Читать книгу "Православный социализм"

Часть 2. Исторические причины ухода от социальных проблем

В данной статье рассматриваются в основном богословские аспекты проблемы. Но, кроме богословских, проблема асоциальности имеет еще и аспекты исторические. Они сводятся к двум моментам:

1) Древняя Церковь в лице самых авторитетных своих учителей (святителей и преподобных) проповедовала христианский коммунизм.

На сегодняшний день это уже доказанный факт. Однако, начиная с V века, когда Христианство стало официальной религией Римской империи, Церковь перешла к той социальной концепции, которая господствовала в государстве. Первоначальное учение Церкви было забыто, христианские общины распущены, а Церковь стала умеренно поощрять стяжательство. Частная собственность была объявлена священной, подлежащей охране закона, а взаимоотношения богатых и бедных в рамках этой концепции были сведены к формуле: «богатый благотворит, бедный благодарит». Произошло это, по-видимому, оттого, что первоначальное учение Церкви было очень высоким, трудным идеалом, так что даже некоторые слова Самого Христа кажутся нам совершенно неисполнимыми. Другая причина – в том, что Церковь нуждалась во всесторонней поддержке государства. Так, на много веков вперед, сформировался печальный духовно-политический альянс Церкви и государства в социальной сфере. Указанная концепция господствует в Православной Церкви и поныне, и неудивительно, что в период созревания в российском обществе социалистических идей подобные взгляды православных христиан стали основной причиной будущего конфликта Церкви и Советской власти. Если бы Русская Церковь лучше знала учение Церкви древней, если бы богословы не замалчивали и не интерпретировали по-своему святоотеческие тексты, возможно, не было бы никаких гонений, потому что не было бы и выступлений Церкви против социализма.

2) Советская власть изначально связала себя с атеистической идеологией.

Отчасти это произошло именно потому, что Церковь выступала против социализма, защищая несправедливый, эксплуататорский общественный строй. Другой причиной было разлагающее влияние на умы оторванной от веры науки. Атеистическая идеология в своем предельном выражении стала стремлением уничтожить Церковь совсем, ярким проявлением этого стремления явились планы «безбожной пятилетки». И хотя эта пятилетка официально так и не была объявлена, гонения на Церковь были столь масштабны, что в одном только 1932 году было закрыто 95 % действующих храмов и 70 епархий, арестовано 40 архиереев, в результате чего действующих архиереев осталось всего 4 человека. Всего за годы репрессий десятки тысяч священнослужителей и верующих мирян были отправлены в лагеря, тысячи расстреляны; большинство монастырей закрыты, многие храмы взорваны или превращены в склады. Следует отметить, что сразу же после революции большинство постов во всех властных структурах было захвачено евреями (сионистами и троцкистами). Сионисты, отвергшие Христа, исторически ненавидели Православную Церковь, которая поклоняется Христу и притом не поддается никаким антихристовым соблазнам (модернизму, экуменизму, «гуманизму»), и потому является серьезной помехой на пути сионизма к мировому господству. Троцкисты же, не будучи людьми религиозными, зато являясь фанатичными политиками, бредили мировой революцией, и Церковь была для них злой консервативной силой, препятствующей их планам. Так политический максимализм троцкистов (отрицающих к тому же ценность всего национального), и религиозная ненависть сионизма к Православию стали основными причинами гонений на Русскую Церковь. В том, что гонения провоцировали и организовывали в основном евреи – нет сомнения, русские люди были в этом процессе ведомыми, а не ведущими. Сам автор идеи «безбожной пятилетки», он же глава «Союза воинствующих безбожников» Губельман-Ярославский, был евреем. Евреями были такие стоящие у руля власти люди как Яков Свердлов, Лев Троцкий (впервые предложивший создать систему концлагерей), Лазарь Каганович (взорвавший Храм Христа Спасителя в Москве), глава НКВД Генрих Ягода, практически все руководители НКВД на местах, и практически все руководство ГУЛАГ. Конечно, кроме евреев, гонения провоцировались и другими лицами и имели другие мотивы. Так, в первые послереволюционные годы особенно отличились в этом члены т. н. «обновленческой церкви» – видимо, одержимые завистью и властолюбием. Были случаи и чисто иррациональной ненависти отдельных большевиков к Церкви. Оторванность от церковной жизни, разврат и вседозволенность, желание отомстить за погибших в Гражданской войне родных и товарищей сделали свое дело. За вину виноватых большевики казнили невиновных.

