Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Налетел очередной порыв ветра, и Сораса пожалела, что может укутаться лишь в просоленное морской водой одеяло, которое они нашли среди обломков кораблекрушения.

Дом посмотрел на нее странным потускневшим взглядом. Выражение его лица стало холодным. Казалось, что освещавшая его изнутри искра погасла.

– Наверное, так и есть. Теперь, когда Рии не стало.

Сораса почувствовала, как в горле образуется ком, и мысленно отругала себя за неудачную попытку сделать ему комплимент.

– Я не имела в виду Рию, – сказала она, но Дом лишь ускорил шаг.

Через несколько секунд он обернулся, растянув губы в неестественной улыбке, и продолжил идти по каменистой земле спиной вперед.

– Что вы, смертные, говорите, когда испытываете невыносимую боль, но не хотите в этом признаваться? – Его раскатистый голос эхом отразился от утесов, перекрывая рокот волн. – Ах да. У меня все в порядке.

На языке Сорасы крутилась дюжина саркастичных ответов, но она стиснула зубы, не позволяя вырваться ни одному из них. Дом по-прежнему горевал по своей кузине, и Сораса не могла его винить. Она хорошо помнила, как в последний раз выглядела принцесса Древних. Высокая, облаченная в зеленую броню, с черными волосами, развевающимися словно знамя, и с мечом в руке. Бессмертная бросилась в бой, прикрывая отступление Сорасы. Дом последовал за кузиной, и они вместе принялись отбиваться от жутких существ, явившихся из Веретена. Над головами ревел дракон, а вокруг них рычали полыхающие огнем гончие Инфирны. Наступали мертвые воины, рядам которых не было видно конца. А посреди всего этого хаоса скакал черный рыцарь, чей меч походил на безжалостную тень.

Дому чудом удалось выжить.

– Хорошо, – пробормотала Сораса. – Я все равно не умею вести такие разговоры.

Древний не успокаивался.

– Я знаю, – ответил он. – В прошлый раз, когда в твоей душе проснулись хоть какие-то чувства, ты два месяца ничего не говорила.

Внезапно Сораса почувствовала его боль как свою собственную. Мучительная вспышка прокатилась по ее позвоночнику, и мир на периферии зрения окрасился в ярко-белый. Хотя место кораблекрушения осталось далеко позади, перед ее внутренним взором снова возникли мертвые тела. Вот только они были облачены не в тирийскую форму, а в кожаные одеяния амхара. Из их ран по-прежнему сочилась кровь. И она знала каждого из них в лицо.

Сорасу затошнило.

– У меня все в порядке, – выдавила она.

Дом привычно нахмурился, опустив уголки губ. Затем повернулся к Сорасе спиной, и они молча продолжили путь.

Прилив медленно наступал на берег, заставляя их забираться все выше на крутой склон утеса, пока это не стало слишком опасно даже для ловкой Сорасы. Им пришлось дожидаться, когда вода отступит, освободив им путь. Волны разбивались всего в нескольких ярдах от них, и Сораса немного беспокоилась, что одна из них может подхватить ее и ударить об утес. Судя по виду Дома, он ни о чем не волновался, и Сораса решила последовать его примеру.

Дом остановился на краю утеса, выступающего над ревущим океаном. Из-за туч выглядывали лучи заходящего солнца, освещая мир кроваво-красными полосами. Воздух над морем подернулся странной алой дымкой.

«Я видела похожее в Аскале», – подумала Сораса, вспомнив странный цвет неба, нависшего над городом Эриды. У нее сжался желудок. По мере того как Эрида увеличивала свою империю, зло Таристана распространялось на все новые земли. Как пламя лесного пожара. Как эпидемия лихорадки.

Прищурив глаза, Дом смотрел на красное солнце.

– Как думаешь, Сигилле удастся убедить императора вступить в войну? – спросил он так тихо, что Сораса едва услышала его слова. – Как думаешь, Мелиза успеет доплыть до них вовремя?

