Читать книгу "Православный социализм"

Протодиакон Владимир Василик
Православие плюс советский строй[14]14
  Печатается по публикации: Русская народная линия. – https://ruskline.ru/news_rl/2010/11/13/pravoslavie_plyus_sovetskij_stroj/.


[Закрыть]

Результаты опроса российских граждан об отношении к советскому прошлому в очередной раз показывает, что русский человек стремится к ценностям позитивным, а не негативным. Он сразу настораживается и отсекает от себя позицию «анти», поэтому антисоветизм как таковой претит его сознанию. И это понятно. Бунтом жить нельзя. Нельзя жить отрицанием. Мы жили отрицанием в 1917 году, и в результате – кровавая революция и гражданская война. Мы жили отрицанием в 1991 году, и в результате – развал Советского Союза и бесчисленные бедствия, обеднение подавляющей части граждан СССР, чудовищная убыль населения. Только в России за эти годы убыль составила до 17 млн человек. На Украине население сокращается каждый год на 400 тыс. человек – ее численность сократилась с 52 до 40 млн человек. Вот наглядный результат отрицания своего прошлого и бунтарства.

Понятие «советский» является одним из глубинных русских средневековых понятий – советоваться, «совет держать». Чужое мнение, особенно аргументированное, для русского человека всегда составляло ценность, потому что русский народ – народ общественный. Категория совета была всегда для него важна. «Совет да любовь» – так говорили на Руси молодым.

С чем, прежде всего, современные русские люди связывает понятие «советский»? С потрясающими научно-технические достижениями и успехами. С тем, что мы первыми полетели в космос, что наши корабли бороздили льды Северного Ледовитого океана, что мы построили грандиозную технократическую цивилизацию, плодами которой во многом живем до сих пор. А главное – с военной мощью Советского Союза и всенародным подвигом советского народа в Великой Отечественной войне и торжеством над фашизмом.

Популярность Сталина в российском обществе (что также показывают все опросы и голосования) объясняется теми же причинами, что и популярность «советского» вообще. О роли Сталина, о его позитивных (равно как и негативных) деяниях на «Русской народной линии», в том числе и мной, уже говорилось предостаточно. Отмечу лишь очевидное: Сталин для современного российского общества ассоциируется прежде всего с ролью Верховного Главнокомандующего в Великой Отечественной войне. Тиражируемое либеральными СМИ мнение о том, что война была выиграна «вопреки Сталину», т. е. вопреки Главнокомандующему, противоречит не только морали, но и элементарному здравому смыслу. Это все равно, что поверить в то, что самолет приземлился вопреки воли пилота.

9 мая 1945 года и 12 апреля 1961 года – две ключевые даты, которые формируют образ Советского Союза в глазах русских людей. В них сосредоточена воля и мужество русского советского человека, не только техническая, но и духовная составляющая советской эпохи. Понятно, почему эти две даты так почитаются нашим народом. Они знаменуют Победу русского народа над первой мировой державой и вхождение в недоступные прежде для человека области мира. Полет Гагарина сродни воинскому подвигу. Долгие годы скрывалось, что за те сто восемь минут, когда он облетел земной шар, он несколько раз был на волосок от гибели.

Александр Трифонович Твардовский писал:

 
В бой, вперед, в огонь кромешный
Он идет, святой и грешный,
Русский чудо-человек.
 

Советское государство являло собой отчасти осуществленный проект царства всеобщего мира, равенства и братства. Но лишь отчасти. Мы знаем о многих страшных язвах советского общества, знаем страшную правду о коллективизации, о репрессиях. Тем не менее, факт остается фактом: если оставить религиозную составляющую, в Советском Союзе был построен, пожалуй, самый справедливый и созидательный строй за всю историю человечества.

Сегодня люди выставляют напоказ свои пороки и излишества, бравируя этим и соревнуясь в потребительстве. Но мы помним время, когда государственные чиновники были материальными аскетами, а общество порицало моральную распущенность. При этом простой человек из народа мог дойти до высших ступеней власти и при этом все-таки остаться человеком. Собственно, в понятие «советский» входит, прежде всего, форма правления, форма государственности. Советская власть была действительно народной властью.

