Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

– Ваше Величество, – пробормотала она, опустив взгляд в пол и дрожа всем телом. – Я разбужу леди Харрсинг.

– Я сама, – сказала Эрида, взмахом руки прогоняя девушку из дверного проема.

Эрида бросила на рыцарей Львиной гвардии взгляд, приказывая им ждать в коридоре. Служанка тоже поспешила прочь из комнаты. Какую бы цель ни преследовала королева, ее личное пространство не терпело чужого вторжения.

Белла Харрсинг была богатейшей женщиной в Галланде. После Эриды, разумеется. Будучи вдовой, чьи дети давно заключили браки и разъехались по всему Варду, она могла бы проводить старость в неслыханной роскоши. Навещать внуков, пользоваться гостеприимством любого королевского двора в мире. Вместо этого она решила посвятить себя служению королеве, став наставницей Эриды, когда та только вступила на трон.

Тем не менее Белла старела и уже не была такой полезной, как раньше.

«И все-таки она по-прежнему полезна», – подумала Эрида, входя в узкий вестибюль, отделявший коридор от спальни Беллы.

Он был настолько мал, что напоминал, скорее, чулан. На обшитых деревом стенах виднелось лишь одно высокое окно и икона с изображением богини Лашрин. Эрида усмехнулась, глядя на солнце и луну в руках Лашрин. И на дракона Амавара, свернувшегося за ее спиной. Эрида больше не верила в эту великую богиню.

К удивлению Эриды, Белла опередила ее, выглянув из-за двери своей спальни. Она была облачена в сорочку, а ее собранные в свободную косу волосы ниспадали по спине. Эрида не привыкла видеть леди Харрсинг без драгоценностей, учитывая все ее безмерное богатство. Однако даже без украшений Белла не выглядела незначительной. А благодаря проницательному выражению лица производила совершенно другое впечатление.

– Ваше Величество, – выдохнула леди Харрсинг и широко распахнула дверь. Она так спешила, что оставила трость у кровати, и теперь ей приходилось опираться на стену. – Вы в порядке?

У Эриды сжалось сердце. Люди всегда задавали ей так много вопросов: какого цвета платье она хотела бы надеть, какую корону она выберет, что повелит сказать этому лорду, как прикажет задобрить ту знатную особу? Однако мало кто догадывался спросить, как дела у нее самой.

– У меня все хорошо, Белла, – ответила Эрида и вошла в комнату следом за пожилой женщиной.

В прищуренных бледно-зеленых глазах Харрсинг промелькнуло сомнение. Слова королевы совсем ее не убедили.

– В таком случае что вы делаете в моей спальне под покровом ночи? – спросила она более резким тоном.

Когда Эрида была моложе, она изредка наносила леди Харрсинг подобные визиты – приходила за крошечной бутылочкой дамского чая. Его заваривали по рецепту, известному каждой женщине. Он пах мятой, а цветом напоминал лаванду. Эрида до сих пор помнила его вкус, а также отчаяние, которое вынуждало ее прибегнуть к этому средству.

Эрида поспешно покачала головой.

– Нет, дело не в этом, Белла, – с теплотой в голосе ответила она. – Позволь, я помогу тебе дойти до кровати.

– Хорошо.

Улыбнувшись уголками губ, Эрида протянула обе руки, чтобы поддержать леди Харрсинг. Она изо всех сил старалась не поморщиться, когда пожилая женщина оперлась на ее раненую кисть. Вместе они пересекли спальню – такую же тесную, как и вестибюль. В углу горела одна-единственная свеча, испускающая облачко света.

– Итак, – сказала Харрсинг после того, как снова устроилась под одеялами. – Что у вас произошло? Какой совет я могу дать моей королеве? – У нее сбилось дыхание. – Какой совет я не могу дать во всеуслышание при свете дня?

Эрида подвинула маленький стул ближе к кровати и неторопливо уселась на него, хотя ее сердце отчаянно колотилось. В глубине души ей хотелось вскочить на ноги и убежать прочь. Но недостаточно сильно, чтобы она действительно так поступила.

– Я многого не могу сказать, Белла, – прошептала Эрида.

Харрсинг ласково погладила ее по руке.

