Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Мелиза кивнула в ответ. На ее бедре по-прежнему висел меч, а из голенища сапога торчал кинжал. Бровь пересекал шрам, а руки были испещрены отметинами пострашнее – от всевозможных видов ран, ожогов, оставшихся от работы с канатом, до пятен от долгого пребывания на солнце. Как и Сораса, она видела Вард со всех сторон, привыкнув к опасностям и жизненным тяготам.

– Так вот, этого мира больше нет. – Сораса подалась вперед и оперлась локтями на перила. – Теперь здесь горят Веретена и бродят чудовища. А самое страшное чудовище сидит на троне Галланда.

– Я сделала все, что в моих силах, чтобы их замедлить, – сказала Мелиза.

– Ты способна на большее, – резко ответила Сораса. – Куда ты теперь направляешься?

– В Оризию. Но сначала нужно пополнить запасы в Лекорре.

«Город, занимающий один из островов Тириота. Перед ним ли столица Сискарии?»

Сораса нахмурилась. В ее висках застучала пульсирующая боль вдобавок ко всем неприятным ощущениям, которые она старалась игнорировать.

– Разве это не опасно? Лекорра, как и вся Сискария, подчиняется королеве.

Загорелое лицо Мелизы расплылось в широкой ухмылке. Она пожала плечами.

– В Лекорре хоть и живут одни трусы, они по-прежнему ценят старые добрые деньжата и плохо составленные документы. – Капитан сунула руку под рубашку и вытащила оттуда кожаный конверт, набитый бумагами. – Нужно сказать спасибо вашему жрецу. Именно благодаря его помощи я смогла на одном-единственном корабле проникнуть в такое количество гаваней.

Сораса взглянула на листы пергамента, исписанные чернильными буквами. Она помнила, как эти документы поспешно составлялись на борту другого корабля. Печати и официальные свидетельства были выведены рукой мастера.

«Мастера-фальсификатора».

– Он тоже погиб? – мягким голосом спросила Ме-лиза.

Чарли. Эндри. Вальтик.

Корэйн.

Сердце Сорасы вновь облилось кровью.

– Я не знаю.

К ее облегчению, Мелиза перевела взгляд на морскую гладь, заслонив глаза рукой от ярких, игравших на волнах бликов солнца. Сораса снова взъерошила волосы, давая себе время на то, чтобы собраться с силами. Она старалась не обращать внимания на застрявший в горле болезненный ком.

Несколько долгих мгновений капитан хранила молчание, затерявшись в собственных мыслях. Она наклонилась вперед, подставляя лицо прохладному ветерку. Казалось, это успокаивало ее.

– Я всеми силами пыталась защитить дочь, – сказала Мелиза так тихо, что Сораса едва расслышала слова. – Пыталась сделать так, чтобы она была счастлива в родном доме.

– Корэйн не из тех, кто может долго сидеть на одном месте, – не подумав, ответила Сораса и тут же поморщилась. Она не имела права объяснять матери, кем была ее дочь. Кем ее дочь стала.

Но Мелиза не рассердилась, даже не опечалилась. В ее темно-карих глазах плескался исходивший изнутри свет, подобно волнам за бортом ее корабля.

– Спасибо тебе, – сказала она.

Эти слова озадачили Сорасу, но она ничем не выдала своего удивления, сохранив непроницаемое выражение лица.

– Ты стала ей матерью, когда я не могла быть рядом, – пояснила Мелиза и бросила быстрый взгляд через плечо. Туда, где стоял бессмертный истукан. – А он, похоже, заменил ей отца.

– Спасая жизнь Корэйн, я спасаю свою собственную, – резким тоном сказала Сораса. – Больше меня ничто не волнует.

Ее слова развеселили Мелизу. Она широко улыбнулась и едва слышно рассмеялась. Это был мелодичный звук, но в нем все равно проскальзывали мрачные нотки. Сораса вдруг поняла, как эта женщина стала королевой пиратов Долгого моря.

– Тебя многому научили в твоей Гильдии, амхара. Но так и не научили любить, – сказала Мелиза, и в ее глазах снова засиял внутренний огонь. – Я вижу, что ты все еще пытаешься освоить этот урок.

