Читать книгу "Православный социализм"

Александр Молотков
Позитивная секуляризация: от религиозного к социальному[47]47
  Печатается по публикации: Новый социализм – XXI век. – http://novsoc.ru/a-molotkov-pozitivnaya-sekulyarizatsiya-ot-religioznogo-k-sotsialnomu/.


[Закрыть]

Церковь призывает своих верных чад и к участию в общественной жизни, которое должно основываться на принципах христианской нравственности… Недопустимо манихейское гнушение жизнью окружающего мира. Участие христианина в ней должно основываться на понимании того, что мир, социум, государство являются объектом любви Божией, ибо предназначены к преображению и очищению на началах богозаповеданной любви. Христианин должен видеть мир и общество в свете его конечного предназначения, в эсхатологическом свете Царства Божия.

Основы Социальной Концепции РПЦ

О понятиях «церковное и секулярное»

В современном российском обществе на фоне возрождения православия и повсеместного умножения церковно-светских отношений остается совершенно не артикулированным вопрос о принципиальной совместимости того и другого. Если церковь и общество могут взаимодействовать, то в какой форме это должно происходить чтобы не нарушался светский характер общества, и церковь при этом выполняла свою духовную миссию – доносила до общества христианскую истину? В связи с нерешенностью этого вопроса между церковью и обществом сохраняется определенное взаимное отчуждение, преодолеть которое не могут никакие совместные мероприятия или акции.

Церковь и общество предстают как разные миры, у которых нет общего языка для коммуникации. В результате широкая христианская миссия в обществе кажется невозможной, и реальную помощь церковь по-прежнему может предложить лишь отдельной христианской душе. При этом многие актуальные вопросы общественной жизни, находящиеся на грани церковного и светского (такие как вопросы о православной педагогике, православной идеологии, православной культуре) практически сразу заходят в тупик, т. к. не имеют адекватного методологического решения. Каков механизм возможного церковно-общественного культурного и социального строительства, и на каком языке вообще может происходить позитивный церковно-общественный диалог?

Чтобы понять характер существующей дистанции между церковью и обществом, и тем более преодолеть ее в какой-то форме продуктивного взаимодействия, необходимо обратиться к такому достаточно забытому у нас понятию – как секуляризация. Забытому, потому что на протяжении почти всего XX века оно было просто не уместно в атеистическом советском обществе, а также потому, что в последние десятилетия церковного возрождения оно еще не успело проявить свою принципиальную религиозно-социальную значимость. Тем не менее в контексте отношений между церковью и светским обществом это понятие традиционно является фундаментальным, определяющим параметры взаимодействия церковного и светского в практической социальной и культурной сферах. Поняв до конца содержание этого понятия, осознав его специфическую культурно-образующую роль, мы сможем правильно выстроить и наши современные церковно-общественные отношения. Без этого понятия нам в любом случае не обойтись. Потому что светское общество по определению есть секулярное общество, и принять ту или иную церковную весть в собственное культурно-социальное пространство оно может только в секулярной форме. Такова историческая данность, начиная с Нового времени.

По общему определению понятие секуляризация (от лат. saeculum – мирской, светский) – означает процесс ослабления прямого воздействия религии и церкви на различные сферы жизни общества, и первоначально означало отчуждение земельных владений церкви в пользу государства и общества. В традиционном церковном дискурсе это понятие носит сугубо негативный характер, как сокращение непосредственного присутствия церкви в различных сферах светского общества (наука, мораль, искусство, право, политика, образование), однако в нашем случае мы будем говорить о позитивном аспекте секуляризации, как положительной форме продуктивного религиозно-светского взаимодействия в современном мире. Под понятием позитивная секуляризация, мы будем понимать позитивное проявление религиозной истины христианства в жизни общества, осуществляемое в форме светского социально-культурного процесса.

