Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Он вспомнил, как Эндри рассказывал ему о тактике сражения. «Галлийские военачальники делают ставку на быструю атаку, рассчитывая, что кавалерия сметет переднюю линию вражеской армии, – говорил он, водя пальцем по карте, разложенной на библиотечном столе. – Мы можем задержать их с помощью заграждения из пик, но для этого понадобится мощь Древних воинов. Тогда галлийцы врежутся в преграду, как в крепостную стену».

Дом сжал пику в руке, уперев ее в плечо так, чтобы еще больше усилить хватку. Он надеялся, что Эндри не ошибся.

Галлийские боевые рога взревели, призывая воинов к действию. Рыцари отреагировали мгновенно и тут же пришпорили лошадей. Каждый из них взял копье наперевес, второй рукой сжимая поводья.

Бесконечные ряды войска Галланда озарял красный свет.

Они были все ближе. Дом чувствовал, как земля под его ногами дрожит из-за веса многих сотен лошадей. Он слышал боевой клич рыцарей, фырканье их коней, звон сбруи, рев боевых рогов и бряцанье оружия. А также непрекращающееся, назойливое хлопанье драконьих крыльев.

Воздух раскалился и наполнился запахом дыма.

Солнце клонилось к закату, постепенно скрываясь за горами. На долину спускались первые тени, которые казались еще одной армией.

– Мы сломим их быстрее, чем они нас, – снова прорычал он.

Видэры издали победный клич на древнем языке давно утраченного мира. Даже Изибель закричала вместе с ними, и воздух запульсировал от ее силы.

Дом услышал, как тысяча стрелков за их спинами натягивает тетиву луков. Он взмолился всем богам Варда и Утраченного Глориана, чтобы все эти стрелы нашли свою цель.

Каким-то образом ему удалось забыть и о драконе, и о красном небе, и о городе, оставшемся позади. И даже о Таристане. И даже о Корэйн. Сейчас для Дома существовали лишь упиравшаяся в плечо пика, приближавшийся авангард галлийской кавалерии и его собственное дыхание. Весь мир сузился до одного этого места, а течение времени – до одного этого мгновения. Сейчас он особенно остро ощущал каждый звук и запах. Чувствовал себя так, словно о его тело вот-вот разобьется приливная волна.

«Мы сломим их быстрее, чем они нас».

Стрелы изогнулись и на мгновение замерли, прежде чем устремиться в цель.

Комья земли и грязи вылетали из-под копыт многочисленных лошадей и окутывали приближавшуюся кавалерию мутной пеленой. Галлийцы кричали, обнажив скрытые шлемом зубы, а над их головами по-прежнему реяли флаги. Кони и их всадники внушали ужас. В следующую секунду в некоторых из них вонзились видэрийские стрелы. Лошади и люди повалились на землю, нелепо дергая конечностями.

Дом собрался с силами. Каждая мышца в его теле напряглась, чтобы нанести сокрушительный удар. Все его сородичи на передней линии сделали то же самое.

«Мы сломим их быстрее, чем они нас», – взмолился он.

Потом галлийские легионы разбились о стену из видэров.

Рыцари, достигшие заграждения первыми, в ужасе округлили глаза, а их кони отчаянно заржали. Удерживая позиции, видэры вонзили пики в человеческую и звериную плоть. Жаркая кровь потекла рекой, превращая землю в красное месиво. Лошади вставали на дыбы, а рыцари в отчаянии молотили ногами в попытке удержаться в седлах. Передние линии двух армий встретились, наполнив воздух треском ломающихся костей. Галлийские кавалеристы, формирующие следующий ряд, были вынуждены повернуть назад, чтобы не быть пронзенными подобно их товарищам. Флаги опустились, барабаны сбились с ритма, а смертные командиры закричали, пытаясь перестроить разбитую линию своего войска.

Дом увидел в этой ситуации возможность для наступления.

– ВПЕРЕД! – проревел он.

Видэры сдвинулись с места единой волной. С поднятыми окровавленными пиками они зашагали прямо по груде трупов. Лучники следовали за ними, осыпая галлийцев дождем из смертоносных стрел.

