Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 20
Каменный город
– Корэйн —

После трех недель в горах Корэйн забыла, что такое тепло. Сколько бы мантий она на себя ни натягивала, как бы ни заворачивалась в меха перед сном, она все равно никак не могла согреться. Она даже немного завидовала Чарли и Гариону, которые спали у костра, прижавшись спинами друг к другу. О Древних она старалась не думать: бессмертные выносили испытание снегом и морозом с такой стойкостью, что одна-единственная мысль о них грозила превратить Корэйн в лужицу яростной зависти. Холод был для них лишь маленьким неудобством, в то время как она сама полностью вышла из строя.

Когда они проезжали мимо высокогорного городка на западном склоне, Гарион любезно сходил на рынок и купил им более подходящую одежду, расплатившись монетой Древних. Он не беспокоился насчет того, что в маленьких поселениях, расположенных в долинах и у подножия холмов, они могут встретить шпионов. Калидон был ледяной страной и изолирован от остального континента горами. Больших городов здесь практически не имелось, и все они находились далеко на побережье. Что до живущих среди гор людей, то они боялись зимы больше, чем какой-то галлийской королевы, и мало что знали о событиях, происходящих за пределами окружавших их холмов.

Одежды, купленной Гарионом, оказалось достаточно, чтобы Корэйн и Чарли пережили подъем к горному перевалу.

– Вот мы и пересекли Монариан, – сказал Гарион, когда они начали медленно спускаться по горному склону. Его лицо едва выглядывало из-под капюшона, а изо рта шел пар.

– Я думал, мы пересекали его на прошлой неделе, – стуча зубами от холода, ответил Чарли по другую сторону от Корэйн.

– То был Монарион, – повторила Корэйн, как ей казалось, уже в тысячный раз.

Но она понимала, что перепутать их было совсем не сложно. Три параллельные горные цепи, пересекавшие Калидон, словно следы от звериных когтей, имели схожие названия. Настолько, что даже раздражало. Монарион, Монариан и Монасторм. «Сначала мы пересекли Монарион». Корэйн помнила это название из своих карт. Звездные горы образовывали между Калидоном и Мадренцией естественную границу, столь же надежную, как крепостная стена.

– А сейчас мы пересекаем Монариан, Солнечные горы, – добавила она, переводя название с калидонского языка.

– У того, кто давал им названия, ужасное чувство юмора, – усмехнулся Чарли.

В погожий день отсюда открывался бы головокружительный вид: в каком направлении ни посмотри, везде виднелись горные гряды. Но они уже много дней не видели солнца – с того моменты, как покинули длинную долину реки Эарда.

– Нам есть за что поблагодарить эту местность. – Гарион поднял затянутую в перчатку руку и подул на нее, чтобы хоть немного согреть онемевшие пальцы. – Даже королева Галланда не сможет отправить сюда армию.

Он обвел рукой перевал, который возвышался на несколько тысяч футов над не видимым отсюда дном долины. По обе стороны от него виднелись еще более высокие горы, чьи вершины терялись в плывущих по небу облаках. Слой снега был настолько глубоким, что представлял опасность. Поэтому Корэйн, Чарли и Гарион следовали по тропинке, заботливо проложенной для них Древними Вальнира.

«Если бы не мы, они бы уже добрались до Айоны», – не сомневалась Корэйн. В течение всего похода она чувствовала себя годовалым малышом, пытающимся поспеть за бывалыми солдатами.

Тем не менее, как бы тяжело ей ни давалась переправа, в горах она была в безопасности. Здесь им угрожали лишь лавины, метели и медведи. Сущие мелочи в сравнении с тем, что Корэйн оставила позади.

«И с тем, что ждет впереди».

