Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 38
Боги ответят
– Корэйн —

Грядущая битва отличалась от того, что они пережили в затопленном Нэзрае, или в лесном храме, или даже в Джидаштерне. Тогда у них не было времени на раздумья – они просто неслись вперед навстречу чудовищам и горящим Веретенам.

Корэйн и сейчас предпочла бы сразиться с монстром или закрыть очередное Веретено, лишь бы избежать мучительного ожидания. Однако ей оставалось только наблюдать за бесконечным потоком солдат, напоминающим змею, которая медленно сползала с горы в долину. Корэйн не знала, насколько многочисленны легионы Эриды, и по-прежнему не осмеливалась спросить. Как и все остальные, она могла только следить за тем, как огромная черная змея постепенно приближается к Айоне. В какой-то момент освещение изменилось, и Корэйн увидела, что эта змея на самом деле вовсе не черная: она лоснилась зеленью Галланда и омерзительно сверкала оружейной сталью.

Над армией парил дракон, словно его держали на поводке.

Ее дрожащие руки все еще горели от прикосновения к лицу Эндри. Он стоял перед ней, защищая своим телом, как будто надеялся в одиночку спасти ее от все возможных армий Варда. И в глубине души Корэйн не сомневалась, что он и правда попытается это сделать.

Дом и Сораса замерли на ступенях подобно двум островам, возвышающимся посреди бурлящего шторма. Ни один из них не двигался с места; они молча наблюдали за армией и драконом, пока толпы солдат огибали их с двух сторон, спеша на свои посты.

Затем Дом вздрогнул и расправил широкие плечи. Стальные доспехи, защищавшие его спину, сверкнули в лучах красного солнца. Время пришло. Корэйн понимала это так же отчетливо, как и он сам, как и все остальные Соратники. Дом ни за что бы не остался в замке. Он собирался принять бой вместе со своими сородичами – отразить первую волну нападения, которая могла стать последней в его жизни.

Он едва успел сделать один шаг, когда Корэйн бросилась к нему и схватила за руку.

Дом остановился, позволив ей удержать себя.

– Древние могут сражаться и без тебя, – проговорила Корэйн. Ее глаза застилала пелена слез. Она проиграла этот бой еще во время общего совета, и, судя по лицу Дома, сейчас ее тоже ждало поражение.

Но она не могла не попытаться.

Он склонил голову, и Корэйн на мгновение показалось, что он вот-вот заплачет.

– Я принц Айоны, – сказал Домакриан напряженным голосом. – Это мой долг.

– Но у тебя есть долг и передо мной, – выпалила она, оскалив зубы. Это был единственный козырь, который у нее оставался. – Перед моим отцом.

Дом мягко высвободился из ее хватки.

– Сораса будет охранять тебя, пока я не вернусь.

Убийца-амхара рядом с ним смотрела в землю, отказываясь поднимать подведенные черным глаза. Ее макияж походил на боевую раскраску, благодаря чему медный взгляд сиял как расплавленное стекло. Сораса поджала пухлые губы и стиснула зубы, словно пыталась удержать в себе слова, которые рвались наружу.

– Дом. – Корэйн снова потянулась к его руке.

На этот раз он не позволил ей схватить себя, уклонившись с такой легкостью, словно она была ребенком, неумело стоящим на ногах.

– Это мой долг, – повторил он. В его зеленых глазах бурлил бушующий поток сожаления.

– И мой тоже, – произнес холодный, отстраненый голос.

Корэйн обернулась и едва не ослепла от сияния серебряных доспехов. На броне Изибель мерцали отблески странного красного солнца. Как и у Дома, у нее на нагруднике были выгравированы оленьи рога, каждый кончик которых венчал драгоценный камень. Правительница Айоны напоминала видение. За всю свою жизнь Корэйн не видела никого, кто настолько бы походил на божество во плоти.

Изибель держала перед собой двуручный айонский меч – тяжелый древний клинок, не знавший жалости. Она повернула его в одной руке с такой легкостью, словно он был сделан не из стали, а из невесомых перьев.

