Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Деревянный настил горел, и дыра в полу становилась все шире, обугливаясь и расслаиваясь по краям. Несколько стражников прижимались к стенам и осторожно продвигались вперед, пытаясь добраться до королевской башни. Их охваченные ужасом лица сияли белыми пятнами на фоне красных языков пламени.

Дом, не мешкая, прыгнул в пропасть.

Каменный пол был покрыт пламенеющими лужами. Огонь пожирал взорвавшиеся бочки, обода которых напоминали человеческие ребра. Содержимое уцелевших бутылок загоралось, и они лопались с громкими хлопками. Дом упрямо двигался вперед, не обращая внимания на жар ни снаружи, ни внутри своих доспехов.

«Где-то впереди лестница, по которой можно попасть прямо в покои Эриды». Сораса сама сказала это менее часа назад, и Дом следовал за отзвуками ее голоса, словно за дорожными указателями.

В этой части дворца коридоры были отделаны камнем и плохо поддавались бушевавшему позади пожару. Дом бежал вперед, словно во сне, пока у него за спиной кружились хлопья пепла. На его мантию попало несколько тлеющих угольков, и он сорвал ее с себя, оставив одеяние мертвого рыцаря на растерзание огню.

Как и говорила Сораса, лестница находилась в конце длинного коридора.

Дом со всех ног бросился наверх. Он не сомневался, не чувствовал усталости. Его не пугало ничто, кроме возможности неудачи или, что еще хуже, позора. Оставив позади несколько сотен ступеней, Дом оказался на верху башни и вытащил из ножен меч, лезвие которого тускло поблескивало в слабом свете коридора для слуг.

За единственной дверью, представшей перед его взглядом, раздавался стук сердца. Его ритм был четким и размеренным.

Не мешкая ни секунды, Дом распахнул дверь ударом ноги. Он сразу увидел королевский салон – и рыцаря Львиной гвардии, который стоял неподвижно, словно статуя, повернувшись лицом к черному входу. Его золотые доспехи сияли в пламени сотни свечей.

Рыцарь подпрыгнул на месте, обратив внимание на Дома.

– Что случилось? Что за шум внизу? – выпалил он и только потом насторожился, заметив, что под знакомым шлемом скрывается неизвестное ему лицо. Он потянулся за мечом, но его движения были неуверенными и слишком медленными.

Дому этого было более чем достаточно.

Он ударил клинком всего один раз – туда, где шлем соединялся с латным воротником. Из горла хлынул поток крови.

Двое рыцарей, стоящих в дальнем конце салона, стремительно побежали по длинному помещению. Один из них выкрикнул имя павшего товарища, а другой взревел, обнажая меч.

Дом двигался проворнее рыцарей, скованных тяжелыми доспехами, и изящно уклонялся от ударов их мечей. Галлийские воины были пригодны для ближнего боя и могли победить любого противника при помощи добротного меча и силы своих мышц. Рыцарей Львиной гвардии почитали больше остальных. Они проходили строгий отбор, чтобы защищать правителя Галланда ото всех возможных опасностей. Жизни множества королей были спасены только благодаря их мастерству. Исход многочисленных битв был решен благодаря искусным ударам их мечей.

Однако сегодня был другой случай.

В противостоянии с Домом у них не было ни единого преимущества. Он превосходил их обоих, вместе взятых, как по скорости, так и по мастерству и физической силе. Не говоря уже о силе воли.

Сталь ударилась о сталь, и по салону разнесся оглушительный лязг. Второй рыцарь попытался подойти сбоку, но Дом предвидел это движение и опустился на колено, заставив воина потерять равновесие. Стоило тому оступиться, как Дом сделал стремительный выпад, целясь прямо в грудь. Меч прошел сквозь оскалившуюся львиную пасть на тунике рыцаря, пробил латную сталь с кольчугой и погрузился в живую плоть, пронзив ее до костей.

Рыцарь закричал в агонии, схватившись за торчащий из тела меч. Молниеносным движением Дом выдернул клинок, и рыцарь осел на пол. В его груди зияла дыра.

Бой завершился всего за пару секунд. Для смертного воина подобная скорость была немыслимой.

Оставшийся в живых рыцарь попятился назад, едва не запнувшись о собственные ноги. Дом думал, что тот сдастся, но воин продолжал держать меч, выставив его перед собой. Как будто это могло ему как-то помочь.

