Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

«Уже совсем скоро», – сказала она самой себе и существу внутри ее.

В ее глазах загорелся красный огонь. Она снова забыла, что время от времени нужно моргать.

В этот раз она была не одинока. Все лорды и командиры, собравшиеся на возвышении, затаили дыхание, не смея отвести взгляд от поля боя.

Пехота двинулась вперед по окровавленной долине и через несколько минут столкнулась со стеной, которую образовали Древние и смертные. Раздался лязг металла о металл, скрежет стали о сталь и звон железного и бронзового оружия, пронзающего медные кольца брони. Какими бы сильными ни были Древние, они безнадежно уступали противникам в численности. Армия Эриды съедала оборону с краев – там, где стояли смертные солдаты, не обладавшие силой Древних. Сначала пали флаги Айбала: полотна с изображением золотистого дракона сгинули под ногами львиных воинов. Орлиные рыцари Кейсы выделялись среди остальных солдат, их белоснежные доспехи сияли под последними лучами заходящего красного солнца. Но с каждой новой волной нападения их становилось все меньше и меньше.

Линия обороны медленно, но неуклонно сдвигалась назад, теряла позиции минута за минутой, дюйм за дюймом.

– Вот это война, – пробормотала она и с улыбкой обернулась к Торнуоллу, показывая, что не держит на него зла и готова объявить перемирие.

Она ожидала, что его глаза озарятся гордостью, что в них, по крайней мере, сверкнет вспышка триумфа. Но Торнуолл смотрел на поле боя пустым взглядом, а на его лице сохранялось каменное выражение. Все командиры выглядели точно так же. Даже рыцари королевской Львиной гвардии не стали исключением.

– Это не война, – пробормотал Торнуолл, переведя взгляд с поля на возвышавшийся над ним замок. – Это кровавая резня, в которой нет никакого смысла.

– Галланд одерживает верх. В этом и есть смысл, – усмехнулась Эрида. Невидимые крючки и незримый поток под ногами увлекали ее вперед, прямо к городу Древних. Она должна была добраться туда любой ценой.

Казалось, нетерпение Эриды передалось ее лошади, и та начала беспокойно рыть землю копытом.

– Прикажите кавалерии начать новое наступление, милорд, – сказала королева.

Торнуолл побелел.

– Рыцарям нужно время, чтобы прийти в себя, Ваше Величество. Позвольте пехоте и лучникам сделать свою работу. Я не стану отдавать этот приказ.

Глаза Эриды обожгло огнем, а в сердце снова заполыхала ярость.

– Не станете? – переспросила Эрида, повернувшись к нему лицом. Ее голос звучал угрожающе тихо. – Линия обороны распадается. Дайте сигнал к еще одной кавалерийской атаке, и мы уничтожим их.

В ее словах имелась доля правды. Стена из пик пала, и теперь воины Айоны были более уязвимы.

– Не стану, – повторил Торнуолл. – Кавалеристам нужно восстановить силы. Иначе мы потеряем…

– Вы отказываетесь исполнять мой приказ? Это государственная измена, милорд, – промурлыкала она, наклонившись ближе к нему. Пролетавшие над головами драконы обдали их очередным порывом ветра, и вуаль королевы на мгновение взметнулась, обнажая часть лица.

И глаза, сияющие красным огнем.

Лицо Торнуолла осунулось.

Он открыл рот, но не успел ничего сказать из-за гула боевого рожка.

Сигнал этот раздался не в их рядах, а на стороне Айоны. Это был высокий, печальный звук, не похожий на низкое гудение рожков Галланда. Разозлившись еще больше, Эрида прищурилась и принялась вглядываться в хаос на поле боя.

У нее перехватило дыхание.

– Слоны, – ровным тоном сказал Торнуолл.

Им оставалось лишь наблюдать, как стена из боевых слонов, ноги которых были защищены броней, движется по полю и сминает под собой пехоту Эриды. На их спинах раскачивались айбалийские лучники. Они осыпали дождем из стрел любого галлийского солдата, которому удалось увернуться из-под живых осадных орудий Айоны.

Эрида с трудом подавила желание закричать. Все ее тело гудело от желания двигаться. Эта пытка становилась почти невыносимой.

