Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

– Да, – прохрипел он.

Дом кивнул Сорасе, и та отступила в сторону, оставив его. Он по-прежнему прижимался спиной к стене, но, по крайней мере, стоял на ногах без посторонней поддержки.

«Спасибо», – хотелось сказать ему.

Хотя это слово так и не слетело с его языка, Сораса все равно его услышала и коротко кивнула в ответ.

Теперь на Дома было направлено всеобщее внимание. Одна только Сораса смотрела на фонтан расфокусированным взглядом. Она тоже знала, где искать Корэйн, понимала, какая ноша легла на плечи Древнего, грозя раздавить под своим весом.

– Королева Эрида и Таристан направляются в Айону, в поселение Древних в Калидоне, – сказал Дом, пытаясь сохранить тон голоса спокойным. Пока он говорил, у него в голове проносились ужасающие образы сожженной и разрушенной родины, истребленных родичей. – В мой дом.

Мелиза одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние и крепко схватила Дома за руку. На ее лице отражалось отчаяние.

– Что мы можем сделать? – спросила она.

Дом услышал в ее словах другой, истинный, смысл.

«Что я могу сделать, чтобы помочь ей?»

Сораса начала мерить шагами двор, как до этого делал Морской Принц.

– Они поведут за собой все галлийские легионы, – прошептала она. – Вся мощь ее армии обрушится на одно-единственное место.

Морской Принц поморщился.

– Мы сильны только на море, – сказал он извиняющимся тоном.

Услышав его слова, Сораса замерла на месте и резко подняла голову. Волосы упали ей на спину, обнажая татуировку на ее шее. Дом сразу понял, что это за символ.

Скорпион.

– Вы сильны на море, – произнесла она, задержав дыхание. Затем перевела многозначительный взгляд на Дома и не отводила его, пока Древнему не стало казаться, что она заглядывает прямо внутрь его сознания.

Его сердце забилось быстрее, а дыхание участилось. Он догадался, о чем сейчас думает Сораса, и у него по спине побежали мурашки.

– Армия Темуриджена тоже отправилась в поход.

Кто-то ущипнул Дома за руку, возвращая его к реальности. Он понял, что Мелиза по-прежнему сжимает его предплечье. Ее лицо сияло изнутри, освещенное огненной решимостью.

– Императору и бойцам его Бессчетного войска нужно будет быстро пересечь море, – отрывисто произнесла она, отпустив руку Дома. – Нам понадобится столько кораблей, сколько мы сможем собрать.

По сравнению с Морским Принцем и его лордами Мелиза ан-Амарат была невысокой. Ее одежда не отличалась богатством, а она по-прежнему слегка пошатывалась, словно находилась на борту «Бурерожденной». Но сейчас она выглядела бесстрашной и неумолимой великаншей.

Морской Принц отвесил Мелизе поклон и шутливо подмигнул. На его губах заиграла усмешка, обнажавшая золотой зуб.

– Будет сделано, – сказал он, явно опечалив своих советников.

И Малек, и Кайрос разразились бурей негодования, подняв страшный шум. Голос Сорасы почти потерялся в нем, но Дом все равно услышал ее слова:

– Нам тоже понадобится корабль.

* * *

– Мне стыдно, что я не могу отправиться с вами.

Зеленовато-голубые воды порта Оризии сверкали в золотистых лучах солнца, постепенно клонившегося к горизонту. Мелиза стояла рядом с Домом у перил на верхней площадке доков. Они оба напоминали недвижные статуи, обратившие взоры к морю. Капитан не смотрела ни на Древнего, ни на маленький кораблик, который поспешно снаряжали для путешествия на северо-восток. Ее мрачный взгляд был устремлен куда-то вдаль, а сердце билось тревожно и неритмично.

Дом не сразу ответил ей, осторожно подбирая слова.

– Вы будете гораздо полезнее, если останетесь с армадой. – И он говорил правду. – Как для ваших союзников, так и для Корэйн.

Мелиза сделала быстрый вдох, пытаясь успокоиться. Сораса стояла у причала и молча наблюдала, как моряки разгружают очередную лодку и поднимают провизию и запасы на борт их нового корабля. По сравнению с «Бурерожденной» он выглядел совсем крошечным. Команда включала в себя всего дюжину человек, зато все они были достаточно опытны, чтобы совершить путешествие до Калидона.