Резким движением Сораса оттолкнулась от перил корабля и сжала губы в тонкую линию.

– Держим курс на Леккору, – выдавила она, отвернувшись от Мелизы.

– Держим курс на Леккору, – эхом отозвалась капитан за ее спиной.

* * *

По мере того как они отдалялись от Аскала, небо становилось все чище и чище, пока над их головами наконец не раскинулась бескрайняя голубая бездна, освещенная мягким золотым солнцем. Сораса купалась в его лучах. Тяжело выдохнув, она почувствовала, как тугой узел напряжения у нее в груди немного ослабевает. Он не исчез насовсем. Хотя они вырвались из-под контроля Таристана, над ними по-прежнему нависала опасность.

Как и обещала Мелиза, в гавани Лекорры у них не возникло особых проблем, хотя портовые инспекторы тщательно обыскали корабль и внимательно изучили документы капитана. Сораса и Дом тихо лежали под фальшивыми половицами нижней палубы, отсчитывая секунды до того момента, когда инспекторы уйдут и «Бурерожденная» благополучно бросит якорь в порту.

Дом остался на корабле. Замаскировать Древнего ростом в шесть с половиной футов было невозможно. К тому же он наотрез отказывался менять что-то в своей внешности.

Сораса чувствовала себя свободнее. Пусть ее затененное лицо и было изображено на плакатах с надписью «разыскивается», она умела не попадаться на глаза полицейским и обладала обширным опытом в анонимности. Кроме того, Лекорра хоть и была в два раза меньше Аскала, она представляла собой большой людный город. Сораса легко скрылась в нем, оставив Дома мерить шагами палубу «Бурерожденной».

Этот древний город был прекрасно знаком ей, и она без труда выбирала наименее оживленные улицы. В Лекорре все осталось по-прежнему, если не считать зеленых флагов Галланда, которые развевались над сискарийскими знаменами, демонстрируя власть королевы-завоевательницы. Сораса внимательно прислушивалась к разговорам, сидя в углу темной таверны или прижавшись к стене узкого переулка. Между тем она методично запасалась припасами для грядущего путешествия, куда бы оно их ни завело.

Наконец она вернулась к кораблю и в одно мгновение взлетела по веревочной лестнице, желая как можно скорее перемахнуть через перила и оказаться на палубе. Дом уже ждал ее. Капюшон скрывал его лицо от лучей заходящего солнца.

– Узнала что-нибудь полезное? – спросил он, забирая добычу из ее рук.

Сораса вручила ему часть того, что ей удалось достать: несколько бурдюков, точные карты Оллварда, катушку ниток и хорошую швейную иглу. Что же до весьма ценных трофеев, полученных во время удачного набега на лав-ку фармацевта, то они были припрятаны в мешочках у нее на поясе.

– Чего я только не узнала, – фыркнула она. – Королева умерла. Королева жива. Принц Таристан захватил трон. Кузен королевы, жаждущий свергнуть ее с престола, заплатил убийце-амхара за ее голову.

Последний слух вызвал в душе Сорасы раздражение. Убийцы делали свое дело не ради того, чтобы прославиться или оставить свой след на страницах истории. Они служили одной лишь Гильдии, которой принадлежали как их имена, так и все воспоминания о них. Но, несмотря на это, ее злила мысль, что лорду Кониджину приписывают ее заслугу.

Дом не отставал от Сорасы ни на шаг. Он упрямо следовал за ней, пока они не оказались в до боли знакомой каюте. Со стороны навигатора было очень любезно уступить им эту тесную комнатушку, однако Сораса чувствовала, как от пребывания здесь у нее начинает зудеть кожа.

Места в крошечной каюте становилось все меньше по мере того, как на полу росла груда добытых Сорасой припасов. Новая мантия для Дома, чистые кожаные доспехи, оружие, нижние рубашки, перчатки, седельные сумки для несуществующих лошадей, непортящийся провиант и монеты со всех концов Варда.

– Есть ли какая-то информация об их передвижениях? – спросил Дом, остановившись в дверном проеме.

