Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 16
Пусть наших сил окажется достаточно
– Чарлон —

Он не жаловался, зная, что в мире есть дороги куда хуже. И все-таки утром каждого нового дня он морщился при мысли, что им снова предстоит скакать по разбитой тропе, усеянной корнями и камнями.

В Каслвуде не было проторенных путей, однако две сотни Древних из Сиранделя неслись по неровной земле так, словно это дорога времен Древнего Кора. Они были искусными наездниками и двигались на бешеной скорости на лошадях, которые были обучены преодолевать труднопроходимую местность не хуже других. Чарли оставалось лишь терпеть. Его бедра и пальцы сводило от боли каждую ночь, когда они разбивали лагерь, чтобы смертные могли отдохнуть. Древние не брали с собой ни палаток, ни других привычных для похода принадлежностей, потому что не нуждались во сне. По крайней мере, за еду переживать не приходилось: Древние обеспечивали троих смертных достаточным количеством пищи. Порой они даже перегибали палку – явно не представляли, как часто и как много людям нужно есть.

Единственное утешение Чарли находил в Корэйн. Она стискивала зубы от такой же усталости и чувствовала себя не лучше его самого. Только ради нее он держал язык за зубами. Корэйн несла на своих плечах весь мир, в то время как от Чарли требовалось лишь следовать за ней.

Гарион, хоть и был смертным, раздражал Чарли. Тренировки среди убийц амхара закалили его для долгих путешествий; его тело было сломлено и заново перестроено за долгие годы, проведенные в цитадели. Если утомительная скачка по Каслвуду хоть как-то сказывалась на нем, он не подавал виду. Даже ночью, когда они ложились спать, Гарион никогда не засыпал первым.

Когда спустя полторы недели они покинули Каслвуд, Чарли выдохнул с облегчением. Однако Вальнир и Древние продолжали держаться в тени деревьев, тщательно следя за тем, чтобы не выезжать на открытую местность. Сопровождая Корэйн, они не могли позволить себе риск скакать по корской дороге.

Поэтому лесной полумрак остался их спутником. Лошадь Чарли следовала за отрядом на восток, держась между лесом и склоном долины, расстилавшейся на юге. Река Райвилсор серебристой нитью извивалась в стороне от них, как и Древне-корская дорога, старинные камни которой повторяли изгибы речной долины.

По другую сторону реки лежала Мадренция.

Увидев вдали пейзажи родной страны, Чарли сглотнул. Стояла зима, и голые поля поблескивали от серебристого налета изморози. Земля была холодная и серая, лишенная всей той радости, которая сохранилась у него в памяти. Он знал: стоит наступить весне, и холмы покроются зеленью, превратившись в возделанные поля и виноградники.

«По крайней мере, так было раньше», – подумал он, и от грусти у него свело желудок.

По мере того как они продвигались дальше, перед ними открывалось все более печальное зрелище. При виде этого Чарли едва не выскользнул из седла.

Корэйн, скакавшая рядом, судорожно втянула ртом воздух.

– Эрида. – Ее голос был едва слышен из-за стука копыт.

В нескольких милях к югу вдоль реки располагались замки королевы, стоя на страже некогда существовавшей границы. Теперь, когда Мадренция стала жертвой завоеваний Эриды, их гарнизоны были окутаны тишиной. Но земля по-прежнему хранила раны, нанесенные королевской армией. Легионы Эриды оставили страшный след на корской дороге, изрыв ее тысячами копыт, колес и сапог. На берегах реки не осталось растительности – только пни, напоминавшие следы от оспы. Граница, прежде незаметная глазу, теперь походила на уродливый шрам.

– Мадренция пала, – прошипел Чарли себе под нос, крепче сжимая поводья. Конечно, он знал, что его родина была завоевана, но теперь, когда он своими глазами видел последствия ее покорения, это знание ощущалось иначе.

Гарион разглядывал границу с угрюмым видом. Чарли видел отражение собственной боли на лице друга. Гарион тоже был сыном Мадренции, хоть почти и не помнил своего детства.

Продолжая мчаться вперед, Чарли пытался отвлечься хоть на что-нибудь: на стук копыт или на пульсирующую боль в ногах. Но ничего не помогало. Мысли снова и снова возвращались к Партепаласу – родному городу, который раскинулся на далеком побережье.