– Ты не притронешься к королеве! – дрожащим голосом сказал рыцарь. На его скрытом шлемом лице блестели дорожки слез.

– Твоя королева меня не интересует, – прорычал Дом, взмахнув мечом. Он вложил в удар столько силы, что выбил клинок из хватки рыцаря.

Галлиец не сдался. Он поднял облаченные в латные перчатки руки и сжал их в кулаки, медленно пятясь назад.

Дом наступал, не замедляя шага. Преследовал рыцаря, точно загоняющий добычу охотник, несмотря на то что это причиняло ему душевную боль.

Рыцарь чуть слышно зашипел от отчаяния. Капельки пота стекали по его лицу к подбородку и падали на стальные латы.

– Я поклялся защищать и принца Таристана тоже, – сказал он. В его голосе прозвучала вопросительная интонация.

– В таком случае защищай его, – отозвался Дом и повернулся так, чтобы из-за его широкой спины была видна дверь черного входа. Намек был очевиден. – Или спасайся бегством.

Рыцарь остался на месте.

Дом прервал его жизнь быстро и милосердно. Когда рыцарь рухнул на пол, с губ Древнего сорвались слова видэрийской молитвы. Он с мрачным видом переступил через мертвое тело. Пламя огня уже лизало ноги рыцаря, стремясь поглотить новую жертву.

По сравнению с другими залами дворца комнаты королевы отличались роскошью. Все эти атрибуты завоеваний и жадности вызывали у Дома тошноту. Не задумываясь о своих действиях, он провел рукой по ближайшему столику и уронил несколько свечей. Густой воск потек по отполированной древесине. Ударом ноги Дом перевернул еще одну подставку для свечей, не обращая вниманиа на то, что огонь перекинулся на тяжелые парчовые шторы.

– Ты знаешь, что такое безумие, Домакриан?

Голос был знаком Дому до боли. От каждого произнесенного слова исходили темные волны силы.

Человек и демон в одном теле.

Таристан стоял в дверном проеме на дальней стороне салона.

Позади него виднелась королевская спальня – еще одна комната, полностью украшенная позолотой и бархатом. На стенах танцевали блики прирученного кроткого пламени в камине, скрытом от глаз Дома. На их фоне силуэт Таристана словно пульсировал красным. А благодаря контрасту темноты и алого света резкие линии его лица заострились еще больше.

В первое мгновение Дому казалось что он снова видит Кортаэля, возрожденного в образе того человека, который его убил. Однако Таристан не был Кортаэелем, пусть они и родились близнецами. Его глаза были более колючими и жестокими, светились не благородной гордостью, а звериным голодом. Если Кортаэль походил на верную гончую, то Таристан напоминал ненасытного волка, вечно выискивающего новую жертву, вечно одинокого и готового пойти на что угодно ради того, чтобы выжить.

Сын Древнего Кора прислонился к тяжелому дверному откосу. Он выглядел растрепанным, будто еще недавно спал или был занят чем-то другим. Дом заметил его взъерошенные волосы и распахнутый воротник белой рубашки – он явно одевался наспех. На нем были черные кожаные штаны, но отсутствовала обувь, и он стоял на паркете босиком. Белые нити вен бежали по его оголенным лодыжкам, по груди и шее, и на фоне бледной кожи они казались болезненными шрамами.

Таристан лениво взял в руку меч, словно эта мысль пришла ему в голову только сейчас, и выставил перед собой. Искривленное лезвие клинка было его единственной улыбкой.

– Это повторение одного и того же действия, – продолжал Таристан, все еще опираясь на дверной откос. – Раз за разом, в тщетной надежде получить другой результат.

Огонь расползался по комнате с чудовищной скоростью. Дом чувствовал его жар спиной. Свет становился все ярче, золотистыми всполохами озаряя лицо Таристана.

Дом усмехнулся, увидев творение рук Корэйн – кривую царапину на щеке Таристана. Уродливая рана затягивалась, но медленно.

И она была не одна.

На шее Таристана виднелись розоватые блестящие следы ожогов, проходящие от подбородка до оголенной ключицы. Костяшки его пальцев были изрезаны царапинами, а из-под рукава рубашки выглядывал наполовину рассосавшийся синяк, желтые очертания которого ярко выделялись на его мускулистой руке.

Дом почувствовал, как его глаза в изумлении распахиваются. В венах запульсировал шок. Он втянул воздух сквозь стиснутые зубы и ощутил металлический привкус крови вперемешку с дымом. В его груди вспыхнула нелепая надежда.