Корэйн смотрела на нее, не говоря ни слова, хотя в голове крутился ворох мыслей. Ее душа разрывалась между чувствами благодарности и гнева.

Изибель не улыбнулась и не извинилась. Молча спустившись по лестнице в сопровождении личной стражи, она присоединилась к племяннику. Ее появление развеяло последние сомнения Дома, и он повернулся спиной к замку, встав плечом к плечу с правительницей Айоны. Они зашагали в едином темпе, оглушительно звеня доспехами.

Сораса прошла рядом с Домом несколько ярдов, как будто тоже собиралась покинуть город. Но Корэйн знала, что она этого не сделает. Таков был план. Сорасе Сарн не место на поле боя. И все же она шла следом, надеясь попрощаться с Домом еще раз и сказать то, что предназначалось ему одному.

Сердце Корэйн сжалось от этого зрелища. Убийца и бессмертный обменялись парой фраз, но их взгляды говорили гораздо красноречивее слов. Потом на лице Сорасы проступило отчаяние, и она замерла на месте, позволяя Дому идти дальше – без нее.

Как и Изибель, Дом заплел золотистые волосы в косу. Корэйн не отрывала от нее взгляда, пока он шел вниз по склону. Обычно Дом выделялся среди толпы, но сейчас он был лишь одним из Древних воинов – светловолосых, высоких и смертельно опасных. К глазам подступили слезы, и Корэйн пришлось моргнуть, чтобы справиться с ними. Когда она снова открыла глаза, то уже не смогла различить его фигуру. Домакриан слился с другими солдатами, которые спускались по скале, словно спешившая навстречу приливу волна.

Дыхание гулко отдавалось во всем теле, а доспехи слишком сильно стягивали грудь. Корэйн вдруг показалось, что она не может сделать ни вдоха, словно что-то вытеснило весь воздух из легких.

Она знала планы битвы. Она каждый вечер слушала, как ее друзья шепотом обсуждают их за пиршественным столом и громогласно спорят в тронном зале. Еще один ров здесь, катапульта там. Столько-то солдат в резерве, столько-то времени на отступление. Около тысячи айонских солдат вышли на поле боя вместе с армиями Айсадере и кейсанцев, а Древние Сиранделя и Тиракриона защищали городские стены. Эйда и Древние Ковалинна остались в замке в качестве личной гвардии Корэйн. А Дом повел войско своих сородичей противостоять бесконечной волне галлийских легионов, пока те не оттеснят их назад.

Все эти стратегии были известны Корэйн. И они разбивали ей сердце.

Сораса еще долго смотрела на ворота замка, пока от идущей в бой армии не осталось одно лишь эхо. На мгновение ее плечи опустились – единственное проявление терзавшей ее боли, которое она себе позволила.

Корэйн знала, что Сораса не заплачет. Когда та наконец-то обернулась, ее глаза были сухими, а на лице застыла привычная маска, выражавшая гордость и презрение. Амхара подошла к Корэйн и Эндри, а затем снова повернулась лицом к полю боя.

Солнце над их головами источало тяжелый алый свет, погружая мир в багровое марево.

Желудок Корэйн сжался. Кожа привычно зудела от близости Веретена. Внезапно ее накрыли воспоминания о Пепельных землях – разоренном мире, в котором остались лишь ожившие трупы и пыль. «То небо тоже было красным», – с дрожью подумала она.

– Нам предстоит долгая ночь, – сказала Сораса себе под нос.

* * *

Они не знали, куда себя деть. Все разговоры обрывались на полуслове, потому что им было слишком страшно что-либо обсуждать. Даже побледневший Чарли хранил молчание, стоя рядом с Гарионом. Сораса изо всех сил старалась заполнить тишину, перечисляя все возможные способы убийства человека. Некоторые из них она даже продемонстрировала: сначала указала на особое место на шее Корэйн, а затем – на точку между определенными ребрами на ее же спине. Корэйн и так уже все это знала. Она хорошо выучила уроки Сорасы. Но все равно внимательно слушала, потому что в глазах убийцы-амхара отражались отчаяние и страх. Эти разговоры были нужны ей больше, чем Корэйн.