Спуск в последнюю долину занял у них два дня. С каждым часом воздух становился теплее, однако слой снега под копытами их лошадей оставался таким же плотным и глубоким. Спустившись с каменистых уступов Монариана, они прошли сквозь облачную гряду и оказались у границы леса. Древние сосны и черные тисы искривлялись навстречу друг другу, образуя непроходимую чащу, напоминающую Каслвуд. Единственное, что можно было разглядеть между деревьями, – это блеск реки Аванар, петлявшей по долине.

Лес окутывали клочья тумана, похожие на чернильные пятна, оставшиеся на странице книги. В какой-то момент они расступились, и Корэйн увидела вдали нависшую над долиной скалу. Река огибала ее основание и создавала длинное озеро, зажатое между холмами.

На скале возвышалась стена, слившаяся с окружающим пейзажем. Она сочетала в себе оттенки серого, белого и зеленого. Казалось, башни поднимались прямо из горной породы, прямые и ровные, словно гранитные пальцы.

«Вот она – Айона».

В следующее мгновение вокруг Корэйн снова сгустился туман. Тисовые деревья сомкнулись, и город Древних пропал из виду. Она выдохнула холодный воздух, слыша в ушах стук собственного сердца.

Корэйн попыталась сопоставить то, что осталось в памяти от рассказов Домакриана, с тем, что она только что увидела. Айона больше походила на крепость, чем на город: по периметру скалы высилась стена из серого камня, окружавшая замок с высокими башнями. Корэйн почувствовала смесь облегчения и страха. Их длительный поход был окончен, но вдалеке черной тучей на горизонте уже маячила грядущая битва.

Чарли опустил отороченный мехом капюшон и выдохнул пар изо рта. После того, что случилось в Джидаштерне, он всегда в первую очередь смотрел на небо и на облака над головой. Корэйн понимала почему. Она последовала его примеру, мысленно готовясь увидеть вспышку драгоценной чешуи или поток огня из разверзнутой пасти. Они не могли предсказать, куда отправится один дракон, а теперь в Варде их было как минимум трое. Эта угроза по-прежнему нависала над ними.

– Дом говорил, это самое большое поселение Древних в Варде, – пробормотала Корэйн, кивком указав на скрытую за деревьями скалу. – Там мы наверняка будем в безопасности.

– Я думал так же о Сиранделе, – отозвался Чарли. – А в итоге получил одну спокойную ночь.

– Это я виновата, – извиняющимся тоном сказала Корэйн. – Да и во всем остальном тоже, наверное.

Чарли цокнул языком и широко ей улыбнулся.

– Неужели ты правда думаешь, что мир вращается вокруг тебя?

Их смех эхом отразился от деревьев, нарушив глухую тишину заснеженного леса. Укрытая ветвями птица чирикнула в ответ и, замахав крыльями, взмыла в воздух.

Гарион с напряженным от беспокойства лицом мгновенно повернулся на звук. Его вид лишь сильнее рассмешил Чарли.

– Пусть здесь и живут Древние, город есть город, – резким тоном сказал Гарион, и в памяти Корэйн снова возник образ Сорасы с ее отточенным до совершенства скептицизмом. – Среди них может оказаться шпион. И убийцы тоже.

Прежде чем Корэйн успела открыть рот, Чарли выставил вперед указательный палец и ткнул в грудь Гариона.

– Одного я уже нашел, – смеясь, сказал жрец.

Гарион отвернулся, чтобы скрыть предательскую ухмылку, и принялся всматриваться в лесную чащу.

– Сочувствую убийце, который рискнет пробраться в Айону, – сказала Корэйн, чувствуя, как в груди немного теплеет.

Где-то высоко, над верхушками деревьев, из-за туч выглянуло бледное солнце. Несколько лучей пробились сквозь переплетение ветвей. Корэйн запрокинула голову, наслаждаясь мгновением тишины и солнечного света.

* * *

Ворота Айоны распахнулись, словно приветственные объятия. Или оскаленная пасть.

