Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Гарион пожал плечами и покрутил шеей.

– Наверное, я мог бы сделать так, чтобы меня изгнали, как Сорасу.

– Пожалуй.

– Правда, она всегда была его любимицей, – печально добавил Гарион. В его глазах сверкнула зависть, которая так и не развеялась до конца. – Он бы убил любого из нас за непокорность. Только не ее.

Вот уже много лет Чарли испытывал ненависть к лорду Меркьюри. И это чувство становилось лишь сильнее от осознания того, как идеально он насаживал на крючок людей, подобных Гариону и Сорасе. Он делал так, чтобы у них не оставалось никого, кроме Гильдии, и умело манипулировал ими, создавая из них настоящее оружие, которым легко управлять. А когда они приходили в негодность, без труда отбрасывал их в сторону.

– Какой бы путь мы ни избрали, в итоге мы все оказались здесь, – выдохнул Чарли, отбрасывая локон с лица Гариона.

– В итоге мы все оказались здесь, – эхом отозвался Гарион. – А под словом «здесь» мы понимаем конец света.

Чарли цокнул языком.

– Возможный конец света.

– Хорошо. – Гарион снова улегся на одеяло. Если бы не кинжал амхара на поясе, его можно было бы принять за поэта, который просто рассматривает небеса. – Не то чтобы я понимаю все эти разговоры о Веретенах. Другие миры и демонические божества. Принцы, в чьих жилах течет кровь Древнего Кора. Волшебные мечи. Ты затянул нас в славную передрягу, ничего не скажешь.

Еще раз цокнув языком, Чарли тоже опустился на одеяло и устроился рядом с Гарионом.

– Если помнишь, меня втянули в эту передрягу против моей воли, – пробормотал он.

Гарион искоса посмотрел на него.

– Но потом ты решил остаться.

– Да, – отозвался Чарли, подумав и о себе, и о Гарионе. Его голос смягчился. – Я решил поменять что-то в себе, пусть даже совсем незначительное.

Он думал, что Гарион посмеется над ним, но тот лишь посмотрел ему в глаза. Его взгляд становился все теплее и теплее. Их руки коснулись друг друга.

– Незначительные вещи тоже важны, – пробормотал Гарион, снова переводя взгляд на небо.

Чарли продолжил разглядывать амхара, запоминая черты его лица и ощущение солнечного тепла, исходящего от него. Запах роз и дождя, которому еще только предстояло пролиться.

– Пожалуй, так оно и есть.

Глава 37
За мной
– Эндри —

Оруженосцы не только прислуживали рыцарям, но и проходили обучение, чтобы однажды стать одним из них. Их учили, как вести себя, как говорить, как сражаться на мечах и чистить оружие, как ухаживать за лошадьми и разбивать лагерь. Они запоминали географию земель, которые будут защищать уже после того, как принесут клятву верности своему правителю. Учеба проходила не только на тренировочной площадке или у походных костров, но и за партами. Прежде чем увидеть мир своими глазами, Эндри изучил земли Варда по книгам и словам учителей.

Он учил и историю тоже.

Древний Кор и империя. Зарождение Галланда, его первые скромные шаги на мировой арене, затем – кровавый расцвет королевства, когда благодаря череде завоеваний его границы значительно расширились. Эндри изучал войну во всех ее формах: от мелких вооруженных стычек до величайших сражений. Ему были знакомы все возможные тактики: засады, ложные отступления, захват в клещи, кавалерийские атаки. Осады городов.

«Нам предстоит пережить осаду, – понимал он, и эта перспектива вселяла в его душу ужас. – Независимо от того, что будет происходить на поле боя, рано или поздно им удастся нас окружить. А затем они станут нас изматывать, и так день за днем».

Каждое утро Эндри Трелланд бродил по Айоне и изучал город, словно карту. Он узнал, где крепостная стена была наиболее толстой (у подножия скалы, по обе стороны от ворот) и насколько вершина скалы выступала над дном долины (более чем на четыреста футов, если считать от поверхности земли, – или еще больше, если брать в расчет высоту стен). Эндри думал о том, сколько зерна вмещается в хранилища замка и на какую глубину уходят расположенные в городе колодцы. Куда лучше всего поставить катапульты. Какая провизия понадобится армии смертных и как долго смогут продержаться бессмертные после того, как люди погибнут от голода.