Они слышали, как армия Эриды приближается к Айоне. Воздух сотрясал громоподобный топот многотысячного войска, сопровождаемый боем барабанов и хлопаньем драконьих крыльев. Корэйн чувствовала себя так, словно ее снова и снова бьют молотом по груди.

– Это какая-то пытка, – пробормотала Корэйн.

Сораса стиснула зубы, как будто наделась, что это поможет заглушить неумолимое эхо.

– Нет, это хуже пытки, – ответила она.

С каждой минутой тревога все нарастала и нарастала, пока Корэйн не стало казаться, что ее вот-вот стошнит. Затем черная змея преодолела последнюю милю. К топоту ног добавились стук лошадиных копыт и крики солдат, численность которых была слишком велика, чтобы ее представить. Когда на поле битвы зазвучали сигнальные рожки, призывавшие галлийцев наступать на Айону, Корэйн пошатнулась на месте, теряя равновесие. Но Эндри не позволил ей упасть. Он мгновенно придвинулся ближе, и она оперлась на него, как на надежную стену.

– Одно Веретено в мир огненный вело, другое в мир воды дорогу открывало.

Резко обернувшись, Корэйн оказалась нос к носу с Вальтик, одетой в простое светлое платье. Она выглядела слабой и маленькой на фоне остальных Соратников, закованных в доспехи. Но Вальтик бесстрашно смотрела прямо перед собой – на дракона, кружившего над огромным войском.

Сораса перевела взгляд со старой ведьмы на дракона.

– Тебе лучше зайти в замок, Вальтик, – сказала она, однако ведьма лишь подняла белую руку и отмахнулась от ее слов.

– Одно вело к богатствам, а другое – в мир, что реки крови омывали.

Огонь. Вода. Золото. Кровь. Перед внутренним взором Корэйн предстало каждое из этих Веретен, а также миры, в которые они вели. Инфирна. Миэр. Ирридас. Пепельные земли. Корэйн вздрогнула, задумавшись о том, какое из Веретен сейчас находилось в Айоне.

Вальтик не сводила взгляда с дракона, который, ощерив пасть, кружился над полем боя. Корэйн готова была поспорить, что Таристан скачет прямо под ним, равно как и красный маг Ронин. Хотя ее дядя потерял как свою великую силу, так и способность исцелять раны, ему удалось приобрести внушительного телохранителя.

– Боги Ирридаса заговорили, среди сокровищ их мира существ пробудили, – прошептала Вальтик, сунув шишковатые пальцы в мешочек с костями, по-прежнему висевший у нее на поясе.

Сердце Корэйн замерло. Вальтик практически слово в слово повторила заклинание, с помощью которого когда-то заставила кракена вернуться в свое Веретено. Глядя, как ведьма покачивается из стороны в сторону, Корэйн позволила себе испытать безумную надежду вопреки голосу разума. Она ласково коснулась руки Вальтик, призывая ее не останавливаться.

Ведьма обернулась к ней, широко распахнув глаза. Они сохраняли свое невероятное голубое сияние, несмотря на красный солнечный свет. При этом Вальтик все равно не слишком-то отличалась от любой другой старой женщины: вены проступали сквозь тонкую, как бумага, кожу, испещренную морщинами и пигментными пятнами. От нее исходил запах лаванды. На мгновение Корэйн показалось, что этот аромат заполнил все пространство вокруг них.

– Враг скоро к воротам прибудет, – сказала джидийская ведьма. От ее привычного безумного смеха не осталось ни следа.

Корэйн наклонилась так, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– Я знаю, Вальтик. Помоги нам победить их. Скажи, что нам делать.

Вальтик лишь положила ледяную ладонь на ее разгоряченную щеку.

– Береги себя, разрушительница судеб.

Паривший над полем боя дракон издал жуткий вой. Никогда в жизни Корэйн не слышала такого звука. Она вздрогнула и пригнулась, когда чудовище внезапно взмыло в высоту и яростно заколотило крыльями, обрушив на замок поток жаркого, полного пепла ветра.