Взобравшись на край утеса, Сораса встала рядом с Домом и поплотнее укуталась в дырявое одеяло, висевшее у нее на плечах. Она тоже повернулась к западной стороне, однако ее взгляд был направлен не на закат и не на бушующий прилив. Она смотрела туда, где протянулись земли, которые ни она, ни Древний не смогли бы отсюда разглядеть. Она представила путь до Аскала, затем дорогу, которая уходила дальше – вглубь континента. По полям и лесам, между холмами и извилистыми реками, мимо болот и городов. Прямо через Вардийские горы, которые разделяли континент пополам и охраняли границу подобно зорким часовым.

Ее мысли пронеслись над горными вершинами и устремились в золотистую степь – туда, где небо встречалось с бескрайними травянистыми просторами. В Темуриджен. На родину Сигиллы.

– Я просто радуюсь тому, что Сигилла в безопасности, – ответила Сораса. К сожалению, она не знала, какое решение примет император и выступит ли Бессчетное войско в военный поход. – Насколько это возможно.

Дом мрачно кивнул.

– Мы встретимся, когда все закончится.

«Когда все закончится». У Сорасы снова свело желудок, и она в очередной раз мысленно прокляла надежду, опустившуюся ей на плечи как неподъемная ноша. Она знала, сколько разочарований таит в себе это чувство.

– Ага, – прохрипела она.

Дом искоса посмотрел на нее, пытаясь разгадать выражение ее лица.

– В хорошем или плохом смысле? – уточнил он.

Сораса втянула холодный воздух сквозь зубы.

– Не знаю, – ответила она.

Это было правдой вне зависимости от того, нравилось ей это или нет.

– Когда все закончится, я хочу отправиться домой, – выпалила Сораса прежде, чем успела себя остановить. Несмотря на стоящий кругом холод, к ее лицу прилил жар.

Дом повернулся к ней. На его лице отражалось недоумение и нечто очень похожее на гнев.

– К другим амхара?

Сораса едва не расхохоталась от нелепости его предположения.

– Нет, – резко ответила она. Ей непросто было выразить свою мысль четко. Она сама с трудом понимала, что именно хочет сказать. Она перевела взгляд на океан и едва слышно проговорила: – В тот дом, который ждет меня.

Дом продолжал буравить ее взглядом, пытаясь прочесть ее мысли.

– А ты? – перевела тему Сораса. – Что будешь делать ты, когда все закончится?

Его вечно нахмуренный лоб разгладился, а суровое выражение лица исчезло. Как и Сораса, он смотрел в сторону океана, раздумывая над ответом.

– Наверное, мне тоже нужно попытаться найти свой дом, – наконец произнес он. Казалось, эти слова удивили его самого.

Как бы ей ни хотелось узнать подробности, Сораса понимала, что вопросы здесь неуместны. У Древнего уже был дом – целое поселение, полное родственников и друзей, вместе с которыми он провел много-много лет. Она не знала, каково это, зато хорошо представляла, что такое предательство. Сораса видела, как эта боль терзает Дома изо дня в день. Когда он пошел в бой, остальные предпочли отсидеться в безопасности. Их решение было для него равноценно изгнанию.

А Сораса отлично понимала, что значит быть изгнанником.

– Я отправлюсь в Кейсу, – продолжил он.

Сораса закусила губу.

– К матери Эндри, – догадалась она.

Дом кивнул. Заходящее солнце осветило его силуэт, и он отбросил на каменную поверхность скалы длинную тень. Казалось, от золотистых волос Древнего исходит красное сияние. Раньше Сорасе не доводилось встречать божество, но она подумала, что Домакриан из Айоны запросто мог сойти за него.

– Она заслуживает узнать, что ее сын был героем, – сказал он. – Более доблестным, чем любой из рыцарей.

Сорасу никогда не заботили ни благородные деяния, ни рыцарские добродетели, но даже она не могла с этим поспорить. Если из ныне живущих кто-то и заслуживал титул рыцаря, то только Эндри Трелланд.

Конечно, если бы он был жив.

– Я отправлюсь туда с тобой, – пробормотала она, зная, что этому никогда не случиться.

Вздрогнув, Сораса улеглась на камни, желая поскорее провалиться в сон, несмотря на то что ледяной холод просачивался сквозь одежду. Она замерзла так сильно, что ее зубы застучали помимо воли. Закрыв глаза, она слушала, как Дом пытается развести огонь, но ветер затушил разгоравшееся пламя полдюжины раз подряд.