Он рассматривал Айону как со стороны защиты, так и со стороны нападения. Смотрел на нее глазами сына Галланда, взращенного, чтобы сражаться на стороне льва. И глазами предателя, который собирался принести галлийским легионам поражение, какова бы ни была цена.

Его сердце разрывалось от боли, но он упорно изучал крепостную стену.

К осаде готовился не он один. Корэйн часто присоединялась к нему после своих тренировок. Двое убийц-амхара следовали за ней. Айсадере и их лейтенанты хмурились, изучая окружавший их ландшафт. Орлиные рыцари Кейсы были дружелюбны, но явно чувствовали себя в Айоне неуютно. И Эндри понимал почему. Это было все равно что стоять на скале посреди океана и наблюдать, как на горизонте поднимается приливная волна. Древние вели себя более отстранено и молчаливо выполняли приказы своих правителей. Сирандельцы носили пурпурные доспехи, Древние Ковалинна предпочитали кольчуги, в то время как бессмертные Айоны выбирали зеленые мантии и стальные нагрудники.

Эндри нередко вспоминал хаотичные приготовления к войне, которые он наблюдал в Гальде. В Айоне происходило то же самое. Город походил на клеща, надувающегося от крови и готового лопнуть, когда придет время.

Но больше всего Эндри пугало небо над их головами.

Ливень закончился, оставив после себя лишь белые облака на голубом небосклоне. С каждым днем солнце становилось немного краснее и немного слабее. Долину окутывала дымка, грозившая задушить их всех. Эндри казалось, что он смотрит на солнце сквозь завесу дыма или знойное марево середины лета.

Вот и сейчас Эндри наблюдал, как за восточными горами поднимается солнце. Вершины Монасторма напоминали оборонительную стену.

– Точно такое же небо я видел в Аскале.

Дом рядом с ним хмурился, глядя на рассвет.

Даже будучи Древним, Дом выглядел ужасно. Конечно, он по-прежнему следил за собой. Его волосы были вымыты, причесаны и заплетены в косы, а светлая бородка – аккуратно подстрижена. С плеча ниспадала новая мантия, под которой виднелись добротные кожаные доспехи. Но при первом же взгляде на него становилось понятно, что он изможден. Его лицо осунулось и посерело, а зеленые глаза потеряли прежний яркий блеск.

Пока правительница Айоны скрывалась от жителей своего города в стенах замка, Дом подобрал мантию лидера, которую она отбросила в сторону. Сейчас он был таким, каким Эндри впервые увидел его – готовым исполнить свой долг, несгибаемым и отстраненым.

Дом бродил по крепостным стенам вместе с Эндри, напоминая и хранителя города, и бесплотное привидение одновременно.

– Они приближаются.

– Хорошо, что вчера прибыли сирандэльцы, – сказал Эндри, вспомнив величественную процессию Древних воинов. Накануне к ним присоединилась еще сотня бессмертных, которые привезли с собой несколько обозов, нагруженных едой и оружием. – Помогут ли нам другие поселения?

Сирандельцы были не единственными бессмертными, которые пришли на помощь Айоне. Неделю назад к ним прибыло войско из Тиракриона. Хотя оно не поражало своей многочисленностью, это было лучше, чем совсем ничего. Воины Тиракриона отличались золотистым оттенком кожи. Они прожили много веков на уединенном острове, скрытом от посторонних глаз среди теплых вод Долгого моря. Пусть они чувствовали себя на воде более уверенно, все они были умелыми воинами.

– Не знаю. Многие из моих сородичей живут на другом конце этого мира. К сожалению, даже бессмертные не умеют летать, – ответил Дом и тихо выругался себе под нос.

Эндри хорошо знал, чем именно вызваны переживания Домакриана.

– Это не ваша вина.

Древний пропустил его слова мимо ушей.

– Если бы я пришел сюда раньше… Если бы был здесь, то переубедил бы Изибель. Тогда у нас появилось бы больше времени. Мы смогли бы созвать сюда весь мир, все поселения без исключения…

– Вы сбежали из темницы Аскала, – с напором произнес Эндри, перебив его. Он положил ладонь на широкое плечо Древнего. – Вы выжили и добрались сюда. Этого достаточно, Дом.

– Я надеюсь, что этого будет достаточно, – пробормотал Дом, хотя его зеленые глаза по-прежнему застилала пелена печали.

Эндри разделял его чувства, но хорошо понимал: нельзя концентрироваться на том, чего уже не изменить. Он повернулся спиной к горам и решительно стиснул зубы.