– Все внутрь! – услышала она крик Сорасы. Амхара схватилась за одно из креплений на броне Корэйн и потянула ее ко входу в замок.

Корэйн попыталась бежать, но ноги ее не слушались. Она повалилась на бок и потянула Эндри вслед за собой. Они упали на землю, болезненно ударившись о каменные плиты. У нее в голове загудело, словно кто-то позвонил в колокол, и Корэйн пожалела, что не надела шлем, как бы глупо он ни выглядел. Мир перед ее глазами кружился, но она заставила себя поднять взгляд. Вальтик не сдвинулась с места; ее волосы развевались на поднятом драконом ветру, словно серебряный занавес.

Корэйн снова почувствовала запах лаванды. И снега.

– Вальтик! – крикнула она, пытаясь подняться на ноги. – Вальтик, беги!

Дракон пролетел над городом по жуткой дуге, изрыгая языки пламени. Стены охватила лента огня, не щадившая ни камень, ни Древних воинов. Воздух наполнился криками и свистом стрел – это сотня защитников города натянула тетиву луков и выстрелила, пытаясь отогнать прочь кружившее над Айоной чудовище. Большинство стрел отскочило от драгоценной чешуи. Их явно было недостаточно, чтобы справиться с обезумевшим от ярости драконом, который к тому же находился во власти Того, Кто Ждет.

Затем монстр повернулся к Тиарме.

Несмотря на поток неистового ветра, старая ведьма стояла не шевелясь. Корэйн даже показалось, что Вальтик стала выше, чем обычно. Она прищурила невероятные голубые глаза, которые тем не менее не потеряли ни своей яркости, ни силы.

Наоборот, их сияние стало еще более ослепительным и устрашающим.

– Вальтик, – снова позвала Корэйн, но ее слабый голос затерялся в хаосе звуков.

«Лаванда. Снег».

Мысли Корэйн путались, но она не отводила взгляда от маленькой ведьмы, напоминавшей одинокое дерево перед лицом губительного шторма.

«Мне знакомы эти глаза», – внезапно поняла она, и у нее в голове пронеслась череда образов. На нее обрушились воспоминания о Вальтик: ее хихиканье, рифмованные ответы, рассыпанные у босых ног кости. Затем в сознании всплыли другие глаза, которые ничем не отличались от глаз Вальтик и сияли тем же невероятным голубым огнем.

Эти глаза принадлежали пожилому мужчине с неровной походкой и добрым сердцем. Старому, незаметному, усталому моряку, обреченному гоняться за пиратской дочерью.

– Кастио, – сказала она так тихо, что ее слова невозможно было уловить.

И все же Вальтик их услышала.

Ее волосы по-прежнему развевались на ветру, но она перевела взгляд на Корэйн. И подмигнула ей.

Взмахнув гигантскими крыльями, дракон поднялся еще на сотню футов, и его тень накрыла площадку перед замком. Он ударил крыльями еще раз, обрушив на них очередной поток жаркого воздуха. Корэйн повалилась на спину, как черепаха на панцирь. Тяжелая броня придавливала ее к земле и не давала подняться на ноги. Она закашлялась, изо всех сил стараясь удерживать глаза открытыми.

Над ее головой расстилалось красное небо, по которому кружил дракон.

Корэйн не нужно было проходить через Веретено, чтобы увидеть кромешный ад, созданный Тем, Кто Ждет.

«Я уже и так здесь».

В следующее мгновение ее тело заскользило по каменным плитам. Кто-то тащил ее к замку, словно мешок с грязным бельем.

Вальтик не сдвинулась с места, и ее силуэт выделялся на фоне клубов дыма.

– Боги Асандера свои слова сказали, и отзвук их утих, – пропела старая ведьма, подняв руку к дракону.

Чудовище издало душераздирающий крик. Корэйн показалось, что от этого оглушительного звука вот-вот треснут даже каменные плиты площадки. Она из последних сил потянулась к старой женщине, как будто хотела схватить Вальтик. Или Кастио. Или того, кем на самом деле была эта костяная ведьма.