Когда он наконец-то лег рядом, согрев ее теплом своего тела, подобно солнцу, Сораса не сдвинулась с места. Ее глаза оставались закрытыми, и она притворилась, что спит.

И все же она понимала, что собственное сердце выдает ее. Его медленное и ритмичное биение сбивалось на отчаянный стук каждый раз, когда шевелился Древний или она сама.

Глава 31
Первая армия
– Эндри —

Несмотря на все усилия, айонские стражники не пустили его внутрь. Двери тронного зала оставались для него закрыты, и Эндри был вынужден мерить шагами коридор. Конечно, он не мог услышать, что происходит за стеной, но это не мешало ему напряженно прислушиваться. До него доносился приглушенный ропот, среди которого ясно выделялся тонкий голосок Корэйн. Она говорила быстро и отчаянно.

«Наше время истекло», – сказала она всего несколько минут назад, когда они еще находились на тренировочной площадке у замковых стен. Эндри лишь надеялся, что Изибель поверит Корэйн. Голос правительницы звучал тихо и серьезно и напоминал звон тяжелого колокола.

Эндри хоть и не мог различить голоса правителей других поселений, но не сомневался, что они сидят рядом с Изибель. Лорд Вальнир и леди Эйда провели много дней, пытаясь убедить ее вступить в войну. И их явно расстраивало ее нежелание что-то предпринимать.

Эндри жалел, что рядом не было Гариона. Он бы, возможно, сумел проникнуть в тронный зал. Однако они с Чарли по-прежнему оставались в Ленаве в ожидании новостей.

«Корэйн там совсем одна, – подумал Эндри, поморщившись. – С другой стороны, я вряд ли смог бы ей помочь».

Эхо голосов зазвучало громче. В тронном зале явно о чем-то спорили.

Сердце облилось кровью, и Эндри замер на месте, повернувшись лицом к стражникам.

«Я не могу оставить ее бороться в одиночку».

– Дайте мне пройти! – сказал он. Это была не просьба, а приказ, который шел прямо из глубины его души. Эндри и не думал, что способен говорить подобным тоном.

Стражники лишь моргнули, но не сказали ни слова и не сдвинулись с места.

Из Эндри как будто выкачали весь воздух.

– Хорошо, – прорычал он. – Тогда я буду и дальше протирать дыры в сапогах.

Он снова принялся ходить туда-сюда, но, услышав эхо приближающихся шагов, тут же остановился. Стражники позади него вытянули спины и приподняли подбородки.

Из-за угла показался правитель Ковалинна. Юный монарх шел по коридору быстрым шагом в сопровождении собственных стражников. Ручного медведя при нем не было. Он остался в конюшнях Тиармы.

– Ваше Высочество, – сказал Эндри, отточенным движением сгибая спину в поклоне.

Дириан перевел на него взгляд серых глаз. Серьезное выражение, присущее всем Древним, смотрелось на его юном лице весьма странно.

– Эндри Трелланд, – отозвался Дириан, коротко кивнув. Затем его взгляд скользнул за спину оруженосцу – к дверям тронного зала, возле которых стояли стражники. – Похоже, у нас с вами есть что-то общее, сэр.

Сэр. Услышав подобное обращение, Эндри едва не подпрыгнул на месте. По всей видимости, юный лорд еще не понимал вес этого короткого слова.

– Не сомневаюсь, что стражники пропустят вас, милорд, – сказал Эндри, взглянув на двери тронного зала.

Дириан покрутил в пальцах серебряную цепочку, скреплявшую его соболиную мантию.

– Конечно, пропустят. Тем не менее у меня достаточно ума, чтобы не ходить туда, где я буду только мешать.

Ответ юного правителя поразил Эндри. Он тяжело вздохнул, соглашаясь с его словами.

– Если бы я только выучил этот урок несколько месяцев назад.

– Судя по тому, что мне известно, конец света уже наступил бы, – произнес Дириан, пронзая его внимательным взглядом. – Если бы не отвага Эндри Трелланда.

