Читать книгу "Православный социализм"

Протодиакон Владимир Василик, Игорь Шишкин
Христианский социализм. Может ли православный человек любить СССР?[19]19
  Стенограмма эфира канала День-ТВ. – https://dentv.ru/programs/kultura/hristianskiy-sotsializm-mozhet-li-pravoslavnyy-chelovek-lyubit-sssr.html.


[Закрыть]

Может ли социализм иметь в своей основе религию? Может ли православный человек любить СССР, православный и антисоветчик – синонимы? Что такое христианский социализм? Гость канала «День ТВ» – доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского университета, протодиакон Владимир Василик. Ведущий – Игорь Шишкин.

– Владимир Владимирович, я с вами сегодня хотел обсудить одну, на мой взгляд, очень важную тему. Сейчас, когда в ходе специальной военной операции очень важным является внутреннее единство России, очень активно некие силы пытаются теми или иными способами вбросить зерна раскола в российское общество. И одним из таких направлений является попытка реанимировать гражданскую войну, столкнуть белых и красных, противопоставить советский период всей остальной тысячелетней истории России, вычеркнуть его, и даже заявлять о том, что православные верующие по определению должны быть антисоветчиком. До этого уже тоже доходит. Если ты православный, то, соответственно, для тебя Советский Союз – это империя зла и прочее, прочее, прочее. И мы такое видим сейчас уже в социальных сетях постоянно. Вот недавно вся эта истерика на голом месте из-за переименования улиц в Мелитополе, как будто более важной проблемы нет. В всевозможных средствах массовой информации начинают обсуждаться на полном серьезе темы, а вообще нужно ли православным вспоминать добрым словом Советский Союз и так далее. Вот вы являетесь доктором исторических наук, профессором-историком, но одновременно вы являетесь и протодиаконом Русской Православной Церкви. Поэтому я думаю, что ваше мнение здесь было бы очень интересно нашим зрителям на эту проблему.

Благодарю, сердечно уважаемый Игорь Сергеевич за подобный жизненно важный вопрос. Я думаю, что действительно неким силам не терпится расколоть наше общество по самым разным линиям. По линиям, к примеру, «богатый – бедный», «мигрант – гражданин». По линии «советский – не советский». Линии эти всегда будут искать. Но вот что касается гражданской войны по линии «белые – красные», я думаю, что, учитывая то, что недавно мы отмечали годовщину завершения гражданской войны, конец 1922 года, взятие Владивостока, давным-давно пора с этой линией разделения покончить.

В этом смысле Великая Отечественная война для нас великий пример, когда в едином строю оказывались и убежденные коммунисты, и бывшие георгиевские кавалеры, которые становились и героями Советского Союза, как знаменитый казак Константин Недорубов; когда едины были и маршал Леонид Александрович Говоров, командующий Ленинградским фронтом, и митрополит Ленинградский Новгородский Алексий, которые вместе молились в Никольском соборе за нашу победу. И сейчас, я думаю, наша страна как никогда нуждается в единстве, которое должно базироваться на непрерывности, на континуитете нашей истории – истории, которую Бог нам дал. Советский период в этом смысле органично входит в тысячелетнюю российскую историю.

Резонно возникает вопрос: возможно ли православному человеку было быть советским человеком? Или, формулируя на сегодняшний день, можно ли православному человеку признавать достижение советского периода и, скажем, если он родился до 1991 года, считать Советский Союз своей Родиной? Я отвечу: да, можно. Потому что великий Патриарх всея Руси, Святейший Патриарх Сергий, при котором мы почти дошли до победы (он скончался весной 1944 года), в своей знаменитой декларации говорил следующим образом: «Нам нужно не на словах, а на деле показать, что верными гражданами Советского Союза, лояльными к Советской власти, могут быть не только равнодушные к Православию люди, не только изменники ему, но и самые ревностные приверженцы его, для которых оно дорого, как истина и жизнь, со всеми его догматами и преданиями, со всем его каноническим и богослужебным укладом. Мы хотим быть православными и в то же время сознавать Советский Союз нашей гражданской Родиной, радости и успехи которой – наши радости и успехи, а неудачи – наши неудачи» [1].