– Через какое-то время они обессилят. – Голос Торнуол-ла звучал едва слышно и доносился до Эриды словно издалека. – В этой долине мы можем взять измором любую армию.

Его снова прервал рев боевого рожка.

Он не походил ни на переливчатый сигнал, призывавший айбалийцев к новой атаке, ни на звук, с помощью которого передавали сообщения галлийские войска. Он доносился не со стороны кейсанцев и не с того места, где стояли Древние. Даже драконы не могли издать такой пронзительный, глубокий, металлический звук.

Эрида обернулась и бросила взгляд на юг – к продолговатому озеру, находившемуся под скалой с той стороны, где стоял замок. Вода, в которой отражалось жуткое красное небо, напоминала кровь.

– Я уже много десятков лет не слышал этого звука, – пробормотал Торнуолл. Его лицо побледнело еще сильнее, а руки, сжимавшие поводья, мелко задрожали.

Его офицеры зашептались между собой, обмениваясь недоуменными взглядами. Лорды Эриды оказались менее тактичными. Один из них с трудом подавил подступающие рыдания. Другой развернул лошадь и, незамедлительно переходя на галоп, бросился прочь.

Крючки, впивавшиеся в кожу Эриды, грозились разорвать ее на части. Она поморщилась и перевела взгляд с горизонта на военачальника, пытаясь понять, что происходит.

– Торнуолл? – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Его горло дернулось, а взгляд остекленел.

– Сюда надвигается армия Темуриджена, – прошептал он.

Снова раздался гул боевого рожка, и ее военачальник вздрогнул. В следующее мгновение Эрида увидела, как Бессчетное войско постепенно появляется в поле ее зрения, двигаясь вдоль берегов озера. Оно было настолько многочисленным, что линия горизонта казалась черной. Все воины сидели верхом на лошадях и были вооружены как мечами, так и луками. Над их головами реяли флаги, напоминавшие стаю птиц.

Еще будучи девочкой, Эрида слышала множество историй о Темуриджене. Народ степей, великая империя воинов, единственная страна, по мощи сравнимая с Галландом. Советники шептали ей, как им крупно повезло, что император Темуриджена больше не жаждет новых завоеваний.

«К нему явно вернулась жажда завоеваний», – подумала Эрида сквозь пелену боли, застилавшую разум.

К чести Торнуолла, он пришел в себя быстрее остальных.

– Сообщите о происходящем кавалерии и незамедлительно отправьте гонца к легионам, которые еще не преодолели горный спуск, – быстро проговорил он. – Если они далеко, пусть скачут галопом. Отзовите пехоту. Нам нужно перестроиться, чтобы подготовиться к удару темурийского войска.

– Или вы можете приказать им бежать, – прошипел один из лордов, побледневший от страха.

«Темурийцы уничтожат нас. Они поглотят один легион за другим, пока те будут спускаться с гор», – подумала Эрида, читая битву, словно книгу.

Ей казалось, что по телу пробежала молния. Голова словно раскалывалась надвое: в одном ухе звучал голос Торнуолла, а в другом – шипящий шепот и слова на неизвестном ей языке. И все же Эрида понимала, чего Он от нее хочет.

Знала, как должна поступить, чтобы не потерять все, ради чего она истекала кровью, сражалась и убивала.

Эрида едва понимала, что делает. Казалось, ее губы и язык шевелятся сами по себе.

– В АТАКУ, – проревела королева Галланда, и ее лошадь поднялась на дыбы.

На мгновение она застыла, как изображение героя на гобелене. Ее доспехи сияли на фоне красного неба, а пылающий взгляд был устремлен к замку, возвышавшемуся на скале. Затем ее лошадь помчалась галопом сквозь сгущавшиеся сумерки.

Ее разум был окутан пеленой, и Эрида смутно осознавала, что рыцари Львиной гвардии последовали за ней. Некоторые из них попытались остановить королеву, потянувшись к ее поводьям, но лошадь мгновенно ускорила шаг и оторвалась от них. Эрида вдруг поняла, что глаза кобылы полыхают тем же огнем, что и ее собственные.

Позади нее раздавались раскатистые крики командиров. Голос Торнуолла звучал громче всех.