Лицо Эндри вспыхнуло.

– Не думаю, что это так, милорд.

– Да? – Дириан приподнял светлую бровь, окруженную веснушками. – Значит, я ошибаюсь? Значит, это не вы спасли Веретенный клинок, украв его из-под носа Таристана из Древнего Кора?

– Да, но… – Эндри запнулся и сжал руку в кулак, чтобы отогнать от себя новую волну болезненных воспоминаний. – Мне кажется, все это случилось очень давно.

– Возможно, в вашем понимании прошло много времени, – задумчиво произнес Дириан, не отводя от него взгляда.

Эндри покраснел еще сильнее.

– Вы правы, – пробормотал он, не найдя других слов. «Для него один год – все равно что пара дней».

Он еще раз взглянул на дверь. Стражники делали вид, что не замечают их обоих.

– Вы слышите, что они говорят?

– Конечно, – сказал Дириан таким тоном, словно ответ на этот вопрос был совершенно очевиден. Затем наступил его черед покраснеть: щеки залились не типичным для Древнего румянцем. – Ой, а вы не слышите?

Подавив смешок, Эндри покачал головой:

– Нет, милорд.

Глаза Дириана округлились от изумления. Пусть он и был Древним, прожившим в этом мире несколько дюжин лет, его реакция показывала, насколько он на самом деле молод.

– Как странно, – произнес он, скрестив руки на груди. – Мне рассказать вам?

Эндри было стыдно манипулировать ребенком, но он постарался отмахнуться от неприятного чувства.

– Я бы очень этого хотел.

Дириан широко ухмыльнулся, обнажив щербинку между зубами, идеальными во всех остальных отношениях.

– Изибель злится на дядю Вальнира, – сообщил он, прислушавшись к происходящему в тронном зале. – Она говорит, что им руководит чувство вины, а не здравый смысл.

Корэйн рассказывала Эндри об этом, когда он только прибыл в Айону. Кроме того, что Вальнир приходился братом леди Эйде, его также изгнали в Оллвард прежде, чем Древние утратили доступ к Глориану. Это случилось потому, что он боялся Веретен и создал оружие, способное их уничтожить.

«Он выковал Веретенные клинки, а теперь все мы вынуждены расплачиваться за это».

– Изибель говорит… – Голос Дириана дрогнул, и его заговорщицкая улыбка угасла. Он помрачнел. – Она говорит, что Вальнир и моя мать на своем собственном примере доказали, что война чересчур опасна. Они пролили слишком много крови Древних, и она не собирается повторять их ошибку.

Повелитель Ковалинна был слишком юн, чтобы уметь хорошо скрывать эмоции. В его глазах заблестели слезы, лицо и шея покрылись красными пятнами, и он весь напрягся, чтобы не расплакаться. Рука Эндри дернулась, и он едва не обнял Дириана, на мгновение позабыв, что тот является Древним лордом, а не скучающим по дому мальчиком-оруженосцем, который разревелся в дворцовых казармах.

– Соболезную, – пробормотал Эндри и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с Дирианом. – Я горюю о ваших погибших родичах. И о вашем доме.

Дириан наморщил нос, как будто это могло помочь ему сдержать слезы, а потом смущенно провел по глазам тыльной стороной ладони.

– Ковалинн никогда не был нам домом. По крайней мере, не в полной мере. Мы дети Глориана, – сухо сказал он, словно повторяя слова молитвы, которые тем не менее совершенно не помогали ему справиться с тоской. – Однако Ковалинн был единственной родиной, которую я знал, – полушепотом добавил он.

«Да плевать на эти условности и титулы».

Не удержавшись, Эндри положил руку на плечо юному бессмертному. Стоявшие позади него ковалиннские стражники напряглись, но Дириан прильнул к ладони оруженосца и даже позволил себе всхлипнуть.

– У меня тоже не осталось дома, – произнес Эндри дрожащим голосом, вспоминая Аскал, дворец, рыцарей и оруженосцев, с которыми он прожил всю свою жизнь бок о бок. Он даже подумал о королеве, предавшей всех. Он горевал обо всем этом, равно как и о себе. И о своей судьбе, которой уже никогда не предстоит исполниться. – «Сожги свою жизнь», – пробормотал он, вспомнив слова Вальтик. Казалось, с тех пор как она произнесла их, минула целая жизнь.