Рассмотреть даже в общих чертах историю взаимоотношений Советской власти и Церкви в небольшой статье невозможно. Но необходимо отметить, что среди коммунистов были не только свирепые гонители веры, но и множество простых порядочных людей, патриотов России, искренне стремящихся к светлому будущему и вовсе не жаждущих репрессий. Они-то и обратились к Богу в годы Великой Отечественной войны. А лидер нашего государства Иосиф Сталин, вышедший к концу 30-х годов из-под еврейского контроля, не только дал возможность возродиться Церкви, но и построил мощное социалистическое государство, планомерно развивавшееся и способное противостоять любому внешнему врагу. В послевоенные сталинские годы, а также в период правления Брежнева никто Церковь не гнал. И лучшие завоевания социализма (бесплатная медицина, всеобщее бесплатное образование, идеология коллективизма и бескорыстия, нравственное отношение к труду), не достигнутые в других обществах, явились несомненным доказательством близости нашего общества к христианским идеям. Но эти светлые моменты Советской истории почему-то не замечаются современными русскими христианами.

Были ли большевики богоборцами еще до всяких гонений на Церковь? Такой вопрос, наверно, является решающим в отношении христиан к советскому коммунизму. Ответим: да, в известном смысле были. Они не хотели ждать, уповать на Бога:

 
Никто не даст нам избавленья —
Ни бог, ни царь и ни герой.
Добьемся мы освобожденья
Своею собственной рукой[33]33
  Слово «Бог» сознательно написано со строчной буквы – так, как писали его авторы «Интернационала» и их духовные последователи.


[Закрыть].
 

А были ли богоборцами те христиане, которые полторы тысячи лет ревниво оберегали несправедливый общественный строй? Увы, в известном смысле тоже были. Они не хотели ничего делать – исполнять социальные заповеди Евангелия, менять общественный строй к лучшему. Так исторический путь России привел к великой трагедии, последствия которой изживаются до сих пор.

Коммунистическая идея становится богоборческой только лишь в ореоле атеизма. В светлых же лучах Христианства она является сама собой – Божией заповедью о благом устроении общества. Но большинство русских христиан, впечатленных гонениями, никак не может отделить идею коммунизма от ее атеистического воплощения.

За много веков Православная Церковь так и не выработала своего социального учения, доверяясь в этих вопросах государству. Принятые в 2000-м году «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» формально соответствуют Евангелию, и даже содержат ссылки на социальное учение Иоанна Златоуста, однако, никаких выводов не делают. В результате вопрос остается «подвешенным». На практике же большинство духовенства симпатизирует капитализму. Отсюда в среде простых верующих преобладают такие же настроения.

Таким образом, кроме богословских, мы видим две исторические причины неприятия христианами идеи коммунизма: первая причина – в том, что современная Церковь молчит о социальной проповеди Евангелия, а подчас и проповедует противоположное, вторая причина – взгляд на советскийкоммунизм как на однозначное зло, богоборческое (и даже сатанинское) учение. При этом те христиане, кто без критики воспринимают все, что говорится духовенством, отдают предпочтение капитализму. Те же, кто привык думать, теряются и предпочитают уходить от социальных вопросов к возвышенным, далеким от земной жизни вещам. Так Царство Божие, грядущее на землю, все еще остается «при дверях». Ясно, что окончательное единение в Истине возможно только силою Божией, той благодатью, которая излилась на первых христиан, живших не только в духовном, но и в экономическом братстве. Будем молиться и надеяться, что при конце времен благодать Божия вновь щедро изольется на нас, уничтожая разногласия и объединяя нас не только в вере, но и в самой жизни.

Список используемых источников

1. Экземплярский, В. И. Учение древней Церкви о собственности и милостыне / В. И. Экземплярский. – Краснодар: Текст, 2013. – 272 с.

