Читать книгу "Православный социализм"

Исторические активы

И здесь мы подходим к следующему пункту наших размышлений. Объективная специфика нынешней исторической ситуации состоит в том, что подобная социально-экономическая альтернатива Западу в России совсем недавно еще существовала – это Советский социализм. Именно эта альтернативность предопределяла подлинную напряженность «холодной войны», и именно в своем содержательном социально-экономическом существе она была полностью уничтожена нашим геополитическим противником. Россия как таковая (как территория) осталась, но без масштабной глобальной альтернативы она превратилась в «пустое место». Такая Россия Западу уже не страшна, наоборот, в формате глобального рынка, в качестве безответного колониально-сырьевого придатка она вполне устраивает мировых архитекторов (наших новых «партнеров»).

Итак, в самой исторической ситуации есть ответ об искомой социально-экономической альтернативе, и она выражается одним словом – социализм. Это та принципиально новая для истории модель организации общественногосударственной жизни, в формате которой русская цивилизация подошла к рубежу XXI века; то, что она выстрадала и выстроила в напряженном XX веке… и что бездарно промотала в лихие 90-е. Именно здесь, в формате социализма надо искать ключевую точку опоры для разворота исторического процесса в сторону Будущего, так как именно здесь была утрачена русская историческая перспектива.

Поэтому первым пунктом стратегии возрождения должен быть поставлен социализм в качестве базового принципа будущего социально-экономического государственного устройства. Казалось бы, какой в этом смысл, если история однажды уже отвергла социализм – неужели лишь для того, чтобы запустить его вновь? Именно так, – если речь идет о социализме в его качественно новой версии.

Безусловно, «социализм как принцип» должен быть существенно модифицирован и пересмотрен в контексте нового исторического, опыта, простой возврат к социализму советского образца история не примет. Речь идет о социализме в его новой социально-экономической конфигурации и в новой идеологической форме, – но это должен быть именно социализм как целостная система государственного устройства. При этом само слово «социализм» необходимо также произносить четко. Пока блуждающие общественные ожидания более достойного и справедливого общественного устройства не сфокусированы в едином слове – социализм, будущее как цель остается размытым и неопределенным. Это метафизически принципиально, ибо «в начале было слово».

Это очень важный момент, требующий четкого понимания. Часто в поисках новой социально-экономической альтернативы, даже признавая неоспоримые успехи советского социалистического опыта, предлагают отказаться от употребления термина «социализм». Мотивируя это тем, что данное слово носит слишком много негативных коннотаций: связанных с тоталитаризмом, атеизмом, репрессиями, раскулачиванием, коллективизацией, уравниловкой и т. д., обильно навязанных обществу в перестроечные и постперестроечные годы либеральными СМИ. Однако это ложная установка, фактически продолжающая прятать само существо советского опыта от патриотического сознания. Ведь все достижения советского периода во всех областях (в науке, образовании, медицине, культуре, спорте, жилищном строительстве, в промышленности, в сельском хозяйстве) фундаментально предопределялись именно социально-экономической матрицей социализма. Всякие попытки уйти от термина «социализм», подменив его понятиями «социальное государство», «солидаризм», «коммунитаризм», «солидарное общество», «социально справедливая экономика» и т. д., лишь затуманивают вопрос, уводя патриотическую мысль от подлинного контекста и прямого запроса истории. Если нас не устраивает нынешний, навязанный Западом либеральный капитализм, то противопоставить ему мы можем только новый социализм, как принципиально иную модель справедливой социально-экономической организации.

В этом противостоянии состояла основная геополитическая оппозиция XX века, таково по-прежнему и сегодняшнее внутреннее противостояние в рамках российского кризиса. Этот принципиальный вопрос (эта оппозиция), несмотря на видимый крах советского социализма, еще не снят окончательно историей, как это показалось Фукуяме и его последователям. Этот вопрос лишь отступил в область общественного подсознания, в глубину народного молчания, но он по-прежнему бродит как пассионарный вулкан внутри российского кризиса, о чем недвусмысленно говорят данные соцопросов, подтверждающие парадоксальное нарастание положительного отношения к советскому прошлому, несмотря на непрерывную антисоветскую направленность СМИ.

