Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

На самом же деле они сделали всего несколько шагов.

Прижимая Корэйн к своему телу, Сораса повернулась к приемному залу, за пределами которого маячила свобода.

По ее спине снова пробежал электрический разряд.

В зале стояли тринадцать фигур. Они резко выделялись на фоне тусклого света, лившегося на мраморный пол. Пока мертвецы поднимались из подземелья, с другой стороны в замок проникли убийцы-амхара.

«Мы окружены».

– Беги, – повторила Сораса, но на этот раз не так громко. Она выпустила Корэйн из хватки и подтолкнула ее в сторону разветвлявшихся коридоров. – Беги.

Корэйн посмотрела на нее, широко распахнув глаза. Ее губы шевелились, выкрикивая слова, но они не достигали ушей Сорасы. Все ее внимание было сосредоточено на стоящих впереди амхара и на мертвецах, приближающихся сзади.

Гарион вел себя так же. Как и Сораса, он без предупреждения оттолкнул от себя Чарли. Падший жрец повалился на пол, но быстро поднялся на ноги.

– Беги, Церковный Мышонок, – эхом повторил Гарион. От его очаровательных манер не осталось ни следа.

Эндри притянул ближе к себе их обоих: Корэйн и Чарли, пиратскую дочь и жреца. Теперь он был их защитником – не оруженосцем, а настоящим рыцарем, облаченным в доспехи и вооруженным мечом. Сораса бросила на него один-единственный взгляд. Его теплые глаза почернели от страха, но он лишь кивнул. Двигаясь медленно и осторожно, он повел Корэйн и Чарли в один из коридоров – прочь от скопления мертвецов и убийц.

– Спаси их, Эндри, – прошептала Сораса.

– Следуйте за мной, – произнес холодный и спокойный голос.

Сораса ахнула, и в ее сердце загорелась крошечная искра облегчения.

– Изибель.

Сораса понятия не имела, как правительнице Айоны удалось пробраться мимо убийц, но времени на вопросы уже не оставалось. Тем более они находились в личной крепости Изибель, в ее личном замке. Разумеется, она знала его лучше, чем кто бы то ни было.

Изибель стояла в глубине коридора, и ее броня светилась, словно зеркало. Правительница Айоны была с ног до головы покрыта кровью, но серебристые волосы по-прежнему ниспадали по плечам, отчего ее лицо, освещенное лучами закатного солнца, выглядело еще бледнее. Древний меч, от которого так и веяло безжалостностью и жестокостью, выглядел еще хуже, чем ее доспехи.

– Идемте, – сказала Изибель, подзывая к себе Корэйн и ее Соратников. – Я знаю путь.

У них не было времени ни на споры, ни на сомнения.

Корэйн бросила последний взгляд на Сорасу, прежде чем Эндри потащил ее за собой. Чарли попытался вырваться из хватки оруженосца, но его сил для этого оказалось недостаточно. Вскоре они исчезли вслед за Изибель, убегая прочь от пересечения коридоров и двух грозных армий, атаковавших замок с двух сторон.

Мгновение спустя Сораса выбросила из головы мысли о них и очистила разум. Она чувствовала лишь кинжал в руке и биение собственного сердца.

Гарион лениво взмахнул рапирой, со свистом рассекая воздух. Он принял боевую стойку и расслабил тело – гибкое и изящное, как у танцора. Его обрамленное красновато-каштановыми кудрями лицо было белым, словно кость. Как и Сораса, он прекрасно понимал, в какой опасности они находились.

За их спинами раздался лязг оружия, когда древние Ковалинна приняли бой против армии мертвецов, поднимавшейся из подземных залов замка. Их напряженное дыхание и возгласы эхом отражались от каменных стен и потолка, наполняя замок жутким гулом, похожим на колокольный звон. С каждым взмахом мечей и топоров на пол падали отрубленные конечности и головы, но по лестнице карабкалось все больше и больше мертвецов. Они накатывали на Древних как серая приливная волна, поднимавшаяся из глубин Тиармы.

Сораса сглотнула ком.

Она понимала, что Древние не смогут спасти их от убийц-амхара. Все внимание бессмертных было сосредоточено на мертвецах Пепельных земель.