Православный человек, с одной стороны, не может не считать Советский Союз своей Родиной и не считать ее радости своими радостями, ее горести своими горестями; с другой стороны, как православный человек, он не может идти против заповедей и должен, безусловно, соблюдать все заповеди, все уставы, все каноны Святой Православной Церкви – вот это и есть подлинная кредо православного человека.

Я вспоминаю слова протоиерея Евгения Амбарцумова, отца которого, священника Владимира Амбарцумова, расстреляли в 1937 году. И тем не менее он говорил следующим образом: «Кроме религиозного вопроса, у меня с советской властью никаких расхождений нет». В этом смысле верующий православный человек всегда мог быть и бывал добрым гражданином Советского Союза за исключением, когда от него требовали быть атеистом, и в то же время быть верным чадом церкви. Более того, вспомним, что великие иерархи нашей церкви, в частности, Святейший Патриарх Алексий, который пережил в Ленинграде нечеловеческую блокаду, а затем участвовал в восстановлении Православной Церкви, так говорил о Сталине, по сути, над его гробом (к сожалению, над Сталиным не дали очно совершить чин отпевания): «Упразднилась великая нравственная сила, которая звала нас на великие свершения». Патриарх нисколько не кривил душою, потому что за бывшим семинаристом Джугашвили, позднее ставшим лидером великого государства Сталиным, эта нравственная сила была.

Можно, конечно, говорить о ее неполноте, можно говорить об ошибках, о заблуждениях, о серьезных грехах Сталина, но не признавать масштаб этой личности и его свершения и то, что он именно в роковые дни 1941 года стоял у государственного руля и принял огромное участие в спасении страны и в созидании победы, этого отрицать, я полагаю, не может ни один совестливый человек. А равно и не может отрицать всего того доброго и великого, что Сталин совершил для России и что он спас для русской жизни, для русской культуры и, наконец, для самого выживания русского народа. Так что в данном пункте я полагаю, что невозможно считать, что православный человек должен быть антисоветчиком, должен отрицать советский период как демонический, как неугодный Богу.

В этом смысле, даже несмотря на то, что официальная идеология этого государства была материалистической и зачастую воинственно-атеистической, мне вспоминаются слова великого митрополита XX века, митрополита Алма-Атинского, владыки Иосифа Чернова по поводу лживых слов Хрущева (точнее, хрущевских пропагандистов), что якобы Гагарин в космос летал, Бога не видал. На это владыка Иосиф сказал, что Гагарин Бога не видал, а Бог его видал и благословил. Кстати, по поводу Гагарина это явное вранье, потому что Юрий Алексеевич был внутренне человеком верующим, общался со многими духовными людьми и ездил в Троице-Сергиеву Лавру. Более того, на одном из партийных собраний открыто выступил за восстановление Храма Христа Спасителя. Естественно, его предложение умолчали, но никаких репрессий к нему не стали применять, побоялись – уж слишком видная была фигура, всемирного значения. Но вот как-то через несколько лет после этого он разбивается в таинственной катастрофе, относительно которой существует много версий.

Тем не менее, следует сказать, что Советский Союз Бог увидел и благословил, несмотря на все его грехи, несмотря на всю метафизическую немощь, которая крылась в марксистском мировоззрении, которая, подчеркиваю, является только одним из вариантов социализма и которая не является, так сказать, сугубо исключительным социалистическим мировоззрением. История знала и другие варианты. И Бог даст будет знать и другие.

– Владимир Владимирович, сейчас ведь опять те же самые силы, которые говорят, что православный и антисоветчик – это должно быть синонимом, точно так же говорят, что раз ты православный, значит, ты не можешь принимать социалистические идеи, тем более коммунистические идеи, а по логике вещей, раз ты не можешь принимать это, то ты можешь быть только поборником капитализма или, те, которые в основном за это выступают, очень мечтают иметь по сотне крепостных, а лучше по тысяче крепостных, как при феодализме.