– А что, если вы не успеете вовремя? – спросила Мелиза, тряхнув головой, и у нее перехватило дыхание. – Если на ваш корабль налетит шторм или императора что-то задержит…

– От подобных мыслей один вред, – прямо сказал Дом. – Нам остается только доверять друг другу.

Эти слова прозвучали фальшиво даже для его собственных ушей, и тем не менее он искренне в них верил. Ничего другого не оставалось.

– А еще нам нужно доверять богам, где бы они ни находились, – проговорила Мелиза угрюмым тоном и печально искривила губы. Она согнула палец, словно показывая морю какой-то жест. – Если они вообще существуют.

– Мои боги молчат, но я видел достаточно, чтобы знать: в этом мире по-прежнему звучат голоса божеств, – пробормотал он. Перед его внутренним взором горели Веретена. Каждая из этих жестоких золотистых нитей вела в очередной безжалостный мир.

Мелиза подняла к небесам сердитый взгляд.

– Какой бог допустит, чтобы наступили времена, подобные нашим?

Дом вздрогнул. Все его тело похолодело, несмотря на светившее солнце и теплый южный бриз.

– Злой рок настигает мир не только по воле божеств, – сказал он. – Порой он может зародиться в сердце смертного человека.

Ветер растрепал волосы Мелизы, и прядь черных волос упала ей на лицо. Лучи солнца окрасили ее в темно-красный, так что она казалась яркой полоской посреди темной бездны. Дом знал: стоит ему прищуриться так, что лицо Мелизы потеряет четкость, и на ее месте он увидит Корэйн. Пусть это была лишь иллюзия, но он немного расслабился, с головой погрузившись в нее.

– Такого, как дядя Корэйн, – медленно отозвалась Мелиза. Ее щеки вспыхнули. – Ты говорил, это его брат-близнец.

Иллюзия разлетелась на тысячу осколков.

Дом сжал руку в кулак с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Он не хотел, чтобы образы Таристана и Кортаэля переплелись в его сознании. Отказывался думать о них двоих одновременно. Боялся, что воспоминания о Кортаэле прогниют, соприкоснувшись с мыслями о его брате-близнеце.

– Он рассказывал о тебе. Это я хорошо помню. – В голосе Мелизы зазвучали мечтательные нотки, а взгляд подернулся дымкой, когда она погрузилась в воспоминания, которые Дом не мог с ней разделить. – Кортаэль называл тебя братом. Не по крови, а по духу.

Древние исцелялись от ран быстрее смертных – сам Дом служил доказательством этому. «Я думаю, за эту способность мы платим высокую цену. Если наши сердца разобьются, их уже невозможно исцелить». Боль до сих пор жила в его груди под шерстью рубашки, под кожей и костьми.

Ему вдруг захотелось уйти прочь и оставить Мелизу наедине с ее воспоминаниями. Но он не мог сдвинуться с места, словно ноги приросли к площадке.

Причина была очевидна даже ему самому.

В Мелизе сохранялась маленькая частичка Кортаэля – такая, какую Дому никогда раньше не доводилось видеть. Когда капитан говорила, казалось, Кортаэль оживает перед его глазами, пусть всего на мгновение.

– Ему было семнадцать, когда мы познакомились.

Дом помнил, каким Кортаэль был в том возрасте. Долговязый юноша с длинными руками и ногами. Он все еще привыкал к своему взрослеющему телу. Темно-красные волосы доставали ему до плеч, а проницательный взгляд черных глаз был неизменно направлен на далекий горизонт. Он был трудолюбивым и талантливым. Совершенным, как хорошо наточенный клинок. Уже тогда он обладал всеми задатками будущего короля.

– Кортаэль был тогда совсем мальчишкой, но все равно отличался от других мужчин. – Мелиза нахмурилась и взмахнула рукой. – Он выглядел более серьезным и взрослым. А еще никогда не мог усидеть на одном месте. Его как будто что-то преследовало.