Советское общество – это еще и небывалый взлет культуры и культурной жизни, несравнимый с тем, что мы имеем сегодня. Конечно, по некоторым (но далеко не по всем позициям) он уступает тому расцвету, который переживала царская Россия. Тем не менее, СССР многое сохранил из дореволюционного наследия и старой России, в немалой степени, благодаря Сталину, преодолевшему ленинскую вакханалию, классическая культура царской России была сохранена и стала фундаментом русской советской культуры. Советское общество было обществом, которое гарантировало своим гражданам безопасность, защиту материнства и детства, гарантировало достойную старость.

Почему же такое замечательное общество рухнуло? Потому что оно было построено на песке. Официальная идеология советского государства являлась атеистической и материалистической. Долго подобное противоречие между почвеннической жизненной культурой и официальной атеистической идеологией сохраняться не могло. Как при создании советского государства существовал парадокс между правдой и ложью, между безбожием и христианскими ценностями, так этот парадокс характерен и для гибели советского государства. Но то, что образовалось на его месте, мало кому внушает уважение и почтение. Поэтому многие тоскуют по советскому строю.

Поражение СССР было отнюдь не военным и не экономическим, оно было духовным. Это было поражение атеистической идеологии перед квази-религиозной идеологией Запада. В отличии от нас, архитекторы западного миропорядка отлично понимали, чего они хотели, и действовали по четким принципам и ясно оформленным понятиям. У нас же в этих понятиях был хаос. Это было на уровне того, о чем шутил Владимир Соловьев: человек произошел от обезьяны, и потому нет большей любви, чем положить свою душу за ближнего своего. На Западе не было проблемы «раздвоения личности» и общества, западные люди проповедовали идею личного успеха.

Русские соблазнились этой идеей и что получили в результате? Слабое государство и слабую армию, разваленную экономику и образовательную систему, культура вестернизирована и опошлена, здравоохранение коммерциализировано и убито. Вопиющее социальное неравенство, деморализованный и сбитый с толку народ, численность которого продолжает стремительно сокращаться.

Ностальгия по советскому режиму, как по славному прошлому, в значительной степени является здоровой реакцией на бесславное настоящее. Вопрос – насколько эта ностальгия способна перерасти в созидательное действие. Дай Бог, чтобы переросла. Хотя значительная часть народа и развращена рыночной идеологией, рыночной «купи-продайской» моралью, мне хочется смотреть в будущее с оптимизмом. В России, к счастью, еще очень много людей, для которых слова «Родина», «честь», «долг» многое значат. К сожалению, у таких людей пока нет связующего, организующего центра, который мог бы направить их энергию в созидательное русло.

Таким центром могла бы быть Русская Православная Церковь, но ее задачи, в силу самой ее природы, в области земной носят достаточно ограниченный характер. Понятно, что Церковь не может заменить государство, но она должна указать государству и народу его путь и назначение. Надеюсь, что рано или поздно это произойдет.

Если говорить об идеале, я бы обозначил его так. Это Православие плюс советский строй. Шире говоря – народная православная монархия, которая покоилась бы на вере во Христа и жизни во Христе, на идее социальной справедливости, на идее «единства в свободе по закону любви» (А. Хомяков). Для этого государства и общества характерны следующие черты.

1. Монарх как политический и нравственный арбитр общества.

2. Нравственно мотивированная экономика.

3. Боеспособная армия с развитой системой идеологического воспитания на основах православного патриотизма и нравственным контролем общества. Возрождение всеобщей начальной системы военной подготовки.

4. Возрождение системы образования, включающая традиционное классическое и развитое техническое. Постановка перед ним задач воспитания, как на уровне среднего, так и высшего образования.

5. Возрождение прежней советской системы здравоохранения.

6. Воссоздание развитой системы социальной защиты.

Это путь – единственно возможный для сохранения России и русского народа.

13.11.2010

Протодиакон Владимир Василик
Социальные взгляды преп. Симеона Нового Богослова[15]15
  Печатается по публикации: Русская народная линия. – https://ruskline.ru/analitika/2011/02/24/socialnye_vzglyady_prep_simeona_novog o_bogoslova.


[Закрыть]

О преподобном Симеоне Новом Богослове существует большая литература. Достаточно трудно анализировать социальные взгляды святого отца, отрекшегося от мира и всецело посвятившего себя Богу. Однако, из ряда его высказываний все же можно сделать некоторые выводы.