Я Вам могу сказать вещь парадоксальную. Феодализм в ряде случаев, хотя я его, шибко говоря, не жалую, был не так уж плох. Я не считаю, что на Руси, по крайней мере, до XVII века был феодализм. И я не считаю, что в моей любимой Византийской империи (лучше сказать, Ромейской империи), тоже был феодализм. Я его не жалую, но все-таки феодализм был намного человечнее капитализма. Потому что все-таки хозяин, все-таки барин за своего мужика отвечал. В Московском царстве в случае, если он выгонял мужика во время голода, то права на него терял. Поэтому он был вынужден его кормить, тогда как при капитализме царила, что называется, полная безответственность. И то, что происходило у нас в XIX веке во время великих реформ, – это была трагедия, когда многие мужики от своих господ не хотели уходить, потому что уходить им было некуда. Одни брели на паперть, другие уходили в леса разбойничать, а девки шли на панель. Если мы вспомним добрую старую Англию феодального периода, то она оказывается намного человечнее недоброй более молодой Англии, где овцы, по словам великого гуманиста и великого христианина Томаса Мора, съели людей.

Так вот, к чему я веду? Это всего лишь говорит о том, что прогресс вещь не абсолютная. Капиталистический строй является гораздо более бесчеловечным и гораздо более враждебным человеку, гораздо более пагубным душевно и телесно, чем тот же феодализм. Подчеркиваю, я его не идеализирую. Но что касается социализма, то могу вам сказать вещь такую парадоксальную, что социализм находится у самых истоков христианства. Вспомним замечательные слова Деяний про то, как у первых иерусалимских христиан все было общее. «У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа; и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее… Не было между ними никого нуждающегося; ибо все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду» (Деян 4:32–35).

Чем это не социализм, при том, что они имели и общую трапезу, и общее имение, и общую молитву, и общую жизнь? А откуда взялся лозунг «кто не работает, тот не ест»? Из послания апостола Павла к коринфянам: «Не трудящийся да не ест» (1 Кор 11:29). Извините, это те же самые социалистические принципы, если угодно. Вы скажете, что потом это все растворилось в древнеримском рабовладении, что христианская Византия – это уже полурабовладельческое, полуформирующееся феодальное общество? Да в общем-то и нет.

Начнем с того, что целый ряд законов императоров, начиная с Константина Великого, гуманизирует рабовладение и расширяет в огромной степени способы отпуска рабов на волю. Экономика и общество реформируются, причем под влиянием христианства.

Кроме того, не забываем про такую вещь, как добровольная бедность и добровольный, если угодно, социализм. Вот посмотрим на судьбы знатных римских аристократов Запада и Востока. Семья святителя Василия Великого были далеко не последними людьми Каппадокии, владельцами значительных имений. Святитель Василий получил дорогое, хорошее образование, соответственно времени. Но когда настал час, он, как апостол Павел, оставил все и пошел вслед за Христом. Часть имения он потратил на создание монастырей, большую часть он раздал во время страшного голода 368 года голодающим. А когда в 372 году император Валент через префекта претории, своего премьер-министра Домиция Модеста хотел запугать святителя конфискацией имений, оказалось конфисковать уже нечего – все уже роздано, святитель не имеет ничего, кроме одежды. Сестра Василия Великого, преподобная Макрина, жила так, что после кончины ее даже не во что было облачить. На ней была только ее одежда и пара стоптанных станделей. А между тем, перед этими добровольно нищими людьми благоговели цари и трепетали вельможи.

Если мы рассмотрим Новый Завет и святоотеческие творения, то везде мы встречаем похвалу бедности. И не только духовной, но и материальной. В своем ответе ученикам Христос говорит: «мертвые воскресают и нищие благовествуют» (Мф 11:5). Апостол Иаков в своем соборном послании вопрошает: «Послушайте, братия мои возлюбленные: не бедных ли мира избрал Бог быть богатыми верою и наследниками Царствия, которое Он обещал любящим Его? А вы презрели бедного. Не богатые ли притесняют вас, и не они ли влекут вас в суды?» (Иак 2:5–6).