Но ее пальцы сжали лишь задымленный воздух из-за раскаленных углей, которые сыпались дождем с драгоценной чешуи дракона.

Монстр разверзнул челюсти, и из его пасти вырывались волны безжалостного пламени. Корэйн знала, что случится дальше.

Вальтик твердо стояла на месте.

– Теперь боги Варда ответят на них.

Весь мир замер, и в пасти дракона расцвел цветок пламени. Чудовище расправило крылья и бросилось вниз. Старая ведьма, подняв голову к небу, уже поджидала его. Она вытянула руки по сторонам, повернув их ладонями вверх, словно собиралась просто-напросто взять и поймать драконий огонь.

Корэйн хотела зажмуриться, но не могла. Вместо этого она прищурилась, чтобы сквозь завесу дыма разглядеть происходящее.

Первый язык пламени лизнул лицо Вальтик. Затем огонь поглотил ее целиком, и Корэйн закричала.

Дракон взревел вместе с ней и резко изменил направление, хлопая крыльями, словно испуганная птица. Его глаза округлились, а языки пламени увеличились в размерах и засветились еще ярче. Красное сияние уступило место ослепительно-желтому, которое спустя мгновение стало обжигающе-белым.

А потом сделалось голубым, словно лед.

Из пламени, где еще недавно стояла Вальтик, вырвался второй дракон – бирюзово-голубого цвета, словно ледниковая вода. Его тело было покрыто не драгоценными камнями, а небольшими пластинами, напоминавшими рыбью чешую. Он изящно расправил крылья, кожа на которых походила на холодное зимнее небо. Они были красивы. И несли в себе смерть. Дракон согнул короткую шею и обнажил клыки. Он уступал Веретенному монстру размером, но превосходил его по маневренности, двигаясь со скоростью зимнего ветра.

Когда второй дракон распахнул глаза, Корэйн увидела, что его зрачки окружает знакомая яркая голубизна.

Демонический дракон издал пронзительный крик и прокрутился в воздухе, уклоняясь от челюстей голубого дракона. Тот тоже взревел и выплюнул стрелу кобальтового пламени, от которого исходил не жар, а обжигающий холод.

Корэйн, по-прежнему лежавшая на земле, могла лишь наблюдать за происходящим, распахнув рот от изумления. Голубой дракон загонял Веретенного монстра все выше и выше в небо. Они изгибали тела и хлопали крыльями, стучали зубами и пытались впиться друг в друга когтями. Красное пламя сливалось с льдисто-голубым огнем на фоне жуткого алого неба. Так продолжалось, пока оба существа не удалились настолько, что стали напоминать лишь двух маленьких птиц.

Голова Корэйн шла кругом. Затем перед ней сомкнулись парадные двери, и она почувствовала под спиной мраморные плиты, когда ее втащили в замок.

Глава 39
Призраки
– Домакриан —

Стоя перед замком плечом к плечу с сородичами, Дом ожидал, что его душу охватит чувство единения. Он знал солдат, которые шли в бой вместе с ним: все они были видэрами Айоны, его бессмертными собратьями. Он подумал о Рие, обо всем, что отдал бы, только бы она стояла сейчас рядом, готовая сражаться за выживание собственного народа и спасение мира. Однако он ощущал лишь пустоту и отстраненость. Он не хотел умирать на поле битвы вместе с тысячей других воинов, но и в одиночестве – тоже.

У него перехватило дыхание. Он хотел умереть прямо здесь, на ступенях замка, рядом со своими Соратниками.

«Если нельзя выжить, мы можем хотя бы умереть вместе».

Тем не менее Дом знал, что должен сделать другой выбор. Он был принцем Айоны, и долг требовал последовать на поле битвы за своими сородичами. Стать частью армии, которая будет удерживать Таристана так долго, как только сможет. Любым возможным способом.

Он осторожно высвободился из хватки Корэйн и спустился на одну ступень, следуя за другими воинами Айоны, среди которых была и его тетя.

К его удивлению, Сораса отправилась за ним. Она смотрела прямо перед собой, отказываясь встречаться с ним взглядом, и ковыряла пальцами кольчугу под курткой в попытках выровнять металлические кольца. Броня явно выводила ее из себя, лишив привычной ей легкости и плавности движений.