«Его можно ранить».

«Его можно убить».

– Сегодня все иначе, Таристан, – прошептал он, поднимая меч, с острия которого все еще капала кровь рыцаря.

В облике Таристана что-то изменилось. Скрывающийся внутри его волк зарычал, почувствовав, что попал в западню.

«Он по-прежнему опасен. И все же уязвим», – подумал Дом.

Он никогда раньше не видел страха в ненавистных глазах Таристана. До этого момента.

– Видимо, тот, кто с легкостью раздает подарки, может так же легко забрать их назад, – произнес Дом, сделав скользящий шаг вперед. Столетия тренировок взяли свое, и он, не раздумывая, принял стойку умелого бойца.

Впервые за все время, что Дом знал его, Таристан прикусил язык.

Дом склонил голову набок, прислушиваясь к органам чувств. Из комнаты доносилось отчаянное биение еще одного сердца. Королева дышала тяжело и прерывисто. Она боялась – и не напрасно. Ее дворец был объят пламенем, а рыцари, поклявшиеся ее защищать, лежали мертвыми где-то позади. Между ней и Домом стоял только принц.

– Ты один, – сказал Дом, ощущая во рту терпкий привкус крови. – Рядом нет ни мага, ни стражи.

На лице Таристана мелькнула вспышка гнева – единственный ответ, в котором нуждался Дом.

– Я удивлен, что твоя королева не озаботилась сделать потайной выход из собственной спальни. – Дом приблизился к Таристану на еще один шаг. – Хотя если королевские покои нельзя покинуть, то и попасть в них незамеченным тоже не выйдет.

Таристан отразил его движение, словно зеркало. Внутренне вздрогнув, Дом понял, что тот готовится защищаться, а не атаковать. В глазах Таристана горело красное пламя – похожее на то, что сейчас пожирало королевские покои.

Дом чувствовал, что Тот, Кто Ждет притаился в комнате, как тень на стене. Воздух был наполнен Его удушающим и ненавистным присутствием. Но как бы ни был си-лен король демонов, Он не мог переступить порог этого мира.

«Но это пока».

Дом оскалил зубы, глядя на Таристана и на темное божество, скрывающееся внутри его.

– Мне кажется, ты не способен заботиться о других. Даже о своем маге, – продолжал Дом, подначивая Таристана. – Волнует ли тебя судьба королевы Галланда?

Таристан замер на месте.

– Говори все, что вздумается, Древний. – Голос принца звучал натужно и сдавленно. – Твои слова никак не повлияют на конец этой истории.

– Даже если ты король пепла, все-таки ты король, – бросил Дом в лицо Таристана слова, некогда произнесенные им самим. Он чувствовал, что несет в себе смертельную опасность. Когда-то Сораса назвала бессмертных чем-то средним между человеком и зверем. Сейчас Дому казалось, что так оно и есть. – Станет ли Эрида пеплом под твоими ногами, как и все мы?

Таристан ничего не ответил. Его молчание было громче треска огня, наполняющего комнату.

– Если сожжешь этот мир, она сгорит вместе с ним, – прошипел Дом.

Биение сердца Эриды, которое раздавалось из-за спины Таристана, ускорилось.

Дом произносил эти слова не для того, чтобы убедить Таристана одуматься. Он и не надеялся изменить его мысли и чувства, не питал иллюзий по поводу способности Таристана к раскаянию. Или к любви.

К его удивлению, на мрачном лице Таристана появилась злорадная усмешка.

– Часто думаешь о ней? – Тихий голос принца Древнего Кора походил на звериный рык. – О Древней, которая умерла в Джидаштерне прямо у тебя на глазах?

Рия.

Ее имя отзывалось раной на сердце Дома, которая уже никогда не затянется. От одной только мысли о ней мир перед его глазами поплыл.

Ухмылка на лице Таристана стала шире, и Дом почувствовал приступ тошноты.

– Хотя нет, «умерла» весьма неподходящее слово, – продолжал Таристан с мрачным удовольствием в голосе. – Она была убита. Моей рукой. Я всадил кинжал ей в грудь, прямо вот сюда, а потом наблюдал, как бессмертная жизнь вытекает из ее тела.

Он положил свободную руку на ребра. Дом вспомнил клинок, который пронзил стальные доспехи и кожу Рии, а затем ее бьющееся сердце.

