролюбие» (1Тим 6:10). Почему в данном случае Апостол сказал «зол», а не «грехов»? Потому что «грех» – понятие личностное, а «зло» – социальное. Но в основе его, как и всякого зла и греха, лежит все равно гордыня. Сребролюбие – это социальный вариант гордыни, от которой происходят и все остальные грехи[30]30
  В традиционном православном богословии под сребролюбием всегда понимался личный грех – любовь к деньгам и их накоплению. А для обозначения соответствующего общественного греха все чаще употребляется термин «мамонизм». Мы пренебрегли этой неточностью в терминах, т. к. нам важно было показать самую сущность греха сребролюбия как гордого обособления от всех.


[Закрыть]. И даже в самом составе человека произошел разлад, суть которого – все та же гордыня: плоть не подчиняется духу, как задумано Господом, а пытается главенствовать, о чем мы говорили выше. И только одно от всех этих болезней есть лекарство: смирение, любовь. А в социальном плане – общинный строй жизни, раздача богатств, служение друг другу. Кроме того, сюда хочется добавить еще и заботу о Матери-Земле. По вине человека Земля вовлечена в «суету», подвержена не только тлению и смерти, но и чудовищному технократическому насилию над собой. Думается, что долг человека – исправить это положение, создать общество, где люди будут жить не только в согласии друг с другом, но и в согласии с природой.

Здесь необходимо коснуться еще одного важного момента. Во втором Послании Апостола Петра, в пророчестве о последних временах, говорится следующее: «Придет же день Господень как тать ночью, и тогда небеса с шумом прейдут, стихии же, разгоревшись, разрушатся, земля и все дела на ней сгорят» (2Пет 3:10).

Согласно толкованию на эти слова Антония Великого, творение не будет уничтожено, но претерпит великие изменения, станет бессмертным, постоянным. Блж. Феофилакт Болгарский добавляет к этому пояснение, что погибнут только лишь дела нечестивых (т. е. сами грешники, если покаются, спасутся, а вот дела их погибнут). Из этого ясно, что у нас нет никаких оснований для пренебрежительного отношения к Земле. «Дела», которые на земле, не суть дела Земли, а дела нечестивых человеков. И их закономерная участь – погибель. Что же касается самой Земли, то из многих библейских текстов ясно следует, что Земля имеет свою душу и свободу, таинственно служа Богу и противоборствуя сатане. Вот что, например, говорится в Откровении Иоанна Богослова при описании бегства Апокалиптической Жены от змия: «И пустил змий из пасти своей вслед жены воду, как реку, дабы увлечь ее рекою. Но земля помогла жене, и отверзла земля уста свои, и поглотила реку» (Откр 12:15–16)[31]31
  На эти слова обращает внимание Ф. В. Карелин в своей книге «История первоначальных отношений человека и земли». В этой замечательной работе дано необычайно глубокое и всестороннее исследование взаимоотношений Бога, человека и земли по данным Священного Писания, высказана мысль об установлении христианского культа Матери-Земли. К сожалению, работа опубликована пока только в «самиздате».


[Закрыть].

Вернемся ко второму Посланию Апостола Петра, где он повествует о последних временах. Что же будет с материальной Вселенной дальше, после того как земля и все дела на ней сгорят? Вот что говорит Апостол: «Впрочем мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда» (2Пет 3:13). Великое свидетельство, подтверждающее достоинство Земли, ее необходимость человеку! Этот текст явно перекликается с описанием Нового Иерусалима в Апокалипсисе: «И принесут в него славу и честь народов. И не войдет в него ничто нечистое и никто преданный мерзости и лжи…» (Откр 21:26–27). Земля очистится от нечистых дел человеческих, обновится. И отныне на ней будет обитать только правда. Что же касается добрых деяний человека (по-видимому, это лучшие образцы культуры и искусства, которые и составляют «славу и честь народов»), то они будут принесены на землю Нового Иерусалима[32]32
  Эту мысль высказывает Ф. В. Карелин в работе «Царство святых, или два типа христианской государственности»[5].


[Закрыть]. Из этих двух текстов лучше всего видно различие земного и мирского, составляющее камень преткновения для многих христиан.

Однако, уход от социальных вопросов – это еще полбеды. Немалая часть христиан идет дальше – поддерживает общественный строй, основанный на эксплуатации одних другими. Характернейшей чертой психологии таких христиан является парадоксальное сочетание пренебрежения ко всему телесному и земному с симпатией к институту частной собственности. Казалось бы, зачем нам частная собственность, если мы презираем все телесное и земное? Но нет, оказывается, частная собственность нужна – это «инструмент спасения», потому что из богатства можно творить милостыню. Правда, мыслящим подобным образом христианам почему-то не приходит в голову, что спастись можно сразу, просто раздав все свои излишки неимущим. Совсем не обязательно умножать свои богатства, что вредно и для нашей души и совершенно бесполезно для наших ближних, которые могут не дождаться нашей милостыни и умереть с голоду. В подтверждение этой мысли приведем всего два из многих святоотеческих текстов. Вот что говорил об этом свт. Иоанн Златоуст: «Только тогда ты оправдаешься, когда ничего не будешь иметь, когда ничем не будешь владеть; а пока ты что-нибудь имеешь, то хотя бы ты дал тысячам людей, а остаются еще другие алчущие, нет тебе никакого оправдания» (цит. по [1]).