С одной стороны, преп. Симеон не сомневается в устоях Ромейской монархии и в законности общественного устройства. Но он подвергает нелицеприятной критике конкретных представителей социума. Особенной силы его обличения достигают в 58-м гимне «Общее наставление с обличением ко всем: царям, архиереям, священника, монахам и мирянам, изреченное и изрекаемое от уст Божьих» [1, с. 189–190]:

 
О, люди! Цари и все сильные мира,
Священники, архиереи, монахи
И люди всех званий, чинов и сословий,
Послушать меня не сочтите излишним,
Мой голос услышьте и слову внемлите,
Хоть я человек совершенно ничтожный.
Откройте мне уши сердец ваших, люди,
Услышьте, познайте, что Бог говорит вам —
Бог всех неприступный, един Вседержитель,
Предвечный, Который рукою содержит
Всю землю и все, что на ней существует.
 

Св. Симеон здесь достигает настоящей пророческой высоты и как бы продолжает служение древних пророков – Илии, Исаии и Иеремии. Как и они, преподобный говорит от лица Самого Господа, «сотворшаго небо и землю». И темы его обличения во многом совпадают с пророческими. Это – не только нечестие, но и социальная неправда. Во-первых, он обращается к царям [1, с. 190–191]:

 
Цари! Хорошо, что ведете вы войны
С народами дикими, если при этом
Вы сами языческих дел не творите,
Обычаев, нравов, советов, решений,
В делах и словах если вы не отвергли
Меня, всех Царя и Владыку вселенной.
Но лучше б вам было блюсти Мое слово
И, строго храня все Мои повеленья,
В блаженнейшей бедности жить безмятежно!
Что пользы страну защищать вам от рабства,
Самим же всегда оставаться рабами
Страстей и пороков и бесов лукавых,
Своими делами себе уготовав
Огонь нестерпимый и вечную муку?
Все те хороши и дела, и поступки,
Что ради Меня человек совершает
И ради любви и из милости к ближним.
Но прежде себя пусть помилует каждый,
Слова Мои все соблюдать пусть стремится,
Всегда принося покаянье от сердца
Во всем, что, конечно, им сделано раньше,
И не возвращаясь к подобным поступкам.
Всегда пусть в словах пребывает
Владыки, В Моих повеленьях и строгих законах;
Пусть все соблюдает он даже до смерти,
Ни словом одним, ни единой чертою
Из книг и Писаний не пренебрегая.
Вот это – Мне жертва, вот это – дары Мне,
И благоухание и приношенье:
Без этого вы – всех язычников хуже!
 

Может быть, эти стихи являются замаскированной критикой военной политики царя Василия II Болгаробойцы, которая характеризовалась чрезвычайной активностью, и даже агрессивностью, но при этом была в основном направлена против христианских народов – грузин, армян и болгар. Понятно, что болгары нападали на пределы империи, но возмездие им со стороны Василия II трудно назвать адекватным, в особенности ослепление 14 000 пленных болгар после Беласицкой битвы 1014 г. (правда, если оно имело место). Судя по тому, что 58 гимн относится к позднему периоду жизни преп. Симеона, он мог быть написан после 1014 г. Конечно, преп. Симеон не мог конкретизировать свою критику, исходя из принципа лояльности императору, поэтому он предлагает самое общее обличение.

Однако, как кажется, его обличения все же имеют в виду конкретного адресата. Скорее всего, это не император Василий II, который в зрелом возрасте, по словам Михаила Пселла, «на всех парусах устремился прочь от изнеженной жизни и стал воздерживаться от всякой распущенности, выносил стужу и летний зной и, томясь жаждой не сразу бросался к источнику». Вероятно, имелся в виду его соправитель – Константин VIII (963-1028), который, не желая заниматься государственными делами, предавался всяческим удовольствиям и забавам, к чему был склонен по легкомыслию. Возможно, к нему относятся эти строки:

 
Что пользы страну защищать вам от рабства,
Самим же всегда оставаться рабами
Страстей и пороков и бесов лукавых,
Своими делами себе уготовав
Огонь нестерпимый и вечную муку?
 