– А потом…

Ярость поглотила Дома, и его зрение затуманилось. Он не слышал, как его сапоги стучат по паркету, не чувствовал, как воздух ударяет ему в лицо. Казалось, меч в его руках движется сам по себе, следуя по знакомой траектории, проложенной долгими столетиями тренировок.

Таристан, окутанный дымом и тенями, уклонился от удара. Дом перестал видеть в нем обычного человека, лишь игрушку в руках демона. Теперь он был для него демоническим отродьем. Его белые руки превратились в когти, а в черных глазах таилась зияющая бездна. В груди не билось человеческое сердце, несмотря на то что Дом отчетливо слышал его стук.

Таристан был чудовищем, и ничем иным.

Их клинки встретились, лезвия со звоном скользнули друг по другу. Хотя сейчас Таристан был уязвим, в нем по-прежнему клокотала сила Того, Кто Ждет. Он ничуть не уступал Дому по скорости ударов. Дом стремительно парировал, уклоняясь за счет инерции от собственных атак. Однако клинок Таристана задел его руку и пробил позолоченную сталь доспехов с той же легкостью, с какой нож разрезает масло. Он рассек ремешки, скреплявшие латную перчатку на руке Дома, и она с лязгом упала о паркет. Таристан улыбнулся.

Дом не обратил на это внимания. Он не любил сражаться в доспехах – особенно если они были сняты с мертвеца.

Сжав зубы, Дом сменил позицию. Он по-прежнему превосходил Таристана по скорости, потому воспользовался этим преимуществом и осыпал противника градом быстрых ударов. Таристан с большим трудом отразил каждый из них. Он задыхался, но ни на шаг не отошел от дверного проема.

Дом понял, что из этого тоже можно извлечь выгоду.

Сражаясь с Соратниками у храма, а затем и в Джидаштерне, Таристан не думал ни о ком, даже о Ронине. Он кружился и маневрировал так, чтобы не дать своим врагам ни единого шанса. Отчаянное бесстрашие делало его самым опасным противником, какого только можно представить.

«Но сейчас он не может вести поединок таким образом, – подумал Дом. – Иначе подвергнет риску свою королеву».

Отказавшись от изящного обмена ударами, Дом с рычанием бросился прямо на своего соперника. Шок от их столкновения оказался достаточно сильным, чтобы Таристан попятился назад. Подгоняемые силой удара, они оба ввалились в королевскую спальню, снося все на своем пути. Мечи выпали из их рук и скользнули по ворсу дорогих ковров.

Пламя следовало за ними.

Дом сжал в кулак руку, все еще облаченную в латную перчатку, и отвел назад, после чего изо всех сил ударил Таристана в челюсть. Тот взвыл и повалился на пол, сплевывая кровь.

Дом навалился на него всей своей мощью, подминая под себя. Голова Таристана с глухим стуком ударилась о деревянный паркет. Его глаза закатились.

Не теряя времени, Дом встал на колени и снова занес кулак для удара.

Комнату огласил глухой, надрывный крик Эриды. Рожденный не из страха, а из отчаяния и ярости.

Дом обернулся, и в то же мгновение в его лицо врезалась фарфоровая ваза. Разбившись, она окатила его водой и осыпала шипастыми розами. Королева Галланда, облаченная в ночную сорочку, смотрела прямо на него. Ее лицо раскраснелось, а голубые глаза полыхали яростным огнем.

Это была единственная возможность, которая требовалась Таристану. Он схватил Дома за шею и, притянув к себе, ударил головой в лоб.

Перед глазами Дома замелькали звезды. Закружилась голова, и он повернулся на бок, борясь с рвотными позывами. Когда зрение восстановилось, он увидел, как Эрида проносится мимо и подбирает с пола меч принца.

Таристан вскочил на ноги. Темно-красная капля крови, скатившаяся из раны над его глазом, напоминала слезу. Эрида Галландская подбежала к нему и, приподняв подбородок, посмотрела на Дома сверху вниз. Не говоря ни слова, она вложила в руки Таристана меч.

– Убей его, – сказала она. Из ее голоса сочился яд.

Дом боролся с охватившей его дурнотой. Он услышал свист стали, рассекающей воздух, и с трудом заставил себя откатиться в сторону, едва уклонившись от меча Таристана. Лежа на спине, он вслепую ударил ногой и попал противнику прямо в грудь. Таристан попятился назад, давая Дому возможность поднять меч. Задыхаясь, он схватился за кровать и поднялся на ноги.