А вот как заостряет ту же мысль преп. Симеон Новый Богослов: «Имеющий отложенные деньги… виновен в потере жизни тех, кто умирал за это время от голода и жажды. Ибо он был в состоянии их напитать, но не напитал, а зарыл в землю то, что принадлежит бедным, оставив их умирать от голода и холода. На самом деле он убийца всех тех, кого он мог напитать.» (цит. по [3]).

Как видим, задолго до Прудона с его известным «собственность – это кража» святые отцы Церкви с истинно христианской прямотой осветили этот вопрос.

2) КРАЙНЕЕ СВОБОДОЛЮБИЕ

Другим серьезным препятствием для принятия идеи христианского коммунизма является крайнее свободолюбие. Да, мы все хотим свободы – от юридических и экономических запретов, от надоедливых нравоучений, от травмирующих нас условий жизни, от плохой погоды, от произвола чиновников и полиции, от политиков-тиранов, от родителей, друг от друга, наконец, ибо все мы иногда бываем друг другу несносны. Мы не хотим ни от кого зависеть. И потому частная собственность, защищенная законом, представляется нам лучшим жребием. Но на самом деле это обманчиво, и умные люди понимают, что никуда они не денутся – если не от других, то от себя точно. Одиночество порой гораздо хуже, чем окруженность даже неприятными, докучающими тебе людьми. Одиночество – это мрак, отсутствие жизни, смерть души. А как же монахи, спросите вы? Но монах отнюдь не одинок, он с Богом. Приобрести Бога – это больше, чем потерять весь мир. И в Боге человек все равно возвращается к дорогим его сердцу людям, и даже ко всему миру. Преп. Силуан Афонский так формулирует сущность монашеского делания: «Монах – молитвенник за весь мир; он плачет за весь мир, и в этом его главное дело» [6]. Истинный монах уходит от мира не потому, что презирает мир, а потому, что хочет более полного богообщения, которое в миру невозможно. И через богообщение он вновь возвращается к миру, скорбя и молясь о нем. Монах презирает не сам мир, но грех, господствующий в миру.

Идеал монашества прекрасен, но все ли должны стать монахами? Отнюдь нет. Иначе не будет продолжения рода на земле, исполнения заповеди «плодитесь и размножайтесь, и населяйте землю и обладайте ею». Если бы не было мира, то за кого иноку было бы молиться? И не другие ли люди в конце концов привели инока в монастырь? Таким образом, вновь и вновь видно, что важнее всего не уединение, а любовь, связь с другими людьми. Слово «религия», как известно, так и переводится – «связь». Связь с Богом и людьми, такими разными, но прекрасными созданиями Божиими.

Исходя из сказанного, ясно, что христиане, населяющие мир, должны не уйти из мира, а устроить жизнь на земле в соответствии с заповедями Божиими, первейшая из которых – любовь к Богу и любовь друг к другу: «Заповедь новую даю вам: да любите друг друга» (Ин 13:34). Языческий мир, не знавший этой заповеди, жил совсем по другим «понятиям». Христиане, познавшие эту заповедь в личном подвиге, так и не решились осуществить ее в подвиге общественном – построении на земле праведного общества. И одна из причин этого – наше греховное, чрезмерное свободолюбие. Вместо того, чтобы найти пути друг к другу, мы всячески друг от друга бежим, в лучшем случае предпочитая любить друг друга издали, отгородившись стенами своих одиноких замков.

