Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 35
Ослепленная
– Эрида —

От ее дыхания шел пар, выделяясь на фоне рассветного неба.

Изморозь покрывала палатки, телеги, повозки, лошадей и даже часовых, ожидавших смены караула. Они стояли у сугробов, которые возвышались над копьями, крепко сжатыми в их руках. Рабочие замедляли продвижение кавалерии, зато они значительно расширили проход, расчищая его от снега так, что по нему могли проехать даже обозы с требушетами.

Теперь Эрида не чувствовала холода так, как раньше. В ее плоти полыхал огонь, согревающий лучше, чем любые меха. Пока остальные дрожали от холода, она сидела не шевелясь – заледеневшая, словно горы, которые их окружали. Она и сама ощущала себя скалой, возвышавшейся над всеми.

Пока солдаты сворачивали лагерь, Эрида поднялась на вершину горного перевала, который уходил вниз по обе стороны от нее. Она не двигалась, оставшись наедине с собой – и с демоном внутри.

Позади нее, на западе, виднелось подножие гор, за пределами которых находились ее королевства, где уже успела расцвести весна. Но Эрида смотрела на восток. Там, на дальней стороне Монариона, простиралась протяженная долина. Землю укрывала завеса тумана. Королева не считала это серьезным препятствием, она знала, что они пересекут долину без каких-либо трудностей и окажутся в сердце Калидона, где начнут переход через следующую горную цепь.

Взгляд Эриды был направлен на Монариан, чьи зазубренные вершины выделялись на фоне розоватого рассвета. Горная цепь тянулась вдоль дальней стороны долины, за много миль от того места, где они сейчас находились. Пики Монариана выглядывали из серого моря облаков, словно цепочка островов. Это было последнее препятствие между войском Эриды и Айоной. Между Таристаном и Корэйн.

Между Эридой и ее империей.

Тот, Кто Ждет взирал на Монариан ее глазами и тянул за юбку, призывая отправляться в путь. Эрида разделяла Его чувства, но некоторые вещи были неподвластны даже королеве Галланда. Армия продвигалась вперед на пределе своих возможностей, и Эрида не могла заставить ее ускориться. Как бы ни пыталась, она была не в силах растопить снега или сровнять горы с землей.

До Эриды доносилось эхо криков и скрип сапог, топчущих снег. Лошади и быки с фырканьем бродили по загонам, сооруженным из веревок. Вздохнув, Эрида развернулась и пошла к лагерю по своим собственным следам.

На ней были отороченные мехом сапоги, стеганое шерстяное платье и плотная мантия – одежда, больше подходящая служанкам, чем королеве. Но в горах не было места для роскоши. Это понимали даже ее лорды, которые тем не менее по-прежнему надевали изящные доспехи и шелковые наряды, украшенные искусной вышивкой.

Что до Эриды, то корону ей заменяли королевские манеры.

Таристан ждал ее у входа в шатер. Его глаза казались стеклянными от нехватки сна, но он уже успел облачиться в дорожную одежду, накинуть на плечо красную мантию и повесить на пояс меч. Как и Эриде, ему не терпелось снова пуститься в путь.

– Не уходи из лагеря без охраны, – сказал он недовольным тоном.

Эрида пожала плечами и подняла взгляд на небо, которое медленно сменяло нежный пурпурный оттенок на насыщенный розовый цвет. На нем не было ни облачка, которое стало бы предвестником грядущего снегопада.

– Нам повезло. Начнись метель, мы не смогли бы закончить переход и застряли бы здесь еще на несколько дней. – Она изогнула губы в усмешке. – Хорошая погода – это настоящее благословение.

– Не уходи из лагеря без охраны, – повторил Таристан. На этот раз его голос прозвучал более резко.

– Меня постоянно окружают рыцари, не говоря уже о многотысячной армии солдат, каждый из которых готов умереть за меня, если представится такая возможность, – ответила она, покачав головой.

«А некоторые из них уже умерли», – подумала она, вспомнив о тех воинах, которые замерзли в своих палатках или разбились о камни, поскользнувшись при подъеме на гору. Прошло уже несколько недель с тех пор, как они покинули Рулайн, и Эрида торопила войско, задавая ему жестокий темп. Она была готова заплатить любую цену.