– В атаку, – эхом повторил он, направляя истерзанную кавалерию вслед за Эридой. Даже находясь на расстоянии, она слышала в его голосе нотки сожаления. Но теперь, когда сама королева вышла на поле боя, у ее военачальника просто не оставалось другого выбора.

Эрида не знала, куда Тот, Кто Ждет направляет ее, но беспрекословно следовала за Его волей, позволяя Ему вести себя в самую гущу боя. Рыцари скакали за ней, несмотря на усталость. Бока их лошадей уже покрылись пеной.

Хотя Эрида видела мир сквозь красную пелену, она вдруг поняла, что солдаты одобрительно кричат ей вслед, вдохновленные присутствием львиной королевы. Они понеслись в атаку вслед за ней, колотя мечами по щитам.

Один из слонов встал на задние ноги, за ним – второй. Их пугал топот лошадей, а также создаваемый солдатами грохот. Они закатили глаза и подняли в воздух хоботы, затрубив от страха. Лучники попадали с их спин.

Когда один из боевых слонов повернул назад и пустился обратно к городу, Эрида потянула за поводья и поскакала следом, позволяя животному пробить линии обороны врага за нее.

Где-то вдали снова загудел темурийский рожок, за которым последовал рев тысяч голосов. Эрида не потрудилась – не посмела – оглянуться назад. Армия, которую ждал разгром, ее не интересовала, даже если обреченные на смерть солдаты были ее собственными подданными.

«Зато нам пригодятся их трупы», – ухмыльнувшись, подумала она.

Слон не останавливался до городских ворот, заставляя всех солдат, встававших у него на пути, отпрыгивать в сторону. К восторгу Эриды, ворота были открыты – враги заносили в город раненых. Эрида и ее Львиная гвардия последовали за ними.

Тот, Кто Ждет направлял ее на вершину скалы. По дороге они встречали Древних лучников и копейщиков, однако их было слишком мало. Они пытались остановить ее отряд, убивая одного рыцаря за другим, пока не осталась одна лишь королева. Она не знала, повезло ли ей или ее оберегало жившее внутри демоническое божество.

Улицы на удивление были пустынны, но Эрида не стала тратить время на раздумья, куда делся вражеский гарнизон. Она чувствовала только лошадь, которая несла ее вперед, и полыхавший под кожей огонь.

Защитники Айоны покинули посты, чтобы присоединиться к битве, разгоравшейся у ворот.

Или чтобы сразиться с чем-то еще более страшным, что поджидало ее впереди.

Глава 42
Могила бессмертных
– Домакриан —

Он прожил в Тиарме пять сотен лет, но этой ночью замок был ему совершенно не знаком. Дом никогда не видел, чтобы в его залах кипели сражения и проливалась кровь. На его памяти в этих коридорах постоянно царили давящая тишина и сводящая с ума умиротворенность. Теперь же, как бы далеко Дом ни удалялся от подземных залов, они были пропитаны запахом смерти. Но доносившееся до его слуха эхо пугало больше. Он горевал из-за того, что был вынужден оставить Гариона и видэров сражаться с мертвецами и сдерживать тот нескончаемый поток.

Он надеялся, что им удастся задержать Таристана и Ронина, выиграв достаточно времени для спасения Корэйн.

Солнце наконец-то спряталось за горами, погрузив долину во тьму. Удивительно, но мрак не казался Дому таким жутким, как проклятый красный свет.

Сораса держалась рядом. Ее куртка была разорвана, и из прорех выглядывала сверкающая кольчуга. На шее расцветали синяки – яркие, словно клеймо. Они остались там, где в ее кожу впивались пальцы Меркьюри. Дом и сейчас видел как наяву руки лорда амхара, сжимавшие горло Сорасы. Ее лицо синело, а глаза вылезали из орбит, пока он выдавливал из нее жизнь.

«Ее сердце по-прежнему бьется», – уверил он самого себя, когда они бежали по коридору. Он прислушивался к звуку ее пульса, пока его собственное сердце не забилось в том же ритме. Теперь они создавали идеальный тандем.

Дом попробовал расслышать что-то еще, кроме биения сердца Сорасы. Он напряг все свои чувства, надеясь, что до него донесется знакомый голос или запах.

Но он услышал лишь гул боевого рожка, эхом прокатившийся по замку.

