Текст книги "О Понимании"
![](/books_files/covers/thumbs_240/o-ponimanii-102990.jpg)
Автор книги: Василий Розанов
Жанр: Философия, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 21 (всего у книги 47 страниц)
Изучение количественной стороны свойств есть изучение количественной стороны вообще соотношений. Оно занимается разрешением вопросов – при каких условиях соотношение усиливается или ослабевают и при каких условиях возрастает и уменьшается соотносящееся в них.
VIII. Учение об отношении свойства к другим сторонам бытия распадается по числу последних на учение об отношении свойства к существованию, к сущности, к причине, цели, сходству и различию и к числу. Мы не будем рассматривать этих отношений, потому что как именно и что должно быть познано здесь, можно видеть из того, что было сказано при рассмотрении соответствующих форм учения о сущности; а сказать что-либо положительное об этих отношениях невозможно без предварительных изысканий.
IX. Учение о свойствах вещей в Космосе имеет своею задачею изучить все отношения, существующие в природе, и через это определить свойства всех вещей, лежащих в ней, и всех явлений, в ней совершающихся. При этом следует заметить, что каждое единичное (несходное с другими) свойство, существование которого в природе будет твердо установлено, должно быть понятно всесторонне, т. е. изучение его должно вестись по схемам разума. Насколько важно такое изучение для полноты понимания и цельности его, это всего лучше может быть объяснено на единичном примере. Пусть изучаемое свойство есть способность жидкостей, разделенных между собою органическою тканью, взаимно смешиваться, проникая через эту ткань (эндосмос и экзосмос). Систематически подвигаясь, познающая мысль должна возбудить и разрешить следующие вопросы относительно этого свойства тканей и жидкостей:
1. Как следует понимать существование этого свойства, т. е. всегда ли изучаемое явление происходит, раз даны две жидкости и разделяющая их органическая ткань, или не всегда? Изыскивая ответ на этот вопрос, следует производить наблюдения над живою природою и искусственные опыты, наблюдая при этом, чтобы они имели исчерпывающий характер (по возможности все ткани должны быть введены как разделяющие и во все жидкости, неодинаковые по сю и по ту сторону ткани). Допустим, что опыт обнаруживает непостоянство существования изучаемого явления. В таком случае условие существования и несуществования явления может лежать или в тканях или в жидкостях. Производится новый ряд опытов с целью найти ответ на этот вопрос, и пусть он обнаружит, что не в жидкостях лежит условие смешивания; тогда разум уже прямо умозаключает, что оно находится в тканях, и несколькими опытами, в которых видоизменяются эти ткани, одновременно и подтверждает умозаключение свое, и определяет, что именно из лежащего в тканях способствует явлению и что задерживает его.
2. Что такое изучаемое свойство по своей природе, в чем состоит сущность его? Ответить на этот вопрос – значит понять, что именно совершается в изучаемом явлении и как совершается? Через одни ли и те же поры ткани проходят обе жидкости, или же каждая жидкость проходит через свои, особенные поры и во время этого прохождения через ткань не встречается и не смешивается с другой жидкостью, – что можно узнать, окрасив одну из жидкостей в один цвет, а другую – в другой, и при этом так, чтобы окрашивающие цвета оставляли свой след на том веществе, через которое проникает окрашенная жидкость.
3. Каковы свойства изучаемого соотношения между тканью и жидкостями? Эти свойства могут обнаружиться в жизни организмов и в их особенностях, напр. в способности их заражаться через наружное соприкосновение с жидкостями, хотя бы губительное действие последние оказывали только на кровь.