2. Зейпель, И. Хозяйственно-этические взгляды отцов церкви / И. Зейпель. – М.: ЛИБРОКОМ, 2020. – 352 с.

3. Преподобный Симеон Новый Богослов (949-1022) / Архиеп. Василий (Кривошеин). – Н.-Новгород: Изд-во Братства во имя святого князя Александра Невского, 1996. – 443 с.

4. Карелин, Ф. В. Теологический манифест (опыт евхаристического истолкования христианской истории) [Электронный ресурс] / Ф. В. Карелин // Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/teolog_manifest.htm.

5. Карелин, Ф. В. Царство святых, или два типа христианской государственности [Электронный ресурс] / Ф. В. Карелин // Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/kar_carstvo_svatih.htm.

6. Преподобный Силуан Афонский / Схиархим. Софроний (Сахаров). – Сергиев Посад: Св. – Тр. Сергиева Лавра, 2011. – 528 с.

7. Потокин, А. Об одной заповеди Христа [Электронный ресурс] / Прот. Алексий Потокин // Азбука веры. – https://azbyka.ru/otechnik/Biblia/ob-odnoj-zapovedi-hrista/.

07.04.2024

Андрей Костерин
Дух, душа и тело православного социализма[34]34
  Печатается по публикации: Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/kos_Dukh_dusha_i_telo_PS.htm.


[Закрыть]

«От начала истории три коренные силы управляли человеческим развитием…»

В. С. Соловьев «Три силы» [1]

I

По-видимому, есть какая-то особая магия в числе «три», сообщающая тройке устойчивость треноги, силу и способность, неведомую ни двойке (ибо ее участь – оппозиция и вечная борьба противоположностей до их полной аннигиляции), ни тем более единице (часто оборачивающейся нулем в силу тотальной неспособности решения любой задачи в одиночку). Для русского менталитета тройка имеет особый, почти сакральный смысл, берущий начало от Святой Троицы: «три богатыря», три брата, из которых «третий был дурак», «три сестрицы под окном», «три тополя на Плющихе»… Вот и мы в своем рассуждении мы не уклонимся от доброй русской традиции, поскольку тринитарная классификация нам представляется естественной и даже напрашивающейся сама собой.

В христианской антропологии общеизвестно выделение в человеке трех стихий – духа, души и тела: «И ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока в пришествие Господа нашего Иисуса Христа» (1Фес 5:23). Эти три стихии в свою очередь порождают три уровня отношений между людьми: духовный (этический), душевный (психический) и телесный (материальный, экономический):

1) этический. Уровень религий и идеологий, постулирующий, что такое «хорошо» и что такое «плохо», табуирует, запрещает «плохие» поступки (подчас даже намерения) и поощряет «благие» начинания. При всем многообразии заповеданий и этикетов (от Дхармашастр веданты и Декалога иудаизма до Морального кодекса строителя коммунизма и «воровского закона») есть ровно две этики: этика альтруиста (этика взаимопомощи, солидарности и братской любви) и этика эгоиста (этика индивидуализма, частной инициативы и конкуренции). Альтруистическая этика провозглашает, что «человек человеку брат», – эгоистическая этика заявляет, что «человек человеку волк».

Эгоисты ищут и находят оправдание своим принципам в дарвинизме, в т. н. «естественном отборе», расширительно толкуя его в социал-дарвинистском ключе. Но после знаменитого открытия П. А. Кропоткиным феномена взаимопомощи в биологической популяции как фундаментального фактора эволюции, стало ясно, что альтруизм тоже имеет глубокую биологическую природу: «Едва только мы начинаем изучать животных – не в одних лишь лабораториях и музеях, но также и в лесу, в лугах, в степях и в горных странах, – как тотчас же мы замечаем, что хотя между различными видами, и в особенности между различными классами животных, ведется в чрезвычайно обширных размерах борьба и истребление, – в то же самое время, в таких же, или даже в еще больших размерах, наблюдается взаимная поддержка, взаимная помощь и взаимная защита среди животных, принадлежащих к одному и тому же виду, или, по крайней мере, к тому же сообществу. Общественность является таким же законом природы, как и взаимная борьба» [2].

