Читать книгу "Православный социализм"

Николай Сомин
Главный грех современного человечества
Часть III. Россия – царская, советская и постсоветская[55]55
  Печатается по публикации: Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/Glavniy_greh_III.htm.


[Закрыть]

I

Русская цивилизация существенно иная, чем греческая (византийская), и потому вопрос отношения к мамонизму у русских оказался гораздо более важным и куда более трагичным.

Надо сказать, что в западном мире, в основном католическом, тоже активно занимались проблемами справедливой экономики и вообще правильного устроения общества. Всемирно известны такие сочинения, как «Утопия» Томаса Мора и «Город Солнца» Кампанеллы. В этих работах утверждается идея нового устройства общества на основе синтеза религии и коммунистической жизни. Хотя Бог не отвергался, а наоборот ставился во главу угла, но все равно такая идеология противоречила позиции католической церкви, ибо та считала частную собственность необходимой основой общества и отвергала социализм и коммунизм. Нешуточное противостояние между идеологиями привело к тому, что в конце концов религиозная компонента была выдавлена из учения социалистов. Это хорошо видно по итоговому самому популярному социалистическому учению – марксизму, где христианская религия объявлялась «опиумом для народа» (а в более точном переводе «опиумом народа»).

В Россию социалистическая идеология попала во второй половине XIX в. в уже атеистическом варианте, но и в таком виде возымела огромную популярность. С ее приходом в Россию в наших богословских журналах появились многочисленные статьи против социализма [1]. Причем авторы находили там только «сатанизм» и настаивали, что атеизм социализма органичен – он исходит из сути социалистической идеи (что, разумеется, неправда). Одновременно проводилась апология частной собственности и капитализма. Но все это лишь усилило революционное движение.

Несколько слов о революционерах. Их в православной литературе принято изображать как исчадий ада. Но по сути дела это типично русское явление – за правду. Революционеры прекрасно понимали, что социальный строй надо изменить, но что сделать это мирно не дадут. Что надо действовать силой, хотя бы и против заповеди «не убий». Их чистота намерений и жертвенность несомненны. Но их правда исчезает, когда заменяется жаждой все решать на уровне револьвера. А также, когда начинается глумление над верой. Но именно к этому их вела логика борьбы меньшинства против большинства.

Действительно, посмотрим на их идеологию: она в первом приближении выражается «формулой» АО (Атеизм и Общественная собственность), а их противников консерваторов – совершенно противоположная: БМ (Бог и Мамона). Увы, каждая из сторон была лишь частично права – ведь единственно правильной «формулой», как мы выяснили в первой статье, является БО (Бог и Общественная собственность). Но общественные силы были разделены по другой линии… Поэтому Столкновение было неизбежным и отличалось бескомпромиссностью. Революционеры победили, и Россия вступила в новый период своего существования.

II

Несмотря на кажущуюся хаотичность исторических событий, в них всегда надо стараться прочитать волю Божию. Она, как правило, выражается и в Божием Суде, и в Божием благословении, выводящем историю на новую стезю. Суды Божие после Октябрьской революции видятся в наказании всех основных сил старой России.

Народ русский был наказан скорбями и социальными бедствиями за отход от Бога. Ведь не секрет, что последние перед революцией годы характеризовались значительным понижением веры. Поэтому и атеизм революционеров уже не казался народу чем-то неприемлемым.

Власть Российская была наказана за неверный курс на развитие капитализма, который проводился начиная с 1861 г. Это тупиковый путь для России, и Господь тогда не попустил ему осуществиться.

Наконец, церковь была наказана отнюдь не за догматические ереси, а за неверную нравственную позицию (БМ), которую она предлагала русскому обществу. Церковь с грехом мамонизма не только не боролась, но и не видела в нем греха. Мол, есть богатые и есть бедные; богатые должны благотворить, а бедные – благодарить. Вот такая идиллия, на словах, конечно. А на деле падшесть человеческая вела богатых к еще большему обогащению, а бедных – к дальнейшему обнищанию, а весь капиталистический строй делал это неравенство узаконенной реальностью. И все это освящалось церковью. На словах церковь признавала «общепринятую» доктрину (но Боже упаси – златоустовскую). На деле же стремилось к скорейшей победе капитализма. Хорошо известен эпизод, когда сразу же после отречения Николая II, церковь присягнула буржуазному Временному правительству и выпустила «Послание Святейшего синода», в котором предлагала всем православным «довериться» новой власти. Если говорить кратко, то тогда церковь встала за богатых, когда Христос всегда был за бедных.