– К тому же у меня есть ты, – добавила она, взяв супруга под руку.

Таристан переступил с ноги на ногу.

– Чем ближе мы подходим к Айоне, тем осторожнее должны быть. Всего одна стрела, выпущенная из лука Древнего, может положить конец всему, – сказал он, указав пальцем на грудь Эриды – в то место, где билось ее сердце.

Ласково улыбнувшись, Эрида переплела его пальцы со своими.

– Ты выбрал странное время, чтобы бояться за меня, – проговорила она с веселым изумлением в голосе. – Мы уже зашли слишком далеко.

– Я всегда боюсь за тебя, – пробормотал Таристан, словно сознаваясь в преступлении. – Всегда, Эрида.

Она улыбнулась еще шире и сильнее сжала его руку.

В следующее мгновение шатер пошатнулся от порыва ветра – сильного и внезапного, как ураган. Эрида сильнее прильнула к Таристану, и его мантия всколыхнулась вокруг них подобно алому занавесу. Палатки и флаги по всему лагерю затрепетали, а солдаты пригнулись, пытаясь схватиться за что-нибудь крепкое, чтобы удержаться на ногах.

Высоко в горах часто дули суровые ветры. Эрида нахмурилась и напряглась, по-прежнему прижимаясь к телу Таристана, надежному, словно стена.

Ветер показался ей удивительно теплым. А еще от него пахло…

– Дымом? – вслух спросила Эрида, растерянно хмурясь.

С лица Таристана схлынула вся кровь, и он стал похож на призрака. Он сжал Эриду так крепко, что едва не сломал ей кости.

– Что происходит? – резким тоном спросила она, прижимаясь к нему. Ее сердце забилось быстрее.

В небе раздался грохот, гулкий и резкий, как будто кто-то ударил по огромному барабану. Воздух содрогнулся, и над лагерем снова пронесся порыв ветра. В этот раз многие воины из армии Эриды прижались к земле. Раздались крики. Некоторые солдаты схватились за оружие, а другие бросились во все стороны, словно перепуганные мыши, за которыми гнался кот.

Таристан выругался себе под нос, и звук его голоса эхом отдался в груди Эриды. Подняв взгляд, она увидела, как лагерь накрыла тень.

На небе по-прежнему не было ни облачка.

Эрида хотела бы испугаться. Разум подсказывал ей, что она должна бояться за свою жизнь. Но она чувствовала лишь мрачное удовлетворение, рожденное вовсе не ее собственным сознанием.

Дракон грозовой тучей навис над горными пиками. Он был настолько велик, что Эрида не могла до конца постичь увиденное. Чудовище пронеслось по холодному воздуху, будто хищная птица. У него были перепончатые, как у летучей мыши, крылья, а на четырех лапах, прижатых к массивному телу, виднелись когти – огромные, словно колеса повозок. Лучи восходящего солнца отражались от рубиновой и агатовой чешуи, от которой исходил пар.

Он приземлился на горный пик, возвышавшийся над перевалом, и на военный лагерь обрушилась лавина из камней и снега. Чудовище, размером походившее на еще одну гору, обернуло хвост вокруг зазубренного камня. Солдаты Эриды продолжали разбегаться по склону. Они скулили и кричали, вознося отчаянные молитвы своим богам.

Эрида знала лишь одного бога, и Он смеялся внутри ее, упиваясь их страхом.

Дракон взревел, изогнув змеиную шею и подняв разверзнутую пасть к небесам. Эриде казалось, что от его рева горы вот-вот расколются пополам. В глубине драконьего горла светились раскаленные угли, а изо рта вырывались волны жара.

Какая-то сила тянула ее вперед, умоляя сдвинуться с места. Эрида, не раздумывая, подчинилась и вырвалась из объятий Таристана. Он закричал, но она не обратила на него никакого внимания. Она уже неслась через весь лагерь, чтобы оказаться лицом к лицу с драконом.

«Он не испытывает страха, а значит, и мне не стоит бояться», – подумала она, прислушиваясь к пению собственного сердца.