Характерно, что внешнеполитический идеал преп. Симеона – умеренность и миролюбие:

 
Но лучше б вам было блюсти Мое слово
И, строго храня все Мои повеленья,
В блаженнейшей бедности жить безмятежно!
 

Речь здесь, безусловно, не идет о необходимости царям отрекаться от престола и уходить в монахи, или отказываться от защиты Ромейской империи. Речь здесь, очевидно, идет о другом: о завоевательных войнах, приносивших богатую добычу и обогащавших как войско, так и царя, которому причиталась 1/6 часть добычи.

В противовес идее агрессивной войны, как способа наживы, преп. Симеон выдвигает идею честной и добровольной бедности, связанной с миром. Не исключено, что он являлся сторонником «покупки» мира путем выплаты денежных сумм варварам. В своем миролюбии он отражает известную традицию имперского миролюбия, выражавшуюся, в частности, и в творениях свят. Иоанна Златоуста, в «Послании св. патриарха Фотия к князю Борису», в письмах Николая Мистика и, наконец в богослужебной поэзии, в, частности, в кондаке Воздвижения [2, с. 48]:

 
Вознесшийся на крест волею,
тезоименитому Твоему новому обществу
щедроты Твои даруй,
Христе Боже,
возвесели силою Твоею
верных царей наших,
победы даруя им на врагов
в союзе имеющим твое
оружие мира, непобедимое победное знамение.
 

В этой строфе присутствует образ Креста как победного знамения и одновременно – «оружия мира». В нем своеобразно выражается идея имперского миролюбия – война ведется для мира, что выражается в амбивалентном образе Креста.

Но именно это, по мысли преп. Симеона, нарушают современные ему властители.

В других местах преп. Симеон еще более категоричен относительно завоевательной политики византийских императоров. В пятом огласительном слове, обращаясь от имени Христа к царям, он сатирически именует их «миродержцами и единодержцами»: «Почему вы не были подражателями Давиду и подобным ему? Или, может быть, вы считали себя более славными и богатыми, чем они потому не захотели смириться пред Богом? Жалкие и несчастные, вы, будучи тленными и смертными, захотели стать единодержцами и миродержцами. И если только находился кто-нибудь в другой стране, не желающий вам подчиниться, вы превозносились над ним, как над вашим ничтожным рабом и не выносили его подчинения, хотя и он был таким же, как и вы, рабом Божиим, и у вас не было никакого преимущества пред ним. А Мне, вашему Творцу и Владыке, вы не хотели подчиниться… Разве вы не слыхали, как Я говорил: „Желающий в вас быть первым да будет самым последним рабом и служителем всех“? Как вы не боялись впасть в гордость от этой пустой славы и стать преступниками этой Моей заповеди? Но вы презрели Мои заповеди, как будто это были заповеди одного из отверженных и слабых…».

Как справедливо отмечает владыка Василий (Кривошеин), св. Симеон обвиняет царей в нарушении заповедей Господних, в гордости и властолюбии, в восстании на Бога и нежелании смириться перед Ним. Как опять-таки, он верно замечает, невольно вспоминаются слова св. апостола Павла о «миродержцах тьмы века сего, духах злобы поднебесной» (Еф 6:16).

Отметим более важную вещь. Здесь в принципе отвергается вселенский проект Ромейской империи, как единственной державы в мире, рядом с которым нельзя терпеть никакого независимого государства, в лучшем случае рядом возможны вассальные владения.

Эта идея согласно преп. Симеону связана с гордыней и является богопротивлением.

Преп. Симеон ясно видел опасности этой теории: она подразумевала бесконечную войну: в идеале – до конца вселенной.

Что касается неправых «советов» и «решений», то, казалось бы, политика Василия Болгаробойцы была направлена на укрепление среднего слоя и, прежде всего – стратиотов, воинского ополчения и его имущественного обеспечения, прежде всего – недвижимостью. Характерна его новелла 996 года, которая отменяет срок исковой давности по поводу незаконно отторгнутых имений.

Однако, тем не менее, в его правление вспыхивали восстания на окраинах империи: в Армении, в Италии и в других местах. Связаны они были с тяжелым налоговым бременем и несправедливостями при их взимании [3, с. 150].