Если мы вслед за либералами отбросим, снимем эту фундаментальную оппозицию между капитализмом и социализмом в тех или иных обтекаемых формулировках (конвергенция, третий путь и т. п.), отказавшись от социализма даже на уровне термина, то тем самым бросим свою горсть земли на тот либерально-рыночный саркофаг, под которым похоронено будущее русской истории. Если же мы признаем эту оппозицию как по-прежнему актуальный вызов истории, то обретем в ней всю ту энергию, которую вложили в идею социализма несколько поколений русских людей. И если мы вновь поднимем знамя социализма как альтернативную стратегическую перспективу, то история вновь раскроет для нас свои врата в Будущее. Потому что большие Идеи не умирают, а лишь развиваются в истории, находя для своего воплощения все новые и новые формы. Социализм уже вошел в систему генетического кода русской цивилизации как исторически свершившийся выбор, и вполне закономерно ожидать продолжения русской истории именно в русле социализма.

Социализм это не просто замкнутая, окончательно определенная в категориях марксизма социально-экономическая система, однажды реализованная в советском опыте и в результате отринутая историей как негодная. Социализм – это особая цивилизационная перспектива, характеризующаяся поиском гармоничной формы справедливого общественного устройства, принципиально отличного от капиталистической модели общественной организации, сформировавшейся на западе. Это этически разные направления общественного развития, по существу, разные ветви цивилизации. Поэтому человеческая история не может ограничиться какими-то 70-тью годами советского опыта, чтобы окончательно списать социализм как идею из своего эволюционного резерва. Наоборот, обязательно последует продолжение, – потому что этическая сторона человеческой истории имеет онтологически бездонную религиозную глубину и стратегически неограниченную гуманистическую перспективу.

И здесь мы подходим ко второму исключительному фактору нынешнего российского кризиса. На фоне повсеместной деградации российской действительности в последние три десятилетия в российском обществе проявляет себя возможно единственная положительная тенденция – зримое возрождение Православия как мировоззренческой основы русской цивилизации. Этот процесс не стоит считать какой-то особой заслугой именно либеральной эпохи. Возрождение духовно-религиозной жизни началось в российском обществе еще в начале 80-х, еще под сенью обветшавшей советской идеологии, и в этом смысле есть исторически объективный процесс возвращения русского самосознания к своим истокам. Эти истоки, как оказалось, отнюдь не пересохли за время атеистического советского периода, а продолжают питать русское сознание живой водой христианской Истины.

Тем не менее, возрождение православия в современной России происходит далеко не однозначно. После почти векового перерыва, укрепляясь в своем институциональном качестве, церковь в то же время не может обрести достойного места в современном обществе. Православное мировоззрение не становится определяющим фактором общественных процессов, оставаясь чем-то вроде символа национальной идентичности на личном и общественном уровне.

При этом наблюдается крайне сомнительный симбиоз между церковью и нынешней либерально-рыночной российской государственностью, не имеющей ничего общего с христианскими идеалами. И это далеко не случайно. Такая «симфония» по умолчанию устраивает обе стороны: как церковь, получающую немалую спонсорскую помощь от сильных мира сего; так и власть, успешно прикрывающей демонстративным единством с церковью свою антинародную сущность. Так замыкается порочный круг, не имеющий положительного исхода. Церковь зависает в глазах общества в неком торжественно-отстраненном параллельном пространстве, а государство продолжает неумолимо деградировать по линии, заданной реформаторами 90-х. Фактически же церковь по умолчанию делает выбор в пользу капитализма, считая, что такой порядок вещей более удобен для ее существования в этом мире [1]. Именно в этом утилитарно-конформистском смысле происходит сегодня обмирщение церкви – ее слияние с миром, в котором правит мамона.

В чем же тогда смысл возрождения православия в современной России? Неужели в том, чтобы каким-то образом повернуть историю вспять и восстановить Россию в атрибутах православной монархии, чего недвусмысленно ожидает ортодоксальное большинство церкви? Очевидно, что в этом нет никакой исторической логики. Наоборот, позитивное возрождение православия возможно лишь в русле современной реальности, через направление духовно-мировоззренческого света христианства в современный контекст истории, в разрешение актуальных противоречий нынешнего исторического кризиса.

Идеологический перекресток

Таким образом, в активе нынешней кризисной ситуации мы имеем два конкретных и мощных фактора – осуществленную в истории альтернативную Западу социально-экономическую модель социализма, и вновь активированную в истории духовно-мировоззренческую истину православия. Специфика их ситуационного соотношения (как историческая подсказка) состоит в том, что советский социализм зашел в исторический тупик вследствие исчерпания своего атеистического идеологического содержания; а сегодняшнее возрождение православия в качестве идеологического начала российского общества не находит себе твердого основания в системе либерально-капиталистической реальности.