Дракон расправил крылья, и Эрида заметила на их кончиках маленькие изогнутые шипы. Теперь, находясь вблизи чудовища, она увидела, что мембрана между сочленениями была очень тонкой, и на ней остались шрамы и отверстия от стрел. Края крыльев были истрепаны и изорваны.

Эрида вспомнила следы, которые появились на коже ее мужа после битвы при Джидаштерне. Дракона постигла та же участь.

Чудовище смотрело на нее единственным глазом. Красно-золотой зрачок походил на сердцевину пламени. Эрида не смогла сдержать улыбку.

Она узнала этот взгляд.

Видела его, когда встречалась глазами с мужем.

Чувствовала его внутри себя.

Двигаясь мучительно медленно, дракон сделал шаг вниз по склону, а затем и еще один. Он направлялся к перевалу. Горная порода дрожала под его весом, грозясь обрушиться на лагерь.

Эрида стояла на месте, хотя инстинкты кричали ей спасаться бегством. В последнее время она не очень-то доверяла им.

Солдаты ее войска продолжали отступать, в то время как рыцари Львиной гвардии призывали ее бежать. Один только Таристан осмелился последовать за своей королевой. Он мчался по снегу, преодолевая разделявшее их расстояние.

Мгновение спустя Эрида почувствовала жар его тела. В глазах Таристана горело то же всепоглощающее пламя, что и в ее.

Затем дракон сжал челюсти и пригнул голову перед ними обоими. Его брюхо царапало землю. Снег с шипением плавился под телом чудовища, накрывая перевал завесой горячего пара.

С его спины соскользнула фигура в красной мантии. Белое лицо мужчины цветом напоминало призрачную луну, а на его губах играла улыбка.

А его глаза… они были ужасны.

Эрида замерла на месте, едва не рухнув в сугроб. По ее телу пробежала волна отвращения, голова закружилась, и лицо мага начало расплываться перед глазами.

Раньше она ненавидела его бледные слезящиеся глаза, постоянно окаймленные красным, словно он проплакал несколько часов подряд. Никогда в своей жизни она не видела, чтобы чьи-то глаза были настолько налиты кровью.

К своему ужасу, Эрида не обнаружила таких глаз на лице мага.

На нем остались лишь две зияющие дыры. Веки Ронина были изранены и покрыты засохшей кровью, а глазницы впали в череп. По его лицу расходилась паутина белых и более темных вен, которые превращали его кожу в жуткую маску. Ступив на снег, маг покачнулся и вытянул руку вперед, чтобы опереться на нее, если вдруг начнет падать. В другой руке он по-прежнему сжимал трость, но теперь использовал ее, чтобы нащупывать путь.

– Ронин, – прошептала Эрида, упав на колени.

Она услышала, как Таристан за ее спиной с шипением втянул в себя воздух.

– Цена, – пробормотал он. Снег под его сапогами захрустел.

Несмотря на увечья, Ронин продолжал ухмыляться. Его гордость никуда не исчезла.

– Я сделал это, – рассмеялся он себе под нос, двигаясь в сторону их голосов. – Все готово… – Красный маг осекся, вытянув шею.

К горлу Эриды подступила тошнота, когда он повернул голову, каким-то образом обнаружив ее своими невидящими глазами. Его губы шевелились, но с них не слетало ни единого звука.

Ронин побледнел, став белым как снег. Он медленно опустился на одно колено с таким почтением, какого Эрида никогда в нем не видела. Полы его мантии струились по снегу, словно лужа свежей крови.

– Все готово, – повторил он, склонив голову, и Эрида поняла, что он говорит не о драконе.

Помимо своей воли она испытала прилив мрачного удовлетворения. Понимала, чье присутствие он ощущает в ее теле. Знала, что именно он видит своими незрячими глазами.

– Моя королева, – пробормотал он, протягивая ладони к ним обоим. – Мой король.

* * *

– Сначала армия мертвецов, теперь дракон.

Эрида закатила глаза за вуалью, глядя на одного из своих лордов. Невидимое пламя обжигало ее веки изнутри.

За столом в зале совета пустовали места, которые раньше занимали лорды, приговоренные Эридой к смерти. Ей бы хотелось, чтобы оставшиеся дворяне заняли свободные стулья – ради ее же блага. Создавалось впечатление, что они пытаются наказать королеву, вынуждая смотреть на результат ее собственных деяний.