Сорасе оставалось только молиться за воинов Ковалинна, сражавшихся позади нее, и надеяться, что они смогут удержать позиции. Надеяться, что кто-нибудь подоспеет вовремя, чтобы их спасти.

«Надеюсь, Изибель хватит ума вывести из замка Корэйн, даже если ради этого ей придется спускаться со скалы, неся ее на руках».

Сораса и Гарион оказались в ловушке, застряв между входом в подземелья и приемным залом. Их единственным преимуществом было то, что они стояли на возвышении, пусть и совсем крошечном.

На мраморные плиты падали последние лучи закатного солнца. Битва в долине продолжалась: Сораса слышала вдалеке выстрелы катапульт и пение стрел. Ее сердце сжалось в груди, и она снова вознесла небесам молитву. Но на этот раз она просила их, чтобы в дверном проеме замка показался знакомый силуэт. Широкоплечий золотоволосый мужчина с вечно недовольным лицом. И диким нравом.

В следующее мгновение она отмахнулась от бесполезной надежды и сосредоточила внимание на убийцах-амхара.

Они смотрели на нее в ответ, выжидая, чтобы их изгнанная сестрица ударила первой.

Сораса была готова воспользоваться любой возможностью. Она всматривалась в каждое лицо и вспоминала все, что только знала об этих людях: имена, слабости, сильные стороны. За одну секунду она извлекла из памяти всю необходимую информацию. Любые сведения, которые могли дать ей преимущество.

И позволить продержаться хотя бы одно лишнее мгновение.

Один из амхара отчетливо выделялся. Не ростом или весом, а возрастом. Он был старше остальных убийц на несколько десятилетий. За полвека, проведенных в пустынях Айбала, его кожа стала бронзовой и морщинистой. И сейчас в уголках его бледно-зеленых глаз собрались хитрые лучики – самое близкое подобие улыбки, которое ей доводилось видеть на его лице.

– Я польщена, лорд Меркьюри, – проговорила Сораса, шагнув в приемный зал. За ее спиной раздавались рев и крики живых мертвецов.

Гарион, сжав губы в тонкую линию, последовал за ней.

Лорд Меркьюри переводил взгляд с Сорасы на Гариона и обратно, словно никуда не торопясь. Сораса знала, что он оценивает их точно так же, как она только что оценивала других амхара, считывая по телам произошедшие с ними события. В то время как стоящие по обе стороны от него убийцы сжимали в ладонях мечи, кинжалы, топоры и плети, Меркьюри был безоружен. Облаченный в длинные черные одежды, он просто стоял на месте, скрестив руки на груди.

И все же Сораса прекрасно знала, что его нельзя недооценивать. Она помнила о ножах, которые он носил в складках одежд.

Ей до сих пор с трудом верилось, что он стоит напротив, словно кошмар, воплотившийся наяву.

«По прошествии такого количества лет я убедила себя, что он был всего лишь призраком».

– Какую же кашу ты заварила, Сораса Сарн, – выдохнул он, пожав плечами.

Его голос разрывал ее изнутри. Он пробуждал в ее памяти слишком много воспоминаний, начиная с самого раннего детства. Сораса помнила каждый урок и каждую пытку. Каждое доброе слово, как бы их мало ни было. Когда-то в другой жизни она считала Меркьюри своим отцом. Однако та жизнь давным-давно закончилась.

«Нет, – знала Сораса наверняка. Она отдавала себе отчет в том, что всегда была для него не более чем орудием. – Той жизни не существовало вовсе».

Меркьюри долго смотрел на нее так, словно она по-прежнему была маленькой девочкой, рыдавшей среди пустыни при свете луны.

– Как жаль, что разбираться со всем этим придется именно мне.

Оскалив зубы, Сораса сделала еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними.

– Как жаль, что ты не сделал этого несколько лет назад, – сказала она.

– Да, согласен, – отозвался Меркьюри ровным голосом. – Теперь я это понимаю. Я проявил слабость, когда оставил в живых такую неудачницу, как ты. – Он склонил голову набок и пронзил Гариона взглядом бледных глаз. – Вижу, ты успела отравить и Гариона тоже.