Перед его внутренним взором предстала столица Мадренции, переливающаяся всеми оттенками розового, золотого и мраморного. На ее залитых солнечным светом улицах благоухали цветы, а о городские стены разбивались зеленовато-голубые волны. На берегу, в тени знаменитого городского маяка, стоял его родной храм. Во всем мире не было города, подобного Партепаласу. Однако теперь он находился во власти Эриды, отравленной Таристаном и Тем, Кто Ждет, и Чарли горевал о его утрате.

Светало. Серое зимнее небо потихоньку прояснялось, но солнце так ни разу и не выглянуло из-за туч. Со стороны леса по земле стелилась зыбкая пелена тумана и протягивала к ним свои призрачные пальцы.

Чарли съежился и плотнее закутался в плащ.

Его лошадь резко остановилась, и он едва не выпал из седла. Подняв сердитый взгляд, он увидел, что это Гарион потянул за поводья, заставив обоих коней застыть на месте.

Их спутники сделали то же самое. Корэйн слева от Чарли остановила свою лошадь так близко к нему, что их ноги едва не соприкоснулись.

– Что происходит? – спросил Чарли. Он прищурился, пытаясь разглядеть хоть что-то в тумане, но увидел лишь размытые силуэты Древних.

– Не знаю, – ответила Корэйн. Она привстала на стременах, как ее учила Сигилла. Рукоять Веретенного клинка, притороченного к седлу ее лошади, сверкала, выглядывая из ножен.

– Вероятно, Древние заметили разведчиков, – сказал Гарион. Он отпустил поводья Чарли, но вместо того чтобы убрать руку, положил ее поверх перчатки жреца.

Чарли обхватил его ладонь пальцами и сжал. Они провели рядом две тяжелые недели, но Гарион по-прежнему казался ему нереальным. Гарион, не колеблясь, сжал его руку в ответ. Они легко общались без слов. Голос Гариона четко раздавался в голове Чарли, словно колокольный звон.

«Я никуда не пропаду».

Вальнир, едва различимый в пелене тумана, приподнял руку и подозвал их к себе. Чарли не хотелось разговаривать с правителем Древних больше необходимого, но Корэйн не задумываясь пришпорила лошадь.

Чарли неохотно последовал за ней. Гарион замыкал их маленький отряд.

Они пробрались сквозь ряды Древних и увидели, что Вальнир успел спешиться и теперь стоял на валуне, глядя на раскинувшуюся внизу долину. Вдалеке виднелась вереница замков, находившихся на страже границы. Хотя на мантии Вальнира была изображена лиса, он напомнил Чарли орла – зоркое, опасное, отрешенное существо, вышедшее далеко за пределы власти земных оков.

Чарли вздрогнул, увидев на лице лорда Древних страх.

Корэйн тоже заметила.

– Что случилось? – прохрипела она. – Считаете, замки представляют угрозу?

– Вражеские гарнизоны малочисленны и медлительны, – ответил Вальнир. Его голос был холоден, как зимний воздух. – Мы не боимся смертных солдат.

– Тогда чего вы боитесь? – огрызнулся Чарли, но сразу пожалел об этом.

Вальнир перевел на него взгляд ярко-желтых глаз. Чарли снова подумал об орле, чьи изогнутые когти остры и беспощадны.

– Мои разведчики обнаружили у границы развалины, – сообщил он.

На этот раз Чарли знал карту местности лучше Корэйн.

– Замок Вергон? – предположил он.

Древний неторопливо приподнял плечо и опустил его.

– Я не запоминаю названия замков смертных. Они слишком быстро появляются и исчезают.

– Разумеется, – фыркнул Чарли, обменявшись раздраженными взглядами с друзьями. – Вергон был одной из пограничных крепостей Галланда. Он рухнул двадцать лет назад во время землетрясения.

«Двадцать лет – лишь мгновение жизни Древнего, – подумал Чарли. – Особенно такого старого, как Вальнир».

– Крепость была разрушена до основания, и ее не стали восстанавливать, – добавил он. – Я видел ее издалека. Что с ней не так?