«Я поступила справедливо, – напомнила она самой себе, восседая во главе стола. Таристан находился рядом с ней и буравил присутствующих яростным взглядом. Казалось, он вот-вот взорвется. – Каждый лорд, казненный вместе с Кониджином, заслужил смерть. Все они были предателями».

Один из выживших лордов смотрел на нее с другого конца стола. Его мясистое лицо сморщилось от тревоги. Он был слабым человеком с едва заметным, впалым подбородком.

– Дракон! – воскликнул он во второй раз.

– Спасибо за ваше ценное наблюдение, лорд Буллен, – съязвила Эрида. – Что именно вы хотите этим сказать?

Лорд Торнуолл, сидевший слева от нее, поджал губы, но благоразумно промолчал. Лорд Буллен последовал его примеру и опустил взгляд.

Ронин захихикал, прикрыв рот ладонью, явно насмехаясь над трусливым лордом. Раньше Эрида наверняка одернула бы его, но не сейчас. Жуткая внешность Ронина нервировала всех советников без исключения. Большинство из них изо всех сил пыталось не смотреть на уродливого тощего мага.

– Мы представляем величие возрожденного Древнего Кора. Нет никаких сомнений в том, что наши завоевания и победы – это воля богов, – сказала Эрида, указав рукой на длинный ряд стульев, простиравшийся до самого выхода из палатки. – Разве вам мало доказательств? У нас есть мощное войско. У нас есть дракон.

Эрида намеренно подняла раненую руку. Она по-прежнему была перевязана бинтами, поскольку глубокий порез все еще не затянулся. Лорды, несомненно, обратили на это внимание и вспомнили о жертве, принесенной их королевой.

– Нет сейчас такого королевства, которое могло бы нам противостоять, – продолжила Эрида, поднявшись со своего стула. Все присутствующие, и даже незрячий Ронин, следили за ее движениями. – Включая Темуриджен. Император и его Бессчетное войско бессильны перед нами.

За столом воцарилась тишина, которая нарушалась лишь свистом ветра, проносившегося по подножию холмов. Лагерь напоминал пустынное кладбище. Ее солдаты были измотаны после долгого спуска и страхом перед парившим над их головами драконом.

Торнуолл откинулся на спинку стула.

– Я получил донесения от разведчиков, Ваше Величество, – сообщил он, изогнув губы.

– Донесения? – язвительно повторила она, передразнивая его серьезный тон.

Несколько лордов поморщились, но на лице ее военачальника не дернулась ни одна мышца.

– Донесения, – проговорил он еще раз, выделяя каждую букву. – Темурийцы выступили в военный поход. Бессчетное войско пересекло горы, вероятно, несколько месяцев назад.

Эрида мысленно выпустила череду ругательств, и Тот, Кто Ждет проклял темурийцев вместе с ней. Ей захотелось выбежать из палатки, но она подавила это желание и сохранила невозмутимое выражение лица.

Лорды тем временем разразились жалобами и причитаниями.

– Они пересекли горы?

– Это объявление войны!

– Но мы оставили Аскал без защиты!

– Если они нападут на Галланд, то могут разорить все королевство, – сказал один из лордов. – Они сровняют с землей Аскал прежде, чем мы вернемся к своим границам.

Лицо Торнуолла приобрело землистый оттенок. Он выглядел мрачным и измученным.

– Нам неизвестна их цель. Ходят слухи, в их распоряжении целая армада, готовая перевезти через море Бессчетное войско.

Все заговорили одновременно, заглушая мысли Эриды. Она оперлась лбом на руку, желая лишь одного: чтобы все замолчали и подчинились ей.

«Если темурийцы захватят Аскал, я просто отвоюю его обратно, – подумала она, мысленно рассмеявшись. – Императору неведома ни моя ярость, ни моя мощь».

– Отправьте послание в Ленаву, – взмолился Торнуолл. – Поставьте короля Калидона перед выбором: либо он преклонит колено, либо падет.