Такой подход отражает принципиально новые тенденции в социально-общественной практике конца XX и начала XXI века, которые проявили себя в современных обществах запада и востока как возвращение религиозности в общественное сознание в тех или иных нетрадиционных формах. Эти тенденции позволили некоторым социологам говорить о постсекулярном обществе как качественно новом этапе цивилизационного процесса, в котором влияние религии в ее новых видоизмененных формах может не только не уменьшаться, но в определенных аспектах и возрастать. В результате чего само понятие секуляризации переосмысливается в контексте новых социокультурных процессов, и означает не вытеснение религии или, тем более, ее разрушение, а лишь изменение характера взаимодействия между религией и обществом в соответствии с объективным направлением мирового развития.

Важнейшей спецификой постсекулярной религиозности является смещение ее акцентов с внешнего общественно-культового исповедания на уровень индивидуального религиозного самосознания. В связи с чем возрастает роль внецерковной религиозности, когда современный христианин, живя в полностью светском секулярном обществе берет на себя личную осознанную ответственность за религиозно мотивированное действие в этом мире.

И здесь по отношению конкретной христианской личности можно более четко разграничить сами понятия церковное и секулярное, и в то же время обнаружить их положительную взаимосвязь. Например, в современном обществе на фоне возрождения традиционной церковности фигурируют такие понятия как христианская культура, христианская социология, православная идеология, православная экономика, и т. д. Очевидно, что здесь происходит определенный перенос христианских смыслов в сферы общества – и это уже явление секулярное, а не церковное. В данном контексте понятие секулярное означает выход христианского сознания за «ограду церкви» и освоение им пространства мира. При этом церковное преломляется в общественно-практической деятельности христианской личности и приобретает форму светского. Поэтому можно сказать, что церковное это то, что определяет духовно-догматическое пространство христианской личности, а положительно секулярное – то, что эта христианская личность производит в мире от имени христианства, преобразуя тем самым общественное пространство в христианском духе.

Именно совокупность внецерковной общественно-христианской деятельности предопределяет историческое преображение мира в духе христианства. Христианство – это открытая духовно-историческая система: церковь – личность – мир. А не закрытая, как иногда считает ортодоксальное сознание: церковь – личность – церковь. В этом залог конечного христианского преображения мира.

Преображение мира в этом смысле – не «церковная задача». Церковь – это оплот спасения и преображения мира, но само преображение как исторический процесс есть дело христианского человека, осознающего свою ответственность за мир, за присутствие добра и зла в нем, и посвящающему свою реальную земную жизнь делу христианского преображения общества. Это уже деятельность за оградой «церковного», направленная не «внутрь», а наружу – в мир реальности социальной, культурной, политической. И эта практическая христианская деятельность, есть то, что проникает, присутствует и остается в мире как зримый, осязаемый плод христианства, фактически преображающий мир.

Поэтому сегодня, в перспективе нового исторического горизонта, в контексте новых задач по воплощению идей православного социализма – позитивно секулярное освоение общественного пространства должно быть выделено в качестве принципиальной христианской задачи. Это новое поле христианской миссии, за которым открывается новая христианская эпоха. Преображение мира – это позитивно секулярное проникновение христианской истины в жизнь общества, в его культурное, политическое, идеологическое, экономическое и социальное пространство.

Секуляризация в истории

Надо понять принципиальную новизну этой христианской перспективы. Церковь подошла к тому этапу своих отношений с обществом, когда старый механизм взаимосвязи церкви и социума, основанный на традиционной структуре общества и формальном единстве церкви и государства, уже не работает. Общество стало радикально другим, религиозное в нем ушло глубоко внутрь, став «личным делом» каждого человека. Религию, как объединяющую форму общественного сознания, сменила идеология, как практическое социальное мировоззрение, обеспечивающее функционирование общества в качестве единого целого. Идеология как общепринятая система высших ценностей и есть сегодня секулярная форма религиозного самосознания общества. Надо принять эту данность как объективную ступень общественно-исторического развития, и направить преображающую энергию христианства в эту социально-идеологическую сферу. Православие в чисто церковном качестве не может стать «идеологией» для современного общества, лишь новое переформатирование христианских смыслов в пространстве современной общественной проблематики способно актуализировать православие в качестве действующего идеологического начала, и тем самым реализовать для общества его преображающий социальный потенциал.