Революционерам же Господь даровал победу. Ибо видел, что они предлагают единственно верный подход борьбы с мамонизмом – слом мамонического строя и строительство нового общества, ставящего преграду этому злу. И это несмотря на то, что большевики были атеистами в принципе. Ибо в результате нравственные основы советского строя оказались ближе ко Христу, чем лукавая нравственность освященного церковью капитализма. Вот так случилось, что реальная попытка вырвать человека из лап мамоны оказалась у Бога выше, чем формальное почитание Бога без любви к большинству людей (т. е. бедных). Впрочем, выше на время (об этом мы еще скажем).

III

Большевики интуитивно понимали, что социализм – строй очень высокий. Причем, понимание пришло сразу после неудачи прямого введения коммунизма в 1918–1919 гг. на предприятиях. Оказалось, что люди совершенно не готовы, что падшесть человеческая никуда не делась, несмотря на изменение социальных отношений. Поняли большевики и другое – что только религиозный социализм устойчив, поскольку не скользит по поверхности, а внедряется глубоко в сердца и души. Поэтому они идеологии АО стали придавать свойства квазирелигии. Мы, люди из СССР, хорошо знаем, как придавалась сакральность сочинениям Маркса и Энгельса, новым революционным «святым», парадам, съездам, похоронам, силясь заменить христианские обычаи.

Может быть поэтому, а может потому, что советская идеология, хоть в своеобразном преломлении, но отражала вечные евангельские ценности (и это несмотря на ее атеизм), она работала: люди верили в ее правду и вершили славные дела, причем не только в материальной области, но и в душевно-ментальной – советское искусство породило замечательную плеяду артистов, писателей, художников. Но самая великая победа советской идеологии свершилась в Великую отечественную войну, и об этом надо сказать подробнее.

Подвиг советского народа в ВОВ – исключительное явление в мировой истории. Никогда ранее в масштабе сотен миллионов люди не проявляли такого единения, такой решимости победить, такого массового героизма. Тут любые слова восхищения и благодарности кажутся недостаточными. Но за счет чего этот величайший сверхподвиг был совершен? За счет единения народа на основе социалистической идеологии. Наши люди воевали не просто за Россию, но за Советскую Россию. Ведь лозунг, с которым умирали наши солдаты – «За Родину! За Сталина» – и означал, что народ воюет за Родину и за Советский строй, который олицетворялся в лице Сталина. На боле высокую ступень, чем Победа в 1945 русский дух уже не поднимался. Быстрое восстановление страны и создание ядерного щита, казалось бы, открывали перед СССР замечательные перспективы. Но получилось иначе…

IV

Умер (убит) великий Сталин, власть захватывает Хрущев, и с этого момента страна начинает понемножку съезжать под откос. Идеология, которая еще десять лет назад вела людей на смертный бой, начинает тускнеть. В чем причина этого?

Можно приводить массу исторических, политических и прочих мирских причин, но главная причина лежит в конце концов в отрыве идеологии от Бога. Коренным недостатком марксистской идеологии с момента ее рождения являлась ее атеистичность, отрицание Бога как высшей силы, которая благословляет человека на правду. Правда – у Бога; человек, как образ и подобие Божие, светит лишь отраженной правдой. Поэтому и идеология, если она создана человеком, может включать в себя только частичную правду. Такая частичная, ограниченная правда была и в марксистской идеологии, но удержать эту правду от опошления можно только опираясь на Бога.

Поэтому, когда страна вступила в полосу мирного времени, падшее человеческое сознание стало советскую идеологию умерщвлять, делать из нее догму, мумию и делать на этом карьеру. С другой стороны, стали появляться ее критики, тайные и явные. В кухнях по вечерам стали произноситься слова «культ личности», «тоталитаризм», «ГУЛАГ» и проч. из диссидентского лексикона. Там правды (в высшем смысле) было куда меньше, но она въедалась в падшее людское сознание. Так продолжалось, все усиливаясь, при Хрущеве и при раннем Брежневе.