Вальнир стиснул зубы.

– Теперь в руинах находится драконье логово.

Чарли показалось, что земля уходит из-под ног. Он едва не потерял равновесия, но удержался только благодаря тому, что у него на спине лежала рука Гариона, а рядом с ним стояла Корэйн. По всему телу, от бровей до пальцев ног, пронеслась волна жара.

В ушах зазвучал рев дракона, парящего над Джидаштерном среди кроваво-красных туч. Тень чудовища была слишком огромна, чтобы распознать его истинный размер. Биение его крыльев эхом отзывалось в груди Чарли. Тысячи красных и черных сияющих самоцветов, покрывающих его тело, отражали адский огонь, который пожирал раскинувшийся внизу город.

Тогда Чарли испугался дракона настолько, что сбежал и бросил Корэйн и Соратников в полыхающем Джидаштерне.

Сейчас ему тоже хотелось убежать прочь.

Но он даже не шевельнулся, приказав себе оставаться на месте.

– Драконье логово, – тонким голоском повторила Корэйн.

Последние несколько месяцев Корэйн вела себя старше своего возраста. Она была сильнее, быстрее и талантливее многих других. И, разумеется, умнее любого из них. Но сейчас Чарли видел в ней девочку-подростка, которая только что покинула родной дом и делала первые шаги в этом огромном мире.

– Совсем недавно на этих развалинах размещался большой военный гарнизон. Дракон питается трупами солдат, – сказал Вальнир. – Судя по размеру, он молод. Мы не знаем, есть ли там другие драконы, помимо него.

«Детеныш». Чарли закусил губу, чувствуя, как у него начинает кружиться голова. Дракон, которого они видели в Джидаштерне, был громадным, словно грозовая туча, и нисколько не походил на юное существо. Мысленно содрогнувшись, Чарли задумался, сколько драконов сейчас летает по Варду.

– Я сталкивался с драконами еще в те дни, когда этот мир только зарождался и был усеян Веретенами. – Ястребиное лицо Древнего смягчилось, а глаза затуманились воспоминаниями. – Я знаю, каково это – сталкиваться с ними.

– Правда знаете? – спросила Корэйн таким резким тоном, что Вальнир отшатнулся. К ее щекам тут же прилила краска. – Три недели назад у меня на глазах дракон сжег город до основания. И я могу поклясться, что это был не детеныш.

– Конечно нет. – Чарли услышал свой голос как будто со стороны.

Вальнир принял мудрое решение и не стал расспрашивать подробности.

– Если мы вернемся в лес, – сказал он, – вероятно, сможем обойти развалины, не выдав дракону своего присутствия. Но мы потратим на это лишнее время.

– Лучше потерять несколько дней, чем наши жизни все до единой, – ответил Гарион, сложив руки на груди.

Вальнир согласно склонил голову, и из его груди вырвался вздох облегчения.

– Я склонен согласиться. Грядет война, и мне не стоит терять воинов еще до ее начала.

Как бы сильно Чарли ни хотелось последовать примеру Древнего, он не мог отделаться от назойливого беспокойства. Он провел напряженными пальцами по волосам, растрепав косу. Внезапно Чарли осознал, что не может смотреть остальным в глаза, и опустил взгляд, наблюдая, как клочья тумана вьются вокруг его сапог. Ему отчаянно хотелось исчезнуть среди этой белой пелены или снова затеряться в лесу. Однако перед его мысленным взором проносились иллюстрированные страницы древнего манускрипта, написанного красивым аккуратным почерком и украшенного красочным рисунком драконьего крыла.

– Чарли? – Нахмурив смуглый лоб, Корэйн подтолкнула его локтем. – В чем дело?

Он сглотнул ком, жалея, что не может проглотить язык. «Хотя бы раз в жизни, Чарли, оставь свои мысли при себе».

Но он все-таки заговорил.

– Когда-то в другой жизни, – начал он, – я был жрецом Тайбера, посвятил жизнь своему богу и его сияющему миру.

На лице Гариона отразилось не свойственное амхара выражение страха, когда он пристально посмотрел Чарли в глаза. Жрец почувствовал укол боли, но все же собрался с силами и продолжил.

– Ирридас, – произнес Вальнир. – Мир, откуда драконы родом.