– Вы боитесь.

Эрида моргнула и обдумала ответ. Пламя свечи замерцало, и она вздохнула, принимая решение. Во лжи не было никакого смысла.

– Да, ты права, – признала она.

«У меня так много причин для страха».

К ее удивлению, леди Харрсинг лишь пожала узкими плечами, прикрытыми тканью сорочки.

– Без этого никак нельзя.

Эрида в замешательстве посмотрела на нее:

– Без чего?

Пожилая женщина снова пожала плечами.

– Страх не настолько ужасен, как мы привыкли считать, – сказала она. – Раз вы боитесь, значит, у вас есть голова на плечах, причем вполне разумная. Значит, у вас есть сердце, как бы вы ни пытались его спрятать ото всех нас.

Как и Эрида, леди Харрсинг привыкла носить маску, слепленную за долгие десятилетия жизни при королевском дворе. Но сейчас она сняла ее и подарила Эриде искреннюю улыбку – более теплую и мягкую, чем пламя свечи. У королевы сжалось сердце.

– Если король или королева не ведает страха, это великое бедствие для страны, – фыркнув, добавила леди Харрсинг.

Эрида не могла с ней согласиться. Собственные страхи казались ей бесконечной нерушимой цепью, которая обматывалась вокруг ее шеи. Эрида задалась вопросом, как бы она себя почувствовала, если бы освободилась от дурных предчувствий и скорбных мыслей. Если бы смогла стать настолько сильной, что страх перестал бы иметь над ней такую власть. Тогда в ее жизни остались бы одни лишь слава и величие.

Леди Харрсинг выгнула бровь, наблюдая за королевой.

– А вот когда боятся вас, это совсем другое дело.

– Это тоже необходимо, – поспешно ответила Эрида.

– В некоторой степени, – осторожно согласилась Харрсинг и опустила взгляд на свои руки, лежащие на одеяле. – Однако…

– Однако? – эхом повторила Эрида. Ее сердце едва не выпрыгивало из груди.

Харрсинг подалась вперед. На ее губах вновь заиграла улыбка, но бледные глаза оставались ледяными.

– Изволите ли вы выслушать бред старой, слабоумной женщины? – Она перешла на шепот, хотя в этом не было никакой необходимости.

Эрида знала, что леди Харрсинг самый умный человек из ее ближнего окружения. Она была столь же расчетливой, как и любой другой придворный, но при этом ни один жрец не мог сравниться с ней в житейской мудрости. Какой бы дряхлой она ни выглядела, Эрида никогда бы не назвала ее слабоумной.

Эрида кивнула, позволяя ей продолжить.

– Вас боятся, Эрида, – прямо сказала она, – и в то же время любят. Вас любим я и лорд Торнуолл, вас любят солдаты ваших легионов. И даже ваши надоедливые придворные – ну, по крайней мере, большинство из них. На наших глазах вы выросли в великолепную королеву и сделали великолепной свою страну.

К глазам Эриды подступили слезы, и она отчаянно заморгала, стараясь их прогнать. Ей снова захотелось выбежать из комнаты. Но разум вновь одержал верх над сердцем.

– Спасибо, – с трудом проговорила она.

Леди Харрсинг наклонилась вперед и обхватила холодными пальцами запястье Эриды. Ее хватка оказалась на удивление твердой.

– А вот Таристана не любят, – прошептала пожилая женщина. Ее голос хоть и был мягким, но каждое произнесенное слово ранило Эриду, словно лезвие бритвы. – И это никогда не изменится.

Все ее тело зачесалось, противясь горькой правде этих слов. Эрида обхватила руку леди Харрсинг.

– Его люблю я, – сухо сказала она. Но это не зажгло в ее сердце огонь. Напротив, оно словно покрылось коркой льда.

Леди Харрсинг поджала губы.

– Если бы этого было достаточно, моя дорогая.

Лед распространялся по телу Эриды, лишая ее всех чувств. Она приподняла подбородок, чувствуя на голове несуществующую корону.