Исторически в православии вопрос о практическом христианском устроении социального мира никогда не ставился. В западной церкви, в католичестве, широкая деятельность в этой области, наоборот, была начата много веков назад. Имеются в виду исторические эпохи Возрождения, Реформации и Просвещения, когда христианское слово, христианская мысль, освобождаясь от оков средневековых теократий, хлынули мощным потоком в область мирского и светского (в культуру, науку, философию, экономику и политику), преображая и перестраивая патриархальную действительность в новом христианском ключе. Музыка, изобразительное искусство, философия, политика – все было наполнено новым христианским вдохновением и смыслом. Это было христианским преображением патриархально-феодального мира. По существу «секулярное преображение» коснулось и самой католической церкви, в форме протестантизма получившей как бы свою мирскую «секулярную проекцию», ставшей в итоге одним из важнейших факторов формирования буржуазно-капиталистических социальных отношений.

Основным генерирующим началом этих процессов явилась духовная специфика протестантизма как новой формы религиозного самосознания «мирского человека». Тезисы Лютера именно зафиксировали и узаконили для вышедшего из средневековья христианского общества принципиальный переход религиозного из церковного в мирское, вернув христианскому человеку автономную самодостаточность, как возможность брать на себя религиозную ответственность за всякое действие в этом мире. И надо признать, это стало огромным толчком в цивилизационном развитии Европы. Именно так на фундаменте античной культуры, через средневековую школу католичества появилась на арене истории свободная христианская личность, открытая к творческому постижению и преображению мира.

У нас принято осуждать весь комплекс последствий, связанных с процессами секуляризации для западного христианства, но надо понимать, что именно так сформировалась западная цивилизация как таковая. Это был путь Европы и Запада, основанный на цивилизационно-культурной платформе католичества, и он уже полностью исчерпал свой исторический ресурс. Западная модель христианского общества построена, все социальные резервы христианского гуманизма, либерализма, демократии и культуры исчерпаны в системе глобального капитализма и дальнейшему совершенствованию не подлежат. Сегодня во многих своих проявлениях эти когда-то прогрессивные достижения христианской цивилизации, утратив исходный духовный смысл, дошли до своей противоположности и самоотрицания (однополые браки, ювенальная юстиция, мультикультурализм и т. д.), что позволяет говорить о «постхристианской Европе» как свершившемся факте.

Восточное православие и Россия в этом отношении находятся в совершенно иной цивилизационно-исторической ситуации: процессов религиозной Реформации, как направленного перехода христианского духа в «область мирского», русское православие исторически не испытывало. Хорошо это или плохо? С одной стороны, это замедлило собственное культурно-историческое развитие России, что проявилось в хронической (на протяжении нескольких веков) культурной зависимости от Запада. Но, с другой стороны, сохранило нерастраченным преображающий дух христианства заключенный в лоне русского православия. Это огромный цивилизационный потенциал. Именно поэтому у России как цивилизации сохраняется исторический шанс вступить в эпоху качественного социокультурного преображения жизни на основе социальной актуализации православия.

Преображение социальной реальности в соответствии с духом христианства и есть процесс позитивной секуляризации, в котором религиозная истина проявляет себя в новом мирском качестве, имеющем собственное общественное значение, ценность и смысл. При этом происходит не профанация религиозного (как это обычно понимают), а преломление религиозного в практике жизни, и обретение религиозным статуса социального. В качестве примера можно привести такой феномен как «Моральный кодекс строителя коммунизма», где, по существу, евангельские религиозные заповеди обретают статус этической нормы для (казалось бы) светского атеистического общества. Поэтому, опуская понятие секуляризация (если оно как термин кого-то смущает), можно говорить о практической реализации религиозной истины в пространстве мира, о качественном скачке в становлении культурно-религиозного самосознания общества, о переносе церковной истины в гражданское сознание «мирского человека» способного к религиозно осмысленному действию в этом мире. Ведь именно этого в конечном итоге ждет от человека Бог: «Вложу законы Мои в мысли их, и напишу их на сердцах их» (Евр 8:10). Секуляризация – это не отрицание или вытеснение религиозного, – это социальная реализация религиозного.