«Он доносится с противоположной от поля боя стороны», – понял Дом, замедлив шаг.

Сораса тоже остановилась и нахмурила испачканное кровью лицо.

– Я тоже слышала.

– К галлийцам прибыло подкрепление? – Дом поморщился от этой мысли, какой бы невозможной она ни казалась. Им и так приходилось сражаться с огромным количеством легионов. Ему не хотелось даже думать о том, что их может стать еще больше.

Пронзительный гул раздался снова, и Сораса широко улыбнулась, демонстрируя окровавленные зубы.

– Кто это? – спросил Дом, боясь услышать ответ.

– Шанс на спасение, – выдохнула Сораса. Как бы она ни презирала надежду, Дом видел, что это чувство большими буквами написано у нее на лбу. – К нам на помощь прибыли темурийцы.

Дом мало что знал о Темуриджене, но доверял Сорасе Сарн больше, чем большинству других людей. Если она верила в темурийскую армию, значит, Дом будет разделять ее чувства.

Его ноги сами находили путь по бесконечным коридорам, пока наконец-то не привели их в сад, расположенный в самом сердце Тиармы. Зайдя во двор, озаренный слабым пламенем факела, Дом выдохнул от облегчения. Под его ногами стелились стебли роз, а первые бутоны все еще боролись за возможность распуститься.

Первым делом Дом окинул взглядом Корэйн, чья фигура виднелась на другом конце двора. Она была в безопасности. Позади нее возвышалась Изибель. По одну сторону стоял Эндри, а по другую – Чарли. Все трое радостно вскрикнули, подзывая Дома и Сорасу к себе.

– Домакриан, – произнесла правительница Айоны с дрожью в голосе. Она по-прежнему была облачена в доспехи и держала в руке меч. Распущенные серебристые волосы лежали на ее плечах.

Как бы Дому ни хотелось заключить юных Соратников в объятия, времени на воссоединение у них не было. Поэтому он лишь мрачно нахмурился и стремительным шагом пересек сад.

– Таристан с магом проникли в замок, – прорычал он, жестом маня Корэйн к себе.

Ее глаза округлились и почернели, вбирая в себя тусклый свет розария.

– Вот дерьмо, – пробормотала она.

«И впрямь дерьмо», – подумал Дом.

Сораса сплюнула кровь на землю.

– Мы выведем тебя отсюда. К Айоне прибыли темурийцы. Если мы сможем добраться до их армии…

В этот момент Изибель издала тихий горловой звук, и ее перламутровые глаза ярко сверкнули. Устало вздохнув, она опустила меч и уперла его острие в землю.

– По моему замку разгуливают мертвецы, – с горечью сказала она, качая головой, а потом окинула стены двора скорбным взглядом. В тихом воздухе слышались отзвуки битвы. – Полагаю, это место всегда было могилой.

Несмотря на то, что время играло против них, Дом искренне сочувствовал тете. Он понимал, что она наверняка останется в замке и умрет здесь, защищая свой трон.

– Пойдемте с нами, – сказал он и сделал шаг к правительнице, протягивая ей руку.

Изибель обернулась к племяннику и расправила плечи. В ее голосе зазвучала сталь:

– Этот замок стал для нас кладбищем. Наши души навеки заточены в его стенах и обречены медленно умирать вдали от дома.

– Наш дом теперь в Варде, – резко произнес Дом.

– Нам пора идти, – пробормотала стоящая рядом с ним Сораса. – Оставь ее здесь, если она так хочет.

Правительница Айоны посмотрела на убийцу, едва заметно изогнув губы в улыбке, а затем снова перевела взгляд на Дома.

– Ты ничего не понимаешь, Домакриан. Ты родился здесь, в Варде. Поэтому тебе никогда нас не понять, – сказала она, показывая зубастую улыбку. Ее голос стал более звучным и раскатистым. – Но я видела свет других звезд. И я увижу его вновь.

В ушах Дома раздался шум, похожий на рев ветра.

Даже среди видэров ходили легенды и старинные предания. Истории о Глориане. Сказания о героях и могучих королях. Изибель довелось встретиться с ними лично – когда-то давно, в совершенно другом мире. Она тоже обладала могуществом и была одним из самых древних существ, до сих пор живших на землях Варда.