И теперь рассмотрим самое главное. Игорь Сергеевич, как вы думаете, что такое капитализм?

– Ну, я так полагаю, что это система, при которой меньшинство выкачивает все и вся из большинства.

Правильно. А за счет чего, за счет какого принципа?

– Так, здесь мне сложнее ответить. Слушаю Ваше мнение.

Вам знакома книга Валентина Юрьевича Катасонова «О проценте: ссудном, подсудном, безрассудном»? Я имею в виду ростовщичество как принцип. Церковь всегда вооружалась против принципа ростовщической экономики в большей или меньшей степени. И на Западе, и на Востоке профессия ростовщика была делом презренным: он не мог стать священнослужителем, пока не откажется от своего гнусного ремесла. А особенно злостным ростовщикам, которые брали слишком большие проценты, временами просто отказывали в церковном погребении, не говоря уже о причастии. И вот если мы рассмотрим творения святых отцов, того же Василия Великого, то видим, как он грозно обличал этот порок и этот принцип. В частности, у него есть такое слово против ростовщиков как «Беседа на окончание четырнадцатого псалма и на ростовщиков» [2, с. 335–336]: «Пророк, изображая словом человека совершенного, который желает перейти в жизнь непоколебимую, к доблестям его причисляет и то, чтобы „сребра своего“ не давать „в лихву“ (Пс 14:5). Во многих местах Писания порицается грех сей. Иезекииль полагает в числе самых важных беззаконий брать „лихву и избыток“ (ср.: Иез 22:12). Закон ясно запрещает: „Да не даси брату твоему“ и ближнему твоему „в лихву“ (ср.: Втор 23:19). В другом месте говорится: „Лихва на лихву и лесть на лесть“ (Иер 9:6). А что псалом говорит о городе, который изобиловал множеством беззаконий? „Не оскуде от стогн его лихва и лесть“ (Пс 54:12). И теперь Пророк отличительною чертою человеческого совершенства принял то же самое, сказав: „Сребра своего не даде в лихву“.

В самом деле, крайне бесчеловечно, когда один, имея нужду в необходимом, просит взаем, чтобы поддержать жизнь, другому не довольствоваться возвращением данного взаем, но придумывать, как извлечь для себя из несчастий убогого доход и обогащение. Посему Господь дал нам ясную заповедь, сказав: „И хотящаго от Тебе заяти не отврати“ (Мф 5:42). Но сребролюбец, видя, что человек, борющийся с нуждою, просит у колен его (и каких не делает унижений, чего не говорит ему!), не хочет сжалиться над поступающим вопреки своему достоинству, не думает о единстве природы, не склоняется на просьбы, но стоит непреклонен и неумолим, не уступает мольбам, не трогается слезами, продолжает отказывать, божится и заклинает сам себя, что у него вовсе нет денег, что он сам ищет человека, у кого бы занять; и эту ложь утверждает клятвою, своим бесчеловечием приобретая себе недобрую покупку – клятвопреступление.

А как скоро просящий взаймы помянет о росте и поименует залоги, тотчас, понизив брови, улыбнется, иногда припомянет и о дружбе своей с отцом его, назовет его своим знакомым и приятелем и скажет: „Посмотрим, нет ли где сбереженного серебра. Есть у меня, правда, залог одного приятеля, положенный ко мне для приращения, но приятель назначил за него обременительный рост; впрочем, я непременно сбавлю что-нибудь и отдам с меньшим ростом“. Прибегая к таким выдумкам и такими речами обольщая и заманивая бедного, берет с него письменное обязательство и при обременительном убожестве, отняв у него даже свободу, оставляет его. Ибо, взяв на свою ответственность такой рост, которого платить не в состоянии, он на всю жизнь принимает на себя самопроизвольное рабство.