Часть кавалеристов попыталась обогнуть стену из видэров, чтобы атаковать с фланга, но вместо этого встретила защитные рвы. Кони барахтались в грязи, в то время как их всадники, пронзенные острыми кольями, истекали кровью. Тактика сработала – кавалерия уперлась в ощеренную пиками стену Древних.

Тем не менее наступление галлийцев не закончилось. Длинная колонна кавалерии снова выстроилась в ровные ряды. Рыцари Эриды были подобны реке, а Домакриан походил на плотину, удерживающую бурный поток.

– Вперед, – снова прокричал он. Линия видэров осторожно продвигалась навстречу рыцарям.

Боковым зрением Дом следил за краем оборонительного рва. Им нельзя было сильно выходить вперед, чтобы не оставить фланги без защиты. Они не могли допустить, чтобы кавалерия обогнула их с двух сторон и напала со спины.

В следующее мгновение паривший позади кавалерии дракон взревел, напугав галлийских лошадей. Дом похолодел от ужаса. Он знал, что Таристан не колеблясь предаст огню тысячу собственных солдат, только бы завоевать Айону. Сердце Древнего замерло в груди, и он приготовился сгореть заживо.

Однако дракон взмыл в красное небо – словно еще одна выпущенная из лука стрела. Дом озадаченно наблюдал за его полетом.

Когда он осознал, что происходит, новая волна ужаса охватила его. Он отчаянно желал, чтобы чудовище вернулось и спалило их всех.

Дракон парил над войском Айоны, совершенно не обращая на них внимания, словно они были слишком незначительной добычей. Несколько стрел отскочило от его драгоценной чешуи, но чудовище даже этого не заметило. Раскрыв пасть, оно устремилось к Айоне – и к возвышавшемуся в ее сердце замку.

– Держать строй! – крикнула Изибель за спиной Дома, заставив его вздрогнуть.

Дом быстро заморгал, обнаружив, что успел обернуться. Как будто уже собирался бросить сородичей и кинуться обратно в город. Он с трудом сглотнул ком, всей душой жалея, что не может так поступить. Он отдал бы все что угодно, только бы снова оказаться в замке рядом с остальными Соратниками.

Но он лишь повернулся лицом к полю битвы.

У него не было выбора. Как бы ему ни хотелось, он не мог просто развернуться и убежать.

Оставалось верить, что стены замка выдержат огненную мощь дракона. На собственное спасение Дом уже перестал надеяться, и он думал только о Корэйн и Сорасе. Он должен сделать все возможное, чтобы они обе выжили.

Внезапно к реву дракона присоединился другой, более пронзительный крик, напоминавший клекот орла. Дом вздрогнул и, обернувшись, сквозь частокол пик увидел, как дракон из Джидаштерна кружит над Айоной, изрыгая поток пламени.

Дом прищурился, не веря своим глазам, и почувствовал, как у него отвисает челюсть. И в своем удивлении он был не одинок. Воины обеих армий замедлились и подняли глаза к алому небу, в котором яростно носились уже не один, а два дракона.

Тело второго дракона было покрыто голубой чешуей, а его невероятно широкие крылья переливались серо-лавандовым оттенком. Дом наблюдал, как новое чудовище выпускает из пасти языки голубого, как лед, пламени. Он словно источал собой морозный воздух, в то время как черный дракон наполнял пространство вокруг себя невыносимым жаром.

Каким бы невероятным все это ни казалось, у Дома не было времени раздумывать, откуда взялся другой дракон. Пока оба чудовища парили в воздухе, на земле кипела битва.

Бой продолжался по той же схеме. Новая атака кавалерии. Стена из пик. Плечо Дома уже болело, а по древку его пики пошла трещина. Он начал всерьез опасаться, что вскоре оно и вовсе треснет пополам. Лучники позади него продолжали осыпать врагов стрелами, однако их запасы должны были рано или поздно закончиться. Они не могли атаковать врагов вечно.

Поле было усеяно телами павших. Они образовывали небольшие горки рядом с грудами мертвых лошадей. Рыцари умирали медленно, тихими голосами зовя на помощь. Дом запретил себе прислушиваться к стонам умирающих, иначе его сердце разорвалось бы на части.