– Без Таристана я бы не стала возродившейся императрицей. Повелительницей четырех королевств. Мои придворные не обрели бы богатства, о которых и не мечтали, не расширили бы свои собственные владения и не получили несметные сокровища. – Слова лились из ее рта, словно кровь из раны. – Лорд Торнуолл не командовал бы армией, которая растянулась по всему континенту. А вы не прослыли бы самым могущественным человеком в мире.

Эрида рассчитывала, что Харрсинг хотя бы извинится. Но она просто пожала плечами. Затем выпустила ладонь королевы и лениво подняла руки, признавая поражение. Привычное гордое выражение слетело с ее лица, и она покачала головой. Теперь она смотрела на Эриду не с любовью, а с жалостью.

Это было хуже, чем если бы она дала пощечину.

И Харрсинг это понимала.

– Как я и говорила, – выдохнула она, прибегнув к единственному выходу, который у нее остался. – Это всего лишь бред старой, слабой женщины.

Эрида моргнула в ответ.

– Даже когда после твоей смерти пройдет много лет, Таристан из Древнего Кора по-прежнему будет восседать на троне.

Харрсинг ответила ей долгим взглядом.

– Надеюсь, вы будете восседать на троне рядом с ним, – честно сказала она. – А не под его пятой.

«Под пятой короля пепла».

Правдивость этих слов обжигала Эриду сильнее огня, воспоминания о котором еще были свежи в памяти. Эта истина была болезненнее чужого присутствия на краю ее сознания. Эрида Галландская давно перестала быть глупой девочкой. Она понимала, что такое война и что такое политика. Она умела вести переговоры как с лордами, так и с иностранными королями. Она знала, как справляться с зимним голодом и летним изобилием.

И как бы сильно она ни любила Таристана, ей было известно, что он собой представляет.

«Он подобен мечу, а не лопате. Он может только разрушать и не способен создавать».

Горячие слезы подступили к глазам, но Эрида не позволила им пролиться.

И тогда она услышала ответ на свои мысли. Но эти слова произнесла не Белла. Их прошипела тень Того, Кто Ждет.

– Цена названа, – сказал Он.

Сковавший ей сердце лед разбился на осколки, которые проткнули ее изнутри.

Эрида сжала здоровую руку в кулак, впиваясь ногтями в кожу. Боль вернула ее к реальности, и она натянула на лицо фальшивую улыбку.

– В этом мире осталось мало людей, которых я люблю, Белла, – сказала она. – Ты стала мне матерью, насколько это было возможно.

С облегчением выдохнув, Харрсинг опустила плечи. Казалось, с них свалился тяжелый груз.

– Этого желала ваша родная мама перед тем, как ее не стало, – пробормотала Белла, опуская глаза. Тем не менее Эрида успела заметить в них блеск непролитых слез. – Она хотела, чтобы кто-то присмотрел за вами и убедился, что вы идете по правильному пути.

– Иду ли я по правильному пути? – с горечью спросила Эрида.

– Я думаю, вы все еще можете на него свернуть, – ответила пожилая женщина. Когда она вновь подняла глаза, вместо слез в них отражалась стальная решительность. – И я могу вам помочь. Могу снять эту тяжесть с ваших плеч.

Эрида знала леди Харрсинг достаточно хорошо, чтобы услышать слова, которые та не произнесла вслух. «Стоит вам попросить, и я сделаю так, что Таристан исчезнет из вашей жизни».

Эрида чуть слышно втянула воздух сквозь сжатые зубы и снова почувствовала во рту привкус пепла и крови, словно вокруг нее до сих пор полыхали стены Нового дворца. Остатки сомнений, которые она испытывала, исчезли в одно мгновение. Осталась только жестокая решимость.

– Интересно, какой тебя запомнят в веках? – спросила Эрида.

Леди Харрсинг ответила, не раздумывая:

– Люди будут помнить о моей верности. О том, что я всегда была готова взять на себя любую ношу, которая вас тяготила.

Прищурив глаза, леди Харрсинг снова подалась вперед. Эрида не двигалась, позволив взять себя за запястье и притянуть ближе.

– Да, пожалуй, так и будет, – сказала Эрида. Пожилая женщина, сжимавшая ее в объятиях, выглядела невероятно хрупкой. Кости выступали под тонкой, как бумага, кожей. – Верная Белла Харрсинг.