А уже при позднем Брежневе развал идеологии стал преобразовываться в изменение принципа общности имуществ – этой основы, на которой, собственно, и строилась борьба с засильем мамоны. Появилась теневая экономика, очень многие оборотни от партии захотели не только управлять производством, но и владеть, иметь заводы в собственность. И когда к власти пришел предатель Горбачев, ставивший целью развалить сверху советский строй, эти любители частной собственности стали буржуазией и взяли власть. Великая страна была не просто обворована, но разгромлена куда злее, чем это собирался сделать Гитлер.

Правда, все же окончательной победы мамона достичь не сумел. В страшные 90-е, когда не платили зарплату, когда инженеры и научные работники выживали, продавая на рынке трусы, когда СМИ наперебой лгали и плевали в СССР, народ наш выдюжил, сохранив если не советский строй, то само существование России. Сейчас она, хоть и капиталистическая, хоть и зависимая от хозяев денег, хоть уродливая и нищая, но живет. А что будет с Россией дальше, знает лишь Бог.

V

Но что же наша церковь православная? Как же она относится к греху мамонизма? И в частности, к современному воплощению этого греха в лице капитализма? Попробуем разобраться.

Если спросить читателей, слышали ли они на проповеди в храме обличение мамонизма, то вы безусловно получите отрицательный ответ. Наша церковь знает сребролюбие как личный грех, знает мамону как языческого бога богатства, знает экономику как нечто этически нейтральное и даже почетное; а вот мамонизм как общественный грех включенности людей в жуткую систему подчинения богатству не знает; и дело не в слове (можно взять и другое) а в понятии. Но ведь сребролюбие и мамонизм – разные вещи. Сребролюбие (любостяжание) – это личный грех привязанности к богатству. За него несет ответственность конкретный человек. Мамонизм же – грех общественный. Это грех, который вошел в общество (разумеется, по вине грешных людей) и укоренился там. Люди умирают и рождаются новые, но мамонизм тысячелетиями мучает и мучает живущих в социуме людей. Ответственно за него не какое-то отдельное лицо, а все общество. И причина этого незнания хорошо видна: отрицание учения об обществе. На слова «христианская социология» православные жмут плечами, а более бойкие и интеллигентные из них скажут: «это не в православной традиции, святые отцы об этом не говорили. А значит, это ересь, сатанизм». Но ведь общественных грехов – море; и что же? Церковь о них не знает и знать не должна? «Да», продолжат интеллигентные, «все мне позволительно, но не все полезно» (1 Кор 6:12). Все это уводит от цели христианской жизни – спасения души. А батюшки подтвердят: «все, что угодно, но только не политика!» Таким образом, мамонизм, самый тяжелый грех человечества, остается вне поля зрения православной церкви.

Ситуация выглядит следующим образом. Формально наша церковь сейчас исповедует «общепринятую» доктрину. Принятый церковью 20 лет назад документ «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви» в духе непредрешенчества, характерного для «общепринятой» доктрины, говорит: «Государственная, общественная, корпоративная, частная и смешанные формы собственности в разных странах получили различное укоренение в ходе исторического развития. Церковь не отдает предпочтения ни одной из этих форм» [2:36]. Но последующие документы, являют нам, что церковь фактически уже перешла на позиции формулы БМ, стараясь не критиковать мамонизм. И причина этому банально проста – церковь стала зависимой именно от людей, которых привечает мамона и которые теперь финансируют церковь! Так велось на Руси всегда – богачи отстегивали на церковь в надежде, что Бог увидит их жертву и простит грехи. Так и сейчас – церковь, особенно в больших городах, зависит от частных спонсоров, причем всяких – и глубоко православных и не особенно. Церковь к ним настолько привыкла, что отказаться уже не может, да и не хочет.

Все это автор говорит без всякой издевки, а наоборот с болью в душе. Как же так? Церковь, призванная обличать грех, удивительным образом не препятствует самому злобному греху человеческому и молчаливо согласилась с ним? Но если так, то борьба с грехами будет похожа на вычерпывание воды из колодца решетом.

И следует особо подчеркнуть, что дело здесь вовсе не в сребролюбии наших батюшек. Наоборот, большинство из них – бессребреники. Дело в том, что церковь не видит беды в засилье мамоны, охватившем все общество и уродующим души людей. Церковь об этом молчит, но не молчат люди. Они постепенно прозревают и понимают, что, ступивши в капитализм, попали в зловонное болото, старающееся затянуть в ад всех и вся. И видя такое лояльное отношение церкви к этому страшному явлению, все более и более перестают доверять церкви – «если вы в неправедном богатстве не были верны, кто поверит вам истинное?» (Лк 16:11).