На фоне плывущих по небу облаков и падающих на Айону лучей солнца выделялись силуэты лучников, стоящих на крепостной стене. Промозглый ветер с ревом носился по городу, разгоняя дымку тумана, которая окутывала серые стены и круглые башни.

Корэйн вздрогнула всем телом и натянула поводья, чтобы не отставать от остальных. Она внимательно рассматривала Айону, стараясь не пропустить ни одной детали. Городские здания из гранитных плит и песчаника имели коричневато-серый оттенок, приобретенный за долгие столетия, полные ветров и дождей. Если Сирандель был неотъемлемой частью леса, то Айона – порождением скалы. Стены и башни напоминали зазубренные утесы. Крыши и бойницы крепости поросли мхом, выглядывающим из-под тающего снега.

На деревянных воротах с железными вставками были вырезаны изображения оленей с гордо поднятыми головами. Этот же символ виднелся на граните крепостных стен, а на серо-зеленых флагах, трепетавших под порывами резкого ветра, были вышиты оленьи рога. Одеяния воинов Айоны украшала та же эмблема. Сердце Корэйн сжалось от тоски, когда она вспомнила старую мантию Домакриана, по низу расшитую узором из серебристых оленей. Она сгорела в Джидаштерне – вместе со своим хозяином.

«От него осталась лишь память».

Новая волна печали захлестнула ее, когда она подняла взгляд на представший перед ней город с прямыми, мощенными камнем улицами, уходящими вверх по скалистому склону.

Корэйн видела Домакриана в каждом лице. Большинство жителей Айоны походили на него не только внешностью, но и манерами. Они были чопорными, мрачными и холодными – точно горы, что окружали их поселение. Больше напоминали статуй, чем живых существ. Они носили серую или зеленую одежду из тисненой кожи или украшенного вышивкой шелка.

Когда Корэйн и ее отряд проезжали мимо, Древние смотрели им вслед округлившимися светлыми глазами, молчаливо поджав губы и склонив головы набок. В голове Корэйн не укладывалась, что многие из них превосходили по возрасту собственный город. Плоть и кровь бессмертных были древнее всех этих камней.

К облегчению Корэйн, все взгляды были устремлены не только на нее одну. Визит правителя другого поселения Древних явно выходил за границы обыденности, особенно учитывая то, Вальнира сопровождало столь малое число воинов, а на его одежде виднелись следы недавней битвы.

Правитель Сиранделя смотрел прямо перед собой, слегка задрав подбородок; взгляд его желтых глаз был неподвижен и спокоен. Его роскошная мантия и броня загрязнились во время битвы с драконом и дальнейшей дороги, но он носил их с такой гордостью, словно это был королевский наряд. Древние Айоны глазели ему вслед, и на их белых лицах отражались странные эмоции.

Корэйн вспомнила, как Древние Сиранделя смотрели на своего правителя, когда он объявил, что вступает в войну. «Я откладываю ветвь, – сказал он тогда. – Я беру в руки лук».

На лицах Древних Айоны читался точно такой же шок. Иллюзия спокойствия разлеталась на осколки по мере того, как шепчущая толпа становилась все больше. Она следовала за отрядом Вальнира до самого замка, стоявшего в верхней точке города.

Тиарма.

Когда они приблизились к замку, сердце в груди Корэйн заколотилось, а все тело похолодело. Тиарма походила на горный пик, поросший мхом и засыпанный снегом. Корэйн насчитала дюжину башен разного размера – величественных, с изящными арочными окнами и мощных, с узкими бойницами. Последние явно предназначались для защиты замка во время осады.

Замок произвел на Корэйн странное впечатление. В глубине ее сознания зародилось смутное беспокойство – ощущение неправильности, которое возникает, когда смотришь на торчащую из гобелена нитку или не можешь вспомнить слово, которое крутится на языке. Тиарма казалась Корэйн смутно знакомой, хотя она понятия не имела почему.