– Работы над оборонительным рвом окончены? – спросил Эндри, меняя тему разговора. – Его уже огородили кольями?

– Да, насколько это возможно, – ответил Дом.

Эндри сжал челюсти. Древние зря времени не теряли, они вырыли длинный ров по обе стороны от скалы, на которой располагалась Айона, и окружили его острыми кольями, высеченными из стволов деревьев. Таким образом они лишали войско Эриды возможности атаковать город по нескольким направлениям сразу, что должно было сократить их преимущество при нападении на городские ворота. Однако рыть новые окопы было уже слишком поздно, поэтому со стороны более высоких скал город оставался уязвим.

– Десять тысяч солдат из Айбала и Кейсы. Кавалерия, пехота, лучники и даже слоны, – пробормотал Дом, мысленным взглядом охватывая всю их воинскую мощь. – А за их спинами крепостные стены города Древних.

В их распоряжении было мощное войско. Но даже оно не могло сравниться с легионами, которые шли на них войной. Эндри мысленно поморщился. «Пройдет совсем немного времени, и нам придется поедать своих же лошадей».

Хотя утро только наступало, глаза Эндри уже горели от усталости. Дни он проводил, изучая поле боя или тренируясь во дворе, а вечерами посещал военные советы. Древние и смертные командиры, а также Сораса и Гарион разработали некое подобие стратегии. Многие из пунктов Эндри предложил лично.

– Если нам повезет, – проговорил Эндри, – мы сможем отразить первую волну. А потом начнутся настоящие проблемы.

Осада.

Эндри содрогался при мысли о том, что будет сидеть в Айоне, словно попавшаяся в мышеловку крыса. Он был обречен медленно умирать от голода и издалека наблюдать за Эридой и Таристаном.

Судя по виду Дома, его тоже терзала подобная тревога.

– Нужно помнить, что мы надеемся спасти не город, а Корэйн.

– Корэйн, – эхом повторил Эндри. Их план по ее спасению был гораздо более тщательным. – Какая-то часть меня жалеет, что у нас так мало времени.

Дом посмотрел на него строгим взглядом:

– А другая?

– А другая половина хочет, чтобы все это побыстрее кончилось. – Эндри оперся на ограду и наклонился вперед. – Какая бы судьба нас ни ждала. Я просто хочу узнать, что произойдет дальше, и наконец-то разделаться со всем этим.

Несмотря на холодный ветер, его щеки горели от стыда. Прижав подбородок к груди, Эндри посмотрел на гранитную скалу и простиравшуюся под ней долину. Она находилась так далеко внизу, что у него закружилась голова.

На плечо Эндри опустилась теплая ладонь. Он почувствовал ее тяжесть даже через меха и плотную ткань мантии. Обернувшись, он увидел, что Дом задумчиво рассматривает его, однако на лице бессмертного не было ни тени осуждения. Это придало Эндри сил.

– Подумай о том, что будет после битвы, – сказал Дом. – Представь, что будешь делать ты. Куда пойдешь и чем займешься. Подумай обо всем, за что ты сражаешься, будь то что-то важное или совсем незначительное.

Эндри хотелось забыться в мыслях о прекрасном будущем, но он понимал: одно дело – мечтать и думать о желанном, но прятаться в иллюзорном мире своих фантазий – совсем другое. Он не мог позволить себе такую роскошь. Не тогда, когда над миром висело красное солнце, а их время было на исходе.

– А чем займетесь вы? – пробормотал Эндри, адресуя Древнему его же вопрос.

Дом ответил мгновенно, не задумавшись ни на секунду:

– Сораса хочет вернуться в Айбал. Если у нее будет такая возможность. – Он пожал плечами, как будто этот ответ лежал на поверхности.

Брови Эндри поползли вверх, едва не скрывшись среди его волос. Изумленно моргнув, он уставился на Дома в ожидании того, когда до Древнего дойдет смысл сказанных им слов.

– А вы… отправитесь туда вместе с ней? – запинаясь, спросил Эндри.

Внезапно он вспомнил рассказ Дома и Сорасы об их путешествии и попытался прочитать между строк те детали, которые они решили опустить.

Осознание сказанного накрыло Дома постепенно, и выражение его лица менялось дюйм за дюймом. Его привычная хмурость испарилась, и он, широко округлив глаза, яростно заморгал.