Золотистые пластины наполовину поломанного доспеха свисали с его тела. Изображение ревущего льва на груди было рассечено пополам.

Дом едва замечал раскаленные искры, которые дым от пожара разносил по всей комнате. Его взгляд был прикован к Таристану и королеве, застывшим на другом краю роскошной спальни, словно статуи на фоне бушующего пламени. Они, в свою очередь, смотрели на Древнего. Эрида стояла позади принца, положив руку ему на запястье, как будто хотела его удержать. Или притянуть к себе.

Хотя на Эриде была только ночная сорочка, а вокруг нее летали хлопья пепла, ей каким-то образом удавалось играть роль властной королевы.

– Даже мне известно, что огонь сжигает бессмертных так же, как обычных людей, – сказала она.

– Я охотно приму смерть, если вы сгорите вместе со мной, – ответил Дом.

Он снова поднял окровавленный меч.

Таристан сделал то же самое. Его лицо было измазано сажей и кровью, и теперь он больше походил на того отчаянного воина, каким Дом впервые увидел его во время боя у храма. Тогда, когда конец света был лишь едва заметной грозовой тучей на горизонте. Таристан взмахнул мечом, но Дом легко парировал атаку. Сейчас Таристан сражался так же, как и в прошлый раз: его удары были более безрассудными и непредсказуемыми, свидетельствовали о том, что его обучение проходило не на начищенной до блеска тренировочной площадке замка, а в грязи темных переулков и на поле боя. И хотя царапин на его теле становилось все больше, а рубашка была располосована и измазана смертной кровью, Таристан не сдавался.

Эрида, прижавшись спиной к окну, наблюдала за их поединком. Ее взгляд метался между мужем и полыхающим пламенем.

В этот момент Дом был похож на льва. Но льва, загнанного в угол пещеры. Обессиленного. Измученного. Который не мог двигаться с прежней скоростью. Таристан нанес ему несколько порезов, отчего Дом зашипел. Каждое движение причиняло ему боль. Паркет под их ногами обугливался, и любой шаг становился опаснее предыдущего.

Удача покинула Дома, и обугленный паркет просел под его весом. Благодаря одной лишь ловкости, присущей бессмертным, он успел отпрыгнуть в сторону, приземлившись на более надежную поверхность.

Только для того, чтобы обнаружить, что к его горлу приставлен меч.

Таристан не рассмеялся, даже не улыбнулся, хотя Дом ожидал, что тот не упустит возможности позлорадствовать, прежде чем поставить точку в этой истории и положить конец жизни Домакриана из Айоны.

Однако Таристан просто смотрел на него черными глазами, окаймленными красным. Дом снова увидел в нем образ Кортаэля. И в этот раз ухватился за иллюзию, всеми силами пытаясь удержать ее перед глазами.

«Его лицо не будет последним, что я увижу в своей жизни».

Холодное лезвие надавило на разгоряченную кожу Дома, и по шее потекла тонкая струйка крови.

Теплящаяся в его груди надежда погасла, оставив после себя лишь угольки. Дом не стал произносить слова молитвы. Боги все равно не услышат его в этом мире, столь далеком от Глориана. Столь далеком от дома и всего, что имело для него значение.

Он рассеянно подумал о Сорасе и Сигилле, надеясь, что они успели добраться до города. Или, быть может, они уже сели на корабль и теперь медленно уплывали за горизонт.

– Я не стану воскрешать тебя, Домакриан. Твое мертвое тело останется там, куда оно падет, – сказал Таристан. Меч в его руке не дрожал. – По крайней мере, это я могу тебе обещать.

Дом ошеломленно моргнул. Это можно было назвать актом милосердия.

На щеке Таристана дернулась мышца.

– Ты заслужил право на спокойную смерть.

– Странное у тебя представление о спокойствии.

В ушах Дома зазвучал стук сердца, столь же знакомый, как его собственный, и ритмичный, словно песнь. Он перевел взгляд с Таристана на Эриду, по-прежнему стоявшую на некотором отдалении от них.

Позади нее возвышалась Сораса Сарн – тень, облаченная в кожаные доспехи. Лезвие ее бронзового кинжала было приставлено к бледному подрагивающему горлу Эриды.