Скажи мне: денег ли и прибыли ищешь ты у бедного? Если бы он мог обогатить тебя, то чего бы стал просить у дверей твоих? Он пришел за помощью, а нашел врага; он искал врачевства, а в руки дан ему яд. Надлежало облегчить убожество человека, а ты увеличиваешь нужду, стараясь отнять и последнее у неимущего. Как если бы врач, пришедши к больным, вместо того чтобы возвратить им здравие, отнял у них и малый остаток сил, так и ты несчастия бедных обращаешь в случай к своему обогащению. И как земледельцы молят дождя для приумножения семян, так и ты желаешь людям скудости и убожества, чтобы деньги твои приносили тебе прибыль. Или не знаешь, что ты более приращаешь грехи свои, нежели умножаешь богатство придуманным ростом?»

Василий Великий называл ростовщиков бесами, потому что они, как бесы, производящие падучую болезнь, являются вместе с новолунием (новолуние – это время взыскания долгов, время процентов). И бесы, которые производят падучую болезнь, тоже являются в это время. Так вот, для него ростовщики были хуже демонов: «Ты без земли сеешь; не сеяв жнешь. Неизвестно, кому собираешь. Есть проливающий слезы от роста – это известно, но кто воспользуется приобретенным чрез это богатством – это сомнительно. Ибо неизвестно, не другим ли предоставишь употребление богатства, собрав для себя одно зло неправды» [2, с. 340].

И вот это действительно так. И это шло веками. Очень огорчительно, что безрелигиозные социалисты всего этого не замечали, не хотели замечать. Но у нас были другие социалисты. Это был Томас Мор – мученик, архиепископ, который за верность церкви и церковному устройству оставил на плахе свою голову. Он в своей «Утопии» дает действительно образец христианского социализма, построенную на любви к Богу и к ближнему, построенную на общности имущества, на едином способе производства, на всеобщем равенстве.

И если мы вспомним имена христианских социалистов XIX века, как Ламенне и другие, то увидим, что основа социализма вполне может быть религиозной. А если мы возьмем тот же самый марксизм, то увидим, что это позднее и в чем-то незаконное дитя христианского социализма. Я скажу больше: у целого ряда христианских авторов, причем таких уважаемых, как святитель Иоанн Златоуст, Симеон Новый Богослов, присутствует религиозное понимание собственности и религиозное понимание общности имущества.

Вот в частности, что говорит Симеон Новый Богослов в «Девятом огласительном слове»: «Существующие в мире деньги и имения являются общими для всех, как свет и этот воздух, которым мы дышим, как пастбища неразумных животных на полях, на горах и по всей земле. Таким же образом все является общим для всех и предназначено только для пользования его плодами, но по господству никому не принадлежит. Однако страсть к стяжанию, проникшая в жизнь, как некий узурпатор (tyrannos) разделила различным образом между своими рабами и слугами то, что было дано Владыкою всем в общее пользование. Она окружила все оградами и закрепила башнями, засовами и воротами, тем самым лишив всех остальных людей пользования благами Владыки. При этом эта бесстыдница утверждает, что она является владетельницей всего этого, и споит, что она не совершила несправедливости по отношению к кому бы то ни было. С другой стороны слуги и рабы этой тиранической страсти становятся не владельцами вещей и денег, полученных ими по наследству, но их дурными рабами и хранителями» [3, с. 416].

И вот далее потрясающие слова относительно благотворительности некоторых богатых: «И если они, взяв что-нибудь или даже все из этих денег, из страха наказаний или в надежде получить сторицею, или сколенные несчастиями людей, подадут находящимся в лишениях и скудости, то разве можно считать их милостивыми или напитавшими Христа, или совершившими дело, достойным награды? И в коем случае, но, как я утверждаю, они должны каяться до самой смерти в том, что они столько времени удерживали (эти материальные блага) и лишали своих братьев пользоваться ими».

А вот теперь вспомним слова из дневника митрополита Вениамина Федченкова, который вначале был белым эмигрантом, а после Великой Отечественной войны стал советским гражданином, переехал в Советский Союз и кончил свои дни в Псково-Печерском монастыре: «Из св. Симеона Нового Богослова замечательные мысли есть, удивительные, например, о происхождении богатства, классов, рабов и господ! О последнем мало кто и знает, а между тем у него особенно остро поставлен этот вопрос, вопреки популярному учению о „священной собственности“ и т. п. (чем отличается особенно католическая церковь). Это стоит труда!»