– Не знаю, почему я это сказал, – пробормотал Дом.

Несмотря на обстоятельства, Эндри широко улыбнулся.

«Зато я знаю», – подумал он.

Дом не ответил на его улыбку. Он помрачнел так, что стал напоминать грозовую тучу, и перевел сердитый взгляд на долину.

В следующее мгновение Эндри перегнулся через ограду, вцепившись в нее руками, и громогласно расхохотался. Лавина эмоций накрыла его с головой.

Стоявшие на крепостной стене солдаты смотрели на него так, словно он сошел с ума. Дом кипел от гнева, скрежеща зубами.

– Я устал, Трелланд, – сказал он. Его лицо приобрело такой же алый оттенок, как и небо над их головами. – Я просто оговорился.

– Не сомневаюсь, что так оно и было, – поддразнил его Эндри.

Домакриан был бессмертным, который прожил на этой земле пять сотен лет. Все знали, что он бесстрашный воин и истинный герой. Эндри своими собственными глазами видел, как в его плоть вонзается острое лезвие и как его охватывает огонь. Дом не единожды смотрел в глаза смерти. Но никогда раньше он не выглядел таким ранимым, как сейчас. Он повернул раскрасневшееся лицо к долине и начал часто моргать, вглядываясь в нее с тем же вниманием, с каким ученый читает серьезный научный труд.

Эндри снова не удержался от смеха. Дом прежде всего был бойцом, и сейчас он, словно тигр, сражался против собственного сердца.

Однако радости Эндри не суждено было продлиться хоть еще немного.

С востока до них донеслось тихое, протяжное эхо сигнального рога. Эндри и Дом одновременно повернулись на звук, и краска схлынула с их лиц. На крепостной стене и на улицах города люди и Древние чувствовали себя точно так же. Ужас накрыл всех: от смертных солдат в лагере за пределами городских ворот до Изибель, восседавшей на троне с мечом на коленях.

Хотя приказ отправить отряд разведчиков в горы от-дал Дом, идея с сигнальными рожками принадлежала Эндри.

Снова раздался гул, а затем его подхватил еще один рог. В этот раз звук звучал ближе. Через несколько мгновений до них долетел следующий, еще более громкий сигнал. Гудение охотничьих рожков огласило долину от горного перевала до самой Айоны. Страж, охранявший городские ворота, поднес спиральный рог ко рту и подул в него. Прозвучавший рев потряс город до основания.

Смысл послания был очевиден.

– Они спускаются по Божественному перевалу, – выдохнул Дом и медленно провел рукой по усталому лицу. Он вперил взгляд в горную цепь, словно мог разглядеть ее каменистые склоны.

«Не исключено, что он и правда на это способен», – мрачно подумал Эндри.

Где-то в центре города раздался стук копыт по каменной мостовой. Из конюшен выехали два всадника и понеслись, как хищные птицы, к городским воротам. Сердце Эндри колотилось в такт их бешеному галопу.

«Один из них поскачет на север, другой – на юг. – Эндри знал это наверняка. Идея тоже принадлежала ему. – Чтобы поведать миру о том, что здесь произошло. Чтобы рассказать, за что мы сражались и какая судьба нас всех постигла».

Бородатое лицо Дома скривилось в болезненной гримасе.

– У нас есть время до наступления ночи.

Эндри медленно покачал головой, представляя, как великая кавалерия Галланда движется по долине, подгоняемая яростью Таристана и голодом Эриды.

– До наступления ночи, – повторил Эндри прерывающимся голосом.

* * *

Некогда тихая и холодная Тиарма преобразилась до неузнаваемости. Теперь мраморные залы были наполнены шумом и гвалтом, а на полах виднелись грязные отпечатки сапог, оставленные как Древними лордами, так и смертными солдатами. Отныне замок походил на оборонительную крепость, в которой царствовала неряшливая госпожа война.

Эндри знал много способов укрепления замка. По залам до сих пор разносился стук молотков, пока Древние забивали досками изящные стеклянные окна и арочные проемы. Они заполнили подземные залы провизией, которой должно было хватить на несколько долгих недель осады. Все выходы из замка, кроме одного, были забаррикадированы пиршественными столами, чтобы в случае нападения им пришлось защищать только одни двери. Наряду с этим Эндри оставил в стратегически важных местах тайники с оружием, которое могло пригодиться при медленном отступлении. Луки и колчаны со стрелами, копья, острые мечи, кинжалы и щиты. Еще там имелись еда и вода, бинты, травы и немногочисленные лекарства, которые нашлись у Древних.