И тут не будет оправдания перед Богом в неведении – еще совсем недавно мы все это проходили. Ведь история нелицеприятно повествует, что именно за грех поддержки мамонизма, который допустила церковь перед революцией, она в советское время была наказана Богом (об этом подробнее в [3]). Но и сейчас все остается по-старому: этот грех церковь до сих пор в упор не видит.

Однако будем надеяться, что это лишь давно продолжающееся искушение, которое наша церковь в конце концов преодолеет.

Список используемых источников

1. Сомин, Н. В. Спор о социализме в Русской церкви (по публикациям конца XIX – начала XX вв.) [Электронный ресурс] / Н. В. Сомин // Православный социализм как русская идея. – http://chri-soc.narod.ru/Spor_soc.htm.

2. Основы социальной концепции Русской Православной Церкви. Основы учения Русской Православной Церкви о достоинстве, свободе и правах человека. – М.: Изд-во МП РПЦ, 2018. – 176 с.

3. Сомин, Н.В. «По грехам нашим». О причинах гонений на Церковь в XX веке [Электронный ресурс] / Н. В. Сомин // Православный социализм как русская идея. – http://chri-soc.narod.ru/po_greham_nashim.htm.

24.03.2020

Николай Сомин
Грех личный и грех общественный[56]56
  Печатается по публикации: Православный социализм как русская идея. – https://chri-soc.narod.ru/Greh_lichniy_i_greh_obshestvenniy.htm.


[Закрыть]

I

Всем христианам хорошо известно, что грех – отступление от Божьей правды. Но если присмотреться, о чем говорит церковь, то окажется, что она все время говорит о личных грехах, и по-другому не мыслит. Личный грех – это грех, совершаемый отдельной личностью, которая один на один стоит перед взором Божиим. Эта личность и несет ответ перед Богом за свой грех. Казалось бы, тут все ясно. Однако, если присмотреться чуть более внимательно, то выявляются недоумения.

И первое, что бросается в глаза – это обилие эпизодов в Ветхом Завете, когда грех совершает не отдельная личность, а весь израильский народ, грех отпадения от Бога. Например, когда стали служить Ваалу (4Цар 17:13–18), или когда евреи стали поклоняться золотому тельцу (Исх 32:1–4). А в Новом Завете происходит самое страшное – Израиль предает Бога на казнь: «Распни Его» (Ин 19:15). И это решение не отдельного человека, и даже не Синедриона – все, весь народ Израильский совершает этот чудовищный грех.

Такие грехи, когда грех совершается не индивидуумом, а коллективом (обществом, народом, государством), мы будем называть общественными. О них и идет речь в настоящей статье.

II

Попробуем сделать хотя бы несколько шагов по пути осмысления этого непростого понятия.

Прежде всего мы замечаем, что у общественных грехов нет индивидуальных носителей. Вроде бы некого обличать, некого призвать к покаянию, некого посадить в тюрьму. Общественный грех совершается не отдельными людьми, а именно обществом (или частью общества) как целым организмом.

И этому не противоречит то, что, как правило, имеются вдохновители, подстрекающие большинство на отступление от Божьих заповедей.

Далее, у каждого общественного греха есть индивидуальный грех, который, входя во многие души, постепенно захватывает и социальные институты: государство как аппарат управления, экономику, культуру, армию и проч. Такие грехи мы будем называть родительскими. Так у страшного социального греха, который мы именуем мамонизмом[57]57
  О мамонизме см. статьи Н. В. Сомина «Главный грех современного человечества», ч. I–III наст. издания.


[Закрыть], ясно виден родительский грех любостяжания. Этот момент часто путает наших батюшек – они привыкли иметь дело только с индивидуальными грехами своих прихожан, исповедовать их, отпускать грехи, если нужно – обличать. Но общественные грехи они как правило не признают. Точнее признают, но считают, что это не их дело. Это – «политика», которой церковь не занимается и заниматься не должна.