– Изибель, – начал он.

Она взмахнула мечом так быстро, что, даже будучи видэром, Дом не заметил блеска стали и не почувствовал, как лезвие пронзило его тело. И оставило дыру в его бессмертной плоти, пробив броню и разрезав одежду.

Рев в голове Дома усилился. Ему казалось, что по замку пронесся ураган. Он медленно моргнул, и его колени подкосились.

Эндри обхватил Корэйн за плечи и удержал ее, не давая ей наброситься на Древнюю, предавшую собственного племянника.

– Моя дочь умерла по твоей вине, – закричала Изибель, и в ее серых глазах засиял белоснежный огонь. Ее голос казался Дому далеким и искаженным, словно доносился до него через толщу воды. – Так что я поступила справедливо, отплатив тебе той же монетой.

Пока Дом пытался осознать смысл ее слов, охвативший его шок сменился болью. Сначала она была едва заметной, а потом стала настолько острой, что у него закружилась голова. Дом ожидал, что его тело сейчас ударится о землю, но этого не произошло.

Тонкие, но жилистые руки вовремя поймали его и осторожно положили на землю. Его голова прижалась к теплой груди. Бронзовые пальцы расстегнули застежки доспехов и отбросили стальную броню в сторону, обнажая скрывавшуюся под ними рану. Те же самые руки разорвали рубашку и прижали лоскуты к ране на его плоти. Сораса действовала очень быстро, но по ее пальцам струился поток крови. Ее лицо помрачнело, и Дом сразу все понял.

Сейчас все было не так, как в прошлый раз, когда кинжал оставил рану у него под ребрами. В этот раз Сораса Сарн не могла его спасти.

– Все хорошо, – прошипела она, обманывая его. Одной рукой она продолжала прижимать лоскуты к ране Дома, а другой обхватила за грудь, помогая ему опереться на ее тело. – Все в порядке.

– Так говорят смертные, когда испытывают невыносимую боль, – пробормотал он, захлебываясь собственной кровью.

На его щеку упала слезинка – единственная, которую Сораса позволила себе проронить.

– ПРЕДАТЕЛЬНИЦА, – закричала Корэйн, отчаянно вырываясь из хватки Эндри.

Она колотила ногами по воздуху и размахивала руками. Если бы Эндри не удерживал ее, то она бы набросилась на правительницу Айоны, как уличная кошка.

Чарли повезло меньше.

Падший жрец не был воином. Он не умел обращаться с мечом и не был искусен в кулачном бою. К тому же он не отличался невероятной храбростью. По крайней мере, Дом так думал.

Принц Айоны медленно моргнул, увидев, как Чарлон Армонт бросается на Изибель. Смертный преступник не побоялся напасть на королеву Древних.

Изибель отмахнулась от него, как от насекомого. Он ударился о землю, увитую стеблями роз, и перекатился на бок. Его глаза закрылись, а челюсть обмякла.

Крики Корэйн сменились всхлипами. Мир перед глазами Дома начинал постепенно тускнеть.

– Таристан не крал Веретенный клинок, – выдавил он. – Вы отдали ему меч.

Изибель намеренно избегала его взгляда.

– Кортаэль никогда бы не рискнул этим миром ради силы Веретен. Ты воспитал слишком благородного сына, – фыркнула она. – Мне повезло, что я не стала убивать Таристана в колыбели. Повезло, что выжил еще один брат, которому хватило смелости осуществить то, что дóлжно.

Кусочки мозаики сложились воедино в его сознании. Дом вздрогнул, по-прежнему опираясь на грудь Сорасы.

«Так вот почему вы отправили против него такой маленький отряд. Вот почему ничего не сделали, после того как мы потерпели неудачу. – Он мысленно проклинал Изибель перед лицами всех богов Варда и других миров. – Вот почему вы медлили, лишая нас последней мизерной надежды».

– Это не он нашел тайный вход в город, – прошептал Дом. – Вы сделали все за него.

Изибель ничего не сказала, но ее молчание говорило громче любых слов.