Возможно, что «неправые советы и решения» связаны с причинами этих восстаний и характером их подавления, а равно и той социальной несправедливостью, которую преп. Симеон видел в жизни.

Глубоки и значимы те мысли, которые преп. Симеон выражал относительно частной собственности и социального неравенства в «Девятом огласительном слове»: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор (tyrannos) разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и споит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями. И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха наказаний или в надежде получить сторицею, или сколенные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? И в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими» [4, с. 416].

В этой связи вспоминаются слова из дневника митрополита Вениамина (Федченкова): «Из св. Симеона Нового Богослова замечательные мысли есть, удивительные, например, о происхождении богатства, классов, рабов и господ! О последнем мало кто и знает, а между тем у него особенно остро поставлен этот вопрос, вопреки популярному учению о „священной собственности“ и т. п. (чем отличается особенно католическая церковь). Это стоит труда!».

С одной стороны, идея об общности материальных благ для всех людей присуща и античной мысли, в частности – стоической. С другой стороны, для монашеского и христианского сознания в целом она имеет твердую библейскую основу: «Господня земля и исполнение ея, вселенная и вси живущие на ней» (Пс 23:1). Представление о том, что социальное и имущественное неравенство не является изначальным состоянием человека, а является результатом грехопадения, присуще и библейской, и святоотеческой традиции.

Особенно значимы слова свт. Иоанна Златоуста: «Не потому только, говорит Он, вредно для вас богатство, что оно вооружает против вас разбойников и совершенно помрачает ум ваш; но преимущественно потому, что оно, делая вас пленниками бездушного богатства, удаляет вас от служения Богу» [5, с. 160]. Как отмечает о. Георгий Флоровский: «Здесь вскрывается противоречие: дух стяжания привязывает к вещам, а Бог научает презирать их и отрекаться» [6, с. 268]. «Не только попечение о снискании богатств для вас вредно, но даже вредна излишняя заботливость о самонужнейших вещах, – напоминает Златоуст. – …Показав величайший вред от пристрастия к богатству, Христос простирает далее Свое повеление. Он не только повелевает презирать богатство, но запрещает пещись и о нужной пище, говоря: не пецытеся душею вашею, что ясте» [5, с. 161]. Этим не исчерпывается вопрос: «Итак, не довольно презирать богатство, – говорит Златоуст, – а надобно еще напитать нищих, и – главное – последовать за Христом» [7, с. 119]. О. Георгий замечает далее: «Так вскрывается новое противоречие: мирскому пафосу стяжания, накопления, пафосу хранения вещественных благ противостоит евангельская заповедь: раздай нищим… В таком плане с особой яркостью открывается неправда мира, неправда социального неравенства: пред лицем нищеты и горя всякое богатство неправедно и мертво, как свидетельство о косности сердца, о нелюбви» [6, с. 269].

Преп. Симеон не требует отмены законов, оправдывающих социальное неравенство. Он делает больше: вынимает из-под них их духовную, нравственную основу, по сути дела делегитимизирует их. Для него право собственности, священная корова современного мира – не более чем бесстыдница и узурпатор, тиран, беззаконно захвативший общее имущество. По сути дела, преп. Симеон объявляет безнравственным любое богатство, даже то, которым пользуются разумно и умеренно и часть его уделяют на нищих и даже считает богатых благотворителей преступниками, потому что они столько времени скрывали то, что давно должны были раздать. В связи с этим вспоминается житие Алексия человека Божия, который неузнанным нищим вернулся в дом своих богатых и благочестивых родителей и претерпел полуголодное существование на подачки своего отца Евфимиана, а от своих прежних слуг – поношения и уничижения. Эта история показывает, что даже благочестивый богач не в силах преодолеть зловредные последствия богатства, в т. ч. духовную глухоту и слепоту и реально облегчить бедствия ближних.