Сораса стиснула зубы, желая хоть недолго побыть в тишине. Она надеялась, что Древнего снова скрутит приступ тошноты.

– Пока нет, – ответила она, сортируя добычу. – Но скоро появится.

– А если нет?

– Она появится. Огромную армию не скроешь от людских глаз.

– Ты слишком часто врешь, Сораса Сарн, – сказал Дом. Его низкий голос дрожал. – Помнишь ли ты, как отличить ложь от правды?

Сжав зубы, Сораса скинула с плеч новую кожаную куртку. Несколько мгновений она раздумывала, не бросить ли ее в Дома, а потом присела на кровать, чтобы проверить, не разошлись ли на куртке швы, и получше закрепить пару разболтавшихся застежек.

– Какая тебе разница? – фыркнула она, сжимая в пальцах иглу.

Работа шла быстро. Сораса пришила к куртке несколько внутренних карманов, чтобы положить в них то, что не вмещалось в мешочки на ее поясе. Скрепляя нитью ткань и мягкую старую кожу, она чувствовала, как волны спокойствия омывают ее. Да, монотонные движения умиротворяли даже Сорасу Сарн. Она вдруг вспомнила, как делала то же самое, будучи совсем юной девочкой. Как смывала с себя кровь и зашивала изорванную одежду точно так же, как зашила бы открытую рану на коже.

Дом молча наблюдал за ней. Когда в каюте сгустились тени, он даже зажег фонарь, чтобы Сорасе не пришлось щуриться в полумраке.

– Эрида выжила, – наконец произнесла она, нарушая тишину. – Я разговаривала с торговцем, который видел ее издалека. Она укрылась в одном из храмов.

В следующее мгновение Дом навис над ней, заполняя собой едва ли не все пространство каюты. Его грудь, стянутая кожаной жилеткой, быстро поднималась и опускалась. Он слегка приоткрыл рот, сделав резкий вдох.

– А Таристан?

– С ней, – ответила она и подняла голову, чтобы встретиться с ним взглядами. В зеленых глазах Древнего кипела ярость. – Успокойся, Домакриан. Да, он уязвим, но сейчас ты ничего не можешь сделать.

Дом изогнул губы в усмешке, еще сильнее обнажив зубы.

– Я по-прежнему тут, разве не видишь?

– Также ходят слухи, что по распоряжению королевы кто-то покинул город, – добавила она, пытаясь отвлечь его от мыслей о Таристане. – Щуплый человек в красных одеждах.

– Ронин, – с отвращением выплюнул Дом. Он уперся рукой в стену каюты и пригнул спину, заглядывая в иллюминатор. – Как жаль, что Вальтик сломала ему ногу, а не позвоночник.

– Ты же знаешь Вальтик. – Сораса вернулась к шитью и перекусила нить зубами. – Она совершенно бесполезна, пока вдруг не решит спасти всем жизнь. А потом снова становится бесполезной. Уверена, ты на своем опыте убедился, каково это.

Дом тихонько зарычал, и воцарившийся между ними хрупкий мир разбился на части.

– Не буду мешать твоей работе, Сарн, – буркнул он.

– Надеюсь, ты получишь удовольствие, пока будешь обходить палубу тысячу раз подряд, – отозвалась она, радуясь, что сможет заниматься шитьем в тишине.

Глава 25
Кожа бога
– Эрида —

– Мы легко отделались, Ваше Величество.

Хотя ее рука была поранена, Эриду охватило желание оторвать голову лорда Торнуолла, опущенную в смиренном поклоне.

Таристан стоял рядом, когда военачальник преклонил перед королевой колено. Торнуолл по-прежнему был облачен в доспехи, которые впопыхах натянул на себя прошлой ночью, когда мерзкие пираты решили спалить половину Аскала. Его лицо горело от стыда и неловкости, но еще в большей степени от страха. Эрида чувствовала исходивший от него запах ужаса.

Она всей душой жаждала снова оказаться на троне и надеть на голову корону. Она обрадовалась бы любым символам королевской мощи, которой ей удалось добиться за последнее время. Но сейчас она была всего лишь худой обычной девушкой в измятом платье, без золотых украшений, драгоценных камней и мехов, которая сидела на обычном стуле в городском соборе.