2) психологический. Вряд ли мы совершим большую ошибку, если сведем все психические движения души к двум импульсам: эгоистическому и альтруистическому. Названные импульсы учреждают в социуме два аспекта социально-психологической коммуникации – «деловой» и «коммунальный» по А. А. Зиновьеву. Великий российский философ и социолог так характеризует различия делового (западного) и коммунального (коммунистического) аспектов (клеточек): «Характерная клеточка западного общества, превосходно выполняя свои функции, является совершенно пустой и обездушенной с точки зрения социальной жизни внутри ее. Если тут и происходит нечто подобное, это растянуто во времени, загнано вглубь и всячески скрывается. Это деловой механизм, а не объединение людей со всеми их достоинствами и недостатками. Если о ней нельзя сказать, что она бесчеловечна, то нельзя сказать и того, что она человечна. В ней человеческие чувства сведены к внешнему притворству, формальны, искусственно преувеличены, заучены, неглубоки и непродолжительны. Сопереживание не превращается в нечто принципиально важное и не порождает глубокие драмы. В ней человек свободен от такой власти коллектива, как в коммунистическом обществе. Но он из-за этого лишен такой заботы и защиты со стороны коллектива, какая имеет место в коммунистическом коллективе. Для западной деловой жизни человек важен лишь как существо, исполняющее определенную деловую функцию» [3].

Зиновьев настаивает на том, что «фундаментальные принципы работы западных клеточек противоположны принципам клеточек коммунистических». Мы, таким образом, имеем два психологических типа, принципиально несводимых друг к другу: мизантропический тип индивидуалиста (личные интересы которого превыше всего) и филантропический тип коллективиста (личные интересы которого подчинены интересам коллективной общности, с которой он себя идентифицирует).

3) экономический. После К. Маркса стало общим местом, что есть два базовых типа экономических отношений, отличающиеся по характеру присвоения/распределения собственности (прибавочного продукта). Капиталистический тип экономики провозглашает примат (и даже «священное право») частной собственности – социалистическая экономика носит распределительный характер, воплощая новозаветный принцип «общение имуществ и стяжаний».

Описанная триада является взаимообуславливающим комплексом: общество не может долго быть эгоистическим на одном уровне и альтруистическим на другом. Разновекторность уровней может свидетельствовать о кризисе такого общества:

1) о переходном периоде (т. е. заведомо нестабильном состоянии);

2) о ценностном кризисе (например, когда государственная идеология вызывает массовое презрение и отторжение);

3) о «разрыве шаблона» (когда происходит массовая шизоидизация общества из-за конфликта личностных установок с чужеродной социокультурной интервенцией).

Поэтому вслед за В. Ю. Катасоновым правомерно говорить о двух цивилизационных архетипах – авелев и каинов: «Все многообразие цивилизаций можно свести к двум типам: а) авелева цивилизация; б) каинитская цивилизация. Главным водоразделом между этими двумя типами цивилизаций являются различия не в уровне развития производительных сил, не в государственном и политическом устройстве, не в национальности и расах людей, а различия духовного порядка. Прежде всего, различия в отношении человека к Богу. Капитализм – одно из не очень внятных и точных названий каинитской цивилизации» [4].

«Принцип хрупкости хорошего» по В. И. Арнольду гласит: «Все „хорошее“ (например, устойчивость) более хрупко, чем „плохое“… Все „хорошие“ объекты удовлетворяют нескольким требованиям одновременно, „плохим“ же считается объект, обладающий хотя бы одним из недостатков» [5]. Применение этого принципа к нашему рассуждению означает, что авелева цивилизация – гораздо более редкий (хрупкий!) феномен, нежели каинитская цивилизация. Почему? Да по той простой причине, что авелева цивилизация должна поддерживать чистоту всех трех источников, «авелевость» (альтруизм) на всех трех уровнях – тогда как для реализации каинитской цивилизации достаточно победы эгоизма на одном уровне. Поэтому мы наблюдаем торжество «каинизма» в социальной истории.

В дикой природе плевел душит пшеницу. Но это вовсе не значит, что мы должны питаться плевелами. Мы просто должны культивировать пшеницу и истреблять плевелы на своем поле в самом зачатке. Как?