«Последняя линия обороны», – мрачно подумал Эндри, входя в замок вслед за Домом. Внутри царила тьма, которую озаряли лишь слабые лучи солнца, проникавшие в щели между досками.

Айбалийцы спорили с командирами Древних по поводу боевых построений. Айсадере, на чьей груди сияла золотистая кольчуга, внимательно следили за ними, в то время как орлиные рыцари застыли в ожидании. Они были облачены в блестящие белые доспехи и сжимали в руках копья.

Когда Эндри проходил мимо них, у него сжалось сердце. Он не знал, суждено ли ему увидеть этих людей живыми после того, как наступит закат.

Никто не смел стоять на пути у Дома. Собравшиеся в зале безмолвно расступались перед принцем Айоны. Эндри следовал за ним по пятам, опустив глаза в пол. По обе стороны от них виднелось слишком много лиц. Эндри боялся, что больше никогда не увидит их.

По сравнению с творившейся в залах дворца неразберихой оружейная была образцом упорядоченности – благодаря тщательной подготовке, которую обеспечил Эндри. Соратники собрались здесь, следуя разработанным за последние дни инструкциям.

Сораса стояла в середине зала и изучала имевшиеся мечи. Несмотря на то что сталь Древних отличалась отменным качеством, убийца недовольно морщила нос. Она отметала один вариант за другим, но даже маска презрения не могла скрыть переполнявший ее страх.

– Гонцы в пути? – спросила она, встретившись взглядом с Домом.

Древний безмолвно кивнул и скинул с плеч серо-зеленую мантию. Его бледно-зеленые доспехи, отполированные до зеркального блеска, лежали в углу. «Они похожи на броню его кузины», – подумал Эндри, вспомнив принцессу Древних, погибшую в Джидаштерне.

Корэйн уже надела кольчугу и кованую броню, которая была легче обычных доспехов. Ее предплечья были обтянуты наручами с чешуйчатым рисунком и острыми шипами. Как и Дом, она решила обойтись без мантии. На спине висели ножны с Веретенным клинком. Она поймала взгляд Эндри и пожала плечами, указывая на шлем, который зажимала под мышкой.

– Я выгляжу нелепо, – пробормотала Корэйн, проверяя, насколько сильно доспехи ограничивают ее движения. Когда она потянулась за мечом, висевшим на поясе, оружейную наполнил оглушительный лязг.

– А вот я выгляжу великолепно, – сказал Чарли, стоявший на другом конце зала. Доспехи не подходили ему так же, как и Корэйн. Беглый жрец успел надеть только латный воротник, а его лицо уже успело раскраснеться и покрыться потом.

Сораса бросила на них обоих испепеляющий взгляд и принялась копаться в оружии, проводя руками по древкам копий.

– Что-то ты не спешишь засовывать себя в стальной гроб, – огрызнулся Чарли.

Гарион позади него прыснул в кулак. Он выбрал легкие добротные доспехи, которые надел поверх своих кожаных одежд.

Покачав головой, Сораса подошла к другому столу, на котором были разложены кинжалы. От внимания Эндри не укрылось, что она намеренно повернулась спиной к Дому и глядела куда угодно, но только не на него.

– Мне легче передвигаться без брони, – бросила она через плечо. Ее пальцы плясали среди кинжалов, пока она проверяла, насколько качественно заточены их лезвия, и крутила некоторые из них в руке, чтобы узнать, хорошо ли они сбалансированы.

Дом, стоявший в углу, фыркнул так тихо, что звук больше походил на рычание.

– Кожаные доспехи не спасут тебя от стрелы, Сарн.

– Сам знаешь, что я не стану приближаться к лучникам, – с жаром ответила она.

Пока Древний и амхара пререкались друг с другом, Эндри подошел к Корэйн. Она едва заметно улыбнулась ему, слегка приподняв уголки губ. Этого было достаточно.

– А где Вальтик? – спросил Эндри, снова осмотрев зал. Лучи солнца проникали сквозь щели между досками, наполняя оружейную кроваво-красным сиянием.

Пожилой ведьмы нигде не было видно.

– Прошлой ночью она спала вместе с нами, – изумленно ответила Корэйн. – Улеглась на пол прямо рядом с Сорасой.

Эндри приподнял бровь.