– Таковы отличительные черты его рода, – пробормотал Дом. Он был согласен с описанием Мелизы. Когда Кортаэля отправляли ложиться спать, он неизменно хотел еще разочек взглянуть на звезды. Его душа всегда стремилась к чему-то неизведанному.

– Я думала, что смогу уберечь Корэйн от такой судьбы. – Слова застревали в горле Мелизы. – Думала, что могу заставить ее пустить корни. Но что я могу знать о подобных вещах?

Капитан махнула рукой, словно подтверждая собственную неудачу. Ее одежда пропахла солью, а кожа была обожжена солнечными лучами. Она покачивалась из стороны в сторону так же, как ее корабль покачивался на приливных волнах.

Дома охватило странное желание обнять эту женщину, но он решил этого не делать. Он готов был поспорить, что Мелиза ан-Амарат не потерпит нежностей. Особенно от него.

– Она никогда не сможет пустить корни, Мелиза, – медленно сказал он, обращаясь не только к ней, но и к самому себе. – Но, возможно, у нас получится подарить ей крылья.

На глаза Мелизы навернулись слезы, блестевшие в лучах заходящего солнца. Как и на вилле, она схватила его за предплечье, но в этот раз ее прикосновение было ласковым, а рука – легкой, как перышко.

– Защити ее вместо меня, – выдохнула она. – И вместо Кортаэля.

– Защищу.

«Даже если это будет последнее, что я сделаю. Я защищу ее каждой клеточкой своего тела».

– Я тоже его любила, хоть и по-своему. – Мелиза безвольно опустила руку, изо всех сил стараясь держать эмоции под контролем. Она явно не желала проливать слезы. – Прежде чем я отпустила его.

Глаза Дома тоже обожгло. Порт становился все более размытым, пока даже Сораса не превратилась в неясное пятно.

– Я все еще учусь это делать, – произнес он.

– Воспоминания остаются с нами навсегда, – серьезным тоном проговорила Мелиза, надевая на себя властный образ с такой же легкостью, с какой могла накинуть на плечи плащ. – Но все остальное – якорь, который тянет нас на дно. Прежде всего я говорю о скорби. Помни, Домакриан, даже ты можешь утонуть.

Хотя слова Мелизы поразили Дома до глубины души, его губы все же растянулись в горькой улыбке.

– Странное напутствие перед морским путешествием.

К удивлению Дома, Мелиза улыбнулась ему в ответ и покачала головой. Сейчас, когда солнце освещало ее волосы, а на лице играла улыбка, Дом понимал, что Кортаэль увидел в ней много лет тому назад.

– Ты необычнее, чем я ожидала, – усмехнулась она.

Дом вопросительно изогнул бровь:

– Чего же вы ожидали?

Мелиза задумалась и облизала губы.

– Думала, что ты холодный, – наконец ответила она, окинув его взглядом с головы до ног. – Что твое тело – не живая плоть, а каменное изваяние. Что ты не похож на смертных. Что ты такой, каким пытался быть Кортаэль.

Дом подставил лицо дующему с моря соленому ветру и посмотрел на доки – на маленький корабль, на котором им предстояло плыть в Калидон. По палубе носилась знакомая фигура, проверяя такелаж. Но это был вовсе не моряк. Просто Сорасе Сарн никогда не сиделось на месте.

Дом тяжело вздохнул.

– Когда-то я таким и был.

Мелиза проследила за его взглядом, и на ее губах мелькнула тень улыбки.

– Любовь на такое способна.

У Дома перехватило дыхание, и он сжал челюсти так крепко, как только мог. Он не смог бы вымолвить ни слова, даже если бы захотел.

Мелиза взмахнула рукой.

– Я говорю о своей дочери и дружеской любви, которую ты к ней испытываешь. – Она лукаво улыбнулась. – Разумеется.

– Разумеется, – выдавил Дом, оторвав глаза от корабля. Все его тело горело: то ли от негодования, то ли от стыда.

Мелиза с довольным видом скрестила руки на груди и принялась осматривать суда в гавани, как генерал оглядывает свои войска. Среди них стояла и «Бурерожденная» – великолепный корабль с пурпурными парусами, гроза всех морей и океанов. Она прищурилась, внимательно глядя на свою галеру.