4. Каковы причины и происхождение изучаемого свойства? Чтобы ответить на этот вопрос, предварительно следует мысленно разложить соотносящееся в свойстве на элементы, чтобы, узнав через это, в чем может заключаться его причина, – потом найти, где она действительно заключена. Эта причина может лежать: 1) в порах ткани, в длине их как каналов или 2) в их тонкости (явление капиллярности), 3) в их устройстве (форме), 4) в их стенках – быть может последние не остаются неподвижными, но им присуще или сокращение, или какое другое изменение, вследствие которого они (поры) не могут не всасывать жидкость, 5) в удельном весе жидкостей – в различии этого веса для них обеих или, напротив, – в одинаковости, 6) в химическом составе жидкостей, 7) в физических свойствах их. Определив таким образом элементы, можно уже будет приступить и к опытному изучению, – именно видоизменяя искусственно каждый элемент порознь, следует смотреть, с изменением которого из них изменяется явление. Элемент, изменяющий это последнее, и будет его причиной.
5. Каково назначение изучаемого свойства в природе, что выполняет оно в ней, т. е. что в природе стало возможным при существовании этого свойства, что необходимым и, наконец, что ненужным? Ответ на эти вопросы при изучении природы обыкновенно не ищется, и все, что делает наука в этом отношении, обыкновенно ограничивается случайными и мимолетными замечаниями, что так вредит и полноте нашего понимания этой природы, и уменьшает разумность, связность в самой науке.
6. Есть ли и если есть – то каково сходство и различие этого свойства? Оно (сходство и различие) может быть или в процессе соотношения (ход обмена жидкостей), или в результате его.
7. Какова количественная сторона этого соотношения? Здесь может быть изучена быстрота обмена при различных условиях; и еще далее – количество каждой из смешанных жидкостей в получаемой смеси при одинаковом и различном объеме до момента смешения, при одинаковом и различном удельном весе их, при одинаковой и различной температуре и пр.
Из приведенного примера ясно можно видеть и то, как много вопросов возбуждается при изучении по схемам разума, – так что ничто в изученном не ускользает от внимания, и то, как многое, напротив, может остаться не открытым, не усмотренным, если ограничиваться в изучении одними чувственными впечатлениями или если вести его несистематично.
X. По объему содержания учение о свойствах вещей более сложно, нежели учение о сущности вещей, хотя и не столь трудно, потому что каждая вещь, имея одну природу, имеет многие свойства и потому что свойства эти могут быть наблюдаемы снаружи, тогда как природа вещи (сущность) всегда бывает скрыта. По строению же своему эта форма науки может быть различна, смотря по тому, какой план познания всех свойств разум найдет более исчерпывающим. Как руководящий и поясняющий пример, мы приведем следующий план такого изучения.
1. Учение о свойствах вещества (скважности, упругости, тяжести и т. п.), где изучается отношение его к пространству и к другим основным элементам бытия: к закону, к силе, к изменению и пр.
2. Учение о свойствах газов (стремление частиц всякого газа отталкиваться одна от другой и пр.).
3. Учение о свойствах жидкостей (одинаковость давления на стенки заключающего сосуда и другие свойства).
4. Учение о свойствах полужидкостей или густых смесей (этот род тел, как кажется, очень мало исследован).
5. Учение о свойствах минералов (свойства геометрические, встречаемые в кристаллах; свойства физические, как-то: спайность, удельный вес, фосфоричность, двойное лучепреломление, электричество – напр. в янтаре, и магнетизм – напр. в магнитном железняке, цвет, качества излома и многие другие; далее – свойства химические, т. е. отношения к различным химическим соединениям, напр. к кислотам).
6. Учение о свойствах животных тканей (мускульной, костяной, нервной, мозговой; той, из которой образованы стенки сосудов, напр. желез, полостей рта и носа, желудка; далее – тканей покрывающих, как-то: кожи, ногтя и пр.). Свойства эти также могут быть разделены на физические (отношения к свету, звуку, электричеству, теплоте и пр.), химические (отношения к различным химическим соединениям) и чисто жизненные (явления роста, движения, самовосстановления в случае разрушения и многие другие).
7. Учение о свойствах растительных тканей (умирание и рождение, рост, самовосстановление и т. д.).
8. Учение о свойствах органических жидкостей, как животных, так и растительных, которые наполняют собою сосуды, состоящие из тканей (напр., свойства крови, слюны, содержимого желез; а также – растительных соков и пр.).