Плечи Дома обхватила другая рука – более нежная, чем у Сорасы. Прикосновение было легким, как перышко, но слезы ударяли по его обнаженному плечу, словно холодные твердые камешки. Несмотря на то что он истекал кровью, Корэйн прижалась к нему, не боясь испачкать собственные доспехи.

Дом хотел обнять ее в самый последний раз, но силы покинули его. Он был слишком слаб даже для того, чтобы поднять руку.

Поэтому он только посмотрел на Изибель поверх головы Корэйн, вложив в взгляд всю свою ярость, которая осталась в душе.

– Тот, Кто Ждет уничтожит все, включая ваш возлюбленный Глориан, – ядовито произнес он.

К его смятению, Изибель пожала плечами.

– Я готова пойти на этот риск.

Глава 43
Розы, выросшие на крови
– Эндри —

Ему казалось, что он снова проживает день битвы при храме. Тогда Соратники потерпели поражение, попав в ловушку, о существовании которой никто из них даже не догадывался.

Сораса держала Дома на руках, пытаясь остановить кровь, хотя эта задача была безнадежной. Даже Эндри не мог этого не признать. Он почувствовал, как к горлу подступает судорожный всхлип, но быстро подавил его и приказал себе сосредоточиться. Сейчас не время горевать. Правительница Айоны по-прежнему представляла для них опасность.

Эндри осторожно оттащил Корэйн от Дома, проследив за тем, чтобы она оказалась как можно дальше от Изибель. Он понимал, что это не имело значения. Но для него это было важно.

Отблески факела освещали серебряную броню Изибель так, что она походила на жидкое пламя. Правительница гордо подняла голову и задрала нос, разглядывая Корэйн не как человека, а как ненужную вещь. Эндри подозревал, что Изибель всю жизнь относилась к смертным подобным образом. Считала, что по сравнению с ней люди незначительны, а поэтому видела в них исключительно орудия для исполнения собственной воли.

– Ты его ощущаешь, так ведь? – спросила правительница Айоны властным голосом.

Корэйн в руках Эндри напряглась всем телом и своей броней сильнее прижалась к его доспехам.

– Ничего я не ощущаю, – проревела она, пытаясь вырываться.

Но Эндри не выпускал ее. Стиснув зубы, он пытался делать все, что было в его силах, чтобы Корэйн не постигла участь Чарли, лежавшего сейчас без сознания среди роз. Эндри жалел, что не может раздвоиться. Он бы оставил одну свою копию рядом с Корэйн, а вторая бы поспешила на помощь жрецу.

Изибель мерила двор неспешными шагами. Подошвы ее сапог терлись о каменные плитки дорожки и о твердую землю, сминая под собой стебли роз. Она окинула печальным взглядом бутоны и шипы.

– Розы растут в тех местах, где горят Веретена. Или там, где когда-то открывалось Веретено, или же там, где ему только предстоит появиться, – проговорила она, наклонившись к переплетению стеблей и внимательно их изучая. – Вот почему народ Древнего Кора выбрал для своего герба именно розу. Она символизировала их наследие в качестве детей Перепутья.

Эндри затаил дыхание, когда бутоны начали распускаться, увеличиваясь прямо у него на глазах. По всему саду расцветали розы, алые лепестки которых напоминали капли свежей крови.

– Нет, – прошептала Корэйн дрожащим от эмоций голосом. – Не сейчас.

«Веретено, – подумал Эндри, едва осмелившись произнести это слово хотя бы в своей голове. – Веретено ждет нас прямо здесь, среди роз. Все это время оно дожидалось именно этого момента».

«Такова была наша судьба, – с горечью решил он. – С самого начала».

Эндри отрешенно подумал о своей матери. Как бы больно это ни было, он отпустил ее, лишился всякой надежды на то, что они когда-нибудь встретятся вновь. Ему оставалось только верить, что она умрет от болезни, а не во время кровавой резни. Он не хотел, чтобы она дожила до того момента, когда Вард расколется и обратится в пепел.

В воздухе висел аромат роз, смешавшийся с запахом крови. Эндри казалось, что его вот-вот стошнит. Он откинул голову назад, надеясь почувствовать на лице порыв свежего ветра, но увидел лишь мерцание красных звезд. Безграничное небо, раскинувшееся над стенами замка, словно насмехалось над ним.