– Интересно, сколько лошадей вместится на корабль, – задумчиво произнесла она.

Дом снова пожалел, что боги Древних не слышат его в этом мире. Если бы он мог достучаться до них, то попросил бы оберегать Мелизу и послать ей попутные ветра.

– Надеюсь, я доживу до того дня, когда вы ответите на этот вопрос, – ответил он, прежде чем отправиться к причалу и подняться на борт очередного треклятого корабля.

Глава 30
Пытка надеждой
– Сораса —

Голова раскалывалась от боли. Казалось, кто-то бил ее по черепу топором в такт ударам сердца. Сораса зашипела, пытаясь справиться с болью и начать думать. Несмотря на стеснение в груди, инстинкты амхара заставляли ее дышать. Это возымело эффект, и она начала понемногу приходить в себя. Открыв глаза, Сораса отчаянно заморгала – яркий белый свет едва не ослепил ее. Она снова застонала и попыталась пошевелить пальцами ног. К ее облегчению, они послушались. А еще захлюпали, поскольку сапоги были до краев заполнены водой. Сораса сжала руки в кулаки и почувствовала, как между ее пальцами струится что-то мягкое и прохладное. «Песок», – сразу поняла она. Что бы ни случилось в жизни Сорасы Сарн, она бы ни с чем не перепутала ощущение песка на коже.

Постепенно мир вокруг обретал резкость и становился менее ярким. Сораса осторожно перевернулась с живота на спину и уставилась в ослепительно-голубое небо. Почувствовала привкус соли и запах океана. Не нужно было обладать невероятными интеллектуальными способностями, чтобы сложить два и два.

В обе стороны простирался берег, усеянный грудами белых камней, которые на некотором отдалении от нее превращались в смертельно опасные утесы.

Страх грозил поглотить целиком. Он раздирал ее изнутри, словно чудовище со множеством зубов. «Не позволяй ему управлять тобой, – сказала она самой себе, повторяя древнюю мудрость амхара. – Не позволяй ему управлять тобой. Не позволяй ему управлять тобой».

Сораса сосредоточилась на окружающем ее мире, стараясь отмахнуться от мысли, что случилось нечто непоправимое. Иначе она никогда не выбралась бы из этой ямы отчаяния.

Зарычав от боли, Сораса заставила себя сесть. От резкого движения у нее закружилась голова. Поморщившись, она прижала ладонь к виску, липкому от засохшей крови, и провела пальцем по порезу над бровью. Он был длинным, но не глубоким и, похоже, уже начал покрываться коркой.

Сораса стиснула зубы и, прищурившись, обвела побережье взглядом. На нее смотрел океан, пустой и бескрайний, словно стена из голубой стали. Потом она заметила на берегу какие-то силуэты: некоторые из них наполовину зарылись в песок, другие покачивались на волнах, следуя ритму прибоя. Сораса сузила глаза еще сильнее, и фигуры наконец-то обрели четкость.

На воде виднелся обрывок паруса, вокруг которого обвивался оборванный канат. Из песка, словно пика, торчал обломок мачты. Весь берег был усыпан разломанными ящиками и другим мусором, оставшимся от их корабля. Повсюду валялись части корпуса. Остатки такелажа. Весла, переломанные пополам.

На волнах качались тела моряков.

Размеренное дыхание Сорасы сбилось с ритма. Каждый следующий вдох становился короче предыдущего, пока ей не показалось, что она вот-вот задохнется.

В голове метались мысли, и она не могла ухватиться ни за одну из них.

Кроме той, что заглушала все остальное.

– ДОМАКРИАН! – Ее отчаянный хриплый крик эхом разнесся по пустынному пляжу. – ДОМАКРИАН!

Ей отвечали лишь волны, снова и снова обрушивающиеся на берег.

Сораса забыла все, чему ее обучали в Гильдии, и заставила себя подняться на ноги. От этого движения голова закружилась так сильно, что она едва не потеряла равновесия. Игнорируя боль в руках и ногах, она бросилась к воде. Сораса снова и снова выкрикивала его имя, хоть и не слышала собственного голоса – его заглушало отчаянное биение сердца.