Хотя вокруг плясало пламя, поглощающее комнату все быстрее и быстрее, четыре фигуры застыли на месте, не в состоянии пошевелиться. Измазанные сажей и кровью, они смотрели друг на друга и дышали задымленным воздухом, пока опасность стремительно нарастала. После всего, через что им пришлось пройти, они вчетвером оказались прямо здесь. Бессмертный, королева, убийца и проклятый принц.

Происходящее походило на немыслимый фарс, к которому привели происки темного божества или просто-напросто безумное стечение судеб.

Дом, к горлу которого был приставлен меч, мог лишь смотреть. Он не осмеливался даже моргнуть, боясь, что все это окажется иллюзией. Последним видением перед неизбежным концом.

– Где твои армии, Эрида? – спросил Дом, чувствуя, как меч скребет кожу на шее. Он едва не рассмеялся от абсурдности ситуации. – Где твой демонический бог, Таристан?

«Несмотря на всю вашу сокрушительную страшную мощь, вы уязвимы, – подумал Дом, переводя взгляд с королевы на ее бродягу. – И все так же смертны».

Таристан не отступал, крепко сжимая в руке меч. Но все же наклонил голову так, чтобы в поле его зрения попадали и обе женщины, и бессмертный. Кровь отлила от его лица, и кожа стала белой, как кости. В этот момент Дом понял, сколько королева значит для Таристана. И как сильно он боялся ее потерять.

Эрида издала тихий сдавленный всхлип. Она не решалась пошевелиться, не могла закричать, поэтому лишь скалила зубы. Она была напугана, но в то же время очень зла.

Делая короткие и прерывистые вдохи, Дом перевел взгляд на Сорасу. Впервые с того времени, как они были в Билскосе, он смотрел на настоящую убийцу. Не на изгнанницу, а на смертоносную амхара во всей своей убийственной мощи.

Она уставилась на него в ответ. Ее лицо ничего не выражало, в медных глазах не отражалось ни единой эмоции. Ни раскаяния, ни страха, ни презрения, столь типичного для нее. Растрепанные черные волосы падали ей на лицо, едва касаясь плеч. Одна-единственная прядь слегка шевелилась, выдавая медленное, размеренное дыхание убийцы.

– Убей ее, Сораса, – крикнул Дом прерывающимся от дыма голосом. – Убей ее!

Королева Галланда дернулась, но Сораса быстро отреагировала и незамедлительно скопировала ее движение. Свободной рукой схватила Эриду за предплечье, а второй продолжала прижимать к ее горлу нож.

– Ты знаешь, что произойдет, если сделаешь это, – прошипела Эрида и закашлялась. Ее взгляд метался между Таристаном и пламенем.

Глаза королевы и ее супруга сверкнули, словно они поняли друг друга без слов. Оба сглотнули, ощущая безвыходность своего положения.

– Ты знаешь, что произойдет в любом случае, – невозмутимым голосом отозвалась Сораса и посмотрела на Таристана, подначивая его. – Решай, Таристан из Древнего Кора. Хочешь, чтобы я вскрыла твоей жене глотку, или предпочтешь, чтобы она сгинула в огне?

Таристан снова судорожно сглотнул. Его взгляд был устремлен не на Сорасу, а на королеву. В глазах пульсировало красное сияние, а зрачки напоминали две горящие свечи. Дом бы даже не удивился, если бы сейчас из него вырвался Тот, Кто Ждет, вобрав в себя всю ярость бездны.

– Сораса, убей ее, – прохрипел Дом.

«Если мы не способны убить Таристана, то можем избавиться от самой сильной его союзницы, – подумал он, чувствуя, как затуманивается его сознание. – Этого будет достаточно, и плата не слишком высока. Возможно, именно в этом и заключается наше предназначение».

К бесконечному огорчению Дома, Сораса проигнорировала его слова.

Она сильнее прижала лезвие к горлу Эриды. Капелька крови скатилась по шее королевы.

– Или ты все-таки отпустишь Домакриана? – спросила Сораса.

Стоящий на коленях Дом издал глухое рычание. Острие меча чуть слышно засвистело, чиркнув по его коже.

– Сораса, – прошипел он.

– Королева четырех королевств. Возродившаяся императрица. Вот как тебя теперь называют, – промурлыкала Сораса. Она немного сдвинулась, чтобы смотреть Таристану в лицо, и потянула Эриду за собой, словно они были партнершами в смертельно опасном танце. Глаза убийцы сверкнули. – Но как они назовут твою королеву завтра?