Сораса мрачно рассмеялась.

– Увы, тут я совершенно ни при чем.

– Если ты убьешь Корэйн ан-Амарат, наступит конец света, – сказал Гарион таким беззаботным тоном, будто они обсуждали погоду. – Эрида только этого и добивается, старый ты дурак.

Меркьюри улыбнулся, и морщины на его лице стали еще глубже. В лучах странного солнца его зубы казались красными. Они были такими же острыми, какими Сораса их помнила.

– Гарион, я дам тебе возможность уйти отсюда целым и невредимым, – сказал он, махнув рукой в сторону двери. – Но у тебя, Сарн, такого шанса не будет. Как и было предречено с того дня, как ты появилась на свет.

Сердце в груди Сорасы бешено колотилось. Она мысленно выругалась, проклиная себя за то, что согласилась надеть кольчугу. Конечно, броня спасла бы ее от шальной стрелы на поле боя, но во время поединка с амхара лишь замедляла движения. «Проклятый Домакриан, ты причиняешь мне неприятности даже в начале конца».

Сораса медленно покачала головой, позволив отчаянию отразиться на лице. Она нахмурилась и издала один-единственный судорожный вздох. Чувствовала, что Меркьюри внимательно наблюдает за ней, наслаждаясь ее болью.

И она с радостью отдавала ему свои эмоции, пользуясь представившейся возможностью потянуть время. Каждая следующая секунда была честно ею заработана.

Когда она снова подняла глаза, Меркьюри ухмылялся. Сораса же, напротив, усилием воли стерла со своего лица все чувства. Посмотрев поверх плеча амхара, она заметила, что во дворе бесшумно перемещаются фигуры. Они были быстры, как ветер, а их пурпурные одеяния напоминали тени.

– Сверши же мою судьбу, – сказала Сораса, отпрыгивая в сторону.

Как только ее ноги оттолкнулись от пола, в замок ворвались сирандельские разведчики – бесшумные и смертельно опасные даже для амхара.

Убийцы резко обернулись, оказавшись лицом к лицу с Древними воинами – рыжеволосыми, желтоглазыми, грозными и хитрыми, как и вышитые на их мантиях лисицы. Отряд возглавлял лорд Вальнир, тетива лука которого уже была натянута до предела. Первая стрела пронзила одну из амхара, и она повалилась на колени.

Сораса тяжело приземлилась на ноги и провела кинжалом по горлу одного из убийц. В этот же момент Гарион развернулся и отразил удар меча другого амхара.

Послушники Гильдии сражались друг с другом так же часто, как принимали пищу. Они проводили поединки как на тренировочных площадках, так и в залах и спальнях цитадели. За проведенное вместе время они заводили врагов и образовывали союзы. Истории их жизней тесно переплелись между собой. Сораса знала каждое лицо, которое видела сейчас в зале Тиармы. Кто-то старше, кто-то младше, но все эти люди когда-то были послушниками. Они были близки, как любимые или ненавистные братья и сестры. Сораса использовала все эти знания в свою пользу, и ее оппоненты поступали так же.

Меркьюри довольно ухмылялся. Отступив к стене, он наблюдал, как его питомцы уничтожают друг друга.

Как и на Волчьей тропе, Сораса запретила себе испытывать чувства и думать о том, чью кровь она проливает, пока задача не будет выполнена.

Замок напоминал берег, о который разбилось сразу две приливные волны. Сирандельцы сражались с амхара, в то время как Древние Ковалинна противостояли ожившим мертвецам, которые постепенно отвоевывали все больше и больше приемного зала. Сораса и Гарион оказались в эпицентре бушующей битвы, зажатые между молотом и наковальней. Инстинкты взяли верх над разумом, и Сораса начала двигаться, даже не думая, что делает. Она отступала в сторону, уклонялась, парировала и наносила удары. Снова, и снова, и снова. Ее за лодыжку схватил мертвец, а вокруг руки обвилась плеть амхара. «Нанести удар, разрезать плеть кинжалом». Битва затягивала ее, как бушующий поток, заставляя мир расплываться перед глазами.