– Храбрый поступок.

– Она хихикает во сне. Мы чуть ее не убили, – добавила она. А затем ее глаза потемнели. Стали настолько черными, что, казалось, поглощали весь свет, который в них попадал. – Полагаю, этой ночью свершится немало убийств.

– Корэйн, – пробормотал он, поморщившись.

Ее щеки порозовели.

– Прости.

Между ними воцарилась неловкая тишина, лишь изредка прерываемая язвительными фразами Дома и Сорасы. Древний и амхара продолжали перебрасываться колкостями, поддевая друг друга по любому поводу. Одновременно с этим Дом снял роскошные одежды, оставшись в одних тонких штанах, а потом начал натягивать на себя доспехи – да так медленно, что Сораса пришла в ярость.

Эндри взял свои вещи, аккуратно сложенные в углу. Вместе они смотрелись странно. Доспехи, изготовленные Древними, его собственный меч, джидийский топор и волчья шкура. А также его старая туника. Эндри казалось, что после тщательной стирки синяя звезда на ней стала ярче, чем он помнил. Он разложил тунику на столе, бережно расправляя ткань, и провел пальцами по шву, который был сделан еще до его рождения.

Корэйн тоже положила ладонь на тунику, всего в нескольких дюймах от его руки. Ее палец скользнул по краю звезды – очень осторожно, чтобы ни в коем случае не порвать.

– Они будут гордиться тем, что мы совершим сегодня, – тихо сказала она. – Наши отцы.

– Так и будет, – ответил Эндри.

«Я надеюсь».

После того как он, скрывшись в углу комнаты, надел доспехи, все было готово. Тем не менее никто не спешил покидать оружейную, чтобы столкнуться лицом к лицу с надвигающимся штормом.

Дом, облаченный в зеленые доспехи, возвышался над всеми остальными. За его спиной висел двуручный меч так же, как за спиной Корэйн висел Веретенный клинок. Стоявшая напротив Сораса гневно взирала на руку, которой ковыряла кольчугу, скрытую под кожаными одеяниями. Это был хороший компромисс между настоящими доспехами и полным их отсутствием, который явно до безумия раздражал убийцу-амхара. Чарли продолжал крутиться на месте. Его каштановые волосы были напомажены и заплетены в косы, что придавало ему сходство со знатным лордом, явившимся на военный парад. Как и Корэйн, он должен оставаться вдали от сражения так долго, как только возможно.

Корэйн стояла поодаль ото всех, прямо напротив заколоченного досками окна, кровоточащего красным светом. Казалось, ее силуэт полыхает огнем.

Эндри медленно обвел Соратников взглядом. Он видел в них как незнакомцев, с которыми когда-то познакомился, так и друзей, в которых они превратились за прошедшее время. Он вглядывался в их лица, стараясь запомнить каждую мелочь, и чувствовал, как в горле встает комок.

До оружейной доносились отзвуки того, что происходило снаружи. Но Соратники не шевелились, не желая нарушать магию, удерживающую их на месте.

«Но нам уже пора», – знал Эндри.

Он на мгновение зажмурился, а затем открыл глаза, стиснул зубы и, набравшись решимости, сделал первый шаг.

– За мной, – прорычал он и шагнул к двери.

Остальные последовали за ним, не колеблясь ни секунды.

– За мной, – эхом повторили они один за другим.

* * *

Замок расплывался перед глазами, и Эндри казалось, что каменные стены и мраморные полы обратились в речной поток. К их отряду присоединялись все новые и новые люди, пока Древние стражи и смертные воины не окружили Соратников. Кровь кипела в жилах Эндри, мешая ему видеть или расслышать хоть один голос. Он следил за одной лишь Корэйн, на чьей броне были выгравированы розы. На рукояти Веретенного клинка сверкали драгоценные камни. Они переливались красным и пурпурным, напоминая жуткое рассветное солнце.

Эндри вышел на площадку перед замком вслед за остальными. Туман рассеялся, и над их головами раскинулось кровавое небо, которое с каждой секундой становилось все краснее. Ничто больше не скрывало горные склоны, и теперь даже смертные могли рассмотреть темную вереницу солдат Эриды, спускавшихся с горы. Их стальная броня и оружие блестели на солнце.

– На днях Дом спросил меня, что я буду делать после, – сказал Эндри так тихо, что его голос едва не потонул среди бряцанья брони. – После того как все это кончится.