Игнорируя пульсирующую боль в раненой руке, Эрида потянулась к подушке, на которой лежала леди Харрсинг, и выхватила ее из-под головы.

Глаза пожилой женщины округлились, и она открыла рот, чтобы закричать.

Но Эрида оказалась быстрее.

– Я снимаю груз с твоих плеч.

Она прижимала подушку к лицу Харрсинг очень долго – еще много минут после того, как советница перестала дергаться. От приложенных усилий у Эриды заболела кисть, и, когда она наконец-то расправила спину, на бинтах проступила свежая кровь. И на подушке тоже.

Несколько мгновений Эрида изучала кровавый след на наволочке, а затем отбросила подушку на пол. Она приземлилась пятном вверх, однако Эриду не заботили улики. Ситуация была проста: слово служанки против слова королевы.

Белла лежала на кровати не шевелясь. Ее глаза были закрыты, а рот распахнут. Казалось, она просто спит.

Эрида оставила ее там. И вместе с ней оставила частичку себя.

* * *

После убийства Маргерит у Эриды начались проблемы со сном. Много ночей подряд она лежала на кровати, вспоминая, как держала в руке кинжал, а из живота девушки хлестала горячая кровь. Юная принцесса упала на пол, забрызгав алыми каплями мраморный зал, который был для нее домом. Смерть добралась до ее глаз только в самом конце: их свет погас уже после того, как грудь перестала вздыматься и опускаться, а эхо последнего вздоха окончательно стихло. Эрида не планировала ее убивать, но со смертью принцессы прервался род мадрентийских королей. Она вырвала ценную пешку из руки Кониджина.

Этот поступок служил высшей цели.

«Равно как и этот», – подумала она.

Таристан спокойно спал рядом с ней, и его ровное дыхание заменяло ей любую колыбельную.

В эту же ночь Эрида уснула едва ли не сразу. Ей приснился сон – яркий, как никогда в жизни. Она видела столпы золотого яркого огня, поднимавшиеся высоко в небо. Они были подобны маякам, что объединяли весь континент. Над ее головой хлопали драконьи крылья, покрытые драгоценными камнями. Ее армия маршировала по зеленым полям и заснеженным равнинам. Пересекала реки и горы. Знамена с розой Древнего Кора и галлийским львом развевались на свирепом ветру. Нигде не было белых флагов перемирия, никто не оказывал им сопротивления. Впереди ее ждали только капитуляции врагов, только новые победы и завоевания. А в сознании раздавался знакомый шепот – тот, который звучал там всегда.

Затем сон изменился. Эрида увидела Корэйн ан-Амарат. Через ее плечо был перекинут меч, а за спиной развевалась пурпурная мантия. Она стояла на высокой скале на фоне голубого неба, покрытого клочьями облаков. Налетевший порыв ветра разметал ее черные, как вороново крыло, волосы подобно темному флагу. Она смотрела на Эриду, словно могла видеть ее даже сквозь сон.

«У нее такие же глаза, как у Таристана», – подумала Эрида. Она помнила это с их короткой встречи, случившейся давным-давно.

Шепот в сознании становился все громче, шипел что-то неразборчивое на всех языках одновременно. Эрида смотрела в глаза Корэйн и в то же время прислушивалась к Тому, Кто Ждет, пытаясь расшифровать Его послание.

Корэйн медленным, обдуманным движением достала из ножен меч. На рукояти мерцали красные и фиолетовые камни, и Эрида сразу поняла, что это было за оружие.

Корэйн подняла Веретенный клинок, решительно сжав зубы и мрачно глядя на Эриду. Казалось, ее черные глаза поглощают весь свет этого мира. Даже пламя, полыхавшее рядом с Эридой, как будто потускнело. Воздух похолодел, и королева вздрогнула, проклиная охвативший ее душу страх.

Затем меч устремился вниз по тщательно выверенной дуге. Эрида приготовилась к удару, наблюдая, как лезвие проносится в воздухе, словно падающая звезда. Оно летело к ней навстречу, заполняя пространство вокруг себя пением стали.