На холме, видневшемся за полем битвы, снова загудел галлийский сигнальный рожок. Дом бросил взгляд в его сторону и заметил группу пожилых мужчин, восседавших на коренастых лошадях, над которыми реял целый лес флагов. Вероятно, Таристан находился среди них, трусливо избегая гущи сражения. Командующий галлийской армией наконец-то оставил надежды пробить линию обороны и еще одним сигналом рожка отозвал рыцарей. Отступая, они оставили после себя истерзанное поле, покрытое лужами крови.

– Возвращаемся на изначальные позиции, – приказал Дом.

Пока воины Айоны отходили к первоначальной линии обороны, галлийские кавалеристы спешились и присоединились к пехоте. Они отбросили копья и достали мечи, в то время как за их спинами начали выстраиваться лучники. Дом заскрежетал зубами, опустив взгляд на собственные доспехи. Еще недавно они были зелеными, но теперь на них алела кровь его врагов.

«Если они не смогут пробить нашу оборону силой, значит, захотят победить за счет своей многочисленности и взять нас измором, – прозвучал в голове Дома голос Эндри – такой же мрачный, как и смысл произносимых им слов. Древний снова взглянул на горы, видневшиеся за спинами галлийских воинов. По извилистому склону продолжали спускаться все новые и новые отряды. – Эрида может выставить тысячу воинов против каждого из нас и глазом не моргнув».

Дом и другие видэры воткнули пики в землю, установив их под одинаковым углом. Эта защитная стена выдержит новую атаку, но всего несколько секунд. Затем воины Айоны достали мечи и присоединились к айбалийцам и кейсанцам.

Дом еще раз обвел внимательным взглядом лица галлийских солдат, а потом посмотрел в сторону невысокого холма. Командиры вражеского войска по-прежнему стояли там, вне зоны досягаемости стрел. Однако нигде не было видно ни единого алого пятна. Никаких следов красного мага. Никаких следов сына Древнего Кора. Один из флагов слегка колыхнулся на ветру, обвис, и Дом заметил под ним королеву, одетую в роскошную броню. Но Таристана рядом с ней не было.

Над головой Дома раздался свист, и он пригнулся, решив, что на него несется один из драконов. Через мгновение он увидел, как на ряды галлийской пехоты обрушивается огромный камень. «Катапульты», – догадался Дом, вспомнив осадные орудия на стенах Айоны. За первым снарядом последовали следующие, все состоявшие из камней и цемента. Они падали на галлийцев, замедляя их наступление.

Осененный страшной догадкой, Дом едва ли замечал происходящее вокруг него. Он почти не ощущал рукояти меча, которую сжимал в руке, и не чувствовал запаха крови, засыхавшей у него на коже и доспехах. В голове крутились совершенно другие мысли.

Он вспоминал пожар во дворце Эриды. Перед его мысленным взором предстал Таристан, стоящий в дверном проеме горящей башни, – по-прежнему опасный, но сражающийся с осмотрительностью, которой Дом от него не ожидал. Принц не столько нападал на Домакриана, сколько защищал королеву, пытаясь не подпустить его к ней. Когда Таристану представилась возможность убить Дома, пожертвовав жизнью Эриды, он выбрал ее. В тот момент, когда ставки были как нельзя высоки, он предпочел Эриду всему остальному.

Дому казалось, что его вот-вот затошнит.

«Таристан не оставил бы ее одну на поле боя, – подумал он, борясь с подступающей тошнотой. – Разве что по какой-то причине он находится в другом месте».

Галлийцы мчались вперед сквозь град камней, бряцая броней и размахивая мечами. Стена из пик лишь замедлила их продвижение и заставила солдат маневрировать среди окровавленного частокола. Однако Дом почти их не видел.

«Таристана здесь нет».

Объединенная армия встретила первую волну галлийских легионов, осыпав ее дождем из стрел. Мечи скрестились, щиты зазвенели, а копья пустились в пляс, разбивая строй солдат, видавших на своем веку немало битв. Краем глаза Дом увидел Изибель. Ее двуручный меч походил на красное зеркало, омытое кровью.