Здесь мы и выходим непосредственно на тот новый мировоззренческий перекресток, где православие и социализм встречаются лицом к лицу как два абсолютно комплементарных фактора русской истории, способных в своей положительной взаимосвязи стать основанием новой модели организации общества. Православие способно обновить идеологические основания социализма духовно-нравственной правдой христианства, а социализм способен обеспечить православию развернутую социальную реализацию его духовно-гуманистической миссии. Здесь духовная правда христианства воссоединяется с социально-экономической системой социализма. Если раньше волею исторических судеб православие и социализм были разведены по разным эпохам, то сегодняшняя их встреча может стать открытием (и содержанием) совершенно новой страницы русской истории.

Совместимость православия и социализма открывается в первую очередь на этическом уровне: в приоритетах справедливости, любви, братства, равенства, общинности, жертвенности, доброты, соборности, патернализма. На этой единой этической основе могут быть выстроены все аспекты нового социалистического проекта – новая духовно просветленная культура, новая гуманистическая политика, новая этически сбалансированная экономика, новая идеологически укрепленная государственность. При этом конкретные формы ожидаемого православно-социалистического синтеза не требуют пока детальной прорисовки. Сегодня важно понять саму принципиальную возможность (и необходимость) подобного воссоединения двух линий, двух измерений русской истории, как обнаружения ее новой цивилизационной перспективы. История вывела нас на этот многообещающий перекресток, и мы не можем уклониться от предложенного выбора, не предав собственную историю.

Принципиальная диалектическая неизбежность ожидаемого синтеза просматривается и в масштабном историософском плане. Если православие являлось для русского самосознания религиозным откровением о мире горнем – Царствии Небесном (тезис), то советский социализм может пониматься как попытка осуществления русским народом «царствия Божьего» на земле (антитезис). То и другое не обеспечило русской истории гармоничного сочетания духовного и социального начал общественного бытия, поэтому в эволюционной перспективе русской истории закономерен новый социально-религиозный синтез – православный социализм. Именно в этом идеологическом сочетании сосредоточен сегодня пассионарный потенциал русской истории.

Советский атеистический социализм, имевший своим истоком христианскую этическую идею о социальной справедливости, но реализовавший ее на основе рациональной научно-материалистической парадигмы XX века, вполне закономерно исчерпал свой исторический ресурс. Подлинное социальное преображение достижимо лишь через духовное возрастание человека, что невозможно вне духовно-религиозного компонента в самосознании человека. Именно в этой сфере советский социализм, опиравшийся на марксистскую идеологию коммунизма, лишенную глубокой духовной антропологии, был принципиально ограничен в своих возможностях. Возвращение духовно-фундаментального христианского знания о человеке в идеологическое основание нового социализма – снимает это ограничение. Именно христианство дает социализму новый одухотворяющий идеологический импульс, способный вновь вывести его на орбиту истории.

Причем, христианство не является здесь приложением к социализму, не используется в качестве «материала» для идеологического строительства, а само выступает как активное начало и духовный источник нового социализма. Так как само христианство содержит в себе онтологически неограниченный социальный потенциал как предвечную задачу преображения мира – «да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли». Христианство само имеет задание устроения человеческих отношений в духе любви – «да любите друг друга», и именно формы социализма являются для этого наиболее подходящим и многообещающим историческим «материалом» – своего рода предтечей подлинно христианского общества.

Но правомерно ли вообще ставить вопрос о «православном социализме», предельно плотно соединяя в этом понятии религиозное и социальное измерение? В этом нет ничего противоестественного. Наоборот, все религии мира практически всегда имели свою собственную социальную проекцию, во многом предопределяя принципы организации общества. В этом состояла фундаментальная социально-организующая роль религии, во многом утраченная в Новое время в связи с падением ее общественного авторитета. Как система нравственных идеалов религия формировала единый кодекс поведения для всех членов общества, единый комплекс высших ценностей, определявших общественное согласие по множеству текущих вопросов. Все это остается в силе и сейчас, с той лишь разницей, что объединяющую социальную функцию религии еще на рубеже Нового времени взяла на себя идеология, ставшая современной секулярной формой выражения «высших ценностей» общественного сознания.