Внезапно Эрида увидела, что на клинке мелькнуло отражение. Это случилось очень быстро, но она все-таки успела заметить каменный замок, окруженный башнями, на гранитных зубцах которых были высечены изображения оленей. Порывистый ветер развевал серо-зеленые флаги с вышитыми на них серебристыми рогами.

Меч опустился. Эрида зажмурилась и выставила вперед руки, словно надеялась защититься от смертельного удара.

Она проснулась и одним рывком села на кровати. Из окон лился свет восходящего солнца. Легкие Эриды горели огнем, и она никак не могла отдышаться. Прижав здоровую руку к горлу, она ожидала увидеть льющуюся из открытой раны кровь. Но кожа была невредима, хоть и полыхала таким же жаром, как и свеча на другой стороне комнаты.

В ее сознании горел один-единственный образ, а на губах застыло одно-единственное слово.

– Айона, – прошептала она, все еще видя перед собой развевающиеся флаги.

У нее в мыслях шевельнулось нечто постороннее. Оно походило на тень, но обладало весом, который Эрида чувствовала в собственном сердце. Нечто хранило молчание.

Но она все равно узнала Его.

Глава 26
Сломанный щит
– Корэйн —

Корэйн открыла глаза и едва слышно выдохнула, радуясь еще одной ночи без сновидений. После случившегося в Джидаштерне она почти не видела кошмаров, но все равно внутренне напрягалась каждый раз, когда ложилась спать. Она слишком хорошо помнила красный огонь в глазах Эриды, раскинувшуюся по земле тень Того, Кто Ждет и Его шепот, звучавший у нее в голове.

С прибытием Эндри ей стало легче вставать по утрам. Вместо того чтобы валяться в кровати лишний час после пробуждения, она сразу поднималась, покидая теплое гнездышко из множества одеял. Она все еще не привыкла к царившему в замке холоду и сомневалась, что ее тело хоть когда-нибудь к нему приспособится.

Натягивая на себя одежду, Корэйн задумалась, а научился ли ее отец не обращать внимания на холод?

Когда она засовывала ноги в сапоги, у нее заурчал живот, отвлекая от назойливых мыслей. По зову желудка она спустилась из гостевой башни и направилась в пиршественный зал, которым Древние, казалось, никогда не пользовались.

С тех пор как Чарли и Гарион отправились на разведку, прошло почти две недели, но в глубине души Корэйн понимала, что с ними все в порядке. Они наверняка добрались до Ленавы, ближайшего калидонского города, и теперь прохаживались по улицам, собирая слухи и знаки, которые указали бы на то, что буря близко.

Эндри уже находился в пиршественном зале и сидел за столом, заставленным разными блюдами. Еды было слишком много – гораздо больше, чем могут съесть несколько смертных, гостивших в замке. Корэйн готова была поспорить, что бессмертный повар даже не представляет, сколько пищи им нужно, поэтому решил подстраховаться и сделать все, что было в его силах. Просто так, на всякий случай. Стол ломился от тарелок с кашей, свежеиспеченного хлеба, смазанных медом яблок, блестящей ветчины, яичницы, в которой по-прежнему шипело масло, вкуснейшего твердого сыра и кусочков сливочного масла. При виде всех этих яств в животе Корэйн снова заурчало.

Обернувшись через плечо, Эндри улыбнулся ей. Он был по-прежнему укутан в джидийские меха.

– Проголодалась?

– Немного, – ответила Корэйн и положила на тарелку всего по чуть-чуть. – Их повара, должно быть, ужасно устают. Им приходится готовить три раза в день, хотя раньше не приходилось вовсе, – добавила она и, сев за стол, откусила кусочек яблока. – Наверно, они проклинают нас за то, что мы заставляем их так много работать. Итак, какой напиток нам подали сегодня?

Кивком Корэйн указала на другой конец стола, где рядом с тарелкой Эндри стоял маленький заварочный чайник. От одной из двух одинаковых чашек, наполовину наполненной горячей жидкостью, исходил пар. Вторая пустовала, явно дожидаясь ее.

Эндри улыбнулся еще шире, явно гордясь собой.

– Я нашел имбирь, – сказал он, наливая чай во вторую чашку. От поднимающегося в воздух пара истекал сладковато-пряный запах. – Ты когда-нибудь пробовала его?