– Полны самоцветов их небеса, полна самоцветов их чешуя, – пробормотал Чарли, вспоминая древние слова и еще более древние молитвы. Когда он служил в храме, они выкладывали перед алтарем подношения богу Тайберу: золото, серебро и драгоценные камни – жалкое подобие богатств его собственного мира. – Вы сказали, детеныш дракона питается трупами солдат. – Он сделал паузу, чтобы все уловили смысл его слов. – Солдат какой армии?

– Мои разведчики видели лоскут от галлийского флага, – ответил Вальнир.

– Эрида ведет войну со всем Вардом, – пробормотала Корэйн, с тревогой переводя взгляд с Чарли на бессмертного. – Зачем ей оставлять целый легион на развалинах крепости?

Внезапно Чарли осознал, что знает ответ. Он почувствовал себя так, словно его ударили молотом по голове. Кончики его и так замерзших пальцев начали неметь, несмотря на то что на нем были перчатки. В памяти воскресли старые воспоминания. Пение хора. Звон монет, падающих на алтарь. Запах горящих свечей и аромат чернил, исходящий от его рук.

– Солдаты защищали не развалины, – прошептал он, заглядывая в черные глаза Корэйн.

Она уставилась на него, открыв от изумления рот.

– Они защищали Веретено.

– Да помогут нам боги, – произнес Чарли сквозь стиснутые зубы.

– В Вергоне находится сорванное Веретено, – прошептал Вальнир, сжимая белую руку в кулак.

На его плече по-прежнему висел огромный лук. Изогнутую черную рукоять из древесины тиса можно было принять за торчащий из спины рог. Чарли вдруг подумал, что за величественным обликом Вальнира скрываются несколько тысяч лет жизни и бесчисленные выигранные сражения.

Однако Корэйн смотрела не на Древнего, а на Чарлона Армонта. На сбившегося с пути жреца. Да и к тому же жуткого труса.

– Что нам теперь делать, Чарли? – спросила она тонким, надломленным голосом.

Чарли открыл рот, чтобы заговорить. Он знал, чего хотелось лично ему. Вернуться в лес, обойти логово драконов стороной и во весь опор поскакать через горы. «Нужно бежать, и как можно скорее, – подумал он, заставляя себя произнести слова вслух. – Каждая секунда, которую мы теряем, приближает Таристана к победе».

Но даже Чарли понимал, что в нем говорила не логика, а постыдный страх.

– Мне уже довелось повидать столько Веретен, что на всю жизнь хватит, – сказал он заплетающимся языком, жалея о каждой сорвавшейся с его языка букве. – Но нам нельзя… Мы не можем просто пройти мимо Веретена, если существует хоть крошечный шанс на то, что у нас получится его закрыть.

Из горла Гариона вырвался сдавленный, отчаянный хрип. Но, к облегчению Чарли, он не стал ничего говорить.

Корэйн медленно выдохнула, затем коротко кивнула и перевела взгляд на красные и фиолетовые драгоценные камни, украшавшие рукоять Веретенного клинка. В тусклом свете они как будто лишились блеска. Меч выглядел как обычное оружие, а не единственный ключ ко спасению мира – или его уничтожению.

– Ты прав, – наконец прошептала она. – Мне очень жаль, но ты прав.

Чарли попытался улыбнуться Корэйн, чтобы снять с ее плеч часть неподъемной ноши, которую она несла на себе. Но ему удалось лишь нервно поморщиться.

– Мне тоже очень жаль, – сказал он.

* * *

От развалин их отделяло немногим больше дня пути. Вальнир не стал рисковать жизнями своих сородичей и решил устроить привал в нескольких милях от Вергона. Разбив лагерь, Древние собрались в круг на быстрый совет. Вальнир снова отправил разведчиков к развалинам, чтобы они встали по периметру драконьего логова на безопасном расстоянии. Если что-то пойдет не по плану, они смогут вернуться в Сирандель за подмогой.

«Хотя подмога, даже в лице Древних, все равно не поспеет вовремя». Это Чарли знал наверняка. Самый лихой наездник на самой резвой лошади нашел бы в драконьем логове лишь их обугленные трупы или обглоданные скелеты.