Он открыл рот, чтобы поддразнить ее, сказать хоть что-нибудь, лишь бы провести рядом с ней еще одно лишнее мгновение.

– Спасибо, что надела броню, – проворчал он единственное, что пришло ему в голову.

Он ожидал услышать в ответ хлесткий, язвительный комментарий. Но Сораса только подняла на него взгляд. Ее медные глаза заблестели, наполнившись эмоциями, которые она больше не пыталась скрывать.

– Железо и сталь не спасут нас от драконьего огня, – произнесла она, едва шевеля губами. Ее голос звенел от сожаления.

Дому снова захотелось остаться. Он на мгновение замер и встретился с Сорасой взглядами.

– Я знаю, что ты не веришь в призраков, – прошептала Сораса. Она не подходила ближе, да и вообще не двигалась, по правде говоря, позволяя потоку Древних огибать ее с двух сторон.

«Если видэр умирает в этом мире, он погибает навсегда». Внезапно старое поверье показалось ему проклятием.

Глаза Сорасы блестели от слез, которые она никогда бы не позволила себе пролить. Дом вспомнил, как она, разрываемая на части горем и отчаянием, звала его на пляже после кораблекрушения. Сейчас она выглядела так же.

– Но я в них верю, – продолжала она.

Его грудь наполнилась незнакомым чувством. Это была гложущая боль, природу которой он не мог определить.

– Сораса, – начал Дом, но толпа вокруг них становилась все плотнее, и на нее было сложно не обращать внимания. Все его существо хотело остаться здесь, хотя он прекрасно знал, что не может так поступить.

Сораса не потянулась к нему. Она просто стояла, прижав руки к бокам и упрямо приподняв напряженный подбородок. Слезы, которым она так и не позволила пролиться, отступили, скрывшись в бесчувственном колодце сердца амхара.

– Пусть твой призрак преследует меня, Домакриан.

Прежде чем он успел придумать ответ, поток воинов нахлынул на него. Сораса успешно противостояла ему, но Дом позволил унести себя прочь. Его тело хоть и двигалось вперед, разбитое, пылающее огнем сердце осталось на лестнице.

Пока Дом шел к городским воротам, ее последние слова преследовали его, эхом отзываясь в голове. Перед внутренним взором стояли тигриные глаза Сорасы и лицо Корэйн. Он пытался поглубже спрятать чувства, как это делала амхара, но не смог забыть ни голос Сорасы, ни тревогу Эндри. Ни маленькую фигуру Чарли, потевшего в доспехах. И ничто в мире не могло стереть из его памяти боль, отразившуюся в глазах Корэйн, когда он отвернулся от нее, чтобы уйти прочь, хотя все инстинкты призывали остаться.

«Она в безопасности, – снова и снова повторял он, словно таким образом мог превратить эти слова в реальность. Рядом с Корэйн были Сораса и Эндри, не говоря уже о Древних из Ковалинна. – Она в безопасности».

Дом поднял взгляд и увидел, как черная змея легионов Эриды спускается по склону горы в сопровождении огромного дракона. От этого зрелища его вера разлетелась вдребезги, а надежда рассеялась так же, как листья на жестоком ветру.

«Она будет в безопасности до определенного момента. До той секунды, пока вся эта мощь не обрушится на нас и мы не умрем порознь, потеряв друг друга в самый последний раз».

Даже вонзившаяся в грудь стрела не причинила бы столько боли.

Его окружала тысяча видэров из Айоны, чья броня звенела громче тысячи колоколов. Все они были вооружены мечами, стрелами и таким количеством кинжалов, какое они только могли унести. Их шествие замыкали груженные длинными пиками повозки. В бой шли как мужчины, так и женщины; в городе осталось лишь несколько видэров, слишком юных для того, чтобы сражаться, а также тех, кто защищал городские стены. Видэры из Сиранделя и Тиракриона, силуэты которых виднелись на фоне красного неба, салютовали своим родичам, глядя, как те идут на смерть.