«Его здесь нет».

Дом инстинктивно отреагировал на атаку и отразил ее мечом так, что галлийский рыцарь пронесся мимо него. Сапоги Дома увязли в грязи, замедляя его движения.

«Его здесь нет».

Битва кипела, и Дом продолжал кружиться в смертоносном танце. Он двигался и дышал – все еще оставался в живых. Его сердце стучало так громко, что заглушало крики умирающих солдат и рев драконов.

Когда-то в другой жизни Дом влачил в Айоне тихое существование. Почти каждый день проводил со своей кузиной и Кортаэлем, охотясь и оттачивая военное искусство. Они втроем бродили всюду, где хотели: взбирались на горы и гуляли вдоль побережья. И так было до тех пор, пока однажды Изибель с помощью послания не призвала их в город. Ее лицо было строгим, а голос звучал по-особенному серьезно.

«Из сокровищницы Айоны украден один из Веретенных клинков».

Вернувшись, они обнаружили, что все артефакты Древнего Кора по-прежнему лежат в подземном зале. Помимо меча, который мог разрушить целый мир.

Таристан и Ронин не могли проникнуть в Айону незамеченными. Даже им было не под силу проскочить мимо видэрийских стражей, охранявших городские ворота и замок правительницы.

«Они попали в сокровищницу не через город», – догадался Дом, обернувшись к скале, на которой раскинулась Айона, точно гранитный монолит под темнеющим алым небом. На вершине располагалась Тиарма, чьи башни стремились к облакам. Казалось, замок наблюдал за городом и долиной.

Подземелья Тиармы были необъятны. Они спускались по спирали и уходили настолько глубоко в сердце скалы, что даже Дом не знал, где они заканчиваются. Если вообще заканчивались.

«А быть может, они выходят на поверхность, представляя собой страшную уязвимость в защите замка, на которую вот уже много сотен лет никто не обращает внимания».

И хотя Дом сражался в самом эпицентре битвы, он обернулся к Тиарме.

Кто-то схватил его за плечо крепкой хваткой, из которой невозможно было вырваться.

– Отпустите меня, – прорычал Дом, пытаясь сбросить с себя руку правительницы Айоны.

Изибель стояла рядом, не давая ему сдвинуться с места. На ней уже не было шлема, и полог серебряных волос струился по плечам.

– Ты что, бежишь с поля боя, Домакриан? – прошипела она. В ее серых глазах читалось изумление, граничащее с шоком. – Больше не видишь надежды на победу?

– Дело не в этом, – ответил он, отталкивая ее. – Я ясно вижу, что происходит. Ни Таристана, ни мага нет на поле сражения. Это отвлекающий маневр. Все это отвлекающий маневр.

Шок Изибель сменился ужасом, и, осознав смысл его слов, она отпустила его плечо.

Дом молниеносно повернулся в сторону замка. Последовав его примеру, Изибель обратила взор на Тиарму, хмуро взиравшую на сражение.

– Отвлекающий маневр, – завороженно прошептала она, не выпуская из руки древний меч, лезвие которого было омыто алой кровью. – Нужно поспешить.

Это единственное разрешение, в котором Дом нуждался. Он бросил несколько слов лейтенанту и покинул передовую. Оставшуюся на его месте прореху тут же заполнили другие видэры. У Дома не было времени размышлять, испугает ли армию его отсутствие. Он знал: если Корэйн погибнет, все они обречены.

Его тело словно взорвалось, и он бросился бежать со всех ног, несмотря на тяжесть брони.

В небе над головой продолжалась битва драконов. Вихри красного пламени снова и снова сталкивались с потоком синего огня. Казалось, бой идет на равных, пока вдруг оба существа не понеслись к земле, вцепившись друг в друга лапами и когтями. Их истерзанные крылья переплелись между собой.

Дом успел отпрыгнуть от сражавшихся драконов, тела которых источали волны жара и холода. Они обрушились на поле, словно метеориты, подняв в воздух фонтан из пыли и комьев земли. Падение никак не навредило им, и они, окутанные мутной пеленой, продолжили бороться, терзая и царапая друг друга. Дом поднялся на пошатывающиеся ноги. Древние воины и смертные солдаты разбежались в разные стороны, чтобы оказаться как можно дальше от чудовищных существ.