Преп. Симеон дерзновенно бичует не только светских, но и духовных властителей. Особенно он обрушивается на коррупцию и симонию в Церкви [1, с. 195–196]:

 
Кто мог бы сказать дерзновенно, что славу
Земную презрел и священство воспринял
Лишь ради небесной Божественной славы?
Кто только Христа возлюбил всей душою,
А золото все и богатство отринул?'
Кто скромно живет и доволен немногим?
А кто никогда не присвоил чужого?
Кого же за взятки не мучает совесть?
И кто не старался при помощи взяток
Сам стать иереем и сделать другого,
Купив и продав благодать и священство?
Кто в сан не возвел недостойного друга,
Ему пред достойным отдав предпочтенье?
А кто не хотел бы епископским саном
Друзей наделить, чтоб в епархиях чуждых
Во всем обладать и влияньем, и властью?
Но это обычным считается делом
И даже безгрешным у тех, кто вмешаться
Хотят непременно в дела всех епархий.
 

К сожалению, коррупция была обычным делом в Константинопольском патриархате. Пятое правило VII Вселенского собора свидетельствует о вопиющей практике хвастовства покупкой должностей и сана: «Грех к смерти есть, когда некие согрешая, в неисправлении пребывают. Горше же сего то, когда жестоковыйно возстают на благочестие и истину, предпочитая богатство послушанию пред Богом, и не держась Его уставов и правил. В таковых нет Господа Бога, если не смирятся, и не истрезвятся от своего грехопадения… Если некоторые хвалятся, яко даянием злата поставленные в чин церковный, и на сие злое обыкновение, отчуждающее от Бога и от всякаго священства, полагают надежду, и от того безстыдным лицем, и отверстыми устами, укорительными словами, безчестят избранных от Святаго Духа за добродетельную жизнь, и бездаяния злата поставленных: то поступающих таким образом низводить на последнюю степень их чина. Если же в том закосневать будут, епитимиею исправлять. Если же кто окажется сотворившим сие при рукоположении, то да будет поступлено по Апостольскому правилу, которое говорит: если кто епископ, или пресвитер, или диакон, деньгами получит сие достоинство: да будет извержен и он, и поставивший его, и да отсечется совсем от общения, яко Симон волхв Петром» [8, с. 607–608]. По-видимому, к концу Х – началу XI в. ситуация не улучшилась.

Св. Симеон отрицает за такими епископами действительность таинства евхаристии [1. с. 192]:

 
Но Я говорю о епископах многих,
Чья жизнь не похожа на их назиданья,
И кто Мои страшные тайны не знают
И мнят, что Мой огненный хлеб они держат,
Но хлеб Мой они, как простой, презирают,
И думают, будто кусок они видят
И хлеб лишь едят, а невидимой славы
Моей совершенно увидеть не могут.
Итак, из епископов мало достойных.
 

По мнению преп. Симеона, именно из-за коррупции епископат частично утерял свою благодатность, в частности – право разрешать грехи: «По прошествии времени достойные растворились среди недостойных, смешались с ними и скрылись под большинством, один у другого оспаривая первенство и притворяясь добродетельными ради председательского места. Ибо с тех пор, как воспринявшие престолы апостолов оказались плотскими, сластолюбивыми, славолюбивыми и склонными к ересям, оставила их божественная благодать и власть эта (т. е. отпущения грехов) отнята от таковых. Поэтому, так как они оставили все другое, что должны иметь священнодействующие, одно только требуется от них – хранить православие. Но, думаю, и это они не соблюдают, ибо не тот православный, кто не вносит новый догмат в Церковь Божию, но тот, кто имеет жизнь, согласную с правым учением» [9, с. 87][16]16
  Стоит отметить, что в известном смысле преп. Симеон прав: архиереи, особенно в Русской Православной Церкви практически не исповедуют и поэтому народ за редкими исключениями не воспринимает их как старцев и духовных руководителей. В них видят скорее возглавителей литургии и администраторов, реже – проповедников.


[Закрыть]. Поэтому, по мнению преп. Симеона, дар отпускать грехи перешел к монашеству.

На этом фоне можно понять еще более жесткое высказывание преп. Симеона: «Дьявол внушает нам сделать частной собственностью и превратить в наше сбережение то, что было предназначено для общего пользования и сделать нас повинными вечному наказанию и осуждению» [4, с. 417].

* * *

А теперь – ключевой вопрос: как это относится к нашему времени? Всякое историческое и богословское исследование не должно быть только удовлетворением любопытства исследователей, или даже почтеннейшей публики. Historia est magistra vitae (История есть наставница жизни). И в наше время эти слова преп. Симеона, как и святителя Иоанна Златоуста, нужны, как воздух.