Сораса потеряла из виду Гариона, но заметила медведя Дириана, который держал в челюстях голову амхара и тряс его из стороны в сторону, словно тряпичную куклу.

Эйда сидела на полу, рыдая над сломленным телом сына. Юный лорд лежал неподвижно, и на его лице не было ни кровинки. Рядом с ним валялся его маленький меч. По крайней мере, Дириан пал в бою.

У Сорасы сжался живот, когда она осознала, что Дириана постигла не настолько страшная участь, как других детей Древних.

Юные бессмертные поднимались по ступеням, покачиваясь из стороны в сторону и волоча ноги. Их челюсти отвисли, а глаза застыли, уставившись в одну точку. Все они превратились в оживших мертвецов.

Подземные залы не стали для них безопасной гаванью. Напротив, оказались местом, где свершился злой рок.

Сораса вдруг осознала, что это значит. По коридорам Тиармы разгуливали мертвецы, только что восставшие из мертвых.

«Их воскресил…»

– Таристан в замке, – выдохнула она, ни к кому конкретно не обращаясь. Ее сердце отчаянно колотилось.

Потом чей-то сапог ударил ее в челюсть. Она подчинилась инстинкту и заставила тело обмякнуть, зная, что напряжение только усилит боль от удара. Сораса проходила этот урок не одну сотню раз. Она упала на пол и перекатилась на бок, чувствуя, как проклятая кольчуга впивается в тело.

Но Меркьюри настиг ее одним прыжком, двигаясь с такой скоростью, на какую, как казалось Сорасе, не был способен ни один из смертных. Одной рукой он схватил ее за горло, а другой прижал кинжал к ребрам.

– Я говорил серьезно, Сарн. – На лице Меркьюри появилась ухмылка. Сораса чувствовала его дыхание на своей коже. – Ты стала главным разочарованием в моей жизни. Но ты изначально была не без изъяна. Только я виноват в том, что случилось. Надеюсь, тебя это утешит.

С этими словами он пронзил ее кинжалом.

Точнее, попытался.

Кольчуга выдержала удар и спасла легкое Сорасы, хотя она ощутила такую боль, словно по ее телу изо всех сил ударил молотом.

– Броня? – Меркьюри рассмеялся ей в лицо. Он продолжал сжимать ее горло. – А ты изменилась.

Сораса провела ногтями по его лицу, оставив на коже неровные кровавые царапины. Но он не обратил на это никакого внимания и поднес кинжал ближе к ее лицу. Сораса почувствовала холод лезвия на щеке – прямо у кончика глаза.

Внезапно в лорда амхара врезалось чье-то гигантское тело, повалив на землю. Над ним возвышался демон в залитой кровью броне. Его грудь поднималась и опускалась в такт неровному тяжелому дыханию. Если бы Сораса не увидела золотистые волосы и зеленые доспехи, то подумала бы, что на Меркьюри напал медведь Дириана.

Дом и правда сражался как дикий зверь.

Меркьюри вскочил на ноги, но Дом одной рукой перехватил его за шею, а другой за бедро. Он поднял старика высоко над головой, словно охапку сухих веток, а потом изо всех сил бросил на пол. Когда его тело ударилось о мраморные плиты на другом конце зала, раздался омерзительный хруст.

Сорасе хотелось в изнеможении повалиться на пол. И обнять Дома, поблагодарив за то, что он спас ей жизнь.

Но она лишь обернулась к следующему врагу.

– Спасибо. – Она кинула ему через плечо, а потом взмахнула мечом. Она не стала спрашивать, что случилось на поле боя и почему Дом решил вернуться.

– Не за что, – отозвался Дом, повернувшись к ней спиной.

На мгновение она прижалась к доспехам Древнего, чувствуя его присутствие. Ей хватило этого времени, чтобы привести мысли в порядок.

Сораса оценила обстановку, окинув взглядом кровавые лужи и сцепившиеся между собой тела бойцов, которые кружились по залу. Бесконечные ряды мертвецов продолжали наступать и заполнять замок изнутри. Древние изо всех сил старались сдерживать их поток. По ступенькам катилось все больше отрубленных голов и тел, которые по-прежнему пытались вцепиться ногтями в чье-нибудь горло. Большинство мертвецов все-таки преодолело образованную Древними преграду и разбрелось в разных направлениях.