Эрида внимательно посмотрела на него. Завеса вуали и размытое освещение смягчали выражение его лица. Королева мысленно взвесила все варианты, которые у нее были.

– Хорошо. Отправьте необходимые письма, – наконец пробормотала она, вращая запястьем.

Один из лордов, широко округлив глаза, фыркнул:

– Надо поворачивать назад. Мы вернемся в Аскал и дадим бой Бессчетному войску.

За столом послышались перешептывания. На бледных лицах лордов появились робкие улыбки. Эрида смерила их рассерженным взглядом.

– Нет, – отрезала она. – Нам предстоит сражение с Айоной.

Торнуолл прищурился. Его замешательство было почти осязаемым.

– Вы имеете в виду поселение Древних?

Эрида почувствовала пульсацию в висках, переходящую в тупую боль. Она уже начинала жалеть, что не оставила лордов в горах, чтобы они замерзли там насмерть.

– Сначала драконы, теперь Древние. Что за безумие? – прошипел один из них себе под нос.

Таристан пронзил его острым, как копье, взглядом.

– Безумие, милорд? – проревел он, и перешептывания разом затихли. – Вы хотите высказать обвинение в адрес королевы?

– Разумеется, нет, – в ужасе пробормотал лорд. – Просто… ваша империя – это государство смертных. У нас нет причин возиться с бессмертными, которые прячутся по своим древним норам. Их народ не велик числом и не имеет для нас никакого значения. Особенно в такое время, как сейчас, когда нашей столице грозит опасность. Жемчужине в вашей короне.

Эрида с размаха ударила забинтованным кулаком по столу. Звонкий хлопок разнесся по всей палатке, а руку Эриды пронзила волна острой, колючей боли. С ее губ сорвался тихий стон. Лорды за столом поморщились и послушно погрузились в молчание.

– Верно. Речь идет о моей короне. – Дрожа всем телом, Эрида снова подняла кулак в воздух. Ее посыл был очевиден. – Древние из Айоны наняли убийц, чтобы лишить меня жизни, – продолжила она, поднимая забинтованную руку еще выше, чтобы все могли ее увидеть. Оскаленные зубы Эриды сверкали за завесой вуали. – Они уничтожили мой дворец и подожгли Аскал. Можете не сомневаться: за всеми беспорядками последних месяцев стоят они. Именно они препятствуют нашей победе. Мы должны искоренить их род, чтобы они не разрушили то, что мы пытаемся построить.

Эрида обвела взглядом всех лордов, изучая выражения их лиц. Они смотрели на нее в ответ. Некоторые были мрачными, другие же трепетали от страха. Кто-то заразился ее решительностью, а кто-то слепо подчинился ее воле. Но ни один из них не решился ни заговорить, ни подняться на ноги.

Этого было достаточно.

– Мы продолжаем наш поход, милорды, – проговорила она, расправляя плечи. – Он приведет нас к славе.

Глава 36
Несколько слов о незначительных вещах
– Чарлон —

После полуночи над Айоной разразилась гроза, и город Древних накрыло стеной ливня. Чарли подскочил на кровати, проснувшись от страшного сна. Прислушиваясь к стуку дождя и вою ветра, он попытался уцепиться за обрывки кошмара. Но сон ускользнул и оставил после себя лишь смутное эхо ощущений. Тень дракона на снегу. Запах смерти в пустынных залах замка. Вздрогнув, Чарли повернулся на бок и посмотрел на спавшего рядом Гариона.

Убийца сразу распахнул глаза.

Взмахом руки Чарли поспешил успокоить его.

– Все хорошо, – сказал он, перекинув ноги через край кровати. – Просто приснился кошмар.

Натянув на себя теплый халат и тапочки из кроличьей шерсти, Чарли вышел из комнаты. Он не боялся ни замка Древних, ни стражей, стоящих в коридоре. Он был всего лишь смертным – причем одним из самых бесполезных. Даже их враги наверняка не обратили бы на него внимания.

В залах горели очаги, а проходы между ними освещались свечами, создающими в темноте островки света. На окнах не было ни ставень, ни стекол, которые могли бы защитить коридоры от буйства стихий, поэтому ливень грохотал здесь еще громче.