Их войско походило на похоронную процессию, а Домакриан был одним из мертвецов.

Видэры, окутанные пеленой дурных предчувствий, добрались до городских ворот у подножия скалы. Каменные челюсти распахнулись, и солдаты зашагали к долине, которой вскоре предстоит стать полем битвы. По обе стороны от ворот тянулись оборонительные рвы, призванные защищать стены города. Их дно было усеяно заостренными кольями, наконечники которых блестели в лучах жуткого красного солнца. Они напоминали неестественно длинную изогнутую пасть, готовую поглотить любого, кто подойдет к ней слишком близко.

Дом старался не думать, во что это поле превратится в ближайшем будущем, но перед его внутренним взором все равно предстали мертвые тела и изрытая земля, сожженная трава и болота крови.

Он отогнал от себя эти мысли и сосредоточился на Изибель, которая молча шла рядом, сияя, словно звезда. Конечно, его гнев по отношению к ней еще не рассеялся, но теперь Дом, по крайней мере, понимал природу этого чувства. Как и Изибель, он был облачен в мантию военачальника. С каждым мгновением она давила на его плечи все сильнее и сильнее.

У него сжался желудок. Тысяча бессмертных Айоны шагала вперед плечо к плечу. «Сколько из них не доживут до утра? Возможно ли вообще горевать по такому несметному числу погибших?»

Он презирал трусость Изибель, но не мог винить ее за это чувство.

– Выступаем к переднему краю поля, – крикнул Дом на высшем видэрийском, подняв меч высоко в воздух.

Сородичи ответили ему громогласным криком и выстроились в плотные ряды. Несколько мгновений спустя Дом встал во главе колонны бессмертных – по левую руку от Изибель. Земля задрожала, когда они все вместе замаршировали, продвигаясь между оскаленными рвами к огромной равнине, раскинувшейся перед ними.

Дом вспомнил военный совет и планы битвы, начертанные на пергаменте пером Эндри. Каждая армия была отмечена своим флагом. Стрелки, защитные стены, пехота, пикинеры. Копейщики и мечники. Дистанция, на которую выстреливали катапульты. Все это было изображено черными чернилами на золотистой бумаге. Эндри учел даже слонов.

Теперь планы, до этого существовавшие лишь на бумаге, предстали перед глазами Дома, словно жуткий кошмар, ставший явью.

Слева от них стройными рядами стояли кейсанцы. Их войско возглавляли три орлиных рыцаря в сияющих белых доспехах. Справа расположились айбалийцы под командованием Сибреза и командира лин-Лира. Позади их армии стояли слоны, готовые броситься на врага по первой же команде. На фоне красного неба развевались флаги с изображениями белого орла и золотистого дракона.

Бессмертные Айоны занимали центральную позицию, на которую должен был прийтись самый серьезный удар.

Шагая по полю, Дом чувствовал, как его сердце наполняется благодарностью по отношению к королевствам смертных. Не только к Кейсе и Айбалу, но и ко всем другим странам, давшим отпор Галланду. Если бы не джидийцы и пираты, защищавшие моря, воины Айоны столкнулись бы с еще большей мощью и у них было бы еще меньше времени на подготовку. По крайней мере, благодаря их объединенным усилиям легионам Эриды пришлось пробираться через горы, где их ждали смертельно опасные перевалы и лютый холод.

Дом перевел взгляд к подножию гор. Его сердце забилось быстрее, когда он увидел галлийских солдат, торопливо спускавшихся в долину. Дракон кружился над их головами, сотрясая воздух биением крыльев.

Даже с такого расстояния Дом разглядел лошадей во главе войска.

Все, как и предполагал Эндри.

– Стена из пик, – крикнул Дом, и видэры мгновенно подчинились приказу.

Тысячное войско бессмертных двигалось плавно, словно волна. Солдаты распределились по передней линии фронта, становясь на защиту объединенной армии. В руке каждого стремительно появились длинные смертоносные копья, железные наконечники которых блестели на солнце. Воины встали в три ряда, расположив пики под разными углами. Передовая линия больше не представляла собой сборище солдат – она превратилась в стену из остроконечного оружия. Позади них, держа стрелы наготове, выстроились лучники, готовые стрелять по первому приказу. А за ними – остальная часть объединенной армии.