Корэйн вдруг вспомнила свой старый домик, как над огнем медленно закипал чайник. Маму, стоящую у маленького стола. Одной рукой она гладила по голове маленькую Корэйн, а другой разминала коричневатый корень в однородную массу.

– Да, – ответила она. – Мама привозила его из своих плаваний и готовила мне имбирный чай, когда я болела. – Ее голос дрогнул, и она поправила себя: – Если, конечно, была дома. Чаще всего это делал Кастио, пока у нас не заканчивались запасы имбиря.

Эндри изогнул темную бровь.

– Кастио?

В памяти Корэйн возникло еще одно воспоминание. Пожилой мужчина, загорелый и морщинистый, послушно следовал за ней по дороге в порт Лемарты. Его ярко-голубые глаза наполовину скрывались под кустистыми седыми бровями. У него была странная походка: за свою долгую жизнь он привык стоять на палубе корабля. Когда Корэйн была совсем ребенком, он даже держал ее за руку, а она хихикала, глядя на то, как он шагает рядом с ней, покачиваясь из стороны в сторону.

– Старый моряк, которого мама вынудила стать моей нянькой, – ответила Корэйн с нежностью в голосе.

От уголков темно-карих глаз Эндри побежали лучики морщинок.

– Интересно, что для него оказалось труднее: следить за тобой или пиратствовать?

– Обычно он говорил, что следить за мной тяжелее, – ответила Корэйн, почувствовав горечь от этих слов. Она сделала глоток чая и тихо добавила: – Я даже с ним не попрощалась, когда уходила из дома.

Ладонь Эндри слегка дернулась на столе. Корэйн подумала, что он сейчас потянется и возьмет ее за руку, но он лишь ласково посмотрел ей в глаза. Джидийские меха совершенно не подходили его смуглому лицу, полному тепла и доброты. А вот новые косички очень ему шли.

– Вы встретитесь снова только благодаря тому, что ты ушла из дома, – сказал он таким твердым голосом, что Корэйн не могла ему не поверить.

– Я на это надеюсь, – выдохнула она, все еще держа в руке яблоко.

Корэйн приступила к завтраку, поглощая все, что лежало у нее на тарелке. Эндри же откинулся на спинку стула и медленно отодвинул остатки своего завтрака в сторону.

– Я постоянно повторяю себе эти слова, – пробормотал он, глядя на высокие окна, из которых открывался вид на скалу и раскинувшуюся под ней долину.

Корэйн поняла, куда направлен его взгляд. «На юг, туда, где находится Кейса».

– Я уверена, твое письмо дойдет до нее.

Эндри пожал укутанными в меха плечами.

– Знаю. Я не сомневаюсь в том, что Чарли отправит его при первой же возможности.

– В глубине души я надеюсь, что он не вернется, – пробормотала Корэйн.

Эндри вопросительно приподнял бровь.

– Потому что он принесет плохие вести?

Ее сердце облилось кровью.

– Потому что если он вернется, то, возможно, встретит здесь свою смерть.

«Как и я сама», – подумала она, но не стала произносить эти слова вслух.

Но Эндри посмотрел на нее таким проницательным взглядом, словно она все-таки озвучила свои мысли.

– Тебе точно нельзя произносить речи перед решающей битвой, – резко сказал он, встав из-за стола. Он оказался выше, чем Корэйн его помнила. Широкоплечий, стройный, нечто среднее между рыцарем и налетчиком.

Уже не мальчик, а взрослый мужчина.

– Моя мама сейчас в Кейсе. Она в безопасности, – добавил он, словно говоря с самим собой. – Это большее, о чем я только мог бы просить.

Большой обеденный стол отделял их друг от друга, как стена из еды, которой предстояло испортиться. Корэйн осмотрела Эндри, раздумывая над тем, что она знала наверняка и на что от всей души надеялась.

– Ты обязательно увидишь ее снова. Я обещаю тебе это, Эндри Трелланд, – наконец проговорила она. Увидев выражение его лица, она покраснела. Несмотря на царивший в пиршественном зале холод, к ее щекам прилил жар. – Если мое обещание хотя бы чего-нибудь стоит, – добавила Корэйн, отведя взгляд в сторону.