Корэйн остановилась рядом с ним, в то время как их спутники продолжили путь. Даже Сораса не стала мешать их уединению и отошла в сторону – пусть всего лишь на несколько ярдов.

– Ты веришь, что будет какое-то «после», – прошептала Корэйн.

Порыв холодного пронзительного ветра налетел на них, как будто хотел позволить им в последний раз насладиться свободой. Эндри подставил ему лицо и сделал глубокий вдох.

– У меня нет выбора, – ответил Эндри, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Он знал, что его следующие слова прозвучат глупо, но все равно собирался произнести их вслух. Как будто таким образом мог претворить их в жизнь. – Я отправлюсь в Нконабо, к своей матери. В дом с фонтанами и фиолетовыми рыбками. Когда-то она рассказывала мне о своих родственниках и их жизни. О нашей семье.

Он думал, что Корэйн начнет жалеть его. Вместо этого она положила руку на его латную перчатку и крепко ее сжала.

– Это чудесно, – проговорила она, глядя ему прямо в глаза. Ее лицо было так близко, что он видел россыпь веснушек на переносице. – Я всегда мечтала побывать в Кейсе.

«Поехали со мной. – Ему почти до боли хотелось произнести эти слова вслух. – Давай отправимся туда вместе. Даже если в мечтах».

Ветер подул еще сильнее, подняв в воздух ее длинную черную косу. Не отпуская руки Эндри, Корэйн подставила ветру лицо, и ее взгляд наполнился тоской. Она смотрела не на армию, спускавшуюся по склону, а куда-то на юг.

Туда, где простирались воды Долгого моря.

– Благосклонны ли нынче ветра? – пробормотала она так тихо, что Эндри едва расслышал ее слова. Шея Корэйн была почти полностью скрыта воротом кольчуги, но он все равно заметил, как дернулось ее горло.

Корэйн медленно повернулась к нему лицом.

– Хотела бы я знать, суждено ли мне снова встретиться с матерью.

– Ты обязательно увидишь ее, Корэйн. – Он сжал ее руку в ответ. – Я обещаю.

Как и когда-то в Джидаштерне, на Эндри Трелланда что-то нашло. Не успел он опомниться, как поднес стянутую перчаткой руку Корэйн к своему лицу и прижался губами к костяшкам ее пальцев.

Она не отстранилась и не отвела взгляд. На мгновение весь мир Эндри сжался до одних ее глаз, похожих на черное небо. Ему ужасно захотелось заполнить этот небосвод яркими звездами.

– Верь в будущее, – прошептал он, не отпуская ее. – Каким бы оно ни было, обязательно в него верь.

Корэйн высвободила руку, но лишь для того, чтобы положить обе ладони на его щеки. Кожа Эндри полыхала огнем от ее прикосновения, а его сердце грозило вырываться из груди.

– Я попытаюсь, – сказала она. – Обещаю, что попытаюсь.

Ее дыхание скользнуло по его лицу, и Эндри почувствовал, как падает на землю шлем, который он только что держал под мышкой. Ему было все равно. Он осторожно обхватил руками талию Корэйн, хоть и не мог почувствовать ее тепло сквозь доспехи. Но это не имело значения. Ему достаточно было ощущать контуры ее тела. Ему было достаточно ее глаз.

И он знал, что она испытывает то же самое.

Где-то вдалеке раздался рев дракона, и они оба вздрогнули, мгновенно узнав этот пугающий звук. Эндри выставил руку вперед и спрятал Корэйн за своей спиной. Окружавшие их люди тоже застыли на месте, и все взгляды обратились в ту сторону, откуда доносился рев.

Черная вереница солдат Эриды по-прежнему двигалась к Айоне. Над их головами парил огромный жуткий дракон.

Эндри прищурился в надежде увидеть, как из пасти чудовища вырываются языки пламени. В Джидаштерне дракон нападал на всех подряд и не служил ни одной из сторон. Тогда он не подчинялся ни Таристану, ни кому бы то ни было еще.

Дракон снова взревел, и сердце Эндри сжалось от ужаса.

Чудовище не нападало и просто лениво кружило над армией Эриды. Следовало за галлийскими легионами, словно пес за своим хозяином.

Стоявшая позади него Корэйн побледнела от страха, но, несмотря на это, храбро приподняла подбородок. Она была готова принять бой.

– За мной, – пробормотала она.

– За мной, – отозвался он.