В то же время ситуация с родительскими грехами не так проста. Во-первых, ясно, что личный грех питает грех общественный, а тот, в свою очередь, воспитывает у людей новые личные грехи. Таким образом, между личными и общественными грехами имеется сильная обратная связь. Во-вторых, многие индивидуальные грехи в социальные не перерастают. Например, зависть. Хотя можно, конечно, при желании усмотреть зависть одного народа к другому, но вряд ли это можно принимать всерьез. Другое дело – национализм. Вот это реальный и очень серьезный социальный грех. И у него есть родительский грех – превозношение, гордыня. Трудность, однако, в том, что далеко не для всякого социального греха можно распознать родительский грех. Например, ювенальная юстиция – социальный грех чудовищный, но неужели же тут все объясняется деньгами? Ведь ясно, что его адепты люто ненавидят семью.

И еще одно, может быть, самое важное. Заметим, что грех убийства Христа не остался голым фактом, а оброс мощной системой поддержки, включающей много компонент: идеологическую, информационную, национальную, политическую, экономическую, так что теперь даже трудно стало об этом говорить – сразу поднимается истерика антисемитизма, холокоста и пр. Грех золотого тельца в конце концов вырос в мамонизм – целую социальную систему подчинения мамоне, включающую мировую рыночную экономику и социальный строй – капитализм. Таким образом, социальный грех для своего распространения организует целый комплекс поддерживающих его мероприятий.

III

Чтобы показать огромное разнообразие сферы общественной падшести, рассмотрим несколько хорошо известных общественных грехов.

Мамонизм. Первое место по охвату, глубине и тяжести последствий занимает мамонизм, который мы уже не раз упоминали. Мамонизм – это любостяжание, охватившее и взявшее в плен все человечество, причем, настолько основательно, что подавляющее большинство людей и не видит здесь греха, и остервенением танцует под дудку мамоны.

Фашизм. В 30-х годах под «фашизмом» понимали идеологию солидарности, единения (фашина – пучок прутьев). Но после Второй Мировой войны «фашизм» прочно стал пониматься как идеология, утверждающая примат своей нации вплоть до порабощения или даже уничтожения других наций. Как мы уже упоминали, родительским грехом фашизма является индивидуальный грех превозношения (гордыни).

Впрочем, превозношение приводит и к другой форме фашизма. Ее сейчас исповедует Запад, создавая непрерывную вакханалию лжи и обвинений, направленную на создание образа зверя с последующей оранжевой революцией. Бесконечная череда этих революций демонстрирует нам как бы модус вивенди Запада в международных отношениях.

Предательство Христа. С одной стороны, ясно, что это грех личного неверия. Но, с другой стороны, это общественный грех иудейского народа, который за лесом иудейской религиозной традиции не смог разглядеть, что к ним пришел Сам Бог.

Государственный атеизм. Эта беда, вошедшая в идеологию СССР, разумеется, своим родительским грехом подразумевает индивидуальное неверие. Только ясно, что атеизм не является органическим грехом социализма – другие реализации социализма были тотально-христианскими (имеется в виду существовавшее полтора столетия государство гуарани в Южной Америке и духоборы в России). А вот почему наш советский социализм получил атеистическую окраску, надо тщательно разобраться. На взгляд автора главная причина лежит в очень специфическом и во многом антирусском составе революционеров, осуществлявших социалистическую революцию в России – не секрет, что многие из них питали многовековую ненависть к христианству.

Пьянство. И в этом вопросе надо различать личный грех – алкоголизм от пьянства как общественного феномена, искажающего не только личную, но и во многом превращающегося в образ жизни народа. То же самое относится и к наркомании.

Ювенальная юстиция. Все – и верующие и неверующие – ее ненавидят как грубое вмешательство в жизнь семьи. И все же она упорно продавливается целой системой окопавшихся в России прозападных людей и организаций.

IV

Как же бороться с социальными грехами? Тут главное не перепутать социальный грех с породившим его родительским грехом. Ибо это разные вещи, и даже если большинство людей победит вкравшийся в их души родительский грех, то это вовсе не значит, что соответствующий социальный грех будет побежден. Ведь социальный грех уродует социальные институты, внедряется в государственные законы и общественную нравственность, становясь тем самым неуязвимым для обычных методов церковного уврачевания.

Но что же тогда делать, как победить общественный грех? Единственный способ – сломать пораженные грехом социальные структуры. Главное – изменить систему, сделать ее из фактора поддержки греха инструментом социального преображения. Но тут же закричат «да это ж революция!». Но революции для того и делаются, чтобы заменить старый социальный инструмент новым: «никто не вливает молодого вина в мехи ветхие; а иначе молодое вино прорвет мехи, и само вытечет, и мехи пропадут. Но молодое вино должно вливать в мехи новые; тогда сбережется и то и другое» (Лк 5:33). Иначе никак.