Дириан бросил на него непонимающий взгляд:

– О чем это вы?

– Эти слова когда-то произнесла женщина, которая приходится мне другом, – ответил Эндри. – Она сказала, что я должен сжечь свою жизнь, чтобы спасти мир. Что ж, от моей жизни не осталось ничего, кроме пепла.

– Моя жизнь тоже сгорела, – проговорил Дириан, шмыгнув носом.

В этот момент айонские стражники выпрямили спины и потянулись к дверям в тронный зал. Эндри обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как тяжелые створки распахиваются и на пороге появляются повелители Древних во всем своем великолепии.

Впереди шагала Изибель, по-прежнему облаченная в белые одежды. Серебристо-золотые волосы струились по ее спине, а серые, как луна, глаза смотрели сквозь Эндри, словно он был лишь сгустком тумана. Она решительно ступала по коридору, а ясеневая ветвь в ее руке дрожала и поблескивала. Вальнир с леди Эйдой, одинаково белокожие и рыжеволосые, следовали за ней вплотную.

На некотором отдалении шла Корэйн. Она выглядела растерянно, но старалась не отставать от трех грозных Древних.

– Пойдем, Дириан, – резко сказала Эйда.

Юный лорд бросил на Эндри ласковый взгляд, а затем подчинился приказу матери. Эндри, в свою очередь, торопливо поравнялся с Корэйн.

– Ну что? – спросил он, подстраиваясь под ее шаг.

Корэйн нахмурилась, и в ее черных глазах вспыхнул огонь.

– Мне позволили сказать всего несколько слов и не дали толком ничего объяснить, – прошипела она. – Они только и делают, что переговариваются между собой. Время для них ничего не значит.

Эндри знал, что Древние отлично слышат их разговор. Он готов был поспорить, что именно на это и рассчитывает Корэйн.

– Таристан и Эрида скоро будут здесь. Они захотят убить меня и забрать Веретенный клинок, – продолжила она, шагая по коридору. – Единственный вопрос состоит в том, сколько времени нам осталось. И что мы можем сделать, прежде чем Эрида обрушит на нас всю мощь своей короны.

Эндри, как никто из ныне присутствующих в Айоне, представлял силу войска Эриды. В ее многотысячных легионах служили профессиональные солдаты, которых всю жизнь учили воевать и покорять новые территории. В распоряжении королевы были не только кавалерия и пехота, но и осадные орудия. Эндри покачал головой, чтобы отогнать возникшую перед его взглядом картину того, как катапульты осыпают снарядами городские стены Айоны.

– Хорошо, что хоть Чарли проявил благоразумие, – горько проговорила Корэйн.

Эндри кивнул. Какой бы маленькой ни была Левана, Чарли и Гарион могли узнавать там новости, в отличие от кокона Айоны, полностью отрезанного от мира смертных.

Изибель стояла у настежь распахнутой входной двери. Снаружи дул промозглый ветер, а клочья разорванных им облаков напоминали длинные ленты. Сквозь них проглядывало солнце, лучи которого оставляли на мраморном полу лужицы света.

Изибель вышла на крыльцо первой, и ее волосы засияли на солнце подобно лезвию клинка. Ей даже не нужно было надевать броню, чтобы производить впечатление яростной воительницы, или брать в руки меч, чтобы внушать всем страх. И того и другого она могла добиться одним лишь взглядом.

Все остальные последовали за правительницей и ступили на площадку перед воротами, с которой открывался вид на весь город и на долину за его пределами. Холмы по-прежнему окутывал туман, сокращая видимость всего до нескольких миль.

Внезапно ворота распахнулись, и в них ворвались двое стражников. Они бежали так быстро, что человеческому глазу было тяжело отследить их движения. В то же мгновение по городу пронесся рев охотничьего рога. Эндри и Корэйн подпрыгнули на месте и, не раздумывая, бросились друг к другу.

Их руки соприкоснулись, и Эндри вздрогнул еще раз, превратившись в комок нервов.