Внезапно Дом услышал шипение стали и едва успел пригнуться. Там, где мгновение назад была его голова, воздух прорезал стремительный удар меча.

Он моргнул, не веря своим глазам. Мимо него пронесся высокий всадник, источающий настоящий ужас. Его силуэт походил на тень, превращенную в сталь.

«Черный рыцарь», – осознал Дом, вспомнив Джидаштерн, то, как проклятый воин уничтожал все на своем пути. Чарли дал ему имя. «Драконья Погибель Морван. Еще одно чудовище Ирридаса, обреченное охотиться на драконов до скончания времен».

«Так или иначе, отпущенный ему срок скоро истечет», – подумал Дом, хотя мир перед его глазами плыл.

Морван. Само это имя звучало жутко и как-то неправильно.

Дом вспомнил Рию, облаченную в зеленую броню. Вспомнил, как она размахивала мечом, а ее черные волосы развевались на ветру. Его кузина была бесстрашной и прекрасной – пока ее не обрекла на смерть рука черного рыцаря.

«Нет, – с дрожью подумал Дом. – Ее постигла худшая доля, чем обычная смерть».

Рыцарь резко развернулся и поднял меч. Хотя Дом не видел скрытого забралом лица, он чувствовал его взгляд, пронзавший подобно копью. Но Морван смотрел сквозь него, сосредоточившись лишь на сражавшихся драконах. Чудовища заревели друг на друга, и Дом спиной ощутил волну жара, за которой последовал порыв ледяного холода.

Конь Морвана, казалось, был готов нести хозяина к цели, несмотря ни на какие преграды. Топча копытами мертвые тела солдат, он описал полукруг, чтобы разогнаться для решающего броска.

Дому хотелось остаться на месте и скрестить с Морваном мечи. Возможно, так он смог бы хоть немного отомстить за гибель Рии. Быть может, тогда одна из его многочисленных ран начала наконец-то затягиваться.

Он изо всех сил сжал рукоять меча и, расправив плечи, повернулся лицом к Морвану. Затаившийся в душе зверь зарычал от удовольствия, отчаянно желая, чтобы его выпустили против черного рыцаря.

Но в потаенных уголках разума зазвучал другой голос, эхом отдаваясь в сознании.

«Корэйн».

Ее имя звенело в его голове, словно колокол.

Морван опустил меч, и его конь встал на дыбы.

Дому пришлось призвать на помощь всю свою силу воли, чтобы отвернуться и оставить черного рыцаря наедине с его молчанием.

Он знал, что смерть Рии останется неотмщенной.

Однако Домакриан все равно отвернулся.

Глава 40
Между молотом и наковальней
– Сораса —

Она чувствовала смесь благоговения и раздражения. Дракон, в которого превратилась Вальтик, взлетел ввысь и сцепился в воздушном бою с красным чудовищем Ирридаса, раздирая его тело когтями.

Сораса не верила собственным глазам.

В ее голове совершенно не укладывалось, что все это время Вальтик была способна на такую невероятную магию.

Тем не менее она быстро поняла, в чем тут дело. «Это не просто магия, – подумала она, чувствуя, как в душе стихает злость. – Обычная ведьма не способна на подобное чудо. Это явление божества».

Сораса побежала следом за Эндри, который тащил Корэйн через порог замка. Чарли и Гарион, побледневшие от шока, уже находились внутри. Древние Ковалинна обступили Корэйн, помогая ей подняться на ноги. Айсадере в сопровождении двух Соколов тоже стояли рядом. Они остались в замке, поскольку не были искусны в военном ремесле.

Сораса задержалась в дверном проеме, чтобы еще немного понаблюдать за драконами, сражавшимися в кроваво-красном небе. Увидев, как голубой дракон расправляет лавандовые крылья, она изогнула губы в усмешке. Затем подняла ладонь, на которой был вытатуирован полумесяц – символ Лашрин, богини смерти.

– Спасибо тебе, – прошептала она ветру, прежде чем присоединиться к остальным.