9. Учение о свойствах органических тел (напр., кровяных шариков и др.).
Так как всякое свойство есть соотношение, а всякое соотношение может быть выражено в законе, уловляющем постоянное и необходимое в нем (соотношении), то каждое из перечисленных учений может и должно быть развито в строгую систему законов. Так, учение о свойствах газов должно быть возведено в ряд законов о газах; учение о свойствах жидкостей должно содержать законы, которым подчинены явления в жидкостях; учение о свойствах растительных и животных тканей должно быть сведено к учению о жизненных законах и т. д. Как на пример такого сведения учения о свойствах к открытию законов соотношения можно указать на закон всемирного тяготения, в котором выразилось знание одного из свойств вещества – тяжести.
XI. В заключение скажем несколько слов о том, что мы назвали бы сложными свойствами. Есть свойства простые, ни на что не разлагаемые и ни из чего не составленные, природа которых состоит из одного соотношения; и есть свойства, которые сложены из нескольких других свойств и могут быть при анализе разложены на них; их природа состоит из многих взаимно переплетающихся соотношений. При изучении всякого вновь открытого свойства прежде всего следует испытывать – не сложено ли оно из каких-нибудь простых, уже известных свойств, не есть ли оно только неизвестная комбинация порознь известного уже; и затем, не ранее как убедившись в его простоте, следует приступать к изучению его по схемам разума. Когда же свойство сложно, тогда изучение его сводится, во-первых, к познанию простого сложенного, т. е. элементов (состава); и, во-вторых, к изучению сложения – как процесса и как строения. Изучая сложение как процесс, нужно познать, как произошло оно (как сложилось сложенное), а изучая его как строение, следует познать, как расположено относительно друг друга простое в сложном.
XII. Учение об атрибутах Космоса как целого должно раскрыть его отношение к тому, что лежит вне его или в чем лежит он сам. Напр., отношение его к пространству выражается в атрибутах безграничности или ограниченности; отношение его ко времени выражается атрибутом бесконечности или конечности; отношение его к разуму выражается атрибутом сознательной разумности, как бы разлитой в его (Космоса) устройстве, или же случайности, отсутствия этой разумности; далее, отношение его к причине выражается атрибутами или его самобытия, т. е. беспричинности, или, напротив, – зависимости от какой-либо первоначальной причины; отношение его к цели выражается или бесцельностью его бытия, в смысле отсутствия чего-либо внешнего, к чему направлялось бы его развитие, или же атрибутом целесообразности, – в том смысле, что есть нечто высшее, что притягивает к себе мир и движет его этим притяжением через посредствующие промежуточные и временные формы.
Глава IXУчение о космосе и его формы: о причинности
I. Учение о причинности и его формы: общая теория, учение о причинах вещей и явлений в Космосе и учение о причине Космоса как целого. – II. Общая теория причинности и две задачи ее: определение причинности в самой себе и определение отношений причинности к другим сторонам бытия. О существовании причины в отношении к следствию и безотносительно; закон постепенного ослабления энергии причины как деятеля по мере удаления и дробления ее следствий; о существовании причинности как сцепления, пространственном и временном. – III. О природе причинности и членов ее; определения их. – IV. О свойствах причинности и членов ее, основных и определяющих. – V. О происхождении причинности; три возможных источника ее: общность происхождения вещей и явлений, первоначальный толчок и неустойчивость, скрытая в природе всего соотносящегося в причинности. Гармония и закономерность в природе как следствие причинности; скрепление пассивной стороны в мироздании и ослабление деятельной стороны в нем как назначение причинности. – VI. Типы причинности: сосуществование, преемство и четыре формы его; о мнимой причинности. – VII. О количественном соотношении между причиною и следствием; оно ограничивается преемствами и не распространяется на сосуществование. – VIII. Об отношении причины к существованию следствия в преемствах и в сосуществованиях; закон сохранения существования в природе как следствие этого отношения. – IX. Об отношении причины к природе вещи или явления; сущность вещи или явления