Запахнув халат плотнее, Чарли выругался и мысленно обвинил Древних в излишней терпимости к дискомфорту.

– Добрый вечер, – эхом разнесся по коридору чей-то голос.

Говоривший стоял в одной из открытых галерей. Несмотря на холод, Чарли отправился на голос, осторожно обходя лужицы дождевой воды на каменном полу.

Наконец он вышел на длинную террасу, с которой открывался вид на поселение Древних. Даже сквозь завесу дождя Чарли разглядел темные силуэты катапульт на улицах и очертания пращей на городских стенах.

Айсадере из Айбала, кутавшиеся в золотистую шубу, смотрели на него из арочного проема. Кучерявые черные волосы были затянуты в аккуратный хвост.

– Ищешь алтарь, жрец? – произнесли они, ухмыляясь в меховой воротник.

Чарли подхватил их интонацию:

– А вы разыскиваете зеркало?

Айсадере мягко взмахнули рукой.

– Оно в моих покоях.

«Разумеется», – с горечью подумал Чарли.

– Видели что-нибудь интересное в последнее время? – язвительно поинтересовался он.

– Только тени и тьму. Лашрин с каждым днем показывает мне все меньше и меньше. – На щеке Айсадере дернулась мышца, и они прищурились. – Чем ближе я к этому месту, тем сильнее богиня от меня отдаляется.

– Как удобно, – фыркнул Чарли.

– Ты веруешь, Чарлон Армонт, – отозвались Айсадере, пронзив его взглядом черных глаз. – Как бы ты ни пытался это скрывать.

– Я верю в некоторые вещи, – пожал плечами Чарли. – И в некоторых людей тоже.

Лицо Наследника немного расслабилось.

– Надо признать, мы удивились, что нашу армию в Ленаве дожидался именно ты.

Помимо своей воли Чарли изогнул губы в легкой улыбке.

– Я удивился, что вы вообще решили сюда приплыть.

Айсадере не стали отвечать на любезность любезностью.

– Для жреца у тебя слишком мало веры.

– У меня? О нет, у меня этой веры целое ведро. – Чарли улыбнулся шире, радуясь возможности позлить Наследника. – Просто я отдаю ее тому, кто этого заслуживает.

Пурпурно-белая молния пронзила грозовые тучи над скалой, где располагалась Айона. На мгновение яркая вспышка озарила собеседников, подсветив их тени на стене замка.

– Ты говоришь о Корэйн? – тихо спросили Айсадере после того, как раскат грома стих.

– Она единственная надежда, что осталась у этого мира, – ответил Чарли не таясь. – Я был бы дураком, если бы не верил в нее.

Простая логика его слов застала Айсадере врасплох.

– Нам ясна твоя точка зрения, – проговорили они, нахмурившись. – В целом мы чувствуем то же самое.

Они оба погрузились в тишину, наблюдая за тем, как гроза обрушивается на долину. Молнии сверкали все дальше и дальше от поселения, но рокот грома все равно доносился до их ушей, демонстрируя ни с чем не сравнимую мощь стихии.

– Думаете, боги следят за нами? – спросил Чарли, глядя на небо круглыми глазами. Он пытался не моргать, чтобы не пропустить очередную вспышку в небесах.

Он рассчитывал услышать пылкую речь о богине Лашрин, о ее всеведении и присутствии во всем, что только существует в этом мире. Он бы даже не удивился, если бы под конец Наследник обвинили его в богохульстве.

Вместо этого Айсадере прошептали:

– Мы не знаем.

Не поверив собственным ушам, Чарли оторвал взгляд от неба.

– Но как они могут смотреть куда-то еще? – спросил он, повысив голос от гнева. – Если Оллварду может прийти конец?

Айсадере лишь озадаченно посмотрели на него, что еще сильнее разозлило Чарли. Бывший жрец стиснул зубы, мысленно проклиная богов на каждом из известных ему языков.

– Как они могут хранить молчание? – прошипел он, сжимая руку в кулак.

«Как они могут все это допустить? Если они действительно существуют, то как могут позволить нам пасть?»

– Мы не знаем, – снова повторили Айсадере. К удивлению Чарли, они положили руку ему на плечо. Прикосновение оказалось мягким и добрым. – Возможно, тебе стоит достать из своего ведра немного веры и отдать ее богам.