Сораса Сарн давно привыкла видеть мертвые тела. Она с легкостью неслась по волнам, хотя перед глазами у нее все расплывалось.

«Моряк, моряк, моряк», – думала она. Каждый раз, когда она видела очередную тирийскую форму или черноволосую голову, ее отчаяние только нарастало. Один из трупов был разорван пополам, и у него недоставало нижней части туловища. Кишки плавали в воде, словно моток выбеленной веревки.

Видимо, он попался в зубы акуле.

В следующее мгновение ее накрыла волна воспоминаний.

«Тирийский корабль. Сумерки. Поднявшийся из глубин морской змей. Разбитый фонарь. Пожар на палубе. Скользкая чешуя, скользящая по моим рукам. Взмах меча, выкованного Древними. Силуэт Дома, освещенный ударом молнии. А затем холодная, манящая на дно тьма океана».

Сораса почувствовала, как о ее тело разбивается волна, и, дрожа, побрела обратно к берегу. Вода доходила ей до талии, но лицо почему-то тоже было мокрым. По щекам струилась влага, природу которой Сораса не могла понять.

Ее колени подкосились, и она обессиленно рухнула на песок. Она сделала вдох, потом еще один.

Из ее горла вырвался крик.

Головная боль меркла по сравнению с болью в сердце, которая терзала ее, разрушая изнутри. Порыв ветра разметал по лицу просоленные волосы, и Сораса вздрогнула от холода, добравшегося до глубины ее души. Она как будто снова оказалась в лесу, в окружении трупов убийц-амхара из ее Гильдии.

«Нет, – подумала она, чувствуя, как от крика начинает першить в горле. – Сейчас все еще хуже. Я даже не могу найти его тело, чтобы попрощаться».

Сораса еще раз осмотрела пустынный пляж, волны, на которых покачивались мертвые моряки. Если прищуриться, то можно было представить, что это просто деревянные обломки корабля, а не распухшая плоть и кости.

На воде плясали солнечные блики. Сораса мысленно их проклинала.

«С тех пор как мы выплыли из Оризии, нас преследовали одни лишь тучи, а вот сейчас ты решило выглянуть».

Сораса никогда не теряла власти над собой и своим телом. Еще в детстве наставники выбили из нее умение бездумно смотреть в одну точку. Но сейчас она бездумно пялилась в воду, расхаживая по берегу взад и вперед.

Она не слышала ни шороха песка, ни треска камней под подошвами сапог. В ее ушах стояло лишь завывание ветра.

Потом в поле ее зрения промелькнула золотистая прядь волос, а на ее плечо опустилась твердая рука. Вздрогнув всем телом, Сораса стремительно повернулась и оказалась нос к носу с Домакрианом из Айоны. Его зеленые глаза блестели, а рот открывался. Он выкрикивал какое-то слово, но Сораса ничего не слышала – ее голову по-прежнему наполнял монотонный гул.

– Сораса!

Голос Дома доносился до нее словно через толщу воды, пока она наконец-то не поняла, что он снова и снова повторяет ее имя. Сораса не могла отвести от него взгляд, заблудившись в зелени его глаз. Сердце ухнуло куда-то вниз, и она подумала, что сейчас то же самое случится с ее телом.

Но Сораса не упала. Вместо этого она сжала руку в кулак и со всего маха врезала по скуле Дома.

Древнему хватило благородства отвернуться, так что костяшки ее пальцев лишь задели его щеку. Сораса была вынуждена признать, что он только что спас ее от перелома.

– Как ты посмел? – выдавила она дрожащим голосом.

Какие бы тревоги ни терзали Дома, они тут же сгорели в огне его негодования.

– Как я посмел сделать что? Спасти тебе жизнь? – прорычал он, отпустив ее плечо.

Без его поддержки Сораса покачнулась. Сильнее стиснув челюсти, она попыталась сохранить равновесие, чтобы не упасть и окончательно не развалиться на куски.

– Это еще один урок, который тебе преподавали в Гильдии? – негодовал Дом, размахивая руками. – Если перед тобой стоит выбор, умереть или принять помощь от другого, то всегда выбирай смерть?!