Вальнир привел их к плоской и широкой каменной площадке, раскинувшейся перед дворцом. Отсюда открывался потрясающий вид на город и окружавшую его долину. Горные пики по-прежнему скрывались среди облаков. Оказавшись на обдуваемом всеми ветрами пространстве, Корэйн соскользнула с лошади прежде, чем шквальный ветер успел сбросить ее с седла.

Она была рада наконец-то встать на ровную поверхность. После многодневной переправы через горы ее ноги гудели от боли. Налетевший ветер растрепал косу Корэйн и раскидал ее черные волосы по плечам. Она попыталась подчинить их своей воле, на ходу переплетая пряди между собой.

Раздраженно фыркнув, Чарли подошел к ней и мягко убрал ее руки, чтобы самому заплести ее волосы в аккуратную косу.

– Спасибо, – сказала Корэйн так тихо, как только могла. «Хотя для Древних шепот мало чем отличается от крика».

По другую сторону площадки располагался вход во дворец. Плоские ступени вели к величественным дубовым дверям, отполированным до блеска. Как и на городских воротах, на каждой створке были изображены гарцующие олени с огромными ветвистыми рогами. Охранявшие вход два стражника и сами походили на оленей: они были облачены в тяжелую броню, а их головы венчали шлемы с серебряными рогами.

Корэйн сомневалась, что в этом чудовищном одеянии можно сражаться. К тому же они оба держали в руках копья с острыми блестящими наконечниками.

Когда Вальнир спешился и подошел к лестнице, стражники даже не сдвинулись. Правитель Сиранделя беспрепятственно поднялся по ступеням. Его маленький отряд следовал прямо за ним.

Дубовые двери распахнулись внутрь, но перед взором Корэйн предстала одна лишь темнота. Как бы ей ни хотелось нерешительно замереть на пороге, она понимала, что не может себе этого позволить.

«Это родное поселение Дома, – напомнила Корэйн самой себе, пытаясь унять растущий страх. – Дом доверял этим Древним. Он любил их. Это его народ».

У нее во рту появился кислый привкус.

«Но они бросили Дома, оставили его сражаться и умирать в одиночестве».

Корэйн почувствовала, как ее затянутую в кожаные доспехи грудь наполняет злость, а Веретенный клинок за ее спиной как будто наливается тяжестью. Она нахмурилась и поправила перекинутые через плечо ножны. Пусть клинок Таристана был ей ненавистен, сейчас она черпала в нем утешение.

«Он – доказательство того, что мы сделали. Того, что нам еще предстоит сделать».

В замке стоял такой же холод, как и на улице: его сводчатые потолки и арочные залы были полностью лишены тепла. Нигде не виднелось очагов, в которых бы весело полыхал огонь, из-за углов не выглядывали любопытные придворные, а по коридорам не сновали слуги. Если внутри дворца и находились стражники, то Корэйн их не видела. Хоть и подозревала, что они ее хорошо видят.

Во внутреннем убранстве замка преобладали цвета, присущие всей Айоне: серый, белый и зеленый. Но вместо облаков, снега и мха здесь были гранит, мрамор и зеленый вельвет, расшитый серебряными нитями. Когда они проходили мимо пиршественного зала, погруженного в полумрак, Корэйн разглядела несколько длинных столов – достаточно больших, чтобы рассадить не меньше двух сотен гостей. Корэйн готова была поспорить, что гобелены украшали самые настоящие драгоценные камни. Одна из стен полностью состояла из арочных окон, сверкавших идеальной чистотой. Они выходили во внутренний двор, где в центре виднелись заросли засохших розовых кустов. Их стебли переплетались и карабкались по стенам, цепляясь за них шипами подобно пальцам.

Хотя все это выглядело удивительно, Корэйн чувствовала себя неуютно. Замок слишком сильно напоминал ей о Домакриане и, что еще хуже, о Кортаэле – отце, которого она уже никогда не узнает.