Приемный зал превратился в подобие военных казарм. Он был завален коробками с провизией и оружием, а также высокими стопками бинтов. «Как оптимистично, – подумала Сораса, разглядывая медицинские припасы. – Но чтобы позаботиться о раненых, кто-то из нас должен выжить».

Корэйн, округлив глаза от шока, стояла у открытой двери.

– Вальтик… – выдохнула она, лишившись дара речи от переполнявших ее эмоций.

Сораса положила руку ей на плечо, увлекая Надежду этого мира вглубь зала.

– Она вышла за пределы этого мира. Теперь она выше нас всех.

Чарли, стоявший в тени, нервно покусывал губу. Он выглядел нелепо в своем новом подлатнике, обильно набитом ватой.

– Еще не пора баррикадировать замок? – спросил он, бросив взгляд на раскрытую дверь, через которую виднелось красное небо и доносились звуки битвы, начинавшейся в долине. – Мне кажется, что пора. На всякий случай.

Сораса покачала головой и снова поправила кольчугу, скрывавшуюся под кожаной курткой. Ей казалось, что массивные плиты медленно сплющивают ее тело.

– Еще нет, – фыркнула она. Соратники обсудили этот план тысячу раз, и она помнила его наизусть. – Сначала надо дождаться сигнала. Если галлийцы прорвутся в город, мы запечатаем ворота замка и отступим в сторону цитадели. – Она подумала о подземных залах, которые уходили в такую глубь, что там можно было укрыться даже от драконьего огня. – Мы продержимся дольше, чем они.

Амхара почувствовала на языке горький привкус лжи. Судя по тому, как потемнели глаза Корэйн, она тоже знала, что Сораса кривит душой.

– Мы продержимся дольше чем они, – глухим голосом отозвалась Корэйн.

Так они и сидели в приемном зале, ожидая новостей. Древние Сиранделя, регулярно сменяющие друг друга на крепостной стене, приносили в замок отчеты о происходящем. Каждый раз, когда в дверном проеме появлялся один из бессмертных, сердце Сорасы грозилось выпрыгнуть из груди. Она едва дышала, готовясь узнать о том, что их воины потерпели неудачу, или попали в плен, или погибли. Каждый раз она мысленно прощалась с Домакрианом и той крохотной надеждой, что по-прежнему жила в ее иссушенном сердце.

Это было похоже на пытку. И спустя несколько часов Сораса почувствовала, что у нее просто не осталось сил.

На пороге появился очередной сиранделец и сообщил им о новом наступлении галлийской армии. Судя по всему, там кипело кровавое побоище. Напряженная, как струна, Сораса наклонилась вперед и прислушалась к каждому слову.

– Принц Айоны не передавал никаких сообщений? – пробормотала она, мысленно приготовившись к худшему.

– Нет, – ответил сиранделец. – Но он сражается плечом к плечу с правительницей. Перед тем как покинуть пост, я видел их обоих среди видэров, образующих стену из пик.

Сораса медленно выдохнула и на мгновение прикрыла глаза.

– Хорошо.

Ее тело зудело. Будучи амхара, она не привыкла бездумно бросаться в битву, предпочитая бесшумно атаковать из тени. И все же каждая клеточка ее существа кричала о том, что она не должна отсиживаться в замке, – не тогда, когда Дом сражается на поле боя. «Рядом с ним сотни Древних, а значит, он в безопасности», – убеждала она саму себя. Как бы Домакриан ни раздражал ее, Сораса не знала более искусного воина, чем он. А сейчас вокруг него была целая армия таких же опытных бойцов.

Если удача улыбнется им, то они смогут прорваться сквозь войско Эриды и своей бессмертной стойкостью деморализовать ее командиров, заставив спасаться бегством.

Сораса отвернулась, пока леди Эйда продолжала разговор с сирандельским разведчиком. Бессмертная воительница сменила привычную мантию на кольчужное платье, а у нее на спине висел боевой топор. Ее сородичи, число которых теперь не доходило даже до двадцати, стояли на равном расстоянии друг от друга, охраняя приемный зал.

Косматый медведь, лениво позевывая, бродил среди них. Сораса старалась держаться от него подальше, несмотря на все заверения, что зверь приручен и хорошо выдрессирован.