Зашипев от злости, Сораса перевела взгляд на то место, где несколько мгновений назад очнулась. К ее щекам прилила кровь, когда она увидела на песке след, оставшийся от ее тела, которое Дом, очевидно, вытащил из воды. Даже слепой не пропустил бы этот след. Однако Сораса, поглощенная яростью и горем, ничего не увидела.

– Ох, – только и смогла произнести она. Открыв рот, она пыталась придумать, что сказать, но ей в голову приходила только правда. Слишком постыдная, чтобы говорить ее вслух. – Я не увидела. Я…

Ее голову вновь пронзила вспышка боли, и Сораса прижала пальцы к виску. Поморщившись, она отвернулась от Дома и его строгого взгляда.

– Я почувствую себя лучше, если ты сядешь, – холодно произнес он.

Несмотря на пульсирующую боль, Сораса тихонько зарычала. Ей хотелось постоять еще немного, просто чтобы разозлить Древнего, но она решила этого не делать. Она тяжело вздохнула и села на прохладный песок, поджав под себя ноги.

Дом присоединился к ней так стремительно, что она даже не успела уследить за его движениями. У нее снова закружилась голова.

– И что, ты спас меня после кораблекрушения, только чтобы бросить одну на берегу? – спросила Сораса. Дом попытался было запротестовать, но она перебила его: – Я тебя не виню. Время – это самое ценное, что у нас сейчас есть. А в компании раненой смертной ты не сможешь двигаться достаточно быстро.

Сораса ожидала, что он солжет и снова повысит на нее голос, но Дом лишь встревоженно нахмурил лоб. Его глаза светились ярче обычного. Отблески солнца на океанской воде очень ему шли.

– Ты ранена? – мягким голосом спросил он, осматривая Сорасу с ног до головы. Его взгляд задержался на ее виске. – Помимо пореза на лице?

Впервые с того момента, как она очнулась, Сораса попыталась успокоиться. Она выровняла дыхание и осмотрела свое тело от макушки до кончиков пальцев на ногах, отмечая каждый синяк и порез, каждую вспышку острой или ноющей боли.

«Ребра ушиблены. Запястье растянуто».

Проведя языком по полости рта, Сораса поморщилась и сплюнула на песок выбитый зуб.

– Нет, я не ранена, – сказала она вслух.

Губы Дома растянулись в отчаянной улыбке. На мгновение он обмяк, а потом откинулся назад, опершись локтями о землю, и поднял лицо к небу. Его глаза закрылись всего на секунду.

Сораса знала, что его боги слишком далеко отсюда. Он сам говорил ей об этом. Божества Глориана не слышали своих детей, затерявшихся в этом мире.

И все же Сораса не сомневалась, что Дом сейчас молится. Правда, она не знала, вызвана ли эта молитва приливом благодарности или гнева.

– Хорошо, – наконец сказал он и снова выпрямился.

Ветер взъерошил его распущенные волосы, и Сораса наконец-то окинула его внимательным взглядом – впервые с того момента, как потеряла сознание. Как тирийский корабль загорелся и кто-то схватил Сорасу за талию, потянув ее за собой в темные воды океана.

Ей не нужно было предполагать, кто именно это сделал.

Изорванная одежда Дома давным-давно высохла. На нем по-прежнему были рубашка и кожаная жилетка, но чужая мантия, которую он носил в последнее время, пошла на корм морским змеям. В остальном он выглядел целым и невредимым. Только на тыльной стороне его ладоней виднелись новые шрамы, похожие на пугающие ожоги от веревки. «Их оставила змеиная чешуя», – догадалась Сораса. Перед ее мысленным взором предстал морской змей, свернувшийся кольцами. Он был больше, чем их мачта, а его чешуя сверкала, как темная радуга.

У Сорасы перехватило дыхание, когда она увидела, что на Доме нет ни пояса, ни ножен. Ни меча.

– Дом, – выдохнула она, потянувшись к нему рукой. Одни лишь инстинкты заставили ее остановиться в нескольких дюймах от его бедра.

Он обеспокоенно нахмурился.

– Твой меч.

У него на лбу пролегла глубокая морщина, и Сораса тут же обо всем догадалась. Она оплакивала потерю кинжала, который она заработала своим трудом несколько десятилетий назад, а затем принесла в жертву горящему замку. Она и представить не могла, как чувствовал себя Дом, лишившись клинка, которому было несколько сотен лет.