В современной жизни глубокая разобщенность людей хорошо видна на примере городской цивилизации. Люди живут в многоэтажных коробках, часто ничего не зная друг о друге, даже не всех соседей зная по именам. У каждого – свой мир, свои понятия и интересы, обусловленные ментальными разломами нашего сознания. Что я имею в виду? Наши предки жили в единой культуре, и потому были гораздо ближе друг другу, чем мы. Сейчас культуры нет, есть цивилизация, которая породила такое множество мировоззрений и взглядов, что просто разобраться в них – это уже большое дело. Огромное разнообразие музыкальных, художественных, литературных вкусов и пристрастий, «субкультур», житейских установок, за которым стоят сложные мировоззренческие конфликты – конфликт поколений; конфликт религиозных, этических, политических и социальных взглядов; конфликт патриотизма и либерализма, науки и веры, интеллигенции и народа, «позитивистов» и апокалиптиков, технократов и экологов, монархистов и демократов, коммунистов и сторонников частной собственности, конфликт разных конфессий, и многое-многое другое… Таким образом, не только в обществе, но и в более узкой среде самих христиан есть огромное количество труднопреодолимых противоречий. Однако, есть то главное, что безусловно объединяет всех христиан – Крест и Евангелие. Поэтому есть надежда, что если мы не будем прятаться от проблем и их честного, мужественного обсуждения на основе Христова учения, разъясненного общепризнанными в Церкви авторитетами – святыми отцами, – то рано или поздно мы все придем к одной истине. Просто видим мы все немного по-разному, в соответствии с нашими духовными особенностями, которые, в отличие от греховных страстей, ересей и ошибок, являются необходимыми цветами в едином спектре Божественной истины. И вот тут-то мы сталкиваемся в нашей духовной и интеллектуальной жизни с нежеланием друг друга понять, нашей изначальной недружелюбностью и внутренним отвержением друг друга. И эта проблема является, наверное, самой главной. Есть в Евангелии удивительная притча о поприщах. «Кто принудит тебя идти с ним одно поприще – иди с ним два», – говорит Господь (Мф 5:41). С точки зрения обычного рационально настроенного человека это нелепость. Зачем идти с кем-то неведомо куда, какая мне от этого радость или выгода? Выгоды точно нет, а вот радость познания нового человека весьма возможна. А вместе с ней и радость познания новых граней Истины, которых мы не видели раньше. В жизни часто мы именно так и приобретаем неожиданных друзей. Поначалу нам кажется, что человек «какой-то не такой», и говорит ерунду, и тащит нас не туда, но, сделав небольшое усилие, побыв с ним совсем немного, мы внезапно ощущаем и в словах его, и в нем самом некую правду. Шоры сознания спадают, мы начинаем чувствовать суть другого взгляда, вне его страстного осуждения. Почему же этих поприщ два, в чем символика этого числа? Наверно, речь здесь не только о том, что надо потрудиться больше, чем нас просят. Вот как раскрывает смысл двух поприщ современный русский богослов прот. Алексий Потокин: «Итак, Христос – путь, и первое Его поприще – снисхождение к падшим („Ибо Я сошел с небес“ (Ин 6:38) – из рая любви) и хождение с нами непоколебимое: „Я с вами во все дни до скончания века“ (Мф 28:20), второе поприще – восхождение с нами к Отцу, и затем пребывание в Царствии Небесном. Для всего человечества начало этих поприщ – первое и второе пришествие Христа; личные отношения – внутри рамок, отмеренных этими событиями» [7].

Подобным образом выглядит и наш совместный путь друг с другом: на первом поприще мы делаем лишь шаг навстречу, даем согласие на дружбу, трудимся на общем пути; на втором поприще – радостно узнаем друг друга, навсегда освобождаясь от взаимного неприятия, и продолжаем путь уже в истине. Главное – начать этот путь.

«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» – говорит Господь (Ин 8:32). Удивительные слова! Таким образом, не наше желание освободиться от всех, а наша жажда Истины приводит нас к настоящей свободе. И оно, это познание, неразрывно связано с познанием других людей. В Боге мы созерцаем других людей любовно, беспристрастно, и потому понимаем их как никогда раньше.

3) СТРЕМЛЕНИЕ К «ВЕЧНОМУ ПОКОЮ»

Человек, любящий Бога, всегда ищет Его, старается познать Его глубже, угодить Ему в соблюдении заповедей. Этот процесс начинается в душе человека единожды и никогда не заканчивается. И в вечной жизни этот процесс тоже никогда не закончится – по учению святых отцов Церкви, Бог неисчерпаем, и познание Его бесконечно. Мы вроде бы признаем это по вере, но в реальной жизни и в нашей религиозной психологии придерживаемся другой установки – мы считаем, что здесь, на земле, мы мучаемся, а в вечной жизни наступит некий блаженный покой, полностью освобождающий нас от земной «суеты», ошибок, трудов и усилий. Что касается суеты и ошибок – да, безусловно. Суета и ошибки связаны с грехом, а в вечности, при постоянном богообщении и непосредственном водительстве Божием, мы освободимся от греха. Насчет трудов – вопрос спорный. Некоторые отцы говорят, что труд будет и в Раю, только будет он без надрыва, творческий, радостный. Но сказать, что в вечности мы будем пребывать в положении статичном, по-моему, никак нельзя. Познание Бога означает бесконечное развитие (великая православная аскетика давно выработала термин для обозначения этого развития – обожение). Поэтому словосочетание «вечный покой», вошедшее и в литургическую практику, кажется нам не совсем верным. Оно как бы заслоняет от нас Бога. Прародители захотели укрыться от Бога райскими кущами, мы – «вечным покоем». Сродни этому другое литургическое прошение – «да тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте». Тихое житие, благочестие – это прекрасно, но это недостаточно для того, кто глубоко любит Бога! Бог ради нас пришел на землю, воплотился, испытал гонения, взошел на Крест и принял смерть. Разве мы не должны ответить Ему тем же? «… кто не берет креста своего и следует за мною, тот недостоин Меня» (Мф 10:38). И потому покой в Боге совсем не похож на тот сон, в котором часто пребывает наша душа, не желая никого видеть и слышать. Напротив – это неизреченная радость богопознания и богообщения, непрестанное движение к Богу. А движение к Богу означает исполнение Его воли, Его заповедей, любовь к Нему не только как к своему индивидуальному Отцу, но и как к Творцу мира. Любовь к Богу невозможна без любви к Его творению, любовь к творению Божиему невозможна без решения социальных вопросов. Богу не все равно, как мы организуем нашу жизнь на земле, какими будут наши взаимоотношения. Ибо от этого зависит и состояние наших душ в вечности.