Все, что она могла делать, – это держать спину прямо. По крайней мере, ее позвоночник был выкован из стали.

– Четыре корабля нашего флота лежат на дне каналов, – сквозь зубы прошипела Эрида. Все ее тело полыхало так же, как и ее город. – Еще десять выведены из строя, и одним богам известно, когда мы сможем их починить. От Флотской гавани остались развалины. Мой дворец сожжен дотла, а по улицам разгуливают мятежники, готовые спалить оставшуюся часть города, если мы предоставим им такую возможность. Пираты проникли на мою верфь. Эти морские крысы перехитрили ваших солдат!

Солдаты и лейтенанты лорда Торнуолла, стоящие на коленях позади своего командира, дружно вздрогнули. Им хватало ума не отрывать взглядов от пола. Что же до служанок и придворных дам, то все они – включая леди Харрсинг – старались держаться как можно дальше, не желая навлечь на свои головы гнев королевы.

– И при этом вы говорите, что мы легко отделались, лорд Торнуолл?

Ее голос эхом отразился от мраморных стен, наполняя идеальную тишину, если не считать отчаянного биения ее сердца.

– Большая часть кораблей уцелела, хоть и разбросана по гавани. – Нога Торнуолла задрожала. Он не привык преклонять колено так долго, поэтому его дряхлое тело не выдерживало напряжения.

Эрида же не спешила давать ему разрешение подняться. «Он не заслужил того, чтобы стоять передо мной на ногах».

– Среди потопленных галер нет наших основных военных кораблей, – торопливо добавил он, как будто его слова могли что-то изменить.

Эрида скривила губы.

– Все так, лорд Торнуолл, – ответила она ледяным голосом. – Наши военные корабли всего лишь застряли в доках Флотской гавани и не смогут выбраться оттуда, покуда городские инженеры не потрудятся достать со дна обломки других судов.

Военачальник снова вздрогнул.

– Но сначала мы должны выпустить из гавани гражданские корабли, которые стоят на якоре в порту Странников, – полушепотом проговорил он.

– Разумеется, мы это сделаем, – рявкнула Эрида полным отвращения голосом. «Вот бы эти проклятые корабли сгорели вместо моих судов. И тогда все без исключения крикливые моряки наконец-то заткнули бы презренные глотки». – Я удерживаю их не по своей воле, – прошипела она. – Уже не удерживаю.

После того как солдаты прочесали улицы Аскала, Эриде пришлось открыть городские ворота и гавани, иначе весь город восстал бы против нее и сокрушил защищавшие ее стены. Как только ворота распахнулись, толпы людей хлынули прочь из Аскала, словно волны расходясь во всевозможных направлениях.

Находясь внутри Конрады, она не видела неба, но сквозь витражные окна просачивалось достаточно красноватого света, чтобы она могла его представить. Ее изводила та же тревога, которую она испытывала в Партепаласе, когда горизонт окрасился странной алой дымкой. Эрида понимала, что все это происходит по ее вине. А еще по вине Таристана и Того, Кто Ждет.

Его мощь потихоньку, шаг за шагом, пронизывала этот мир.

Она чувствовала ее в кончиках собственных пальцев, словно едва слышимое жужжание пчел в тихой роще.

Торнуолл расценил молчание королевы как признак охватившей ее ярости. Его глаза заслезились, а морщины, казалось, пролегли еще глубже.

– Я уже отправил послания во все королевства, – запинаясь, сообщил он. В его голосе прозвучала мольба. – Оповестил каждый замок и форт, каждую сторожевую заставу и полуразрушенную древнюю башню. Мы найдем их, Ваше Величество. Мы разыщем Древнего и убийцу-амхара.

Эриду передернуло от отвращения. От одного упоминания о Домакриане и его подружке-амхара у нее по коже побежали мурашки. Их тени, словно призраки, маячили на периферии ее зрения, вне зоны досягаемости. Древний в краденых золотистых доспехах, забрызганных кровью. Убийца с бесстрастным лицом и сверкающими медными глазами – настоящая змея в человеческом обличии.