«Когда-то это был и его дом тоже», – подумала Корэйн, с трудом сглотнув вставший в горле ком. Помимо воли, она представила его – мужчину, подростка, мальчишку – смертного среди Древних, у которого было одновременно все и ничего.

Корэйн яростно заморгала, пытаясь сдержать предательские слезы, а затем вслед за Вальниром прошла через двери с затейливой резьбой. На дереве были искусно высечены изображения животных: оленей, медведей, лис и многих других. Они символизировали все поселения Древних, которые до сих пор проживали в Варде.

Округлив глаза, Корэйн рассматривала резьбу. Ее душа тянулась к каждому символу, к каждому поселению Древних. Акула, пантера, конь, ястреб, баран, тигр, волк. Безумная надежда зажглась в ее сердце с такой силой, что едва не разорвала его на части.

Двери в тронный зал Айоны распахнулись, и у Корэйн перехватило дыхание.

Перед ней предстала комната из зеленого мрамора. По всей длине зала тянулись белые колонны, а между ними возвышались статуи из светлого известняка. Корэйн не знала, кому они были посвящены: богам или правителям.

«Это боги, – внезапно поняла она, бросив взгляд на трон в дальнем конце зала. – Потому что в Айоне только одна правительница».

Изибель из Айоны взирала на пришедших с высоты своего трона. На ее коленях лежала ветвь из ясеня, ярко-зеленые листья которой выделялись среди приглушенных цветов одеяния.

На ней было платье из мягкого серого шелка, украшенного узором то ли из звезд, то ли из снежинок, вышитых драгоценными камнями. Солнечные лучи пробивались сквозь облака и заглядывали в одно из высоких окон зала, наполняя комнату трепещущим светом. Он отражался в самоцветах на платье и в волосах Изибель, заставляя их мерцать и переливаться. Но, несмотря на промозглый холод, царивший в зале, на правительнице не было ни мантии, ни мехов.

Корэйн вдруг подумала об Эриде, вечно облаченной в великолепный бархат и изумруды. Ее золотистые волосы были уложены в замысловатую, похожую на корону прическу, а на губах играла пленительная улыбка, даже когда она лгала. Эрида была столь же красива, сколь и коварна. Напоминала пламенеющую свечу, источавшую обманчивое тепло. Ее сапфировые глаза обещали тебе все дары этого мира.

Изибель была полной ее противоположностью. Древняя, отрешенная от всего мира. Холодная, словно зима.

Ее глаза не обещали ничего.

Глядя на правительницу Айоны, Корэйн задумалась об их с Домакрианом сходстве. У них были одни и те же точеные черты лица. К тому же Изибель не уступала Дому ростом – это было очевидно даже сейчас, когда она сидела на троне. Но между ними существовало одно разительное отличие: в то время как в зеленых глазах Дома плясали веселые огоньки, серые, почти прозрачные глаза Изибель смотрели на мир безучастно и как будто издалека.

Точно такой же взгляд был и у Вальнира.

«Она рождена в Глориане и несет в себе свет иных звезд», – подумала Корэйн, вспомнив старое изречение. Она и сама чувствовала в своей крови похожее сияние – частичку другого, давно позабытого мира. Таким же светом блестела и сталь Веретенного клинка, выкованного в самом сердце Веретена. Именно такой свет исходил сейчас от Изибель – настолько древней, что смертному разуму было невозможно это постичь.

Правительница Айоны была не одна. По разные стороны от ее трона стояли два бледнолицых советника: у одного из них были длинные седые косы, у другого – короткие бронзовые волосы, слегка подернутые серебром, но они оба смотрели на вошедших оценивающим взглядом.

Корэйн чувствовала себя грязной и растрепанной. Помойной крысой перед прекрасным лебедем. Она пожалела, что у них не было времени привести себя в порядок, прежде чем встречаться с правительницей города бессмертных. Замерев за спиной Вальнира, Корэйн инстинктивно согнула спину в поклоне.