Идеологии фактически стали светской формой религиозно-мировоззренческого сознания общества, и в этом смысле допускают очень широкий диапазон религиозно-доктринального качества своей структуры (протестантская Америка, исламские государства Востока, либерально-атеистическая Европа, и т. д.). Это говорит о том, что идеология является гибкой системой современного выражения религиозно-мировоззренческих ценностей, допускающей различные степени присутствия собственно религиозного начала – от ортодоксально-религиозного, до атеистически-секулярного в зависимости от реального состояния общества. Поэтому какой-либо методологической проблемы в формировании современной религиозно укорененной общественной идеологии, в частности идеологии православного социализма, не существует.

Всегда могут быть найдены сбалансированные формы выражения взаимосвязи светских и религиозных социальных смыслов. Это же относится и к вопросу о многоконфессиональности российского социума – наиболее фундаментальные, социально значимые нравственно-этические истины основных религий практически очень близки.

И все же при разговоре о синтезе православия и социализма надо снять некоторые возможные недоразумения. В первую очередь надо сразу отрешиться от буквального понимания термина «православный социализм», подразумевающего как бы православную клерикализацию социализма и тем самым возвращающего нас в некое новое средневековье. Речь идет не о прямом наложении институциональной матрицы православия на формы социализма, а о фундаментальном мировоззренческом оправдании социализма со стороны православного христианского сознания, выраженном в форме общественной идеологии. Идеология становится здесь промежуточным мировоззренческим буфером православно-социалистического синтеза, в котором земные социально-экономические ценности социализма находят свое высшее религиозно-мировоззренческое оправдание и поддержку с позиций христианского сознания. В этом смысле вместо «православного социализма» можно говорить о «христианском социализме», «религиозном социализме», или о «духовном социализме», характерное свойство которого состоит в духовно-религиозной мотивации формирования справедливых общественных отношений. Именно в этом смысле новый социализм может быть с равной степенью заинтересованности принят основными религиозными конфессиями России (за исключением, разве что, иудаизма, в религиозной доктрине которого помимо национальной исключительности евреев фундаментально прописано ростовщичество, как базовый принцип капитализма).

В целом же принципиально новая актуализация религиозно-этической истины христианства в социально-экономической жизни общества может означать серьезный поворот в человеческой истории, как преодоление застарелого религиозно-светского дуализма Нового времени, и переход к гармоничному во всех отношениях духовно-рациональному типу организации социума.

Дорожная карта

Если, подводя итоги, попытаться более конкретно обрисовать путь исторического общественно-политического перехода от либерального капитализма к новому христианскому социализму, то в оптимальном эволюционном варианте он может выглядеть следующим образом.

1. На первом этапе в общественном сознании вслед за идеологическим неприятием либерализма должно произойти окончательное отвержение капитализма как деструктивного принципа социально-экономической организации общества. Более чем двадцатилетний опыт деградации всех сфер жизнедеятельности государства (в промышленности, сельском хозяйстве, культуре, социальной сфере и т. д.) вполне достаточный срок, чтобы в общественном сознании сформировался подобный вердикт. Фактически он уже фиксируется в соцопросах, однако отсутствие видимой альтернативы и принятие настоящей реальности как некой неизбежности формирует ощущение политической безысходности, которое старательно поддерживается СМИ. Через накачивание внешне направленной патриотической риторики, через постоянное присутствие «образа врага», через создание иллюзии единства вокруг «партии власти» и ее несменного лидера общественное сознание уводится в сторону от острейшей социально-экономической проблематики, погружая общество в состояние глубокого политического застоя.

При этом на фоне видимого патриотического подъема в социально-экономической области продолжают господствовать либерально-рыночные механизмы деградации, заложенные в эпоху Ельцина. Патриотическая элита уже привыкла прятаться от этого вопиющего противоречия за мифическим противостоянием «двух башен кремля», но когда-то с этой иллюзией надо расставаться. Многократный политический опыт однозначно свидетельствует о полном единстве правящей верхушки в осуществлении гибельной стратегии, навязанной России в 90-е. Признание этого политического факта является самым элементарным предварительным условием для постановки любого вопроса о переходе к новой справедливой социально-экономической стратегии.