Таристан рядом с ней с шипением втянул в себя воздух. Как и королева, он успел переодеться в более подходящую одежду. И все же он снова напоминал того оборванца, каким она увидела его при первой встрече. На нем было самое простое одеяние, а за поясом висел новый меч.

– Так же, как вы нашли Корэйн ан-Амарат, лорд Торнуолл? – спросил он так, словно отчитывал провинившегося ребенка. – Так же, как вы разыскали Кониджина?

Кониджин.

От звука этого имени по спине Эриды пробежали мурашки, и она вскочила на ноги. Торнуолл, по-прежнему стоявший перед ней на одном колене, вздрогнул.

– Я – повелительница четырех королевств. Возродившаяся императрица, – оскалив зубы, сказала она. – И тем не менее я не могу поймать ни беглого старика, ни девчонку-подростка. Как мы можем надеяться схватить профессиональную убийцу и бессмертного воина?

Лорд Торнуолл всю свою жизнь служил королевской семье – сначала ее отцу, а потом и самой Эриде – и никогда не позволял себе заговорить без разрешения. Кроме того, он не открывал рот, если ему нечего сказать. В этом Эрида не сомневалась. А еще она видела замешательство, запечатленное на его морщинистом лбу.

«Он не понимает, – подумала она. – Откуда ему знать, что Корэйн – ключ к судьбе всего мира? Он не видит, что происходит на самом деле, потому что ему не хватает информации».

Лорд Торнуолл держался на расстоянии от армии мертвецов, которой командовал Таристан. Как бы это войско ни пугало придворных Эриды, оно не раз доказало свою ценность. Однако в подчинении Торнуолла находились только живые солдаты, и ему ничего не было известно о Веретенах. Он знал лишь то, что Эрида и Таристан были светочем возрожденного Древнего Кора и что их судьба ознаменована наследием их крови.

«Ему не обязательно понимать, – знала Эрида. – Он должен просто исполнять мои приказы».

Наконец она взмахнула рукой, позволяя ему подняться с колен.

Расправив спину, Торнуолл благодарно вздохнул. Его нога по-прежнему дрожала.

– Ваше Величество, – пробормотал он.

На лице Эриды застыла недовольная гримаса.

– Принесите мне голову, лорд Торнуолл, – приказала она. – Сами выбирайте, чью именно.

«Или кого-то из них, или вашу собственную».

Угроза звучала в ее голосе с ясностью колокольного звона. Красные щеки лорда Торнуолла мгновенно побледнели. Он всматривался в лицо Эриды, пытаясь заметить на нем хоть одну искру снисхождения – любой намек на то, что королева симпатизирует своему великому военачальнику. Но она оставалась бесстрастной, словно каменное изваяние, и всем своим видом только подначивала его попытаться найти брешь в ее броне.

Это было невозможно.

– Да, Ваше Величество, – прошептал он и, поклонившись, отошел от стула, ставшего ей троном.

Эрида наблюдала, как Торнуолл уходит прочь. Лейтенанты торопливо шагали следом, будто гончие, верные своему хозяину-охотнику. Эрида знала, что они не проронят ни единого слова, пока не покинут собор и не вернутся в передвижной лагерь легиона, разбитый на соборной площади.

Двери позади них захлопнулись, и по башне прокатилось глухое эхо. Эрида позволила себе опустить плечи, пусть и всего на дюйм. Ее лицо немного расслабилось. Рыцари Львиной гвардии стояли по кругу на равном расстоянии друг от друга, напоминая позолоченные статуи. Торнуолл и леди Харрсинг успели заменить павших воинов и восполнили ряды личного войска королевы.

«По крайней мере, с этой ерундой покончено», – подумала Эрида. Она была рада вычеркнуть из списка задач очередной пункт.

Эрида отошла от стула, не желая давать леди Харрсинг и своим придворным дамам возможность приблизиться к ней. Таристан тут же поравнялся с ней и с безупречной вежливостью предложил руку.

Как бы ее ни тяготили сложившиеся обстоятельства, она не удержалась от усмешки.

– Именно сейчас ты решил обзавестись хорошими манерами, – пробормотала она и позволила ему увести ее в комнату, временно отведенную под королевские покои.