II

Итак, мы описали три уровня «авелевости», необходимой для торжества православного социализма. Эти три контура формируют в обществе три канала управления, пренебрежение каждым из которых грозит извращением или неудачей достижения целевой функции:

1) Идеология (религия) – способ оформления и закрепления этических норм, духовный регулятор социальных отношений. Пренебрежение этической компонентой грозит тем, что мы рискуем построить казарменный социализм, где даже при наличии Госплана, полной национализации средств производства, ФОП и развитой системы собеса будет господствовать «деловой» аспект. Государственный капитализм, в своем чистом и незамутненном виде. Примеры? Скандинавские страны, СССР в стадии разложения (перестройка).

В СССР на первых порах и в период расцвета важное значение придавалось идеологии. Она проникала повсюду: от Морального кодекса строителя до лаконичного напоминания в автобусе: «Совесть – лучший контролер».

Что нужно сделать на этом этапе? Самую «малость» – установить «диктатуру совести». Уместно вспомнить призыв Владимира Соловьева вести нравственную политику: «Полное разделение между нравственностью и политикой составляет одно из господствующих заблуждений и зол нашего века. С точки зрения христианской и в пределах христианского мира, эти две области – нравственная и политическая – хотя и не могут совпадать друг с другом, однако должны быть теснейшим образом между собою связаны. Как нравственность христианская имеет в виду осуществление царства Божия внутри отдельного человека, так христианская политика должна подготовлять пришествие царства Божия для всего человечества как целого, состоящего из больших частей – народов, племен и государств. Прошедшая и настоящая политика действующих в истории народов имеет очень мало общего с такою целью, а большею частью и прямо ей противоречит – это факт бесспорный. В политике христианских народов доселе царствуют безбожная вражда и раздор, о царстве Божием здесь нет и помину» [5].

2) Социальная повседневность (быт) – часто пренебрегаемая, но чрезвычайно важная сторона всякого общежития. «Текучая современность» (З. Бауман) незаметно, но неотступно делает нас добровольными заложниками однажды сложившихся социальных ритуалов и институтов, спустя какое-то время ставшими «традицией». «Обычай деспот меж людей» – так однажды мудрый Пушкин обратил наше внимание на это обстоятельство. Советские социологи (да были ли такие?) манкировали данной стороной дела, тогда как заморские социологи (В. Зомбарт, Ф. Бродель, М. Вебер) скрупулезно и досконально исследовали вопрос, выведя на свет Божий «буржуа» (бюргера), и которым является в глубине души любой европеец, будь он потомственным пролетарием в седьмом поколении. Ленин на зря и не раз предупреждал об опасности для социалистического отечества со стороны «старорежимной» бюрократии, добросовестно воспроизводящей привычную дореволюционную повседневность и отлаженный механизм социальных институтов.

Ткань новой социальной структуры ткется из заплаток опыта малых коллективов, в общинах и братствах, где, как в инкубаторах, культивируется новый психологический тип – человек коммунальный. Лозунг: «Профсоюзы – школа коммунизма» следует понимать именно в этом значении.

3) Экономический уклад. Вроде очевидная составляющая, но и ей, как ни парадоксально, умудряются пренебречь, говоря, что социализм возникнет сразу и повсеместно из «подвига малых дел» и из союза общин. Нет, не появится. При господстве капиталистического уклада общины, артели, кооперативы выступают на рынке самостоятельными капиталистическими агентами, чаще конкурируя нежели взаимодействуя друг с другом. Общинам грозит союз разве что в виде очередного тред-юниона или… «недружественного поглощения» оптовой сетью или холдингом.

Без поддержки на государственно-идеологическом уровне «общинный» социализм вынужден влачить жалкое, практически катакомбное существование. Без поддержки сверху общины и братства рано или поздно захиреют, или в лучшем случае замкнутся в ограде монастырей, в форме «образцово-показательных» кибуцев и резерваций. В условиях же неолиберального капитализма с российским «лицом», жадного и тлетворно-тоталитарного, любое благородное начинание гарантированно обречено на поражение.

Для наглядности запишем предложенную классификацию в таблицу.