Во-первых, его идеи общности имущества, как Богом данного общего достояния: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит». Между тем, сейчас эта идея (как и ее носители) не только подвергается шельмованию и осмеянию, но истребляются последние возможности для общего пользования природными ресурсами, данными нам Богом. Закон о земле, принятый в 2001 году, без преувеличения, является преступным. Если ранее в российском законодательстве худо-бедно удерживалась прежняя социалистическая парадигма «Земля принадлежит тому, кто ее обрабатывает», то теперь российское общество окончательно перешло на капиталистическую парадигму, основанную, в конечном счете, на римском праве «Земля принадлежит тому, кто ее захватил, либо оформил титул владения и он может делать с ней все, что хочет».

Результаты подобного, с позволения сказать, правосознания катастрофичны. Почти окончательно разрушен продовольственный пояс, который некогда окружал Санкт-Петербург: земли сельскохозяйственного назначения щедро продаются и раздаются под коттеджи, деньги на которые зачастую получены преступным путем – через воровство, денежные махинации, наркоторговлю. О продовольственной безопасности говорить уже не приходится. Один из вопиющих случаев: земли Санкт-Петербургского института растениеводства собираются передать под частную застройку. Между тем, для того чтобы подготовить почву для опытных образцов, требуется минимум восемьдесят лет. Уничтожается почти столетний труд и не только он, – без постоянного пересевания, без обновления погибнут уникальные коллекции семян, которые сотрудники Института ценой своей жизни спасали в блокаду. Это – народная кровь, продовольственная безопасность России, ее достояние. Более того, достояние всего человечества, сосредоточенный опыт сотни ученых и зеркало творческой премудрости и силы Творца. Но все это ничтожно в глазах нескольких чиновников и нуворишей. Они живут по бандитскому принципу «Хочу жить и наслаждаться. На всех остальных и на все – наплевать». Но их прикрывает принцип частной собственности – священная корова демократического общества.

Что происходит с нашими недрами, которыми Бог благословил Россию? Раньше, в социалистические времена, доходов от их эксплуатации хватало на весь Союз, на социалистические страны, на страны третьего мира. После 1991 г. мы презрительно отбросили все обязательства и пред вторым, и третьим миром, и пред собственными бывшими окраинами, нечего-де кормить и плодить нищету. И что же? Стали ли мы от этого богаче и счастливее? Да нет, нисколько. Разбогатело 8-10 % населения, остальные стали еще беднее, чем были в советское время. А отчего? Оттого, что прежняя государственная собственность на недра стала принадлежать реально олигархам (пусть и под стыдливым фиговым листком «аренды»).

И в результате, отказавшись кормить бедных по Христовой заповеди, мы по-холуйски и холопски стали кормить богатых – нашу народную кровь, будущее наших детей позорно гнать на Запад для умножения здесь и там греха. «Для свиных причуд» капитализма. Российского и западного. А между тем, отцы (а чаще теперь – матери) семейств зачастую не имеют возможности по-человечески содержать семью и вынуждены идти на тягчайший грех – аборт, детоубийство во чреве матери. Оттого, что кому-то хочется иметь лишнюю виллу на Лазурном берегу, или яхту. И в результате Россия тонет в детской крови, русский народ лишается своего будущего и навлекает на себя гнев Божий.

Надеюсь, теперь понятно, почему преподобный Симеон считал частную собственность, в конечном счете, порождением диавола. Пора понять, что все наши беды связаны не с отдельными злоупотреблениями отдельных лиц, а с коренными, системными пороками общества, связанными с его безрелигиозностью, отсутствием в нем веры и страха Божия, господством материалистических начал, базирующихся на парадигме «демократического» капитализма, в том числе – «священном» принципе частной собственности.

Подведем итоги. Преп. Симеон Новый Богослов, не выступая политически против государственных и общественных институтов, дает им духовно-нравственную оценку с монашеской, то есть подлинно христианской точки зрения. Он бичует человеческую гордыню, немилосердие, стяжательство, жадность. Для него неприемлема агрессивная внешняя политика, прикрываемая доктриной всемирной империи. Частную собственность он, в конечном счете считает порождением дьявола и одной из причин коррупции в Церкви, в результате которой епископат частично, по его мнению, утрачивает свою благодатность.