совпадает с переместившеюся в вещь или явление причиною ее или частью этой причины. Об отношении причины к свойствам. – X. Об отношении причины к цели; три формы этого отношения: 1. причина и цель, совпадающие с природою происшедшего и предназначенного; 2. причина и цель, совпадающие друг с другом и лежащие впереди или после произведенного и предназначенного; 3. причина и цель, не совпадающие ни между собой, ни с вещью произведенною и предназначенною. Явление избытка следствий над целями и важное значение этого явления в целесообразной деятельности. – XI. Об отношении причины к следствию; знание этого отношения есть единственное средство проникнуть в недоступные части мироздания; его способность дать всякое знание, какого может пожелать человек; непреодолимая трудность приобрести знание этого отношения; два основные вопроса, к разрешению которых сводится знание этого отношения: что из заключенного в причине переходит в следствие? и что из заключенного в следствии предсуществовало в причине? Легкость их теоретического разрешения; невозможность примирить это разрешение с действительностью; третье, что необходимо допустить как присутствующее в причинности сверх причины и следствия; возможно, что это третье есть вмешательство целесообразности. – XII. Учение о причинах вещей и явлений в Космосе; два плана, которыми возможно руководиться при образовании этого учения; понимание причинности в Космосе и распределения ее в нем; понимание Космоса в его причинном сцеплении; двоякий схематизм причинности как цель и результат двух возможных способов выполнить задачи этого учения. – XIII. Учение о причине Космоса как целого; различие этого учения от учения о генезисе Космоса; отношения следствия к причине как основание, на котором может быть построено познание причины Космоса; положительный и отрицательный метод ее открытия и определения.
I. Учение о причинности как о четвертой основной стороне бытия также распадается на Общую теорию, где познается, что такое причинность вообще, и на две частные формы: на Учение о причинах вещей и явлений в Космосе, задача которого – открыть причины всего единичного, лежащего и совершающегося в природе и в жизни, и на Учение о причине Космоса как целого.
Общая теория должна дать понимание причинности, во-первых, в самой себе и, во-вторых, в отношении к другим сторонам бытия, и по этой двойной задаче своей она выделяет из себя два ряда учений. Из них первый имеет своим предметом определение существования, сущности, свойств, происхождения, назначения, типов и количественной стороны причинного соотношения.
II. Существование причины может быть рассматриваемо в двояком смысле: в отношении к существованию того, что вытекает из нее, или следствия, и безотносительно. Что касается до существования причины в отношении к существованию следствия, то оно бывает двояко для двух различных форм причинности – сосуществования и преемства. В первой из этих двух форм существование причины бывает одновременно и равновременно с существованием следствия, т. е. причина пребывает во все то время, пока пребывает следствие, не была ранее его и не будет позднее его. Так, природа какой-либо геометрической линии (причина) одновременна и равновременна со свойствами этой линии, вытекающими из ее природы (следствия).
Ясно, что этот род причинности имеет существование то вечное реальное, то вечное потенциальное и временное реальное, смотря по тому, какую форму существования имеет сосуществующая со своею причиною вещь или явление. Относительно же причин второго вида (преемств) можно заметить, что они существуют, пока не существует следствие, и перестают существовать, когда появляется оно. Так, в явлении удара – пока движение есть, нет теплоты; и когда возникает теплота, прекращается движение. В значении же абсолютном, безотносительном, причина имеет существование вечное – то обнаруженное, то скрытое, потому что, произведя следствие, она только по-видимому исчезает, в действительности же скрывается в то, что произведено ею, и продолжает там пребывать до нового обнаружения. Так, движение ударившего тела не прекращается, хотя тело и остановилось; но скрывается в теплоту, которая развилась от удара и из которой оно (движение) может вновь обнаружиться в прежней форме (теплота может воспроизвести движение, от которого произошла, т. е. в свою очередь исчезнуть, скрывшись в него).