Итак, отождествление земного с мирским, не дающее нам увидеть безгрешность Земли и благословенность земных трудов; чрезмерное свободолюбие, уводящее нас друг от друга в пустыню своего одиночества; стремление к «вечному покою», заслоняющему от нас Бога – таковы, на наш взгляд, три основные причины ухода от решения социальных вопросов. Мы хотим застыть в статичном состоянии индивидуального созерцания Бога и осуждения всего земного. Но стоит только пойти навстречу Богу (не созерцательно, а реально приблизиться к Нему), Земле и ближним нашим, как все социальные проблемы начнут постепенно решаться. Однако, поскольку мир лежит во зле, то есть еще один фактор, препятствующий решению этих проблем – страх, нерешительность. Что на это сказать? Об этом предупреждал нас Спаситель: «В мире будете иметь скорбь, но мужайтесь: Я победил мир» (Ин 16:33). Когда христиане с Божией помощью преодолеют эти препятствия на пути к Богу, то я не сомневаюсь, что идею христианского коммунизма примут (или хотя бы признают ее ценность) все – ибо она прямо исходит из Евангелия, из учения о Святой Троице, из наставлений святых отцов, о чем уже многократно и многообразно писалось. Что же касается почти всеобщего среди христиан убеждения, что рай на земле невозможен, то мы уверены, что если на этой земле и невозможен, то на Новой земле возможен точно. Более того, он необходим для того, чтобы войти в вечность. Ибо как человек не может быть допущен на брачный пир без брачной одежды, которая есть личная праведность (Мф 22:10–14), так и человечество не может вступить в вечность без брачной одежды, которая есть праведность общественная.

Нетрудно заметить, что восстановление в любви всех мировых связей (связь человека с Богом, с Землею и связь людей друг с другом) ведет к решению всех социокультурных проблем – так на земле расцветает истинная культура, прославляющая Бога, истинная экология, украшающая и хранящая землю, истинная экономика, объединяющая христиан в общины. Все цивилизационные суррогаты культуры, так свойственные современному обществу, исчезают. И в центре этой триединой жизни находится семья – таинственная реальность, малая Церковь, являющаяся одновременно и ячейкой общества. Некоторые критики коммунизма противопоставляют семью коммунистической идее, указывая на то, что у семьи есть своя собственность. Но в этом противопоставлении содержится ошибка: собственность семьи нельзя назвать частной, а только личной, ибо это не собственность на средства производства. Семья – начало личное, она постулирует существование человека в социуме, который таким образом является одновременно и личностью, и членом социума. Выделение семьи из общества происходит не столько по материальным причинам, сколько потому, что так задуман Богом человек: как личность, обладающая своими неповторимыми свойствами. И все личное, свойственное именно данной семье, у семьи и останется. А все средства производства, которые у людей одинаковы, будут в собственности общины.

Что же касается сочетания в человеческой жизни монашеского и семейного, то восстановление иерархии духа и плоти в человеке опять-таки ставит все на свои места: монашество в человечестве подобно духу в человеке – высшему составу, всегда зовущему нас к богообщению, познанию Бога и угождению Ему; семейная же часть человечества подобна душевно-телесной части человека, которая живет хозяйством и продолжением рода. Обе части прекрасны и благословлены Богом, как прекрасны и благословлены Богом обе сестры праведного Лазаря – Марфа, служившая Господу и друзьям Его «большим угощением», и Мария, избравшая «благую часть» – слушание слова Божия (Лк 10:38–42).

Таким образом, Бог, Который есть Любовь, призывая нас следовать за Ним, исцеляет нас от всех наших духовных болезней. Царство Божие – не от мира сего, но оно грядет в мир, чтобы преобразить его, так что весь мир Божий станет Его Царством.