Корэйн почесала его за ухом, словно это был всего лишь щенок, а не громадный зверь. Он тряхнул головой и, высунув язык, прижался головой к ее ладони.

– Ты, наверно, скучаешь по своему мальчику? – спросила Корэйн у медведя. Дириан и остальные юные Древние остались в подземных залах замка, вдали от кровавой резни. – Скоро он вернется к тебе.

Эндри отошел на несколько шагов, явно почувствовав себя неуютно.

Несмотря на царившую в зале мрачную атмосферу, Айсадере не могли сдержать улыбку. Слабые отблески свечей и тонкие лучи, проникавшие в замок сквозь забитые окна, освещали их бронзовое лицо и белоснежные зубы.

– Мы должны воздать благодарности богине Лашрин, – взволнованно проговорили Айсадере, жестом указав на драконов. – Она ответила на наши молитвы.

Чарли, стоящий на другом конце зала, недоверчиво фыркнул.

– Думаете, богиня смерти отправила нам Вальтик?

Сораса не стала прислушиваться к их разговору и выглянула из дверного проема, чтобы найти взглядом голубого дракона. Вальтик сражалась отчаянно, скрежеща челюстями и выплевывая в небо клубы ледяного пламени. Второй дракон не уступал ей ни дюйма воздушного пространства.

«Это Амавар? – размышляла она, вспомнив имя верного спутника Лашрин. – Или сама богиня?»

«Теперь боги Варда ответят на них», – произнесла Вальтик, прежде чем обратиться в дракона.

Сорасе оставалось лишь надеяться, что этого достаточно. Ее тело охватила холодная дрожь, пока она наблюдала за битвами, развернувшимися и на земле, и в небесах. Она поморщилась, когда дракон Таристана прорвался сквозь оборону Вальтик и провел когтем вдоль ее шеи. Струйки переливчатой крови засияли в воздухе и дождем пролились на город.

Айсадере рядом с ней вздрогнули и побледнели.

– Она не сможет победить в одиночку, – пробормотали Наследник. – Мы должны взглянуть в свое зеркало. Несомненно, богиня заговорит – теперь, когда ее взор обращен на всех нас.

«Боги слишком далеки от нас, чтобы к ним обращать-ся», – хотела сказать Сораса, но вместо этого мрачно кивнула в ответ, решив придержать язык за зубами.

Взмахнув полами мантии, Айсадере в сопровождении охранников ушли прочь. Они устремились к подземным залам Айоны, где находились все ценные вещи.

– Может, они заблудятся, – мрачно усмехнулся Чарли, заставив Сорасу коротко рассмеяться.

Однако мгновению веселья не суждено было продлиться.

Внезапно по залам Тиармы эхом пронесся пронзительный вопль, электрическим импульсом прокатившийся по позвоночнику Сорасы. Она обернулась на звук и увидела, как Айсадере, покачиваясь, возвращаются в приемный зал. Соколы поддерживали Наследника под руки, едва ли не неся на себе.

Айсадере бросили взгляд на Чарли. В их черных глазах плескался ужас.

– Вот что богиня показала мне, – простонали они прерывающимся голосом.

Не колеблясь ни на мгновение, Чарли бросился к Айсадере.

– Что же она показала вам?

– Представший перед нами путь уходил все ниже и ниже во тьму… – Округлив глаза от ужаса, Айсадере указали рукой на коридор, ведущий к подземным залам. – Там пролегали тени, а под ними сиял красный свет. Это путь, по которому мы не сможем пройти.

– О чем они говорят, Чарли? – с жаром спросила Сораса, подойдя к ним обоим. Страх обжигал ее изнутри, но она старалась не обращать на него внимания.

Чарли окинул лицо Айсадере странным взглядом. Несмотря на неприязнь, которую они испытывали к друг другу, падший жрец явно поверил словам Айсадере, что бы те ни значили. Сораса выругалась себе под нос. Массовый припадок религиозной истерии был им ни к чему.

Древние растерянно смотрели на Наследника. Внезапно леди Эйда подняла голову и перевела взгляд с Айсадере на уходивший во тьму коридор.