Субъектом позитивной секуляризации должен стать новый христианский человек. Это духовно зрелый ортодоксально укорененный человек, духовная энергия которого направлена не на уход от мира, а на совершенствование мира; не внутрь на «личное спасение», а наружу – на христианское преображение общества. Именно в этом жертвенном труде на благо общества обретает он и свое спасение, в полном соответствии с евангельским словом: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот сбережет ее» (Лк 9:24). Именно общество как возрастающее в истории «тело Христово» становится для нового христианского человека объектом самоотверженного созидательного служения, местом реализации личного духовного потенциала. Это христианский человек новой коммунистической эпохи – не пропавший для мира, а актуализированный в мире и для мира.

Неуклонное уменьшение влияния Церкви на общественные процессы в современном мире – объективный и неизбежный процесс. Научно-материалистическое мировоззрение формирует свой образ цивилизации – рациональной, информационной, прагматичной, унифицированной, технократической. Но это не значит, что религиозное в этой цивилизации полностью вытесняется и исчезает. Оно лишь переходит с внешнего институционально-открытого плана на внутренний, где непосредственным (и автономным) носителем религиозного становится сам религиозный человек. Его христианская душа пребывает в церкви, однако его христианское сознание находится в обществе, в социальном пространстве мира, активно формируя это пространство в христианском духе.

Этот религиозный «сокровенный сердца человек» (1Пет 3:3) в своей одухотворенной социальной практике образует вокруг себя поле новой христианской этики, общественное признание и правовое закрепление которой преображает социальные отношения – в этом эволюционный механизм секуляризации. По существу, в основании всех социальных ценностей лежат ценности религиозные, и все они в то или иное время были внесены в социум как элемент секулярной социальной эволюции. Поэтому и дальнейшее совершенствование социальных отношений подразумевает эволюционно-секулярное усвоение христианской истины современным обществом на идеологическом и социально-правовом уровне. И это надо принять как императив, как практическую историческую цель и задачу.

Россия и христианская Реформация

Если теперь, со всей этой системой взглядов, перейти к России, к ее современному историческому состоянию, то здесь открываются свои особые перспективы. Главный момент, как уже говорилось, состоит в том, что в России не было периода христианской религиозной Реформации как таковой – как постепенного эволюционного перехода религиозного духа в социальноэкономические и культурные сферы общества. …Однако это не совсем точное заключение. Этот переход был, однако он был настолько радикален, что от собственно религиозного в нем ничего не осталось, и в качестве религиозного он не был узнан, так как произошел в радикальной атеистической форме – в форме социалистической Революции и последовавшей за ней Советской эпохи [1]. Это может показаться парадоксальным и смелым заявлением, но если присмотреться к масштабу произошедшего цивилизационного перехода, к его религиозно-идеологической специфике, к мировоззренческой динамике русского общественного сознания на рубеже XX века, принявшего от Европы наследие Просвещения в готовом научно-атеистическом виде, то данный тезис не покажется странным. Более того, именно данное понимание произошедшего перехода объясняет всю противоречивость появления Советской эпохи в контексте русской истории – во всем ее «атеистически-религиозном» пафосе, в радикальном противостоянии с церковью, в появлении при этом качественно новой системы социально-экономических отношений удивительно напоминающих социальные принципы первых христиан.