Но, скажут, что церковь не имеет ни сил, ни возможностей заменить социальные институты. Безусловно так. Но давать верную нравственную оценку явлению она может и обязана это делать. Ибо никто, кроме нее, такую нравственную оценку дать не может. Увы, сейчас она делает как раз наоборот – старается как можно меньше влезать в политическую и социальную жизнь общества, занимается своими внутренними делами – богослужением, исповедью, строительством храмов и пр.

V

Святые отцы в своих писаниях много раз упоминают различные общественные грехи. Однако, в явном виде понятия общественного греха мы не находим. Объяснение этому очень простое. В Византии победило богословие, разработанное монахами для своих нужд. Там верующий ставился один на один с Богом, он отвечал за свои грехи и стремился к личному спасению. Так что общественные грехи монахов мало интересовали, и поэтому они в их богословии не отражены. Монахи молились (и молятся) о собственных грехах. А если даже они пытались своей молитвой охватить весь мир, то это был мир личных душ, а не социальных сущностей. К сожалению, социальное богословие, ориентированное на светское население империи, так и не было развито. Поэтому и в нашей русской церкви отношение к социальным проблемам (и соответственно, к социальным грехам) отстраненное. Даже общепринятой соборной молитвы за Россию мы составить не можем. Было много попыток, но все они «не благословлялись» на высшем уровне и потому затухали. А ведь без пламенной соборной мольбы к Богу России не выжить.

VI

Общественный грех – понятие, связывающее церковь и государство, которое основа симфонии. Причем, функции очевидны – государство предлагает меры, церковь дает им оценку, государство их реализует. У нас же все не так. Государство хочет само решать, исходя из своих соображений. Церковь тоже стремится быть независимым от государства, она очень чувствительно реагирует на давление с его стороны. Так что отделение церкви от государства желают и та, и другая сторона. Ясно, что в этом случае никакого христианского государства создать нельзя.

Но чтобы работать в паре с государством, церкви совершенно необходимо понимать, как должно поступать в тех или иных общественных ситуациях. Иначе говоря, разработать христианскую социологию, которая бы выработала прочные основы православного взгляда на социум. Вот тут-то и возникает необходимость в понятии «общественный грех». Оно по сути дела являет нам общественные феномены вместе с их нравственной оценкой, или иначе – вместе со взглядом на них со стороны Божьей правды. Оно позволяет соединить проблемы личной греховности и социальной падшести – ведь и то и другое – грех, отпадение от Бога. Сейчас же виден явный разрыв между этими сферами – получается так, наша православная публицистика (например, на портале «Русская народная линия») разделена на два рукава – чисто церковно-библейский и социально-политический – в общем, «личное благочестие» и «политика». Однако ясно, что оба рукава должны быть объединены единой концепцией «грех-добродетель», исходящей из недр Церкви.

По сути дела, всю христианскую социологию можно описать с помощью понятия общественный грех (и, разумеется, общественная добродетель). Трудность в том, что не выработана система общественных грехов. Даже нет их классификационной схемы. Да, общественных грехов огромное количество, и не понятно, как подойти к их осмыслению. Да, сфера общественного сознания выпала из церковной традиции. Но если с этим не разбираться, то церковь не сможет освоить задачу понимания общественного пространства, и, соответственно, – выполнять свою задачу в симфонической связке с государством.

Возражают, что Господь Иисус Христос установил примат внутреннего состояния души человека над внешними его проявлениями («из сердца исходят злые помыслы»). Это безусловно так – все общественные грехи являются следствием грехов личных. И поэтому ни в коем случае нельзя прекращать ту борьбу с личными грехами, которую она ведет уже два тысячелетия. Но отсюда не следует, что общественных грехов вообще нет, и бороться с ними бессмысленно. Нет, очень даже есть и они заполняют собой все общественное пространство. И, кроме того, было бы неверно утверждать, что общество просто тиражирует личные грехи. Ибо система не является суммой ее компонент, а представляет собой новое качество. И поэтому область общественных грехов куда сложнее и по последствиям носит куда более разрушительный характер. Против них обычные церковные средства, вроде покаяния, уже не работают. Поэтому нашей церкви предстоит выходить на совершенно новое, еще не исследованное нравственное пространство со своими законами и со своими понятиями. И начинать надо с понятия общественного греха.

06.08.2020