Шестеро выживших убийц бросились к телу Меркьюри, оставив в покое тяжело дышавшего Гариона. Один из амхара схватил своего лорда и перекинул его через плечо.

Сораса хотела броситься за ними, хотела перерезать горло Меркьюри и увидеть, как свет покидает его глаза навеки. Ее пальцы, по-прежнему сжимавшие кинжал, дернулись, а сердце сбилось с ритма. В памяти начали проноситься воспоминания, каждое из которых было болезненнее предыдущего. Вот она, совсем еще малышка, бродит по пустыне, брошенная на произвол судьбы. Вот она корчится от боли, сломленная мучительными тренировками. Вот она совершает свое первое убийство и ужасается содеянному. Вот Меркьюри улыбается и одаривает ее похвалой, которую вскоре с легкостью забирает назад. А вот ее лицо прижимается к холодному камню цитадели. Она обнажена, а на ее ребрах горит жуткая татуировка. Лорд Меркьюри уже не улыбается, пока лишает ее всего, что она когда-либо пыталась построить.

В ее голове снова зазвучали его слова. «Ты стала главным разочарованием моей жизни».

Сораса застыла на месте.

Фигуры амхара – а вместе с ними и лорд Меркьюри – становились все меньше и меньше. Они убегали, но Сораса не могла заставить себя броситься следом. Наконец они вышли за городские ворота. Ее губа дернулась. Сораса мысленно обратилась к Лашрин:

«Сделай так, чтобы он умер».

Убийцы скрылись из виду, отступив, словно воспоминания. Они исчезли, как и та амхара, которой когда-то была Сораса.

– Где Таристан? – прорычал Дом, крутя головой по сторонам.

– Я не знаю, – ответила Сораса полным отчаяния голосом. Она надеялась, что он не проскочил мимо, пока она сражалась с амхара.

Дом обернулся к ней и схватил за шею – там же, где недавно держал ее лорд Меркьюри. Но прикосновение бессмертного было гораздо мягче. Его большой палец едва касался ее горла. Помимо своей воли Сораса прильнула к нему, наслаждаясь прикосновением его прохладной кожи к своему разгоряченному телу.

В зеленых глазах Дома плясал огонь, а лицо было запачкано кровью.

– А где Корэйн?

– С Изибель, – ответила Сораса. – Она вернулась раньше тебя. Эндри и Чарли ушли вместе с ними.

Тело Дома немного расслабилось. Он глубоко вздохнул, подняв и опустив плечи. И этого стало достаточно, чтобы в груди Сорасы разлилась волна облегчения. Она склонила голову и уперлась горячим лбом в холодную броню.

«Вдыхай через нос, выдыхай через рот», – сказала она самой себе, пытаясь замедлить биение сердца и превратить безумный страх в нечто такое, что можно держать под контролем.

«Теперь Дом здесь».

– Вот дерьмо, – с языка Дома сорвалось смертное ругательство, что происходило крайне редко.

Сораса приподняла голову и проследила за его взглядом. Мир на периферии ее зрения снова потемнел, а звуки затихли.

Сначала она заметила Ронина, чьи красные одежды сияли на фоне бесконечного потока полусгнивших мертвецов. Его лицо выделялось еще сильнее. Он качал головой взад и вперед и цеплялся рукой за шагавшую рядом фигуру. Ему было нужно, чтобы кто-то показывал ему путь.

Потому что у мага не было глаз.

Вместо них – лишь две израненые глазницы, из которых до сих пор лились кровавые слезы, словно эта рана была совсем свежей. Красные потоки струились по бледным щекам Ронина.

Сораса почувствовала, как у нее подкашиваются ноги, и оперлась на Дома. Время замедлило свой ход для них обоих.

Среди волны оживших мертвецов показалась еще одна фигура, которая с каждым новым шагом становилась все заметнее. Голова, шея, плечи. Красные волосы, черные глаза, белые вены, молниями выступавшие на коже. Как и Ронин, этот человек был облачен в алую мантию. Но его кожаные доспехи выглядели старыми, изношенными и грязными. Они были свидетельством трудностей, через которые пришлось пройти их обладателю.