– Что сделано, то сделано, – наконец сказал он. А затем потянулся к рубашке и расстегнул воротник, обнажив полоску белой кожи, под которой угадывались контуры твердых мышц.

Сораса опустила взгляд, чтобы он мог привести себя в порядок.

Только когда ее виска коснулось что-то мягкое, она подняла глаза.

Ее сердце забилось быстрее.

Дом не встретился с ее взглядом. Он продолжал сосредоточенно очищать ее рану лоскутом ткани.

Когда Сораса поняла, что это за ткань, у нее перехватило дыхание.

У него в руке был зажат маленький обрывок серовато-зеленой материи – тонкой, но явно изготовленной мастером своего дела. Расшитой серебристыми оленьими рогами.

Это был клочок старой мантии Дома – последнего напоминания об Айоне, которое у него осталось. Его мантия пережила встречу с кракеном, армией мертвецов, драконом и подземельем безумной королевы.

Но не пережила встречи с Сорасой Сарн.

Она позволила ему закончить начатое, чувствуя, как ее кожа пылает под его пальцами. Наконец он стер с ее виска последние пятна засохшей крови и бросил на песок последний кусочек своей родины.

– Спасибо, – после долгого молчания сказала она.

Дом ничего не ответил.

По мере того как солнце клонилось к горизонту, ее головная боль постепенно утихала. Прищурившись, Сораса наблюдала за заходящим светилом и пыталась угадать силуэты видневшихся вдалеке гор. На их вершинах лежал снег, и они словно хмурились, глядя на неласковый берег.

Несмотря на ясную погоду, Сораса, одетая в одни лишь изорванные лохмотья, поежилась от холода.

– Мы в Калидоне, – пробормотала она, снова осмотрев горы. Весна еще не пришла, но на склоне холма уже виднелись фиолетовые цветы. – В твоей стране.

Дом покачал головой.

– Едва ли ее можно назвать моей. Большинство калидонцев не верят в наше существование, а те, кто верит, предпочли бы стереть нас из памяти.

– Я разделяю их чувства, – сухо произнесла Сораса.

Дом рядом с ней широко улыбнулся.

– Юмор смертных. Теперь я хорошо в нем разбираюсь.

Сораса попыталась улыбнуться, но потерпела неудачу. Вместо этого она прищурилась и снова начала рассматривать окружавшую их местность.

Дом принял серьезный вид.

– В чем дело?

– Я плохо знаю это место, – ответила она, скрипнув зубами. Виски тут же снова запульсировали от боли.

Дом ухмыльнулся еще шире и окинул ее нехарактерным для него хитрым взглядом. Он выглядел как ребенок, узнавший очень важный секрет.

– Ты просишь о помощи, Сораса Сарн? – поддразнил он ее.

Сорасе захотелось вскочить на ноги, но она сомневалась, что у нее получится сделать это хоть сколь-нибудь грациозно. Поэтому она осталась на месте и сжала руками песок, пока крошечные камешки не впились в кожу между пальцами.

– Если ты кому-нибудь расскажешь, я буду все отрицать, – прошипела она и тут же пожалела об этих словах.

Ухмылка Дома стала только шире. Сораса понимала, что совершила ужасную ошибку. Допустила серьезный промах в своих расчетах. Дом знал больше, чем ей казалось. Знал ее настолько хорошо, что в это было сложно поверить.

Дом обхватил пальцами ее запястье и помог ей подняться на ноги. Сорасе казалось, что она вот-вот выпрыгнет из собственной кожи или издаст пронзительный визг.

К счастью, ей удалось сохранить на лице маску спокойствия.

– Я думал, ты его ненавидишь, – сказал Дом, не переставая ухмыляться.

Сорасе захотелось ударить его еще разок.

– О чем ты? – хмуро уточнила она.

Дом отпустил ее запястье.

– О слове «надеяться».