Чарли нахмурился, вспоминая храмы и алтари, витражи и монеты на блюдах для подаяний. Чернила на пергаменте и молитвенные песнопения. Священные писания. Тишину. Он никогда не получал ответа. Ни разу в жизни не услышал тихого шепота и не почувствовал хоть самого легчайшего касания.

– Обязательно это сделаю, когда они ее заслужат, – пробормотал Чарли со злостью, которой не ожидал от себя.

Айсадере сжали его плечо немного сильнее.

– Тогда это уже не будет верой.

К щекам Чарли прилила волна жара. Он закусил губу, не желая ни на дюйм уступать Айсадере. Со всей возможной вежливостью он отстранился от руки Наследника.

– Мне ясна ваша точка зрения, – наконец процедил он, эхом повторяя слова, сказанные Наследником несколько секунд назад. – Мы с вами не воины, – добавил он, осмотрев шикарные меха Наследника и их нежные, гладкие руки.

Наследник издали звук, приходившийся смеху дальним родственником.

– И все же мы оказались посреди величайшей войны, которую когда-либо видел этот мир. Наверняка это что-то да значит, как думаешь?

– Я обязан так думать, – отозвался Чарли. – Я обязан верить, что в моем присутствии есть какой-то смысл. Что я способен что-то изменить, пусть даже это будет что-нибудь совсем незначительное.

– А быть может, мы уже выполнили наше предназначение и сыграли свою роль, – безмятежно проговорили Наследник, переведя взгляд на долину и на далекое буйство грозы.

Чарли последовал примеру. Небо приобретало пурпурный оттенок по мере того, как ночь неторопливо клонилась к рассвету. Первые солнечные лучи покажутся только через несколько часов, если, конечно, смогут пробиться сквозь тучи.

– Зеркало и правда ничего вам не показало? – недоверчиво прошептал он.

Айсадере едва слышно вздохнули, позволив себе выказать недовольство, что случалось крайне редко.

– Мы не говорили, что оно ничего нам не показало, – ответили они. – Мы сказали, что оно показало нам тени и тьму. – Наследник озабоченно нахмурили брови, и в их глазах сверкнула какая-то эмоция. – И глубокую пропасть, спиралью прорезающую черноту, на дне которой светится тусклый красный свет.

Чарли вздрогнул, представив себе образ.

– А что еще? – выдохнул он.

У Айсадере перехватило дыхание.

– Мы не смогли… не захотели смотреть, – пристыженно сказали они. – Какая-то часть нашего существа знала, что нельзя заглядывать дальше, иначе можно упасть в пропасть, из которой не сбежать.

Чарли сглотнул ком в горле и почувствовал, как сердце сжимается от страха.

– Похоже, тень Того, Кто Ждет нависает над всеми нами, – добавили Наследник, покачав головой.

– Особенно над Корэйн. – Мысленно проклиная весь мир, Чарли пожал плечами, укрытыми меховым воротником халата. – Это несправедливо.

Айсадере из Айбала, благородные и священные от рождения, смерили его ледяным взглядом, в котором угадывалась жалость.

– Когда на твоей памяти этот мир был справедлив, жрец?

– Вы правы, – только и смог сказать Чарли, продолжая наблюдать за утихающей грозой и последними вспышками треклятых молний.

* * *

Через несколько дней во дворе замка расцвели первые розы. На зеленых стеблях появились красные, как кровь, бутоны.

Чарли сидел среди них, вдыхая сладкий аромат распустившихся цветов и наполненный свежестью дождя воздух. Сад был залит солнечным светом, от которого он уже успел отвыкнуть. Чарли знал, что пройдет совсем немного времени, прежде чем солнце скроется за стенами Тиармы, но пока он наслаждался редкими мгновениями тепла. Тогда как в остальной части замка кипели приготовления к войне, здесь царила полная тишина. Досюда не доносился ни стук молотков, бьющих по дереву, ни скрип повозок, что безостановочно поднимались и спускались по склону скалы. Здесь не было ничего, кроме роз и голубого неба.