Чарли стоял на вершине холма, возвышающегося над долиной, и осматривал меняющийся ландшафт. Последние лучи закатного солнца пробивались сквозь облака, разгоняя клочья тумана в речной долине.

Замок Вергон располагался на холме неподалеку от реки, в полумиле от Древнекорской дороги. С такого расстояния руины казались совсем крошечными – всего лишь пятнышко на склоне, обычная груда старых камней и чьих-то воспоминаний. Солнечный свет не проникал между обвалившимися башнями и разрушенными стенами, поэтому среди развалин сгущались тени.

Прищурившись, Чарли попытался разглядеть кончик сверкающего самоцветами крыла или колечко дыма, но дракон хорошо спрятался.

– По крайней мере, последний в нашей жизни закат выдался на славу, – выдохнул Гарион, сидя на замшелом камне неподалеку от Чарли. На его коленях лежал меч, лезвие которого он старательно начищал лоскутом промасленной ткани.

– Где твоя рапира? – спросил Чарли, обратив внимание на незнакомый клинок.

Гарион приподнял изготовленный Древними меч, изучая слегка искривленный край лезвия.

– Я подумал, он лучше подойдет кромсать чудовищ.

Чарли искривил уголок губ в усмешке и в то же время нахмурился.

– Надо было обменять себя на кого-то более полезного.

Он выдавил из себя безрадостный смешок, но Гарион оставался серьезным. Его очаровательное лицо исказилось от напряжения.

Вздохнув, Чарли уселся рядом с ним.

– Наверное, мне тоже стоит этим заняться, – пробормотал он, указывая на висевший у него на поясе клинок – подарок Древних.

– Не беспокойся, я делаю это больше для себя, чем для клинка, – сказал Гарион. Он полностью сосредоточился на мече, ритмично двигая руками.

Плечи Чарли и Гариона соприкоснулись.

– Нам необязательно здесь оставаться, Чарли, – сказал Гарион так тихо, что шум ветра едва не заглушил его. – Две сотни Древних и принцесса Древнего Кора? Мы им не нужны.

Ему не нужно было произносить то, о чем он думал на самом деле. Чарли понял его без слов. «Нам необязательно умирать».

Чарли чувствовал, что его сердце, скрытое под мантией, кожаной жилеткой и стеганой туникой, колотится все быстрее. Каждая секунда, которую он проводил на холме, противоречила его натуре. Все, что ему было нужно сделать, – это развернуться, взять лошадь и ускакать прочь, возвращаясь на путь беглеца. Сумки с чернильницами, пергаментами и прекрасными печатями по-прежнему оставались при нем. Он мог начать новую жизнь в любом забытом богами уголке этого мира. Может быть, рядом с Гарионом. И все же Чарли сидел на холодном камне и не двигался с места.

– «Я попытаюсь». Вот что ты пообещал мне в лесу, – сказал Чарли. – Что ты попытаешься мне поверить.

Гарион фыркнул и отложил меч в сторону.

– Меня окружает толпа бессмертных, которые собираются штурмовать логово дракона. Разумеется, теперь я тебе верю.

Чарли покачал головой.

– Я хочу, чтобы ты поверил в меня, – ответил он. – Помоги мне поверить в себя. Помоги мне остаться в живых.

Гарион скрипнул зубами, не сводя напряженного взгляда с пожухлой травы.

– Именно это я и пытаюсь сделать, мой друг.

– Я никуда не уйду.

Слова прозвучали слишком резко и слишком громко. Их точно не пропустишь мимо ушей.

Наконец Гарион поднял глаза. На его лице отражалась смесь отчаяния и злости. Его натура убийцы никуда не исчезла: она хоть и не бросалась в глаза, но ее все-таки можно было разглядеть. Амхара обучали выживать в любой ситуации и возвращаться в цитадель, даже потерпев неудачу. Они представляли собой ценное оружие, которое выковывалось годами жестоких тренировок. И Чарли знал, что сейчас Гариону приходилось сражаться со своими собственными инстинктами.

«Не ради спасения мира, а ради меня».

– Ты можешь сбежать, но я… – Выдавив из себя несколько слов, Чарли осекся.