«Пикинеры, лучники, пехота».

Дом встал на колени в самом центре передней линии и воткнул пику, погрузив ее в землю на целый фут и установив острие под верным углом.

Изибель, облаченная в сияющую жемчужную броню, не побоялась занять место на передовой. Она встала за спиной Дома, держа пику параллельно земле.

– Ты похож на отца, – внезапно сказала она, отвлекая Дома от мыслей о предстоящем бое.

Он озадаченно моргнул, не решаясь обернуться к ней и тем самым нарушить построение.

Правительница Айоны приняла его молчание как знак того, что можно продолжить.

– Он вел сородичей на битву с Древним Драконом так же, как ты ведешь войско сегодня.

«И он погиб», – подумал Дом, чувствуя, как сжимается сердце.

Топот копыт становился все громче, и Изибель понизила голос:

– Он бы гордился тобой. И твоя мать тоже.

Как бы Дом ни пытался, он не мог представить родителей. Воспоминание было слишком туманным, а нынешняя ситуация – слишком напряженной. У него в сознании мелькали лишь золотистые волосы, зеленые глаза, и ничего больше.

Изибель по-прежнему твердо держала пику, но позволила себе на мгновение опустить свободную руку и дотронуться до его плеча.

– Я тоже тобой горжусь. Независимо от того, что случится сегодня.

Дом почувствовал, как капля какой-то влаги скользнула по щеке и задержалась на подбородке, щекоча кожу. И все же он не сдвинулся с места, заставив себя не думать об этом ощущении.

Глубоко в душе он не мог простить Изибель. Ее бездействие стоило им жизни Рии и бесчисленного множества других невинных жертв. Ее нерешительность сделала их уязвимыми. Ее трусость могла обречь весь Вард на погибель. Гнев Дома полыхал, служа топливом для боевого духа, в котором он так отчаянно нуждался, но его ярость тем не менее потихоньку теряла свою силу.

– За Рию, – прошептал он. Это единственный ответ, который он мог дать Изибель.

Хотя он не видел лица правительницы Айоны, он услышал, как у нее перехватило дыхание от боли.

У них не оставалось больше времени на скорбь и сожаления. Весь их мир сжался до поля боя, галлийских легионов и красного неба.

Авангард галлийской армии на противоположном конце поля разрастался все сильнее по мере того, как новые отряды добирались до дна долины. Легионы Эриды были настоящим войском, а не сборищем мертвецов или кучкой ленивых городских стражников. Они состояли из хорошо обученных солдат, прошедших суровые тренировки и готовых к сражениям, и представляли собой самое грозное оружие, какое только мог создать Галланд. Чтобы это понять, Дому достаточно было увидеть их движения и плотный, ровный строй кавалерийских лошадей.

Галлийцы все продвигались вперед, и через некоторое время Дом смог рассмотреть каждого коня по отдельности. Они скакали рысью, чтобы сохранить силы для последнего рывка. Потом Древний окинул взглядом линию зеленых флагов и стальных доспехов, пытаясь различить среди них кроваво-красное пятно. Но на передней линии войска стояли лишь тяжеловооруженные рыцари с зажатыми под мышками копьями.

Дом мысленно выругался и снова взглянул на дракона, парившего над основной частью войска Эриды.

«Разумеется, они не станут рисковать жизнями, выходя на передовую, – с горечью подумал он, представляя Таристана и Ронина. – Они останутся в тылу, под защитой дракона, пока смертные солдаты Эриды примут основной удар на себя».

Хотя галлийские солдаты, надвигавшиеся на него стальной стеной, были врагами, Дом все-таки испытывал к ним жалость. Они не знали, зачем идут в бой, не понимали, что сражаются только для того, чтобы обречь свой собственный мир на гибель.

«А быть может, – мрачно подумал Дом, – у них изначально не было выбора».

– Держите строй, – выкрикнул Дом. – Мы сломим их быстрее, чем они нас.