* * *

Шагая по каменистому берегу, Сораса снова и снова проклинала это чувство. Надежда тяжелым грузом свисала с ее плеч, лежала камнем на сердце и металлической цепью опутывала лодыжки. Сораса чувствовала, как надежда тащит ее за собой, словно взбесившаяся лошадь, что тянет привязанного к ней человека в противоположном направлении. Все ее инстинкты неистовствовали, взывая к голосу разума, холодной логике и тщательному расчету.

«Увидев меня сейчас, лорд Меркьюри бы разрыдался. А может быть, расхохотался».

От мысли о главе бывшей Гильдии у нее скрутило желудок. Сораса надеялась, что он по-прежнему проводит дни, уютно устроившись в цитадели по другую сторону Долгого моря, и просто наблюдает за тем, как мир медленно поглощает самого себя.

Надеялась.

Сораса скрипнула зубами, подавляя желание зарычать. Ей нельзя показывать, что Домакриан раздражает ее, иначе это только улучшит его настроение, которое и так было до безобразия хорошим.

– Перестань насвистывать, – прошипела она, а потом подобрала с пляжа какую-то палку и бросила ее в спину Древнего.

Сораса сомневалась, что он почувствовал хоть что-нибудь. Не замедляя шага, Дом уверенно лавировал между линией побережья и стеной из утесов. Они уже целую неделю огибали побережье Калидона, двигаясь на восток по указаниям Дома. Сораса лишь в общих чертах представляла, куда они направляются. Накануне они пересекли Эарду, а когда речная долина осталась далеко позади, снова начали взбираться наверх. К северу от них виднелись скалистые вершины Монариана, так называемых Солнечных гор.

Вздрогнув, Сораса подняла взгляд, пытаясь рассмотреть объект, в честь которого горы получили свое название. Однако небо было плотно затянуто тучами.

– Мне говорили, что я неплохо умею свистеть, – через несколько мгновений проговорил Дом, обернувшись на нее через плечо. Его заплетенные в косу волосы еще не высохли после обрушившегося на них дождя и сейчас отливали темно-золотым цветом.

Сораса поджала губы.

– Не знала, что у Древних проблемы со слухом.

Вместо ответа он снова засвистел. Тихий, западающий в душу звук эхом отразился от скал и, возможно, долетел даже до горных вершин. Он больше напоминал не мелодию, а уханье совы, но был более глубоким и насыщенным. Сорасе казалось, что она никогда не слышала ничего подобного.

– Так видэры находят друг друга в землях смертных, – пояснил он и снова засвистел. Потом замер, склонив голову набок и обратив взгляд к горным вершинам. Эхо его голоса затихло, и, когда никакого ответа не последовало, Дом зашагал вперед.

Они продолжали путь. Домакриан то и дело останавливался, прикасался к покрытым мхом булыжникам или окунал руку в водоемы, оставленные приливом. Сораса изо всех сил старалась не поскользнуться на мокрых камнях, в то время как Дом с легкостью прыгал по ним, даже не глядя под ноги. Ему помогала присущая Древним грация, но дело было не только в ней.

Он знал эти земли как свои пять пальцев. Сораса никогда прежде не видела, чтобы Дом чувствовал себя таким свободным. Словно давно пойманный ястреб, который наконец-то смог подняться в небеса.

– В юности я патрулировал южное побережье, – сказал он, угадывая ее мысли, а затем провел пальцем по веточке фиолетового вереска, упрямо цеплявшуюся за жизнь среди камней.

Сораса попыталась представить его молодым. Не таким высоким, более очарованным этим миром. Но это казалось невозможным.

– А что конкретно ты понимаешь под «юностью»? – поинтересовалась она, поравнявшись с ним.

Дом пожал широкими плечами.

– Кажется, мне тогда было где-то полторы сотни лет.

«Юнец, которому полторы сотни лет», – подумала Сораса, не веря своим ушам. Она никак не могла осознать то, сколько времени Древние проводят на этой земле и на какие циклы делят свою жизнь. Кроме того, ее по-прежнему удивляло относительное безразличие видэров к миру, который проплывал мимо них, постоянно меняясь, преобразовываясь и распадаясь на части.

«И это при том, что Дом – лучший из всех них. Он первым отправился в бой, и он будет последним, кто потеряет надежду».

– Сложно поверить, что твои сородичи невыносимее тебя, – пробормотала она.