Из этой особенности в существовании причины вытекает замечательное явление постепенного ослабления ее энергии по мере того, как дробится то, во что она переходит. И в самом деле, чем далее какие-либо вещи или явления отходят от своей причины и чем многочисленнее и разнообразнее становятся они, тем меньшая часть первоначальной общей причины находится в каждой отдельной из них и тем слабее, следовательно, напряжение ее в ней как производящего деятеля. Так, напр., идея пользы, воплощаясь в государстве, постепенно теряет свою энергию, по мере того как государство усложняется в своем строении; и, когда это усложнение достигает высокого развития – многие органы его (государства) почти уже перестают жить этою идеею и, не живя ничем другим, – умирают; тогда как первоначально, пока устройство государства несложно, все части его бывают полны энергии, жизненности и высокого сознания своего назначения. Как на пример этого постепенного ослабления жизненной энергии можно указать на политические учреждения Рима в начале республики и перед установлением империи. Подобным же образом жизнь природы в отдаленные эпохи, когда она была еще близка к своей причине и не раздроблена, как теперь, в множестве разнообразнейших форм, – эта жизнь, несомненно, отличалась неизмеримо большею энергиею; и всевозможные изменения, перевороты и развитие в то время совершались быстрее, чем совершаются в настоящее время, когда и причина первоначальная так далека, и природа стала так многоформенна. В этом же, быть может, скрывается объяснение и меньшей долговечности, и меньшей духовной силы в новых народах сравнительно с древними и среди них – у новых поколений в сравнении с поколениями отжившими. Напр., древние индусы, евреи, греки и римляне, несомненно, отличались большею психическою силою, чем романо-германцы, сменившие их в истории, а в прошедшей жизни этих последних достаточно назвать эпохи Римской теократии и феодализма, затем – Возрождения наук и искусств, далее – Реформации, потом – установления философии и наук в XVII веке, в эту великую эпоху, когда Декарт, Бэкон, Галилей, Кеплер и Гоббес были современниками, наконец – XVIII в., это время универсального рационализма, и наш XIX в., – чтобы показать, как по мере усложнения форм жизни истощалась психическая энергия индивидуумов.
Определив форму существования причины и следствия как двух членов причинной связи, следует еще определить форму существования самой причинности как простого и необходимого соединения этих членов. Эту причинность следует строго отделять от причины и следствия; она не в них, а между ними, и ее-то понимание составляет объект рассматриваемой теперь формы науки. Определяя вид существования этой причинности, следует познать, повсюду ли она есть и всегда ли, т. е. совечна ли она времени и соразмерна ли с пространством, – или же она пребывает в них, как и все в Космосе, в предельной и временной форме.
III. Изучая сущность причинности, следует раскрыть, в чем именно состоит причинное соединение и что такое причина и следствие как члены этого соединения. Ранее мы высказали мнение, которое повторяем и теперь, что сущность причинности всего ближе можно определить выражением «производимость вещей», где под «вещами» разумеется все познаваемое; а явления, называемые «причиною» и «следствием» – имена, указывающие на члены причинного соединения, но не выясняющие природы указываемого, – всего точнее будет определить словами «производящее» и «производимое», которые и раскрывают природу этих явлений, и могут служить плодотворным основанием для вывода некоторых важных положений о причинности в Космосе. К этому мы прибавим здесь, что, выясняя сущность причинности, следует обратить внимание на отношение ее к явлению генезиса вещей (изменения в бытии) и к явлению перехода бытия из состояния потенциального в реальное, о которых было уже говорено ранее. Но это выяснение неизвестного с помощью того, теория чего установлена уже, следует вести с большою осторожностью. Генезис, сменяемость видов бытия и причинность, быть может, и окажутся при анализе тожественными между собой; а быть может, сливаясь в одно в некоторых частных случаях, – они разъединяются в других.