Главной же идеологической задачей на первом этапе является необходимость преодоления барьера «неприкосновенности» принципа рыночной экономики как безальтернативного варианта развития России. Причем новое разоблачение порочной сущности капитализма должно исходить сегодня не просто с позиций традиционного марксизма (что само по себе как коммунистическая классика политически тривиально), а непосредственно с позиций христианской этики. Потому что именно на этом уровне наиболее остро обнажается несоответствие сегодняшних «рыночных реалий» духовно-нравственным основаниям русской цивилизации. Если сегодня уже утратил свою политическую силу марксизм, во многом исчерпавший собственный импульс исторического противостояния с капитализмом, то находящееся на подъеме общественное христианское самосознание должно принять у него эту эстафету. Иначе никакое подлинно христианское возрождение России будет невозможно – по законам буржуазного жанра оно неизбежно завершится апостасией «всеобщего потребления».

Обличительная критика базовых основ либерального капитализма с позиций церковного христианского сознания уже идет в России полным ходом. В многочисленных работах Н. Сомина [2], В. Катасонова [3], и др. показана вся антихристианская сущность «мира мамоны», его принципиальная несовместимость с православием. Когда такое понимание станет для современного общественного сознания доминирующим, опоры либерального капитализма в нынешней России зашатаются. И лишь тогда можно будет переходить к следующему этапу православно-социалистической трансформации России.

2. Следующий этап будет связан с переходом к промежуточной стадии относительно справедливого государственного устройства, которую можно обозначить как «социальное государство». Это та переходная социально-экономическая ступень, на которой наиболее одиозные либерально-капиталистические принципы экономических отношений (всевластие сырьевой олигархии, банковская свобода, плоская шкала налогов и т. д.) решительно отменяются, а социалистические (социальный патернализм, национализация, прогрессивное налогообложение и т. д.) все более твердо утверждаются в политике государства. Именно в таком изменении внутренней политики уже сегодня состоит консолидированное требование патриотической оппозиции.

В действующей Конституции современная Россия уже провозглашена как «социальное государство» (ст. 7). Однако реальное положение дел очень далеко от конституционного, и никаких подвижек в сторону патерналистской социализации государственной политики не наблюдается, все происходит ровно наоборот. Это говорит о том, что при переходе ко второму этапу социальной трансформации, т. е. к реальному осуществлению в России «социального государства» должна произойти серьезная политическая реорганизации (обновление) власти, которая должна будет обладать достаточной политической волей для разворота страны в сторону осуществления действительно масштабных социально-экономических перемен. Очевидно, что нынешняя власть к этому не способна.

Таким образом, если первый этап связан с идеологическими процессами утверждения общественного сознания на позиции принципиального отказа от либерального капитализма, то второй этап означает реализацию этой позиции в политической сфере. Власть должна быть вынуждена уступить общественной воле и трансформировать социально-экономическую сферу в соответствии с требованиями общества.

Очевидно, что для выражения этих требований в обществе должна быть сформирована новая политическая сила, способная реализовать новую социально ориентированную стратегию. Каким образом могут происходить политические процессы на переходной стадии, сегодня неизвестно. Ясно лишь, что определенных политических потрясений не избежать, так как нынешние «держатели акций» так просто от своих ничем не ограниченных привилегий не откажутся. Но речь в данном случае не идет о революции, как радикальной смене общественно-политического строя; «социальное государство» это именно переходная, буферная зона для постепенной перестройки общественно-экономических отношений; при определенных условиях перевод вектора общественно-государственного развития в сторону «умеренного социализма» может произойти относительно мирно.

С другой стороны, второй этап (социальное государство) в контексте перехода к новому христианскому социализму необходим как этап дозревания общественного сознания до понимания необходимости двигаться дальше, к более совершенному в духовно-нравственном отношении социальному устройству.

Потому что подлинно христианское преображение социально-общественной жизни не может произойти вдруг, просто путем тех или иных политических преобразований, чтобы сразу «из грязи и в князи». Идеалы будущего христианского социализма потребуют для своего осуществления зрелого общественно-христианского сознания, т. е. формирования устойчивого религиозно-секулярного мировоззренческого поля, в котором различные вопросы общественной жизни найдут свое духовно обоснованное рациональное решение. Именно в рамках социального государства на базе открытого диалога церкви и общества, политики и культуры, на стыке одухотворенной теории и обновленной практики должна окончательно определить свои контуры и получить общественное признание идеология будущего христианского социализма. Лишь на основе этой идеологии можно будет двигаться дальше.

3. Третий этап это и есть собственно новый социализм – область искомого Будущего. Именно идеология первой проникает в его пространство. Идеология задает направление в будущее, и она же приближает его, становясь центром фокусировки общественного сознания. Поэтому уже сейчас должна начаться творческая духовно-интеллектуальная работа по формированию Идеологии Будущего.