Таристану из Древнего Кора.

Хотя у него на пути по-прежнему стояли Древние Ковалинна, его взгляд был устремлен куда-то мимо них. Сораса ожидала, что губы Таристана растянутся в жуткой и жестокой ухмылке, но он смотрел прямо перед собой, пока поднимался по ступеням Тиармы. Его походка была неторопливой – даже ленивой. Словно он уже победил.

Сораса инстинктивно выставила руку, преграждая путь Дому. Она помнила, как он бросился в горящий дворец только потому, что представилась возможно убить Таристана. Но Древний застыл на месте. К изумлению Сорасы, он даже отошел на один шаг назад, потянув ее за собой.

– Куда отправилась Изибель? – прошептал он ей на ухо, сильнее прижимая к своей груди.

Сораса обхватила его в ответ, не отводя взгляда от приближавшегося Таристана.

– Давай это выясним.

Глава 41
Столкновение империй
– Эрида —

Стоявшая перед ними задача казалась элементарной.

Когда они преодолевали последние мили перевала, туман рассеялся под лучами восходящего солнца, и перед их глазами предстала Айона. Город Древних располагался на гранитной скале, выступавшей над горной долиной. Он не показался Эриде особенным – всего лишь небольшое поселение, которое меркло на фоне великих городов ее империи. К тому же Айона была совсем крошечной по сравнению с огромной армией, следовавшей за Эридой.

«Мои легионы поглотят это место целиком», – подумала она, рассматривая Айону.

Эрида почувствовала жжение в глазах. Она вглядывалась в город Древних так пристально, что даже перестала моргать.

Кожа ее лица, скрытого за вуалью, и затянутого в доспехи тела отчаянно зудела. Ей казалось, что в плоть впивается тысяча крошечных крючков, каждый из которых едва ощутимо обжигал ее, призывая спускаться по каменистому склону все быстрее и быстрее. И по мере того, как она приближалась к Айоне, они становились все настойчивее. Эрида пришпорила лошадь, вынуждая ее ускорить шаг.

Кобыла вела себя на удивление беспокойно. И Эрида не знала, в чем дело. Возможно, животное чуяло в ней демоническое присутствие или, быть может, просто ощущало запах парившего над горами дракона.

Таристан оставил ее в обществе военных командиров. Под покровом ночи он ускакал прочь в сопровождении Ронина и армии мертвецов, следуя собственному тщательно продуманному плану. Раньше она бы испугалась за него или с недоверием отнеслась к выбранному им пути, но Тот, Кто Ждет ничего не боялся. Его присутствие успокаивало и внушало уверенность. Поэтому Эрида тоже ни о чем не волновалась.

Кроме того, уже совсем скоро им предстоит воссоединиться и вместе отпраздновать победу.

К радости Эриды, лорд Торнуолл с ней не разговаривал. Лорды вообще предпочитали держаться от нее на расстоянии, поэтому она скакала в окружении рыцарей Львиной гвардии и наслаждалась приятным коконом тишины. Она была довольна своим одиночеством, потому что устала возиться с этими знатными слабаками, готовыми в любой момент обмочиться от страха.

Эрида презирала их. «Мы командуем самой огромной армией во всем Варде. Мы больше никогда ничего не должны бояться».

Лорды перешептывались об Аскале, но она их не слушала. Все ее внимание было сосредоточено на том, что ждало их впереди.

Этим утром разведчики доложили об оборонительных сооружениях, защищавших Айону. И сейчас, спускаясь по склону горы, Эрида видела их собственными глазами. Она едва не рассмеялась, пока разглядывала узкие рвы, тянущиеся по обе стороны от городских ворот. Она сомневалась, что им удастся хотя бы замедлить продвижение ее армии, не говоря уже о том, чтобы радикально изменить ход битвы.

Несмотря на то что за плечами Эриды были война с Мадренцией и завоевание южных королевств, ей никогда прежде не доводилось видеть поле боя, подобное этому. Двум армиям предстояло занять места на противоположных его концах, отделенных друг от друга огромным пространством бесплодной земли. Пока ее солдаты маршировали вперед, следуя за капитанами и офицерами, один из стражников отвел лошадь Эриды на возвышение, с которого хорошо просматривалась вся долина.