IV. Изучая свойства причинности, следует открыть и всесторонне исследовать как основные из них, вытекающие из самой сущности ее, так и определяющие, по которым возможно было бы распознавать причинность среди других видов соотношения, напр. отличать ее от той связи между предметами и явлениями, которая проявляется в форме свойств. Что касается до способа познать эти свойства причинности, то ее атрибуты несомненно, а признаки вероятно могут быть выведены умозрительно чрез анализ самой природы причинного соединения. Как на пример атрибутов его можно указать на его необходимость и постоянство, а как на примеры его отличительных признаков можно указать на его двучленность и на сходство в природе между обоими членами. Напр., движение и теплота не просто связаны между собой, но причинно соединены, так как по своей сущности теплота есть также движение, и из этих двух явлений одно непосредственно переходит во второе, так что из них образуется двучленный ряд без всего третьего, посредствующего. Но солнечный луч и зрительный нерв не находятся между собою в причинном соединении, хотя соотношение и связь между ними и есть, потому что в природе одного из них не заключается того, что лежит в природе другого. Определяющие признаки причины и следствия важны для учения о методах изыскания причин и действий: зная эти признаки, мы легко можем открыть, руководствуясь ими, и неизвестную причину наблюдаемого следствия, и искомое следствие наблюдаемой причины.
V. В учении о происхождении причинности предстоит разрешить вопрос, почему вещи и явления, из которых слагается Космос, существуют изолированно друг от друга, почему каждая из них не имеет своего самостоятельного, ни от чего не зависимого и ни с чем не связанного существования? Откуда происходит это странное явление, что все в мире происходит одно от другого, все связано со всем неразрывным сцеплением? Где причина этого мироустройства, где источник этого вечного и неудержимого течения вещей и явлений? Кроется ли оно в общем происхождении всех вещей из чего-либо одного, которое дробится и видоизменяется во всем бесконечном мире единичных вещей? Или в том первоначальном толчке, который получил мир при своем возникновении, уже заключалось потенциально все то движение вещей из века в век, среди которого существует мир и живем мы? Или, наконец, в самой сокровенной сущности вещей лежит тайна их изменяемости, источник их сложения и разложения в причины и следствия? Быть может, лежит в этой сущности нечто, что делает неустойчивым каждое бытие и заставляет его переходить из формы в форму.
Раскрыв источник причинности, следует определить, что порождается ею в существующем или ради чего, как сцепление, существует она. Как на порождаемое причинностью, можно указать на гармонию частей мира, на необходимость его закономерного развития во все моменты времени и во всех частях пространства, на невозможность разорвать эту правильность и последовательность природы вмешательством внешней сознательной воли; а как на одно из назначений причинности можно указать на прочность и вечность бытия в том, что мы назвали бы его пассивной стороной, и на его бессилие в том, что мы назвали бы его деятельной стороной. И в самом деле, вследствие неразрывного сцепления всего со всем, ничто в природе не исчезает бесследно, но, раз появившись, продолжает вечно существовать в своих последствиях; т. е., раз приняв на себя свет бытия – никогда уже не утрачивает его совершенно. И напротив, именно вследствие этой неразрывности сцепления причины со следствием, все активное, все деятельное в природе ни в самой деятельности своей, ни в ее влиянии на окружающее и будущее не может выйти из тесных пределов того круга, которые установила для него природа причинности: и действует деятельное лишь настолько, насколько отмерила ему действовать причина, его породившая; и сообразно с этим отмеренным действием порождаются следствия, которым никогда не переступить через грань того, что предустановлено для него в этом действии.
VI. Виды причинного соединения следующие: причинная связь преемств, где один член следует во времени за другим, напр., связь толчка и движения; и причинная связь сосуществования, где один член сосуществует во времени с другим, напр., связь природы и существенных свойств какой-либо геометрической фигуры. Первый тип причинного соединения еще подразделяется на несколько форм: 1. Причинная связь двух явлений (или предметов), из которых одно непосредственно от себя произвело другое (а произвело b). 2. Причинная связь двух явлений, из которых одно посредственно, т. е. через промежуточные явления, произвело другое (а есть причина m, произведя ряд следствий b, с, d… k, I, m). 3. Причинная связь двух явлений, составляющих звенья двух различных рядов, вытекающих из одной общей причины (связь m и m', принадлежащих к различным рядам а, b, с… m' и а', b', с'… m', которые оба вытекают из одной общей причины A). 4. Причинная связь двух явлений, составляющих звенья двух рядов причин и следствий, вытекающих из двух различных первоначальных причин, но соединенных между собою связью сосуществования (связь с и с', принадлежащих к рядам А, b, с и А', b', с', где А и А' соединены между собой причинной связью сосуществования). Эти четыре типа исчерпывают собою все существующие и возможные модусы причинного соединения между преемственными явлениями, и все, что бы мы ни взяли из связанного между собою в природе и следующего одно за другим, необходимо подойдет под формулу одного из них.