Звук его шагов эхом отразился от каменных плит. Но Эндри шел не к ней, а к проходу, ведущему в соседний зал. Корэйн подняла удивленный взгляд и обнаружила, что он, остановившись под арочным сводом, смотрит прямо на нее.

– Пойдем, – сказал он, поманив ее рукой. – Сегодня я научу тебя пользоваться щитом.

* * *

Какой бы холодной и странной ни была Тиарма, она все еще оставалась замком, а Айона – городом. Жизнь шла своим чередом – гораздо медленнее, чем у людей, потому что Древние воспринимали ход времени совершенно иначе. Поначалу, как и в Сиранделе, жизнь бессмертных казалась Корэйн скучной. Большую часть времени они задумчиво смотрели на небо, окутанное постоянно изменяющейся дымкой тумана. Некоторые читали, занимались сочинительством или рисованием, склонившись над стопками пергамента или над чистыми холстами. Изибель же запиралась в тронном зале вместе с Вальниром, Эйдой и избранными советниками каждого из них. Корэйн никогда не присутствовала при их дискуссиях: она бы не выдержала этих многословных пустых разглагольствований.

Только стражникам, казалось, было чем заняться, хотя и они чаще всего просто расхаживали по городу туда-сюда. Каждый день из поселения выезжала небольшая группа воинов, призванных охранять Айону по периметру. Они сменяли друг друга на посту, а свободное от работы время проводили на тренировочной площадке. Каждый взмах меча и каждая выпущенная стрела выглядели элегантно. Движения Древних воинов, слишком быстрые для человеческих глаз, за долгие века тренировок были отточены до совершенства.

Туман нависал над городом, словно массивный серый потолок. Башни замка терялись в нем, превращаясь в грозные, мрачные тени.

Корэйн поежилась, прежде чем последовать за Эндри по знакомой дороге к тренировочной площадке, выложенной из каменных плит. Добравшись до лестницы, Эндри замедлил шаг, чтобы понаблюдать за солдатами. У него под мышкой был зажат массивный щит, а на поясе висели меч и джидийский топор.

Корэйн остановилась. Из-за ее спины, как и всегда, торчал Веретенный клинок. Даже здесь, в Айоне, она не могла оставить его без присмотра.

На площадке тренировался отряд из двенадцати стражей. Одна половина сражалась на копьях, другая – на мечах. Клинки пели, а шпаги танцевали. Сталь ударялась о сталь, высекая фонтаны искр. Древние двигались в идеальном балансе, словно единое целое. Бескрайний ветер, постоянно гулявший в горной долине, развевал туман и золотистые волосы бойцов.

– Они не пытаются победить, – пробормотала Корэйн. – Они просто делают упражнения, чтобы оставаться в форме.

Эндри посмотрел на нее, взмахнув темными ресницами.

– А еще они должны сохранять связь друг с другом. Солдат хорош лишь настолько, насколько хорош тот, кто стоит рядом с ним, – сказал он, осторожно пихнув ее локтем в бок. Под его меховыми одеждами виднелась кольчуга. – Доверие – тоже своего рода оружие.

Корэйн с трудом удержалась от того, чтобы не закатить глаза.

– Постараюсь не забыть об этом, когда Таристан обрушит на город всю мощь своей империи.

Шутка получилась неловкой, и Эндри нахмурился:

– Думаешь, он это сделает?

«А на что ты рассчитываешь, Эндри? – хотелось закричать ей. – Думаешь, мы будем сидеть в этом безопасном коконе всю свою жизнь, пока мир погибает в огне?»

Но ее ответ был гораздо более дипломатичным.

– Он обязательно выяснит, где я нахожусь. Это только вопрос времени, – сказала она.

Эндри последовал за Корэйн.

– Что ж, тогда нужно эффективно использовать все то время, что у нас осталось.

Ни туман, ни мрачные обстоятельства не имели власти над солнечным характером Эндри.

Это одновременно раздражало и успокаивало. Если бы не Эндри, то она бы днями напролет вглядывалась в горизонт, надеясь увидеть, как по горному перевалу маршируют солдаты галлийского легиона. Она бы сидела недвижно подобно Древним и покорно дожидалась конца света.