* * *

Она выместила ярость на его теле.

Как враги напали на ее город, так и Эрида набросилась на Таристана. Он с радостью покорился ей. Его мышцы напряглись от такого же гнева, а под кожей еще сильнее набухали белые полоски вен. Но кончиками пальцев она чувствовала новые раны – горячие, как фитиль свечей. Она горевала по каждой царапине и каждому шраму. Они были ужасным, неоспоримым свидетельством слабости Таристана. Он тоже ненавидел их, как бы ни пытался притворяться, что его это не волнует. Эрида ощущала это в том, как он держал ее запястье.

Время замедлилось, и Эрида позволила себе в нем затеряться. Постепенно ее гнев и обида угасли. Она забыла почти обо всем на свете – даже о боли в раненой руке. Они оба оставались в блаженном беспамятстве, пока ее воинственный принц не замер от усталости. Лишь его обнаженная грудь поднималась и опускалась в такт дыханию.

Эрида впервые оставила на его теле отметины.

Она не стала проводить по ним пальцами, чтобы лишний раз не напоминать Таристану о его уязвимости.

Комната, которую они занимали в Конраде, раньше принадлежала Верховному жрецу Божественного пантеона, и каждая вещь указывала на то, что здесь жил человек, стоявший на пороге смерти. Все поверхности были заставлены толстыми восковыми свечами, чтобы старику с угасающим зрением хватало света для чтения. Кровать была маленькой и очень жесткой, матрас слишком сильно набит пухом, а подушки, наоборот, были настолько тонкими, словно внутри лежало всего по два перышка. Единственное окно выходило на площадь. Из него открывался прекрасный вид на пепелище, которое осталось от Нового дворца.

Эрида еще не была готова увидеть его собственными глазами. Она выслушала достаточно отчетов, чтобы понять: ее дворцу был нанесен колоссальный ущерб. Но она не могла заставить себя посмотреть на руины и принять мысль о разрушениях, причиненных убийцей-амхара. Об ударе, который та нанесла по Эриде и ее власти. И по величественному строению, которое поколение за поколением возводили ее предки.

«И все это потеряла одна-единственная королева».

Эрида прикусила щеку и тут же почувствовала привкус крови. Поморщившись, она вскочила с кровати жреца и подошла к столику у стены. Набрала в рот воды из чашки и сплюнула порозовевшую жидкость в таз из кованой меди.

На нее смотрело собственное отражение, искаженное металлической поверхностью. Там же плескалась смешанная с кровью вода.

– Что нам делать, Таристан? – пробормотала она в темноту. – Я назначила невообразимую награду за ее голову. Наняла лучших убийц. Ее разыскивает самая большая армия по эту сторону гор.

Перед ее внутренним взором раскинулись необъятные просторы Оллварда, полные укромных местечек, в которых можно было спрятаться.

Как ни парадоксально, ее величественная рука не могла дотянуться ни до одного из них.

– Возможно, мы поторопились, когда отослали Ронина из Аскала, – сказал лежащий на кровати Таристан.

Хотя любые упоминания о маге – особенно в их личных покоях – вызывали в сердце Эриды раздражение, она была вынуждена кивнуть.

– Не верю, что говорю это, но я согласна, – прошипела она.

– Ты что, прониклась к магу симпатией? – усмехнулся Таристан.

– Едва ли, – ответила она, натягивая на себя сорочку. – Но если он приведет дракона, то я преклоню перед ним колено и поцелую его ноги.

– Я припомню тебе эти слова, – мрачно рассмеялся он.

Эрида повернулась и увидела, как он садится. На его бледной коже блестели капли пота. Многочисленные красные раны резко выделялись на белом теле, окруженном ореолом лившегося из окна лунного света.

Заметив, что Эрида наблюдает за ним, Таристан напрягся. На его щеке дернулась мышца.

– Ты ощущаешь себя иначе? Когда Веретена закрываются? – спросила она.

«Каково это – чувствовать себя смертным и уязвимым? – От этих мыслей у нее во рту появился кислый привкус. – Каково это – быть таким же, как любой другой человек в этом мире?»

Таристан помедлил с ответом.