Он снова посмотрел на горизонт и на темные развалины замка. Затем перевел взгляд на свой лагерь, на собравшихся там Древних, на Корэйн, стоявшую в стороне от них. На их фоне она выделялась словно белая ворона. Смертная девочка, оказавшаяся посреди конца света.

Когда Чарли смотрел на Корэйн, он черпал частичку ее несокрушимой силы.

– Даже если я сбегу, то все равно умру здесь, – продолжил Чарли, чувствуя, как сжимается сердце. – Часть меня погибнет вместе с ними. Именно та часть, которую ты ценишь.

Гарион положил руку ему на шею.

– Сейчас тебе кажется, что так и будет, но…

– Я знаю, что такое стыд. – Чарли взмахнул рукой, отстраняясь от Гариона. Его щеки полыхали огнем. – Почувствовал его вкус, когда сбежал из Джидаштерна. Я знаю, каково это – думать о себе только самое плохое. Помню то чувство, когда сожаления поглощают тебя целиком. И я больше никогда так не поступлю. Я ее не брошу.

Чарли хотел, чтобы Гарион понял, насколько твердо его решение, но в то же самое время боялся этого.

– Перестань давать мне шанс сдаться, – наконец сказал он и снова перевел взгляд на горизонт.

Последние лучи солнца скрылись за холмами, и теперь местность вокруг них поглотила волна голубоватого холода. Чарли чувствовал, как она окутывает пальцы его рук и ног. Не думая, что творит, он сжал ладонь Гариона в руке.

Мгновение спустя Гарион сжал его руку в ответ.

– Ты не бросишь Корэйн, а я не брошу тебя. Больше я так не поступлю, – произнес он. – Значит, решено.

Гарион хоть и был убийцей-амхара, Чарли давно научился заглядывать сквозь трещины в его маске. Вот и сейчас он внимательно наблюдал за ним, пытаясь найти малейший намек на то, что он лжет, но видел у него на лице лишь муки сомнения.

Чарли провел большим пальцем по тыльной стороне ладони Гариона, затянутой в перчатку.

– Когда-то давным-давно я служил богу Тайберу. Кем бы я был, упусти я возможность взглянуть на его мир?

Гарион закатил глаза.

– Умным человеком.

– Полагаю, амхара не обучали тебя сражаться с драконами, – тихо сказал Чарли.

Гарион лишь рассмеялся, отрицательно качая голо-вой.

– Я убивал и крестьян, и принцев. Однажды одержал победу над леопардом в Найроне. А сколько медведей погибло от моей руки – не сосчитать. Но сражаться с драконом мне еще не приходилось.

Вздрогнув, Чарли сильнее закутался в мантию и придвинулся к нему.

– Что в твоей Гильдии говорят о страхе? – спросил он.

Гарион ответил незамедлительно, повторяя заученные с раннего детства слова:

– Позволь ему направлять тебя, но не позволяй ему тобой управлять.

– Я слышала эти слова от Сорасы.

Обернувшись, Чарли и Гарион увидели Корэйн. Она стояла, скрестив руки на груди, на некотором расстоянии, чтобы не нарушать их уединения. Из-за ее плеча выглядывал Веретенный клинок, придавая женскому силуэту воинственный вид. Она выделялась на фоне сгущавшейся тьмы. Позади нее начали загораться первые звезды, похожие на драгоценные камни в королевской короне.

Чарли соскользнул с камня и встал на ноги.

– Корэйн, тебе нужно выспаться перед завтрашним днем. Нам всем не помешало бы.

– Ну, хоть по этому вопросу наши мнения сходятся, – проворчал Гарион и спрыгнул с камня с гораздо большей грацией.

Чарли попытался положить руку на плечо Корэйн, но она увернулась от его прикосновения.

– Я лягу спать после того, как поговорю с Вальниром и его советниками.

Усталость последних дней разом навалилась на Чарли, и он скрежетнул зубами.

– Корэйн…

– Я обязана там быть, – бросила она через плечо. – Я единственная, кто за последние триста лет видел дракона. – Ее голос смягчился. – Имею в виду вблизи.

– Тогда я пойду с тобой, – сказал Чарли и взял Корэйн под руку, подстраиваясь под ее шаг. – Прослежу, чтобы ты все-таки легла спать.