Над холмом уже реяли флаги Галланда. Под ними собрались все военные командиры под предводительством лорда Торнуолла. Он выглядел совсем не примечательным по сравнению с дородными лейтенантами и знатными лордами в тяжелых доспехах, но Эрида знала, что ее военачальника нельзя недооценивать.

Никто не спешивался, поэтому Эрида тоже осталась в седле, пристроив лошадь рядом с Торнуоллом. Зеленая мантия, украшенная по подолу узором из роз, струилась по ее спине и лошадиному крупу. Ее доспехи были менее изящными и гораздо более тяжелыми, чем она привыкла. Тускло мерцавшая сталь сковывала тело, но Эрида была вынуждена заплатить эту цену, если хотела следить за битвой вблизи. В подобных условиях роскошная позолота и изящная корона были бесполезны и неуместны.

– Всем встать в строй, – скомандовал лорд Тор-нуолл.

Солдаты тут же выстроились в бесконечные ряды. Пехотинцы отступили назад, позволив тяжелой кавалерии занять места в авангарде.

Это было величественное зрелище, и у Эриды на мгновение перехватило дыхание.

– Великолепно, – выдохнула она.

Торнуолл, восседавший на лошади рядом с ней, не мог не согласиться. В его глазах зажглось пламя войны.

Над их головами пролетел дракон, и его покрытое драгоценной чешуей тело окатило их волной жара, словно из огромной печи. Он издал пронзительный крик, похожий на клекот хищной птицы, и образовал поток зловонного ветра. Флаги отчаянно затрепетали, а командиры в седлах пригнулись. Вздрогнули даже рыцари Львиной гвардии. Одна лишь Эрида не согнула спины, нисколько не испугавшись Веретенного чудовища.

Отныне дракон подчинялся ее мужу.

«А Таристан подчиняется мне».

Хотя Эрида твердо верила в супруга и Того, Кто Ждет, ее вдруг охватил приступ тоски. Она прищурилась и снова обвела глазами ту часть долины, которая граничила с озером, пытаясь разглядеть хоть небольшое темное пятнышко. Но все ее попытки были тщетны. Либо Таристан и Ронин очень хорошо спрятались, либо они уже спустились в туннели, которые пролегали под городом, словно черви, поедавшие труп изнутри.

Она вздохнула, всем сердцем желая успеха супругу.

Айона показалась ей еще меньше, чем несколько часов назад. Она выглядела слишком неприметной, чтобы стать трофеем для возродившейся императрицы.

«Дело не в городе, – знала Эрида. – А в девчонке, которая скрывается внутри его. Корэйн сейчас в Айоне, а значит, и Веретенный клинок тоже».

Городские ворота открылись, изрыгая поток воинов, которым предстояло защищать Айону. Их армия была более внушительной, чем само поселение. Эрида хотела бы им посочувствовать, но она не испытывала ничего, кроме отвращения к солдатам, выступавшим против нее. Исход боя был предрешен заранее, и они собирались отдать свои жизни впустую.

– Не меньше десяти тысяч, – пробормотал Торнуолл, отвечая на вопрос одного из лейтенантов, который Эрида не расслышала. Она перевела взгляд на военачальника и внимательно изучила его хмурое лицо.

Торнуолл не излучал привычного энтузиазма, и свет в его глазах слегка потускнел. Вид военачальника озадачил Эриду. Поле битвы было единственным местом, где Торнуолл чувствовал себя в своей тарелке, и к каждому сражению он подходил с упрямой решительностью. И все же сейчас его взгляд был мрачен, а губы сжаты в жесткую линию.

– Десять тысяч солдат. – Эрида рассмеялась за своей вуалью. «Это меньше двух легионов». – Мы сокрушим их.

Большинство командиров усмехнулись, соглашаясь с королевой, хотя их улыбки выглядели несколько фальшиво.

Торнуолл сохранял серьезность.

– Десять тысяч воинов под флагами Айбала и Кейсы, – проговорил он резким тоном, указывая на выстраивающиеся на поле армии.