– Большую часть своей жизни я был таким, как сейчас, – наконец произнес он, глотая буквы, как кусок жесткого мяса. – Но это странное чувство, когда тебя сначала наделяют кожей бога, а затем лишают ее.

Эрида понимала его. «Как если бы я потеряла корону», – с дрожью подумала она. Ей было трудно представить, каково это – ощущать трон в костях, но никогда больше не сесть на него. Сначала быть королевой, а потом никем.

– Веретено в храме. В оазисе Нэзрай. В замке Вергон.

– Каждое ее слово было пропитано ядом. – Все они уничтожены одной дрянной девчонкой.

– Веретено в Джидаштерне все еще горит, – холодно сказал Таристан.

Он опустил голые ноги на пол и обернул тонкое одеяло вокруг бедер. Сжав длинные мозолистые пальцы в кулак, он уставился на него как зачарованный.

Эрида знала, что эти руки по-прежнему способны на многое. Она прекрасно помнила армию мертвецов, марширующую нестройными рядами. Многие из них были воинами Пепельных земель, но среди них встречались и погибшие жители Джидаштерна: фермеры, портовые грузчики и торговцы. Вместе с ними шли и павшие солдаты ее собственной армии.

«Мои воины служат Галланду даже после смерти».

– Веретено в Джидаштерне все еще горит, – эхом повторила Эрида, подавшись к Таристану, чтобы взять его за руку. – И благодаря дару этого Веретена ряды нашего войска никогда не поредеют. Неважно, сколько солдат падут, они восстанут вновь. – Таристан обхватил ее руку пальцами, и Эрида сжала их еще сильнее. – Как и мы. Вместе.

«Вместе».

Отзвуки этого слова наполнили ее разум. После стольких лет в одиночестве – в компании одной лишь короны на голове – она до сих пор не могла привыкнуть к тому, что рядом с ней находился другой человек. Пусть даже это был Таристан.

Головная боль усилилась. Эриде казалось, что виски пронзает тупая игла. Она снова поморщилась и тряхнула головой.

– Эрида? – позвал Таристан, притягивая ее к себе.

– Просто голова разболелась, – резко ответила она. Короткая передышка от всяческих забот, которую она себе позволила, постепенно заканчивалась, утекая как вода сквозь пальцы. Эрида стиснула зубы, хотя от напряжения головная боль только усилилась.

Таристан смотрел на нее бездонными черными глазами.

Эрида ждала, что в них вот-вот загорится красный огонь. Но его все не было.

– Разве Он не может рассказать тебе, где ее искать? – сердито спросила Эрида, выпуская его руку. – Разве Он не часть тебя? Или Тот, Кто Ждет вовсе не могущественное божество?

С грацией уличного кота Таристан поднялся на ноги, и теперь он возвышался над ней. Кончики красных волнистых волос касались верхней части его ключиц, а выбившаяся прядь закрывала один глаз.

– Он не может говорить, ты же знаешь, – произнес Таристан, подражая ее недовольному тону. – А если и может, то не так, как ты себе это представляешь. Ронин слышит Его, но даже он может различить лишь… обрывочный шепот.

Эрида прикоснулась к виску и, не задумываясь, произнесла:

– Он говорит со мной.

После ее слов в покоях воцарилась удушающая тишина. Сковывающая виски боль спустилась ниже, обернувшись вокруг ее горла, и сжала его сильнее, чем рука возлюбленного.

Эрида снова подумала, что в глазах Таристана должно вспыхнуть красное пламя. Более того, она надеялась, что это случится.

Но Таристан лишь нахмурился, по-прежнему оставаясь собой. Эрида попыталась отстраниться, но он подался вперед, чтобы между ними по-прежнему оставалось всего несколько дюймов.

– Что Он тебе говорит?

Голос Таристана стал таким хриплым и низким, каким Эрида никогда его не слышала.

– Позволь мне остаться, – повторила она. Ее слова прозвучали как извинение или признание вины. – Впусти меня.

Таристан сжал ее плечи так крепко, что вырваться из его хватки не представлялось возможным. Это были не объятия возлюбленного, а гораздо более отчаянный жест.