– Вы слышите? – выдохнула она, потянувшись за боевым топором, висевшим за спиной.

Страх в сердце Сорасы запылал еще сильнее, становясь похожим на клубы драконьего пламени.

– Что слышим? – тихо спросила она.

Стоящие в зале Древние округлили глаза.

Они сосредоточились на звуках, неуловимых для смертных ушей Сорасы. Пока они напрягали слух, все остальные молчали. Замок погрузился в могильную тишину, нарушаемую лишь отголосками отдаленной битвы и их собственным тяжелым дыханием.

Однако Сорасу беспокоила не тишина, а появляющийся на лицах бессмертных ужас – и даже на лице Эйды, которая славилась своей воинской отвагой.

Не отдавая отчета своим действиям, Сораса схватила Корэйн за воротник и притянула к себе. Эндри встал за их спинами – надежный, как стена.

– Что слышим? – повторила вопрос Сораса, но в этот раз ее голос прозвучал резче. Свободной рукой она потянулась за кинжалом и услышала звон меча Эндри, когда тот достал его из ножен.

Гарион на другом конце зала поймал ее взгляд и обнажил свою рапиру.

Однако Эйда по-прежнему не отвечала. Топор качнулся в ее руке, а лицо стало белым, как молоко.

– Дириан, – прошептала она и выбежала из зала.

У Сорасы сжался желудок. «Дириан. Он сидит в подземных залах вместе с другими детьми Древних».

– Подождите, – крикнула она, пытаясь остановить Древних Ковалинна, которые бросились прочь из зала. Они неуверенно замерли на месте, не зная, бежать им вслед за Эйдой или остаться в комнате, чтобы защищать Корэйн.

Сораса обернулась к разведчику, стоявшему в дверном проеме.

– Возвращайся на крепостную стену, – гаркнула она. – Приведи помощь. В замке что-то не так.

Сиранделец развернулся, и в следующее мгновение его пурпурные кожаные доспехи растворились в наступающих сумерках. Сорасе вдруг захотелось последовать за ним и вывести Корэйн на открытый воздух. Замок начал казаться ей ловушкой. Она уже чувствовала, как стены вокруг них сжимаются, грозясь обрушиться и похоронить всех заживо.

Залы Тиармы огласил еще один вопль, эхом отразившийся от мрамора и камня. Последние Древние Ковалинна, оставшиеся с Корэйн, бросились на звук отчаянного плача Эйды.

Сораса заскрежетала зубами, сражаясь с собственными инстинктами. Ей снова захотелось убежать, но она потянула Корэйн вслед за Древними, которые должны были охранять ее, а не бросать при первых же признаках беды. Чарли и Гарион тоже последовали за ними. Они могли лишь держаться рядом с Древними, чтобы оставаться под их защитой.

Пробежав всего несколько футов, Древние остановились в соседней комнате. Эйда стояла в длинном коридоре в паре ярдов от них и смотрела на спиральную лестницу, уходившую вглубь замка – туда, где находились подземные залы.

Леди Ковалинна стояла под заколоченным окном. Последние лучи заходящего солнца слабо пробивались сквозь щели между досками, окрашивая ее кольчужное платье в красные тона. Она как будто обратилась в лед, застыв на месте.

Сораса держалась рядом с Корэйн, пряча ее за своей спиной. Все инстинкты – врожденные и приобретенные за годы обучения в Гильдии – разом взорвались в ее теле.

Сначала она почувствовала запах. И сразу же узнала его.

Сораса ни с чем бы не спутала вонь разлагающейся плоти.

К ним приближалась армия мертвецов.

Первые из них уже показались из темноты, двигаясь неестественными рывками. Их руки и ноги едва держались на полусгнивших сухожилиях и крошащихся костях. Лучи красного солнца окрашивали в алый цвет силуэты мертвецов и без того покрытых запекшейся кровью.

– Беги, – прошипела Сораса, толкая Корэйн назад.

Амхара представила, как она выбегает из замка и, добравшись до конюшен, закидывает Корэйн в седло, а потом они скачут прочь из Айоны со всей скоростью, на какую только способны местные лошади.