Краем глаза она заметила, что Чарли, Гарион и Древние Сиранделя сделали то же самое. И только Вальнир продолжал стоять в полный рост, едва заметно опустив подбородок.

Изибель, восседавшая на троне, последовала его примеру и слегка склонила голову.

– Вальнир.

Ее голос звучал тонко и глубоко одновременно. В нем раздавались отзвуки немыслимой силы. Услышав его, Корэйн вздрогнула.

– Изибель, – отозвался Вальнир, немного смягчившись, и прижал ладонь к грудь – туда, где билось сердце. В другой руке он по-прежнему держал свой тисовый лук. – Я скорблю по твоей дочери и по твоему племяннику.

От этих слов у Корэйн перехватило дыхание, но лицо Изибель оставалось бесстрастным.

– Скорбь бессмысленна, – сказала она. Ее голос прозвучал слишком резко, по мнению Корэйн.

Затем Изибель взмахнула рукой, давая понять, что не собирается больше обсуждать эту тему.

Грусть, наполнявшая сердце Корэйн, уступила место злости.

– Странно видеть, что ты путешествуешь в столь малочисленной компании, Вальнир, – продолжила правительница Айоны, осматривая их отряд пронзительным взглядом бледных глаз. – Тем более что под твоей защитой находится Надежда всего мира.

Корэйн выпрямила спину и незаметно сжала руку в кулак, вонзив ногти в ладонь. Резкая боль помогла ей выдержать внимательный взгляд правительницы Древних и справиться с кипевшим в ее крови раздражением.

«Надежда этого мира». Этот титул был все равно что соль, просыпавшаяся на открытую рану. Корэйн с трудом удержала себя от того, чтобы презрительно не фыркнуть в ответ.

Изибель медленно, с прямо-таки неестественной грацией поднялась с трона. Она была невероятно высокой и стройной. В ее руке по-прежнему сжималась ясеневая ветвь.

– Корэйн из Древнего Кора. – Изибель поприветствовала ее так же, как Вальнира, слегка наклонив голову в знак почтения.

На этот раз Корэйн не поклонилась, никак не ответила на жест вежливости правительницы. Лишь стиснула зубы, ощущая тяжесть Веретенного клинка у себя на спине. «Корэйн из Древнего Кора». Это обращение причинило ей боль – столь острую, что теперь ее стало невозможно игнорировать.

– Меня зовут Корэйн ан-Амарат, – сказала она, и ее голос эхом отразился от мраморных стен.

Стоявший рядом с ней Чарли поджал губы и зажмурился, словно приготовился к удару.

Изибель сделала шаг вперед. Она не улыбалась и не хмурилась; в отличие от Домакриана умела держать эмоции под контролем. Выражение ее лица оставалось непроницаемым, словно каменная маска.

– Мне бы хотелось встретиться с тобой при других обстоятельствах, – произнесла она, спускаясь с возвышения, на котором стоял ее трон.

Вальнир отступил в сторону, чтобы не заслонять свою спутницу от пронзительных глаз Изибель. Тяжесть ее взгляда была подобна удару молнии, однако Корэйн выдержала и его. Злость обожгла ее изнутри, заставив страх отступить.

– А мне бы вовсе не хотелось вас встречать, – выпалила она.

Чарли поморщился.

Желтые глаза Вальнира, стоящего позади правительницы Айоны, округлились, и в них сверкнул гнев. Мышца на его точеной щеке заходила ходуном.

Корэйн захотелось провалиться сквозь землю.

К удивлению всех собравшихся в зале, Изибель лишь склонила голову набок и протянула Корэйн свободную руку, слегка согнув ее в локте. Казалось, она обращается к другу, а не к бесцеремонной девчонке.

– Я хочу тебе кое-что показать, – сказала она. Вблизи ее блестящие глаза были похожи на жемчужины. Или на жутковатые луны в полной силе. – Следуй за мной, Корэйн.