– Миледи, разведчики, – сказал один из новоприбывших стражников, упав на одно колено перед правительницей Айоны.

Изибель взмахнула ветвью, приказывая ему молчать. Она осмотрела долину, находившуюся за пределами серых стен и башен Айоны, а затем устремила взгляд на юг – туда, где среди тумана виднелась зеркальная поверхность Лохлары, Рассветного озера.

Она прищурила глаза и нахмурилась.

Ни Эндри, ни Корэйн не знали, что она пытается рассмотреть: их смертные глаза были бессильны против завесы тумана. Эндри взглянул на Вальнира, потом на Эйду и Дириана. Хотя они тоже выглядели бесстрастными, их лица были не столь непроницаемы, как у Изибель, которая всегда оставалась отстраненой и бесчувственной, словно звезда.

Эйда выпрямилась во весь свой грозный рост и сжала рукой плечо сына. Глаза Дириана округлились, но на этот раз от страха.

По спине Эндри пробежали мурашки.

Похожий на ястреба Вальнир всматривался в туман, мрачно поджав губы. Он потянулся рукой к луку, висевшему за плечом, и коснулся его древка, словно это была икона или божественная реликвия.

– Может быть, кто-нибудь скажет нам, что происходит? – взорвалась Корэйн. – Или мы должны угадать?

На лице Изибель промелькнула тень раздражения. Она посмотрела на Корэйн с таким видом, словно только что заметила ее присутствие.

– Армия смертных движется на север, – мягко сказала она. Ее голос не звенел от страха, но в нем также не слышалось ноток храбрости. На лице застыло каменное выражение. – В сторону Айоны.

Эндри почувствовал, как его ужас отступает, резко сменяясь гневом. Он сжал руку в кулак, отчетливо ощущая вес меча и топора, висевших на поясе. Он мысленно порадовался тому, что оружие было при нем – особенно в такой момент. «Древние понапрасну потратили тот крошечный запас времени, который у нас был для подготовки, и теперь нам придется расплачиваться за это», – подумал он, кипя от гнева.

Лицо Корэйн рядом с ним раскраснелось от ярости. Ее губа дрожала.

Эндри повернулся спиной к Изибель и взял Корэйн за руку.

– Мы успеем убежать, – сказал он со всей твердостью, на которую был способен. – Я вытащу тебя отсюда, обещаю.

К его удивлению, Корэйн не сдвинулась с места. Она смотрела прямо Изибель в глаза. Повисла тишина – напряженная, словно натянутая струна.

– Сколько солдат в армии? – наконец спросила Корэйн хриплым голосом.

– Нам нужно бежать, – прошипел Эндри. Черные волосы Корэйн пошевелились от его дыхания.

Однако Корэйн лишь отмахнулась от него.

– Сколько там солдат, Изибель из Айоны? – прорычала она. – Сколько нужно смертных, чтобы Древние испугались настолько, чтобы отказаться вступить в войну?

Глаза правительницы широко распахнулись, но она ничего не ответила.

– Могу предположить, что их около десяти тысяч, – раздался низкий голос Вальнира.

«Десять тысяч, – растерянно подумал Эндри, пытаясь сделать какие-то выводы. – Слишком мало для великой армии Эриды. Возможно, это только авангард. Или первая волна».

– Большинство из них пехота, но я вижу около тысячи всадников. – Вальнир прищурился, вглядываясь в туман, стиснув зубы. – И где-то около двадцати слонов.

– Слонов?! – воскликнула Корэйн, обернувшись к Эндри. Казалось, она боится поверить охватившей ее радости.

Эндри испытывал то же самое. Когда он посмотрел на Корэйн, его голова закружилась, а стук сердца стал походить на барабанную дробь.

– В галлийской армии нет слонов, – выдохнул он.

Корэйн расплылась в улыбке. А потом рассмеялась – да так заразительно, что вскоре к ней присоединился и Эндри. Они обмякли в объятиях друг друга, дрожа от облегчения.

Дириан, все еще прижимающийся к матери, удивленно ахнул.

– Слоны, – очарованно прошептал он.

– Что за армия приближается к моему поселению? – сквозь их смех прорезался голос Изибель.