Из этой классификации нами исключены те случаи постоянных преемств, которые всего удобнее было бы назвать мнимою причинностью. Это преемства, где предыдущее есть обусловливающее, но не производящее того, что за ним следует; так что хотя последующее и совершается всякий раз, когда предыдущее появляется, и отсутствует – когда отсутствует оно, однако не есть его следствие, потому что иным производится, хотя и не всегда существует, когда существует это последнее. Напр., всякий раз, как у меня истрачивается писчая бумага – я перестаю писать это сочинение, и всякий раз, когда она вновь появляется, я продолжаю его писать. Здесь появление и исчезновение писчей бумаги есть не только постоянное предыдущее моего писания, но еще и безусловно необходимое для него: я и не могу писать, когда нет бумаги. Всякий, кто, зная только определение причины как «безусловного предыдущего», захотел бы открыть причину моего писания, невольно должен был бы умозаключить, что эта причина лежит в писчей бумаге. Но даже и для нас, [не] только держащихся этого определения, но и знающих еще многое другое, приведенный пример был бы труден для разрешения: и в самом деле, если бывают случаи, что я не продолжаю писать это сочинение, когда бумага есть, то это бывает всегда только непродолжительное время; но и соответственно этому – мои мысли, которые я излагаю в этом сочинении, и мое желание изложить их иногда бывают у меня, – и, однако, я не пишу его, и это случается всякий раз, когда нет бумаги; и притом, если бумага только временно лежит и не вызывает писания, то мысли мои вечно могли бы порываться быть изложенными, и, однако, не изложились бы, если б не было бумаги. Спрашивается – где здесь причина моего писания? И если – как в этом едва ли кто усомнится – эта причина лежит в моих идеях и желаниях, то спрашивается, какое преимущество, рассматриваемые не со стороны своей производящей сущности, но с внешней и формальной, они имеют перед появлением и исчезновением бумаги, что, как причина, лучше и полнее удовлетворяет требованиям формального определения? Все эти и подобные факты, где предыдущее внешним образом походит на причину, но в действительности не есть она, мы исключаем из области действительных причинных отношений и относим к мнимым (кажущимся) причинностям.
VII. Количественные соотношения присущи только причинным преемствам, но не причинным сосуществованиям. Это потому, что только в первых есть двучленность причины и следствия, равновесие между которыми и носит количественный характер; вторые же лишены как этой двучленности состава, так и равновесия в том, что мы назвали бы содержимым причины и содержимым следствия; напр., природа геометрической линии служит как причина источником бесчисленных свойств его, которые все суть следствия этой природы. Что же касается до причинных преемств, то такое равновесие между членами их существует: с уменьшением и увеличением производящего предыдущего уменьшается и увеличивается производимое последующее, и, когда исчезает первое, исчезает второе, из чего можно заключить, что содержание причины в точности равняется содержанию следствия. Так, напр., количество молекулярного движения, которое развивается в каком-либо теле, первоначально двигавшемся и затем остановленном, в точности равняется количеству массового движения, которое после остановки тела перешло в теплоту; так что на основании этого, зная величину каждого молекулярного колебания, можно было бы определить число их в каждую единицу времени или, зная это число – определить величину колебания.
VIII. Учение об отношении причинности к другим сторонам бытия рассматривает, как соединена в вещи причина с существованием, с сущностью, свойствами, с целью и со сходством и различием.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.