Стражи Айоны знали Эндри и Корэйн в лицо. Они поприветствовали их строгими взглядами, пока те шли к краю каменной площадки, где их уже ждали затупленные мечи.

Эндри расстегнул застежку, на которой держалась его меховая накидка, и отбросил ее на ближайшую скамью. На его поясе до сих пор висел топор, но без джидийской волчьей шкуры на плечах он больше походил на самого себя. Среди Древних воинов он смотрелся неуместно, но по-прежнему оставался Эндри Трелландом – образцом благородства, излучающим тепло, несмотря на то что его не освещал ни единый лучик солнца.

Не хватало лишь одного – его старой белой туники с синей звездой на груди. С тех пор как он прибыл в Айону, Корэйн ни разу ее не видела. Она лишь надеялась, что Эндри хранит эту тунику в комнате, а не просто лишился ее, как и всех других напоминаний о доме.

Прежде чем приступить к тренировке, Корэйн положила Веретенный клинок рядом с волчьей шкурой. Сирандельский клинок тоже отправился на скамейку – его она заменила на затупленный тренировочный меч.

– Если не умеешь пользоваться щитом, он тебе не поможет, – сказал Эндри, внимательно наблюдая за ней.

Эндри обхватил руками щит, сделанный из древесины и истертой красной кожи. Он был плоским сверху и постепенно сужался к низу, а его длина составляла половину роста Корэйн.

– Пока что это самый короткий урок, который ты мне преподавал, – напряженно усмехнулась Корэйн.

– Не исключено, – коротко отозвался он. – Самое главное преимущество щита – возможность самозащиты. Ты можешь наносить удары и при этом держать большую часть своего тела прикрытой.

Одной рукой он взялся за ремень на обратной стороне щита, а другой взмахнул так, словно держал меч. Затем принял боевую стойку, перенеся вес всего тела на другую ногу. Корэйн внимательно следила за ним, делая мысленные заметки по ведению боя. В остальное время она просто смотрела на молодого мужчину с добрыми глазами, отмечая каждое движение длинных пальцев и решительную сосредоточенность на лице.

Больше всего ее привлекало то, как он удерживал внимание на том, что делает.

– Кроме того, щитом можно оттолкнуть противника от себя, – продолжал Эндри и сделал шаг вперед, заслонив себя щитом. Корэйн осторожно отступила в сторону. – Или даже ударить врага по лицу. Но в первую очередь всегда полагайся на меч.

Краска схлынула с лица Корэйн, когда она взяла щит в руки. Его вес удивил ее.

Эндри приподнял бровь:

– Слишком тяжелый?

Она покачала головой и скользнула рукой под ремень на задней части щита. Хорошо промасленная кожа была мягкой, но прочной.

– Напротив, – сказала она. – Я думала, что не смогу поднять щит Древних.

– Это не щит Древних, – будничным тоном ответил Эндри. – Стражники Айоны разрешили мне позаимствовать кое-что из оружейной.

«Не щит Древних». Корэйн крепче вцепилась в ремень, пытаясь почувствовать прикосновение руки, которая когда-то сжимала его. Это было все равно что протянуть ладонь призраку.

– Раз это не щит Древних, – прошептала Корэйн, – значит, его щит.

Эндри округлил глаза, только сейчас осознав, кому именно принадлежала эта вещь.

– Ох, – запинаясь, сказал он. – Корэйн, я не подумал…

В ее груди, сдавленной кожаной жилеткой, все сжалось. Она сделала болезненный вдох, но почувствовала лишь запах дождя. «Как будто на щите мог сохраниться запах отца», – подумала она, проклиная себя за такую глупость.

– Что еще там было? – спросила Корэйн резким тоном. Ей хотелось накричать на стражей Айоны за то, что те посмели притронуться к собственности ее отца, но в то же время она хотела узнать, какие еще из его вещей по-прежнему находятся в их оружейной.

Эндри нахмурился и покачал головой.

– Они дали только щит. Ничего другого мне было не нужно, поэтому я не интересовался, – ответил Эндри. Он сглотнул, и его горло дрогнуло. – У моего отца тоже был щит.