– Ни Айбал, ни Кейса не пугают меня, милорд, – холодно сказала Эрида.

Ответ королевы ничуть не смутил его. Лицо военачальника приобрело почти такой же алый оттенок, как и небо над их головами.

– Не говоря уже о том, что среди них есть некоторое количество Древних. Они будут укреплять центральную линию обороны.

Королева Галланда потянула лошадь за поводья, заставив ее сделать несколько шагов – так, чтобы посмотреть Торнуоллу прямо в глаза. Он ответил ей решительным взглядом. Хотя он был довольно щуплым человеком, Эрида никогда не обращала на это внимания.

До настоящего момента.

– Древние тоже не внушают мне ужаса, – прошипела она. – Неужели они страшат вас, лорд Торнуолл?

Эрида нацелила это оскорбление, словно метательное копье, прямо в его сердце. Командиры переводили изумленные взгляды с королевы на ее военачальника. С тем же успехом Эрида могла пронзить его грудь стальным лезвием.

Торнуолл изогнул губы, и Эрида подумала, что он вот-вот произнесет слова, которые можно будет расценить как государственную измену. Вместо этого он поклонился – насколько это было возможно, не спешиваясь с коня.

– Нет, Ваше Величество, – пробормотал он.

– Вот и хорошо, – отрывисто произнесла она. – В таком случае продолжайте. Отдайте войску приказ начинать атаку.

* * *

Эриде понадобилась вся ее сила воли, чтобы усидеть в седле. Она была рада, что перчатки скрывают костяшки ее пальцев, побелевшие от усилия, с которым она сжимала поводья. Кольчуга и стальная броня душили ее и казались якорем, который удерживает на месте. Ей было непривычно носить броню вместо юбок и платьев и выглядеть настоящей воительницей, а не королевой. Невидимые крючки снова впились в кожу, а под ногами разлился незримый речной поток. Они подталкивали ее вперед, выражая вечное нетерпение Того, Кто Ждет.

Однако Эрида не двигалась с места. Она наблюдала за танцем двух драконов, сцепившихся в поединке. Ничего подобного не случалось уже многие сотни лет – с тех пор как минула эпоха Веретен. Если Тот, Кто Ждет и знал, откуда явился второй дракон, Он не передал это знание ей. Хотя Эрида отчетливо чувствовала Его ненависть. Она сочилась из ее пор всякий раз, когда голубой дракон взмахивал крыльями.

Эрида не знала, куда обратить взор: на драконов, извергавших друг на друга потоки пламени, или на поле боя, где разворачивалось сражение. Ее армия была подобна приливной волне, разбивавшейся о безжалостный берег.

Каждый раз, когда новые кавалеристы заполняли бреши в линии наступления, начиная новую атаку, горло Эриды сжималось. В какой-то момент она даже испугалась, что вот-вот задохнется. Снова и снова она молилась, чтобы ее солдатам удалось прорвать оборону Древних. Чтобы хотя бы один из бессмертных допустил ошибку и отступил.

Но этого не происходило.

Эрида оскалила зубы. Тот, Кто Ждет шевелился в теле, наполняя вены ядом и еще больше распаляя своим гневом ее ярость.

«Равновесие, – повторяла она самой себе, сжимая поводья. – Сохраняй равновесие».

– Линию их обороны не прорвать, – пробормотал Торнуолл, а затем наклонился к одному из лейтенантов: – Отдайте кавалерии приказ возвращаться на исходные позиции. Пусть лучники прикроют отступление.

Эрида вспыхнула от гнева.

– Отступление? – резким тоном переспросила она. – Лев никогда не отступает.

– Я имел в виду, что нам нужна перегруппировка, – быстро исправился Торнуолл. – Мы пустим в ход пехоту.

Галлийская армия пришла в движение, следуя приказам Торнуолла, и войско Айоны ответило тем же. Древние, которые явно превосходили смертных по силе, отошли назад, унося пики с собой. Казалось, что стальной лес пришел в движение. Отодвинувшись на несколько ярдов, они снова заняли позиции.

Невидимые крючки впивались в кожу Эриды едва заметно, но неустанно, продолжая тянуть ее вперед.