Специфика этой задачи в том, что национальная идеология не создается формальным образом какой-то «группой экспертов», а формируется соборным разумом нации как выражение ее исторической воли на данном этапе истории. Это глубоко метафизический сверхрациональный процесс, определяемый духовно-генетическим кодом и пережитым историческим опытом. Идеологи, политологи и философы могут лишь выразить в тех или иных формулировках, с той или иной степенью точности глубинные интенции национального сознания, объединив их в понятия-символы. В разные эпохи это были идея «Москвы – Третьего Рима», формула «православие, самодержавие, народность», «светлое будущее Коммунизма». И сегодня национальное самосознание должно заявить новую формулу русского Будущего, способную стать спасительным компасом для выхода из исторического тупика.

Одной из наиболее перспективных и символически емких формулировок в этом отношении является идея православного социализма. Этот термин уже достаточно давно фигурирует в российском политологическом пространстве, и в этом смысле уже сейчас может быть принят в качестве искомого стратегического идеологического ориентира для патриотического сознания. Несмотря на некоторую внутреннюю условность, о которой говорилось выше, эта идеологема фокусирует в себе две важнейшие составляющие русской истории – Православие и Социализм, утверждая возможность их нового исторического синтеза. Исторический цивилизационный потенциал, заложенный в этом понятии, неисчерпаем. Причем это касается не только России, но и самой человеческой цивилизации.

К началу XXI века в человеческой цивилизации накопилось множество проблем, грозящих этой цивилизации гибелью. Наиболее острые и болезненные вопросы связаны с фундаментальным дисбалансом (отчуждением) между духовным миром человека и неуправляемым миром техносферы, разгоняемым гонкой потребления. Глобальная капиталистическая система, опираясь на греховное начало в человеке (эгоизм, мамона, потребление), формирует бездушную и внутренне агрессивную социальную среду, в которой исчезает человек как «образ и подобие Божие». По существу, это антихристианская система. Политика, экономика и культура в этом мире держатся на лжи, лицемерии и пороках, причем, способности к самоочищению данная система не предполагает. Вывести цивилизацию из тупика может только радикальная новая альтернатива.

Для чего же Россия четверть века назад вошла в этот капиталистический «цивилизованный мир»? Неужели только для того, чтобы задохнуться в его смраде и исчезнуть с исторической арены, предав идеалы собственной истории? При чем тут тогда Святая Русь? Думается, смысл именно в том, чтобы предложить миру альтернативу. России было необходимо окунуться в мертвые воды капитализма, чтобы мобилизовать свои внутренние духовные силы на полное и окончательное преодоление этого социально-исторического зла. Опыт советского социализма в этом отношении оказался половинчатым, атеистическое начало советской идеологии сковывало возможности социализма в деле окончательного преодоления соблазнов капитализма. Новый религиозно одухотворенный социализм, закладывающий в свою идеологическую доктрину фундаментальное христианское основание, обладает в этом отношении несоизмеримо большими возможностями. В реализации этой потенциальной перспективы и состоит русская альтернатива – миссия России в XXI веке [4].

Главное достоинство нового социализма – его мировоззренческая духовно-рациональная полнота, гармонизирующая все сферы человеческой деятельности в соответствии с онтологической природой мироздания как она задумана Творцом. Только такая позиция по большому счету может спасти человеческую цивилизацию от гибели. Именно в этом аспекте новый социализм открывает принципиальную возможность разрешения главных противоречий современной эпохи на основе восстановления утраченного единства человеческого духа и человеческого разума, политики и нравственности, личности и общества, науки и религии, этики и экономики, природы и техносферы.

Новый христианский социализм – это выход в новое пространство истории. Здесь начинается действительно сознательная человеческая история (ноосферный духовный социализм по А. Субетто [5]), характеризующаяся новым расцветом человеческой культуры, гармонией человека и природы, и дальнейшим раскрытием самого человеческого существа как «образа и подобия Божия».

Список используемых источников

1. Сомин, Н. В. Уранополитизм и капиталофилия / Н. В. Сомин // Православный социализм как русская идея. – Православный социализм как русская идея. – М., 2015. – С. 185–197.

2. Сомин, Н. В. Православный социализм как русская идея/ Н. В. Сомин. – М. 2015. – 544 с.

3. Катасонов, В. Ю. Религия денег. Духовно-религиозные основы капитализма / В. Ю. Катасонов. – М.: ИД «Кислород», 2014. – 408 с.