– Знаешь, я уже десять лет как-то обхожусь без няньки, – съязвила она.

– Обычно людям твоего возраста они и не нужны, но ты у нас особый случай.

Корэйн благодарно улыбнулась в ответ.

Пока они спускались по холму, ночь окончательно вступила в свои права и температура резко упала. Древние не стали разжигать костров, поэтому греться было негде. Чарли вздрогнул и прижал Корэйн ближе к себе.

– Драконы, зачарованный лес и лютый холод, – произнес он недовольным тоном. – Сам не верю, что говорю эти слова, но горные тропы нравятся мне больше, чем собственная страна.

Из-за их спин донеслось фырканье Гариона.

– Я напомню тебе об этом, когда мы оба окончательно окоченеем.

Большинство Древних дожидались рассвета у подножия холма. Некоторые ухаживали за лошадьми, другие смотрели в небо с отсутствующим выражением лица. Взглянув на них, Чарли покачал головой. Как бы ни пытался, он не мог по-настоящему понять бессмертных. «Да не очень-то и хочется», – подумал он.

Вальнир и его Древние лейтенанты собрались вокруг валуна, плоского и гладкого, словно столешница. Они разговаривали приглушенным тоном, обмениваясь фразами на языке Древних. Чарли с раздражением осознал, что они стоят в полной темноте, потому что острое зрение позволяло им хорошо видеть, не зажигая факелов.

Когда Чарли и Корэйн приблизились, одному из Древних хватило вежливости достать фонарь и зажечь его ударом кремня о сталь.

– Корэйн ан-Амарат, – проговорил Вальнир, протянув ей руку в знак приветствия.

По его команде двое лейтенантов расступились, освобождая для них место. Древние не проявили ни раздражения, ни радости по поводу появления смертных.

Несмотря на все, что ему довелось увидеть за свою жизнь, Чарли по-прежнему чувствовал себя неуютно рядом с Древними. К Дому он привык, но присутствие двух сотен незнакомых бессмертных действовало ему на нервы, а их изысканная, смертоносная грация пугала. Чарли обвел взглядом собравшуюся вокруг импровизированного стола группу и заметил, что их лица отличались друг от друга: мужские и женские, бледные и смуглые. Но большинство из них были похожи на Вальнира – такой же оттенок кожи, такие же рыжие волосы и желтые глаза. Даже в ночной темноте казалось, что от них исходит сияние.

– Какие планы вы составили? – прямо спросила Корэйн, положив ладони на камень.

Вальнир выпрямил спину, покрытую роскошной мантией. В полутьме он выглядел как статуя из полированного мрамора, а свет фонаря отражался от гладкой кожи его лица.

– Все, которые были необходимы, – ответил он.

Раздраженно скрипнув зубами, Корэйн сжала руку в кулак.

– Вальнир.

Правитель Сиранделя бросил быстрый взгляд на Кастрина, капитана своей стражи, приказывая ему говорить.

– Дракон опаснее всего в полете, поэтому в первую очередь нужно целиться в крылья, – сказал Кастрин. – Если это действительно детеныш, стрел будет достаточно, чтобы пронзить кожу. Придется пробить ее столько раз, чтобы чудовище не смогло взлететь.

Пусть Древние и превосходили смертных в ловкости и зоркости, Чарли с трудом верилось в успешный исход этого плана. По выражению лица Корэйн он понял, что она тоже испытывает сомнения.

– Именно так мы победили три сотни лет назад, – произнес Вальнир. Внезапно в его руке появился меч. Это случилось так быстро, что смертные глаза даже не успели увидеть, как он вынимает из ножен клинок. В изгибах стали отражался тусклый свет фонаря, отчего она казалась текучей, как река. – Последний дракон в Варде умер у меня на глазах. А значит, и следующий должен пасть от моей руки.

«Следующий сейчас парит в небе где-то над Вардом», – хотел сказать Чарли, но вовремя прикусил язык.

Корэйн пришла к тому же мудрому решению.

– Значит, первыми идут стрелки, а за ними мечники, – сказала она.

– Да, – коротко ответил Вальнир. – Дракон совсем недавно пришел в этот мир. Нам остается только надеяться, что он не успел попасть под контроль Таристана.