До них донесся рев дракона, и Эндри мысленно взмолился, чтобы это была Вальтик. «Возвращайся, ты нам очень нужна. Все мы здесь умрем, если никто не придет нам на помощь».

– Я знаю, каково это – чувствовать себя запертым между двумя мирами, – внезапно выпалил он, заставив Изибель замереть на месте.

Остановившись где-то в ярде от него, она смерила его взглядом и наклонила голову набок. На ее прекрасном лице проступило отвращение.

– Ты ничего не можешь знать об этой боли, смертный. Рожденный в Варде. – Эта характеристика в ее устах походила на ругательство.

Эндри медленно отступил назад, увлекая Корэйн за собой. «Вальтик, Вальтик, Вальтик», – мысленно кричал он в надежде, что драконья ведьма услышит его зов.

– Я видел это чувство в глазах матери. Она родилась в Кейсе, но была вынуждена прислуживать северной королеве. – Эндри сглотнул ком в горле. – Она разрывалась между двумя королевствами – тем, откуда была родом, и тем, где ей пришлось провести жизнь.

Правительница Айоны покачала головой. Ядовито усмехнувшись, она сделала еще один шаг вперед, и между ними осталось пространство, равное длине меча. Эндри задался вопросом, как быстро сможет обнажить собственный клинок и оттолкнуть Корэйн в сторону – в безопасность.

– Я наслушалась твоих остроумных речей на заседаниях совета, Эндри Трелланд, – сказала Изибель. – Как бы ты ни старался потянуть время, я не пойду у тебя на поводу.

Тело Эндри под доспехами пронзила дрожь.

– Проклятие, – услышал он свой голос будто бы со стороны.

Древний клинок Айоны, обагренный кровью Домакриана, взмыл в воздух. Его острие замерло на уровне головы Эндри, и с этого ракурса оно казалось ему смертельно опасной вспышкой света.

– Встань на колени, смертный, – приказала Изибель.

Эндри лишь выпрямил спину и оттолкнул Корэйн в сторону, подальше от опасности.

– Никогда, – произнес он и отступил назад, раздавив подошвой сапог несколько роз. Он сделал еще несколько уверенных шагов и оказался рядом с тем местом, где лежал Чарли.

К своему облегчению, Эндри заметил, что грудь падшего жреца едва заметно поднимается и опускается.

Несмотря на презрение, которое Изибель испытывала к людям, она все же прибегла к присущей смертным реакции – закатила серые глаза.

– Пусть будет так, – выдохнула она.

Древняя помчалась к Эндри со скоростью молнии. Она толкнула Корэйн на землю, а потом этим же движением схватила оруженосца за шею, заставив его встать на колени. Пальцы правительницы вжимались в его кожу, оставляя синяки. Потом она поднесла к его горлу меч. Все это случилось за одно мгновение. Эндри понял, что обречен, только когда почувствовал на шее холод металла.

Он приготовился к тому, что сейчас Изибель перережет ему горло.

Но она удерживала его между жизнью и смертью, не отводя меч.

– На колени, – хрипло произнесла она ему на ухо.

Корэйн перевернулась на спину и, упершись на локти, немного приподнялась. По ее грязному лицу катились слезы. Эндри страшно хотелось стереть их, почувствовать кожу на ее щеке. Ему хотелось прикоснуться к ней в последний раз, прежде чем они разлучатся навсегда.

– Эндри, – только и смогла сказать Корэйн, не осмелившись сдвинуться ни на дюйм. – Эндри, прости меня.

Он встретился с ней взглядами. «Если я умру, глядя на нее, значит, так тому и быть».

– Тебе не за что просить прощения, – искренне прошептал он.

– Итак, – снова заговорила Изибель, не отрывая меча от горла Эндри. – Сделай то, для чего ты была предназначена, Корэйн ан-Амарат. – Уголок губ Древней приподнялся в жестоком подобии улыбки. – Или он умрет у тебя на глазах.

Корэйн сдержала еще один всхлип. Алые бутоны продолжали распускаться вокруг нее, словно насмехаясь над происходящим. Дрожа всем телом, Корэйн поднялась на ноги. Веретенный клинок все еще висел у нее за спиной. Драгоценные камни на его рукояти переливались, будто подмигивая всем присутствующим.