Корэйн устремила на нее пронзительный взгляд.

– Вам придется выйти наружу, чтобы это выяснить.

* * *

Склоны гор терялись в мутно-серой пелене дождя, однако дно долины сияло от солнечных лучей, предвещавших скорую весну. Лошадь Эндри неслась по золотистым полям бок о бок со скакуном Корэйн. Скала, на которой располагалась Айона, разрезала небо за их спинами, словно нож, и отбрасывала длинную черную тень.

Они были не одни. Хотя Изибель отказалась покинуть поселение, советники сделали это за нее. Рядом с ними скакали Вальнир, Эйда и отряд Древних солдат, которых хватило бы, чтобы захватить какую-нибудь крепость. Копыта стучали о землю, в воздух взлетали комья грязи, пока все они двигались по течению реки Аванар. Ее темные воды впадали в Лохлару, заполняя дно долины, как неглубокую чашу.

Армия шла им навстречу. Копья сверкали на солнце, флаги развевались на холодном ветру.

Синие знамена с золотым драконом.

Пурпурные стяги с белым орлом.

Айбал. Кейса.

Эндри показалось, что у него выросли крылья, способные посоперничать даже с орлом, изображенным на флаге. Разглядев армию получше, он испугался, что может взлететь прямо со спины своей лошади.

Зрение не подвело Вальнира. Вдоль озера шествовали тысячи солдат, многие из которых были вооруженными до зубов кавалеристами. В этом войске двигались и слоны, показавшиеся Эндри чудесными существами. Они шли, раскачиваясь из стороны в сторону, словно огромные серые булыжники, а звук их шагов походил на тихие раскаты грома.

Несколько наездников отделились от войска и поскакали вперед, чтобы встретить айонскую делегацию. За ними последовали знаменосцы, подняв флаги высоко в воздух, несмотря на то что их лошади мчались во весь опор.

Эндри чувствовал себя так, словно оказался на гребне волны, в которую вот-вот врежется другой водный поток.

Оба отряда замедлились, чтобы не врезаться друг в друга, и, наконец, остановились.

Спрыгнув с лошади, Эндри едва ощутил почву под ногами. Корэйн присоединилась к нему, а потом стремительно зашагала вперед. Улыбка на ее губах сияла ярче солнца.

Под айбалийскими флагами Эндри заметил много знакомых лиц. Воины этой страны были облачены в золотые одеяния, под которыми виднелась позолоченная броня, украшенная сапфирами. Наследник Айбала подняли голову в знак приветствия. Их брат Сибрез пристально осмотрел отряд из Айоны. Рядом на лошади восседал командир лин-Лира; у него над головой развевалось знамя с гербом Соколов Короны. Эндри едва не расплакался от счастья, увидев их. Все они заметно дрожали, явно не привыкшие к холоду и сырости Калидона. Их тела были созданы для раскаленных пустынь Айбала.

Позади них ехали трое рыцарей в белой броне, над которыми развевалось другое знамя. «Орлиные рыцари», – подумал Эндри. Его радость омрачилась воспоминаниями о лорде Окране, который отдал жизнь в битве при храме. Рыцари, в свою очередь, наблюдали за Эндри. Под их белоснежными шлемами и покрытой аметистами броней виднелась темная кожа: у некоторых из воинов она была немного светлее, а других едва ли не черной.

Хотя Эндри хотелось услышать последние новости из Кейсы, сначала он должен был сделать кое-что другое.

– Рад, что вы по-прежнему неразлейвода, – выкрикнул Чарли, восседавший на лошади среди всех остальных. Спустившись на землю, он даже не потерял равновесия – благодаря тому, что его поддержал Гарион, вовремя оказавшийся позади.

Чарли широко улыбнулся и, хлюпая сапогами по грязи, зашагал в сторону Эндри и Корэйн. Эндри никогда не видел, чтобы человек был так счастлив и невероятно горд собой.

Остановившись, Чарли стряхнул с одежды несуществующую пылинку. Затем обернулся к армии, стоявшей за его спиной, и упер руки в бедра.

– Думаю, человеку, нашедшему такое войско, полагается вознаграждение!