– Дракон в Джидаштерне обладал своей волей, – уверенно сказала Корэйн. На лице Вальнира отразилась нетипичная для него растерянность. – Он нападал на Таристана так же, как и на нас. Видимо, драконов тяжело подчинить – даже Таристану и его магу.

Чарли закатил глаза.

– Прекрасно, – проговорил он. – Наконец-то хорошие новости.

– А что делать мне? – спросила Корэйн, приподняв подбородок.

Несколько Древних посмотрели на нее желтыми, голубыми и карими глазами. Уставились на смертную девушку так, словно она была рыбой, которая научилась ходить по земле. Или кроликом, изрыгающим из пасти пламя. Она выходила за границы их представления о смертных и сбивала с толку.

Кастрин с явным недоверием вздернул бровь.

– Вы владеете искусством стрельбы из лука, миледи?

Древние внушали Чарли страх. Он понимал, что даже сотня Древних воинов были опаснее целой армии смертных. Но, услышав эти слова, он потерял терпение и бросил на Вальнира раздраженный взгляд.

– Суть ваших действий в том, чтобы Корэйн добралась до Веретена прежде, чем в Вард проникло еще одно чудовище, – выпалил он, указывая пальцем на Корэйн. – Один молодой дракон – уже огромная угроза. Мы не можем позволить, чтобы по Оллварду летал второй взрослый дракон и сжигал все на своем пути.

Несколько Древних зашептались между собой, а остальные уставились на Чарли. Оказаться под их пристальным вниманием все равно что попасть под лавину.

– Кроме того, из Ирридаса в наш мир может попасть что-то еще, – добавила Корэйн. – Один только черный рыцарь чего стоит.

Чарли показалось, что его позвоночник охватывает льдом.

– Черный рыцарь? – переспросил он с отчаянием в голосе. – Что еще за рыцарь?

Озадаченно моргнув, Корэйн посмотрела на него.

– В Джидаштерне мы видели рыцаря в черных доспехах, но не из стали, а из какого-то более прочного материала. Может быть, из самоцветов. Или из невероятно твердого стекла, – начала объяснять она, и с каждым ее словом Чарли становилось все хуже и хуже. – Он скакал на черном коне с красными глазами. Не знаю, кто он такой и на чьей стороне, но он явно охотился за драконом – и убивал всех, кто вставал у него на пути.

Внезапно Чарли снова оказался в своем маленьком храме. Он уверенными движениями перелистывал пыльные страницы древней рукописи. Изящные буквы кровоточили под его пальцами, а черно-красные чернила складывались в фигуру всадника на смертоносном коне. Рыцарь был облачен в черные доспехи и держал меч высоко над головой.

– Драконья Погибель Морван. – От одного имени у Чарли задрожали колени. – Ты правда его видела?

Вальнир стоял на границе света от фонаря и смотрел на них, задрав длинный нос и поджав губы.

– Это имя мне незнакомо.

– Разумеется, нет, – огрызнулся Чарли, по-прежнему глядя на Корэйн. Все мысли о вежливости, хороших манерах и здравом смысле вылетели из головы.

Кастрин ощетинился:

– Следи за языком, смертный.

Чарли не обратил на него внимания.

– Ирридас – не ваш мир. Это мир Тайбера.

– Твоего бога, – отозвалась Корэйн. – Что ты знаешь о черном рыцаре?

– Раньше я целыми днями рисовал драконов. В рукописных книгах о деяниях Тайбера, для архивов нашего храма. – Перед глазами Чарли проплывали далекие воспоминания, а его голос дрожал. – Мне доводилось изображать и Драконью Погибель. Сведения о нем разнятся от манускрипта к манускрипту. Возможно, он – сын Тайбера, дитя бога. Или, быть может, бессмертный Глориана, заблудившийся среди холодных самоцветов Ирридаса. Как бы то ни было, он проводит вечность, охотясь на драконов и сметая все, что оказывается у него на пути.

Глаза Корэйн заблестели, когда к ним подступила новая волна непролитых слез. Но она лишь шмыгнула носом и взяла себя в руки, не позволяя ни одной из них скатиться по щеке.