– Я не стану этого делать, – проговорила она, хотя ее голос дрожал.

– Беги, Корэйн, – произнес Домакриан, лежа на груди Сорасы, которая продолжала зажимать руками его рану. – Тебе нужно убегать отсюда!

– Глупый совет от глупой душонки, – сказала Изибель, сильнее сжимая шею Эндри. Он осторожно сглотнул, и его горло дернулось чуть ниже того места, к которому прикасалась смертоносная сталь. – Омой меч кровью, Корэйн. И покорись своей судьбе.

– Не делай этого, – ровным тоном произнес Эндри, понимая, что стоит на краю пропасти. Он знал, что именно ждет его на дне.

Все они замерли в жутком равновесии, где одна сторона противостояла другой. Корэйн давали лишь иллюзию выбора. Изибель могла заставить ее сорвать Веретено. Она могла убить их прямо здесь и сейчас и отдать меч Таристану. Все прекрасно это понимали. Изибель просто-напросто устроила для них бессмысленную пытку.

Корэйн опустила темные глаза на землю, и по ее щеке скатилась еще одна слеза. К ужасу Эндри, она подняла руку и потянулась к ножнам за спиной.

– Не делай этого, – повторил он, но на этот раз более мягким голосом.

Его слова заглушил лязг металла, когда Веретенный клинок вырвался на свободу. На лезвии отразились отблески факела и пятна роз. Ярко засияли аметисты и рубины, украшавшие эфес.

В центре сада, в самом сердце распустившихся роз, что-то заблестело. Нечто тонкое, почти невидимое и напоминавшее невероятной красоты золотую нить.

С губ Изибель сорвался тихий вздох удовлетворения.

Корэйн согнулась пополам от боли. На ее лице было написано ни с чем не сравнимое страдание.

Эндри выругался сквозь стиснутые зубы, пытаясь оттолкнуть от себя правительницу Айоны. Это было все равно что биться о каменную стену. Она не сдвинулась ни на дюйм.

– Корэйн, – позвал Эндри прерывающимся голосом.

Но Корэйн не остановилась, даже не посмотрела на него. Она не отводила глаз от меча и своей ладони. Наконец она поднесла руку к лезвию и рассекла кожу, на которой тут же выступила кровь. Кровь Древнего Кора.

Дрожа всем телом, Корэйн протянула меч Изибель, словно предлагая ей взять клинок в руки.

Древняя правительница, недоуменно прищурившись, посмотрела на нее.

– Вот ваш ключ, – резким голосом произнесла Корэйн. – Если хотите открыть Веретено, делайте это сами.

Стоявший на коленях Эндри уже приготовился к тому, что Изибель возьмет этот жуткий приз и положит конец миру. Но она не шевелилась и по-прежнему прижимала меч к его шее. Она даже ни разу не моргнула.

Ее нерешительность походила на пытку.

Ледяной смех Корэйн огласил розовый сад.

– Вы подвели всех нас к краю пропасти, но не можете сделать последний крошечный шаг. – Ее холодный голос сочился осуждением. – Вы трусиха.

Изибель промолчала, стиснув зубы.

В коридоре, отделенном от сада несколькими арочными сводами, послышалось эхо шагов, и Корэйн застыла на месте. Дом, лежащий на груди Сорасы, тихо зарычал: он услышал то, чего Эндри не мог различить.

– Значит, вот как все закончится.

Язвительный голос, столь ненавистный Эндри, словно обжег его изнутри. Если бы он уже не стоял на коленях, то наверняка бы повалился на землю.

В одном из арочных сводов показался Таристан из Древнего Кора. Он остановился, разглядывая розарий. Он выглядел точно таким же, каким Эндри запомнил его еще из Джидаштерна: растрепанным и заляпанным кровью. Его глаза напоминали два колодца, полных неутолимого голода. Когда Таристан обвел взглядом сад, Эндри помимо воли поежился от страха. «Нет, сейчас он выглядит хуже, чем в моих воспоминаниях», – подумал он. Таристан был усталым. На его пальцах, сжимавших ничем не примечательный меч, виднелись синяки и кровоточащие порезы. По шее расходились выпуклые белые вены. Казалось, он гниет изнутри. Возможно, все так оно и было.