– Не делай этого, – прошептал он. – Не давай Ему того, чего Он желает.

Эрида осмотрела вены на шее Таристана и заглянула ему в глаза. Прямо в их глубине таилась подвижная тень. Пока Таристан держал ее в своих руках, эта тень изменила положение, но потом снова отступила в сторону. Эрида задумалась, окажет ли Тот, Кто Ждет такое же влияние и на нее саму. Зажжется ли в ее синих глазах огонь темного бога, который окрасит радужку в золотистый и алый?

«Будет ли оно того стоить?»

Таристан скрежетнул зубами. Его лицо исказилось от досады.

– Ронин говорит правду. Тому, Кто Ждет нужны жертвы. Я уже и так отдал Ему достаточно, – через силу сказал он. – Тебе не нужно делать того же.

Эрида нежно взяла его за руку и перевернула ладонью вверх. Она читала ее словно книгу, замечая каждую мозоль и каждую царапину. Порез, пересекавший его ладонь, полностью зажил. Рана, оставшаяся от открытия Веретена, затянулась прежде, чем он потерял способность к регенерации. Но Эрида хорошо помнила, как темно-красная кровь струилась между его пальцами, обагряя лезвие Веретенного клинка. Каждый раз, когда срывал Веретено, Таристан проливал кровь, отдавая кусочек себя самого.

К ее собственному изумлению, Эрида подумала о Ронине, который сейчас путешествовал по землям Варда. «Что он отдаст ради того, чтобы связать волю дракона? Какую цену заплатит он?»

– Что ты отдал, Таристан? – Она запнулась, когда рука Таристана в ее пальцах вздрогнула. – Когда Ронин пришел к тебе в первый раз?

Таристан отстранился. На его лице появилось резкое, напряженное выражение.

– Я дал Ему обещание, – прошептал он, скрывая лицо в тени. – Я дал Ему обещание и исполнил Его перед дверьми забытого храма.

«Ты пообещал Ему жизнь брата». Эрида поняла правду, которую он так и не смог произнести.

– Чем еще способен пожертвовать человек, чтобы исполнить предназначение? Чтобы управлять своей собственной судьбой? – спросил он, покачав головой. – Представь, что ты не королева, а простая девушка. Представь, что ты чувствуешь в себе могущество, которое только и ждет, когда ты протянешь к нему руку. Что бы ты отдала, чтобы обрести его?

Эриде не нужно было раздумывать над этим вопросом. Она ощущала уверенность, смешанную с тошнотой.

– Я бы отдала все, что угодно.

* * *

Так и не сумев заснуть, Эрида встала с кровати еще до рассвета. Когда она выскользнула из покоев, Таристан даже не пошевелился: он всегда спал крепко, едва подавая признаки жизни. Только во сне тревожные морщинки стирались с его лица, а ноша наследия и предназначения судьбы спадала с плеч.

Вход в вестибюль, ведущий в королевские покои, охраняли рыцари Львиной гвардии. Десять мужчин выстроились в ряд, растянувшись по всему коридору. Эрида не отдала им приказа остаться, и они потянулись вслед за ней, словно подол ее сорочки и тяжелого халата.

Она шла медленно, ее разум атаковали множество мыслей.

Большая часть Конрады не была отгорожена от основного зала храма, и с башни были видны каменные статуи богов и богинь Варда, стоявшие по двадцати сторонам. С потолка свисали люстры на тяжелых цепях в сотню футов длиной. Они горели всю ночь, освещая храм теплым сиянием.

Полусонной Эриде казалось, что мягкий свет превращает мир вокруг нее в сон. Даже ее поступь стала невесомее.

Она могла даже притвориться, что все происходящее лишь иллюзия.

Леди Харрсинг была одной из немногих придворных, кто разместился в Конраде. Большинство знатных особ владело домами и виллами в Аскале, однако Белла решила остаться подле своей королевы. Она всегда так поступала – с тех самых пор, когда Эрида была еще ребенком.

Служанка, открывшая дверь в покои леди Харрсинг, зевнула королеве прямо в лицо.

В следующее мгновение ее глаза расширились от изумления, и она едва не упала на колени.