Гарион лежал рядом, растянувшись на одном из одеял, которые они раздобыли за зиму в Айоне. Он наблюдал за летевшими по небу облаками и сжимал в руке наполовину съеденное яблоко из остатков урожая прошлой осени. Его отяжелевшие веки медленно опускались.

– Я удивлен, что ты не пошел на тренировочную площадку вместе с остальными, – сказал Чарли, радостно улыбаясь убийце.

Большую часть времени Сораса проводила на площадке недалеко от бараков, где под чутким наблюдением Дома и Эндри тренировала Корэйн. Они так быстро вернулись в привычный ритм, словно проведенных врозь месяцев не было вовсе. Корэйн и галлийский оруженосец, ставший ее верным телохранителем. Домакриан и ворчливая убийца, вечно осыпающая его язвительными комментариями.

«Хотя в последнее время она язвит гораздо реже», – усмехнувшись, подумал Чарли.

Гарион выгнул шею и встретился взглядом с Чарли. Его темные красновато-каштановые локоны разметались по одеялу.

– Корэйн хватает нянек, – со вздохом сказал амхара и молча передал остаток яблока Чарли, который тут же вгрызся в него зубами. – А у меня есть свой подопечный, требующий внимания.

– Уверяю тебя, я могу о себе позаботиться, – ответил Чарли и выбросил огрызок в траву.

– Склонен с тобой не согласиться. – Гарион присел, чтобы лучше видеть его, и сосредоточенно прищурился. – Кроме того, я и так провел слишком много времени вдали от тебя. Больше я не собираюсь терять ни минуты.

Чарли почувствовал, как его желудок сжимается от чувства вины.

– Гарион… – начал он, но убийца прервал его резким взглядом.

– Я сожалею, Чарли, – с жаром сказал Гарион. Его слова звучали и как признание, и как молитва одновременно. – Я сожалею о выборе, который сделал. Позволь мне, по крайней мере, извиниться за него перед тобой.

Чарли очень долго мечтал услышать именно эти слова именно от этого человека. Он мечтал о них днем и ночью, когда сидел за столом в своей подвальной мастерской и лежал, свернувшись калачиком на матрасе, провонявшем плесенью. Представляя этот момент, Чарли думал, что почувствует триумф или, быть может, некоторое злорадство. Но сейчас он ощущал лишь опустошение и нечто похожее на стыд.

Эти слова не стоили той боли, которая отражалась на лице Гариона. Равно как и сожалений, поселившихся в сердцах обоих.

– Амхара не должны привязываться ни к кому и ни к чему, кроме Гильдии. Чувства являются источником слабости и душевных волнений… – Гарион осекся и покачал головой. – Мы должны быть верны только одному человеку. Всегда и везде.

«Лорду Меркьюри», – понял Чарли и представил тень лидера Гильдии амхара. Бывший жрец не имел ни малейшего понятия о его внешности, но страха Гариона и Сорасы было достаточно, чтобы Чарли мог ярко ее вообразить.

– Думаю, в некотором роде я соблюдаю этот завет, – пробормотал Гарион, и его лицо расслабилось. – Я по-прежнему ценю только одного человека в этом мире.

В груди Чарли разлилось тепло. Эти слова были бальзамом на его еще не зажившую рану. Он положил ладонь на руку Гариона.

– Я тоже повел себя как трус, – сказал Чарли. – Я спрятался за стенами храма, потому что мне было слишком страшно выйти из укрытия в реальный мир.

Гарион окинул его взглядом.

– У тебя были на это основания.

«За мою голову была назначена дюжина наград, – подумал Чарли, подсчитывая свои провинности. – А одна высокая и очень умелая темурийка намеревалась их получить».

– Я собственноручно заточил себя в Адире, чтобы спасти свою шкуру, – вслух сказал он, и к его лицу прилила кровь. – Я мог бы покинуть эту тюрьму ради тебя. Мог бы последовать…

– Хватит, – оборвал его Гарион, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Быстрым движением он положил руку ему на плечо, копируя позу Чарли. – Я сожалею. Пожалуйста, прими этот факт.

– Хорошо, – сказал Чарли, продолжая улыбаться. – Но Меркьюри убил бы тебя, если бы ты покинул Гильдию.