Эрида держалась со всем достоинством, на какое только была способна, но все-таки не смогла взять эмоции под контроль. На ее глазах засверкали в отблесках пламени слезы. Она поперхнулась дымом, изо всех сил сдерживая кашель.

Сораса не отпускала ее. Позади убийцы блестели черные квадраты роскошных окон, с которых открывался вид на дворцовые сады.

«Мог бы и догадаться, что даже за секунду до смерти буду препираться с Сорасой Сарн», – с горечью подумал Дом, чувствуя, как все его тело напрягается от безысходности.

– Ее смерть ценнее, чем наша жизнь, – прокричал он. – Убей ее!

Нависавший над ним Таристан перевел жуткий немигающий взгляд на Сорасу. Она встретилась с принцем глазами, даже не вздрогнув, словно ее совершенно не беспокоил затаившийся в его мозгу демон.

– Я буду охотиться за тобой, амхара, – тихо сказал Таристан. – Я буду охотиться за вами обоими.

Острие меча по-прежнему холодило кожу Дома. Где-то в глубине души он понимал, что может сам положить всему конец. Стоит только резко дернуть шеей, и у Сорасы не останется выбора. Он покинет этот мир, и у нее больше не будет причин сохранять королеве жизнь.

«Я не могу, – подумал он, приходя в отчаяние от подобной перспективы. – Сделай это за меня, Сораса. Сделай это ради меня».

Его глаза защипало от подступающих слез. Ему казалось, что он вот-вот задохнется от безысходности.

– Сораса, пожалуйста…

– Я рассчитываю на это, – сказала Сораса, не отводя от Таристана пристального взгляда.

Дом сглотнул, собираясь с силами, чтобы совершить то, что Сораса отказывалась делать.

Однако в этот момент Таристан отвел острие меча от горла Дома, пусть и всего на дюйм. Сердце принца колотилось как бешеное. Он издал низкий рык, сражаясь со своей собственной натурой.

Сораса, стоящая напротив него, была занята тем же.

Они убрали клинки одновременно. Губы Сорасы изогнулись в хищной ухмылке, пока она внимательно наблюдала за Таристаном, за малейшим его движением.

Дом тоже не сводил взгляда с Таристана. Зная Сорасу достаточно хорошо, он прислушался к изменениям в ритме ее сердца. Как только оно забилось чаще, Дом пришел в движение.

Бессмертный и амхара начали действовать одновременно. Один откатился в сторону за пределы досягаемости меча Таристана, а другая подняла в воздух бронзовый кинжал, так и не отпустив предплечье королевы.

Не моргнув и глазом, Сораса положила ладонь кричащей королевы на столик. Надежнее перехватила рукоять кинжала и мощным ударом пронзила руку Эриды, пригвоздив ее к столешнице. Крик королевы превратился в прерывистый вой.

Таристан, это чудовище в теле смертного, взревел и бросился сквозь огонь. Но его не интересовала Сораса; он подбежал прямо к Эриде, оттесняя убийцу в сторону. Сораса отпрыгнула вбок, внимательно следя за тем, чтобы не наступать на обгоревшие доски.

Дом последовал ее примеру, и они оба бросились к окнам. Схватив стул, он бросил его в стекло. Оно разлетелось вдребезги, впуская в комнату свежий ветер. Дом на ходу наклонился, чтобы подобрать свой меч, и одним движением вложил его в ножны. Позади него Таристан выдернул кинжал из деревянной столешницы и плоти королевы. Эрида снова закричала, но ее голос потонул в реве огня.

Ни на споры, ни на размышления времени не оставалось.

Дом мог лишь довериться Сорасе, а Сораса – Дому.

Они прыгнули одновременно. Одной рукой он держал Сорасу за талию, а другой хватался за гладкие камни стены. Когда под его пальцами зашелестел флаг, он вцепился в ткань, чтобы замедлить падение, но при этом продолжить скользить вниз. Сораса, казавшаяся рядом с ним совсем маленькой, крепко прижалась к его груди. Ее сердце билось так сильно, как никогда прежде на памяти Дома.

Он чувствовал, что его собственное сердце стучит в том же ритме.

Над ними полыхал замок, а сады внизу становились все ближе.

Крики королевы все еще звенели в ушах Дома, когда они оба упали на промерзшую землю. Сораса отскочила от него и бросилась бежать, тенью петляя среди деревьев.

Домакриан последовал за ней, не задавая вопросов.