И вспомним еще и слова свт. Иоанна Златоуста: «Не потому только, говорит Он, вредно для вас богатство, что оно вооружает против вас разбойников и совершенно помрачает ум ваш; но преимущественно потому, что оно, делая вас пленниками бездушного богатства, удаляет вас от служения Богу» [4, с. 160]. Как отмечает о. Георгий Флоровский: «Здесь вскрывается противоречие: дух стяжания привязывает к вещам, а Бог научает презирать их и отрекаться» [5, с. 268]. «Не только попечение о снискании богатств для вас вредно, но даже вредна излишняя заботливость о самонужнейших вещах, – напоминает Златоуст. – …Показав величайший вред от пристрастия к богатству, Христос простирает далее Свое повеление. Он не только повелевает презирать богатство, но запрещает пещись и о нужной пище, говоря: не пецытеся душею вашею, что ясте» [4, с. 161]. Этим не исчерпывается вопрос: «Итак, не довольно презирать богатство, – говорит Златоуст, – а надобно еще напитать нищих, и – главное – последовать за Христом» [6, с. 119]. О. Георгий замечает далее: «Так вскрывается новое противоречие: мирскому пафосу стяжания, накопления, пафосу хранения вещественных благ противостоит евангельская заповедь: раздай нищим… В таком плане с особой яркостью открывается неправда мира, неправда социального неравенства: пред лицем нищеты и горя всякое богатство неправедно и мертво, как свидетельство о косности сердца, о нелюбви» [5, с. 269].

Вы скажете, что преподобный Симеон не требует отмены законов, оправдывающих социальное неравенство? На это я вам скажу, он делает больше. Он вынимает из-под них духовную и нравственную основу. Он, по сути дела, делегитимизирует их. Для него право собственности – священная корова современного мира. Это не более чем бесстыдница и узурпатор, тиран, беззаконно захвативший общее имущество. Даже богатых благотворителей он считает преступниками, потому что он столько времени скрывали то, что должны были давно раздать. И получается, что безнравственно любое богатство, даже тем, которым пользуются разумно и умеренно, и часть его уделяют на нищих.

Вот я бы сказал, что это последнее самое глубокое слово, которое являет Православная церковь относительно капитала и собственности. И в этом смысле оно действительно последнее, потому что его изрекли мужи, святые отцы церкви. А в ряде случаев надлежит слушать больше усопших, чем живых.

– Владимир Владимирович, но ведь получается тогда прямо противоположное тому, что пытаются сейчас нам бросить. Получается, что как раз капитализм, как абсолютно бесчеловечная система, и есть отрицание христианства.

Я целиком с вами согласен. Я бы даже сказал следующее. У Константина Малафеева и у других авторов есть такие термины, как ваализм, то есть как служение ваалу, и маммонизм. Капитализм как таковой является грандиозным обманом, начнем с того. Никита Сергеевич Хрущев в 1960-м году говорил, что через 20 лет мы будем делать штаны из дыма. Это он про синтетику говорил так. Ну так вот, капитализм умудрялся делать штаны из дыма лет за 300, если не раньше, до Никиты Сергеевича. Правда, при этом он штаны эти не делал из дыма, он снимал с ближнего путем тех самых ростовщических комбинаций.

Путь капитализма страшен – это работорговля, это официальная наркоторговля, те же самые опиумные войны в Китае, когда английские капиталисты, получившие индийские поля и баснословные барыши от продажи наркотиков, выращенных на индийских плантациях, силой сбывали их в Китай и расстреливали китайцев, безуспешно пытавшихся защитить свое отечество от этой наркоты. Это работорговля, это торговля оружием, это торговля органами, это проституция, которая, кстати, официально была отменена в Советском Союзе. Я был потрясен, когда оказался в 1993-м году в Бельгии, и одно из первых, что увидел в Брюсселе – это женщина в витрине, как товар. Действительно, как самый настоящий товар. Меня удивила реакция местных жителей: «Ну так она сама выбрала!» Этот путь никто за нее не выбирал? Нашлись люди, которые организовали процесс – сутенеры и не только, которые ее в этот капкан загнали.