Советская эпоха не осознала себя как явление русской христианской Реформации. Наоборот, она всячески отрицала внутри себя какую бы то ни было «церковность и религиозность», выступая ее принципиальным историческим оппонентом. Но именно этот момент и выдает специфику противоречия, вскрывая его религиозную подоплеку как очередное масштабное историческое противостояние церковного и секулярного. Фактором, закрывшим религиозную суть явления, стало то, что данный переход «религиозного в социальное» в начале XX века произошел в научно-атеистической форме, радикально разорвавшей всякую связь между светским и церковным. Между тем, все этическое существо коммунистической идеи (свобода, равенство, братство), и вытекающей из нее идеи социализма, имеют глубокие христианские корни, фактически вырастая из одной евангельской фразы: «Все же верующие были вмести, и имели все общее: и продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого» (Деян 2:46). В процессе истории эта евангельская идея братского общинного коммунизма развивалась и росла: через опыт христианских монастырей, утопические писания христианских мыслителей, «еретические» христианские движения в Европе, научноэкономические построения марксизма – воплотившись в начале XX века в попытку комплексного социально-экономического осуществления на государственном уровне. По форме это была атеистическая попытка построения новой социально-справедливой государственности, однако по существу – рациональное социально-экономическое претворение в жизнь христианской истины о человеческом братстве, равенстве, свободе, солидарности и любви.

Понятно, что методы были не те. Радикальный разрыв с собственно религиозным христианским началом коммунистической идеи девальвировал саму идею, оставив новый «мир социализма» без подлинного духовного освещения. …Свет в итоге потух. Духовно-религиозный импульс, имманентно присутствовавший в душах первых поколений советских людей, обеспечивающий жизнеутверждающий энтузиазм и социальную жертвенность, оставшись без подпитки, достаточно быстро иссяк. Что и предопределило падение всей конструкции, так как онтологическим основанием и мировоззренческим стержнем Русской цивилизации последнюю тысячу лет было именно христианство, и радикальный разрыв в духовной преемственности не мог не обернуться крахом.

Тем не менее, в контексте секулярной социальной эволюции феномен Русской революции начала XX века следует считать совершенно объективным и закономерным явлением русской и мировой истории. Русская революция обозначила тот рубеж, за которым должна была начаться (и фактически началась) новая религиозная эпоха, в которой секулярное претворение христианской истины в области социальных отношений должно было преобразить эти отношения в соответствии с евангельской правдой. Не случайно помимо революционных идей марксизма, выросших на традициях европейского Просвещения, в российском обществе на рубеже XX века интенсивно развивалась собственная русская религиозная философия, центральную проблематику которой определяла именно тема христианской социальности, и многие русские философы в той или иной мере были сторонниками христианского социализма. К сожалению, современное «церковное возрождение» не замечает эту богатейшую религиозно-мировоззренческую перспективу, открывающуюся на путях философского переосмысления русского православия в контексте преображения социума. Но сам факт русского философского Ренессанса говорит о том, что направление дальнейшей мировоззренческой эволюции задано и для христианской истины открыты светские горизонты общественного сознания.

Хотим мы того или нет, но в начале XX века мы уже вступили в новую эпоху, и назад пути нет. Единственное, что нам остается, это исправить «религиозную ошибку» советского коммунизма и восстановить тем самым стратегическое направление своей истории. Затянувшееся постсоветское «топтание на месте», в попытке запустить западную модель социально-капиталистических отношений, означает для русской цивилизации скорую и неминуемую гибель. Религиозная ошибка советского коммунизма состоит в радикальности секулярного разрыва между христианством и коммунизмом осуществленного в форме атеизма. Поэтому ее исправление подразумевает теоретическое восстановление духовно-религиозной связи между тем и другим на новой мировоззренческой платформе. Применительно к сегодняшней России, это означает переосмысление положительного наследия советского времени (в области культуры, экономики, социальной сферы и т. д.) в контексте христианских духовно-нравственных смыслов. Возвращение духа христианства в опустевшие формы советского социализма, через утверждение его объективной христианской правды, способно возродить идею социализма уже на новом идеологическом, политическом и историческом уровне. И это актуальная задача сегодняшнего дня, формируемая и все более всерьез принимаемая общественно-христианским сознанием как идея нового православного социализма, ищущая своего, теперь уже религиозно осознанного воплощения в области новой христианской идеологии, социологии, экономики и политики.