Это еще не все. Дело в том, что та же самая индустрия абортов, которая оказывается очень прибыльной, и не только для парфюмерной или лекарственной промышленности, а в целом, – та же самая мальтузианская идея о целесообразности уменьшения населения Земли, поскольку-де все равно всех не прокормим. Чисто капиталистическое подленькое выражение – плодить нищету. И вот отсюда те потери от абортов, которые вполне соответствуют потерям Первой мировой войны – ежегодно от семисот до миллиона человек. Та же самая мальтузианская идея об уменьшении числа ртов, уменьшении числа потребителей.

Так понятно, если капитализм – это общество потребительское, а не общество тружеников и творцов, как при социализме, то, значит, лишние рты надо истреблять. Сталин в 1936-м запретил аборты, потому что ему нужны были солдаты, ему нужны были рабочие, ему нужны были труженики, ему нужны были творцы. Как только Никита Сергеевич провозгласил создание потребительского общества в Советском Союзе и тем самым подписал смертный приговор нашему социализму, кровавое колесо аборта вновь покатилось по нашей земле. И в этом смысле аборт – это своего рода человеческое жертвоприношение, жертвоприношение младенца. Финикийские и ханаанские города, как известно, утверждались на скелетиках маленьких детей, которых убивали и замуровывали в глиняном горшке под стены домов и городов. И в Финикии, и в Тире, а равно и в Карфагене, Ваалу приносили в жертву ребенка – временами живого, временами убитого, – которого идол бога брал на свои руки, и затем с помощью известного приспособления этот ребенок вбрасывался в раскаленное медное чрево этого страшного божка.

С сокрушением должен сказать, современное капиталистическое общество с его культом уничтожения детей, с его культом child free, с его чрезмерной любовью к животным и ненавистью к детям недалеко ушло от ваализмадревности. И, конечно, это кровавые войны, которые ведутся… спросим – за что? За нефть, за зерно, за газ, за золото. А самое главное, за удержание федеральной резервной системы, за господство одной «империи добра» над всем миром и за финансовую эксплуатацию этого самого мира. И истоки нынешней войны на Украине надо искать именно там, в этой ваалистической системе.

Список используемых источников

1. Послание (Декларация) Заместителя Патриаршего Местоблюстителя митрополита Нижегородского Сергия (Страгородского) и Временного при нем Патриаршего Священного Синода об отношении Православной Российской Церкви к существующей гражданской власти (16(29).07.1927) // Акты Святейшего Тихона, Патриарха Московского и всея России, позднейшие документы и переписка о каноническом преемстве высшей церковной власти (1917–1943): Сб. в 2 ч. / Сост. М. Е. Губонин. – М.: ПСТБИ, 1994. – С. 509–513.

2. Свт. Василий Великий. Беседа на окончание четырнадцатого псалма и на ростовщиков // Свт. Василий Великий. Творения: в 2 т. Т. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2009. – С. 335–340.

3. Цит. по изданию: Архиеп. Василий (Кривошеин). Преподобный Симеон Новый Богослов и его отношение к социально-политической действительности своего времени // Архиеп. Василий (Кривошеин). Богословские труды. – Н.-Новгород: Христианская библиотека, 2011. – С. 413–419.

4. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа XXI // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 1. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 160–164.

5. Прот. Георгий Флоровский. Восточные отцы IV века / прот. Георгий Флоровский. – Минск: Изд. Белорусского Экзархата, 2006. – 303 с.

6. Свт. Иоанн Златоуст. Беседа LXIII // Свт Иоанн Златоуст. Толкование на Евангелие от Матфея: в 2 кн. Кн. 2. – М.: Сибирская Благозвонница, 2010. – С. 118–122.

04.02.2023