Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 33
Сон наяву
– Корэйн —

– Я Айсадере, Наследник Айбала.

Голос мелодичным эхом отразился от сводчатого мраморного потолка тронного зала. Хотя Айсадере были лишь человеком, они уместно смотрелись в величественных комнатах замка Древних. Позолоченные доспехи, украшенные драгоценными камнями, блестели в солнечном свете, лившемся из окон, а длинные черные волосы струились по плечам Айсадере, словно шелковый занавес. По левую руку стоял незаконнорожденный брат Сибрез, а по правую – командир лин-Лира. Все трое производили внушительное впечатление. Они были столь же величественны, как их родное королевство.

Не в силах сдержать радостное волнение, Корэйн поерзала на стуле. Она поудобнее перехватила рукоять Веретенного клинка, держа его так, словно это был посох. По бокам от нее сидели Эндри и Чарли, которые наблюдали за Айсадере округлившимися глазами.

Они были не единственными.

По обе стороны от возвышения, на котором стоял трон Изибель, были расставлены ряды стульев, чтобы правительница Айоны могла принять гостей должным образом. Справа и слева от нее сидели Вальнир и Дириан. Леди Эйда стояла за спиной своего сына, а рядом с ней посапывал медведь.

– Добро пожаловать, Айсадере, – ответила Изибель, но в ее голосе не слышалось ни нотки гостеприимства.

Айсадере склонили голову и взмахнули рукой, при-сев в легком грациозном поклоне. Их спина оставалась идеально прямой.

– В легендах, которые сложили о вашем народе, восхваляется храбрость и сила, но не доброта, – произнесли Айсадере, растянув губы в своей акульей улыбке.

Корэйн поморщилась, прижав ладонь ко лбу. Как бы ей ни хотелось, чтобы в словесной перепалке с повелительницей Древних Наследнику удалось превзойти ее в остроумии, она бы предпочла, чтобы это произошло уже после того, как минует угроза, нависшая над всем миром. Чарли, сидящий рядом с ней, едва слышно цыкнул себе под нос. Он не испытывал особой нежности к Айсадере, однако Изибель нравилась ему еще меньше.

Айсадере, командир лин-Лира и Сибрез отступили назад, освобождая место для трех рыцарей из Кейсы. Они быстрым шагом вышли на середину зала и опустились на одно колено, звякнув белыми доспехами и опершись о свои копья, стальные наконечники которых поблескивали, устремившись к потолку.

Изибель наблюдала за ними холодным взглядом.

Один из рыцарей – невысокий мускулистый мужчина – поднялся на ноги и снял шлем, чтобы лучше видеть всех собравшихся в зале. Его кожа была черной – темнее, чем у Эндри и его матери, – а над бархатисто-карими глазами нависали густые брови.

– Я сэр Гамон из рода Кин Дэбес, – представился рыцарь, ударив кулаком по нагруднику из белой стали, украшенной изображением орла. – А это мои кузены, сэр Инеис и леди Фарра.

Его спутники, по-прежнему стоявшие на коленях, сняли шлемы. Инеис был высоким и более светлокожим, чем его кузен, а Фарра настолько похожа на сэра Гамона, что могла бы быть его сестрой-близнецом.

– Мы прибыли по распоряжению нашей королевы, которая протягивает руку дружбы и союзничества, – проговорил он, снова склонив голову. Затем обернулся и пробежал теплым взглядом по всем присутствующим в зале. – Она протягивает руку и вам, Корэйн ан-Амарат, Надежда этого мира.

Корэйн сильнее сжала рукоять Веретенного клинка, ощущая, как кровь приливает к щекам.

– Спасибо, – сказала она таким тонким голоском, что ей тут же стало за себя стыдно. Едва слышимое эхо ее слов мгновенно угасло.

– Я также хочу поприветствовать вас, Эндри Трелланд, – добавил сэр Гамон, переводя взгляд на бывшего оруженосца, сидевшего рядом с Корэйн.

Эндри тихо охнул и выпрямил спину, яростно моргая.

Губы сэра Гамона расплылись в полуулыбке.

– У вашей матери все хорошо.

Корэйн без раздумий потянулась к Эндри и крепко сжала его ладонь в своей. Бывший оруженосец обмяк на стуле, не в силах выдавить ни единого слова. Он смог лишь кивнуть в знак благодарности, и сэр Гамон склонил голову, принимая его ответ.

Изибель скривила губы.

– Возможно, у меня сложилось неверное впечатление о королевствах смертных, – произнесла она резким голосом, возвращая к себе внимание, – но я думала, что земли Кейсы и Айбала обширны, что в них множество больших городов. И что их войска могучи и многочисленны.

Ее обвинение пролетело по залу, словно стрела. По шее Корэйн пробежали мурашки. Она нахмурилась и выпустила руку Эндри.

– За этой армией последуют и другие, – выпалила она, чтобы не дать кому-либо другому сказать что-то более резкое. – Это только первый отряд, который пришел к нам на помощь.

Айсадере, стоящие на другом конце зала, коротко кивнули с недовольным прищуром.

– За этой армией последуют и другие, – повторили они, подтверждая слова Корэйн. – Однако наши берега отделены от вашего города многими милями. К тому же благодаря усилиям нашего общего врага Долгое море кишит опасностями.

Сибрез рядом с Айсадере помрачнел. У него был более взрывной характер, чем у брата, и Корэйн мысленно взмолилась, чтобы он удержал эмоции под контролем.

– Во время этого путешествия мы потеряли множество кораблей, – с горечью добавили Наследник.

Вальнир, сидя на возвышении, сверкнул глазами.

– В скором времени вы понесете еще более серьезные утраты. Будьте готовы к этому.

Корэйн захотелось закричать и провалиться сквозь землю. Она заметила, что Эндри сжал руку в кулак так сильно, что побелевшие костяшки пальцев выделились на его смуглой коже, и поняла, что он разделяет ее чувства.

Гамон, по-прежнему сжимавший шлем под мышкой, устало качнул головой и обвел Древних посуровевшим взглядом.

– Возможно, это у меня сложилось неверное впечатление о бессмертных, – сказал он, аккуратно подбирая слова. – Разве каждый ваш воин не стоит сотни наших бойцов или сотни солдат из войска Эриды? Если даже не больше?

Ответом ему послужила звенящая тишина. Айсадере приняли ее за приглашение. Взметнув полами золотой мантии, они стремительным шагом подошли к Гамону и остановились рядом. На золотистых щеках Наследника загорелись красные пятна гнева.

– Вы трое правите поселениями Древних, – прорычали Айсадере, посмотрев на каждого из повелителей по очереди. Дириан побледнел и вжался в спинку стула. – Трое монархов. Где же ваши армии, милорды и миледи? – Наследник щелкнули зубами. – И где были вы, когда все это началось?

«Они бездействовали, спрятав головы в песок», – подумала Корэйн, ощущая ту же ярость, какую она видела на лице Айсадере.

Изибель отвернулась, глядя куда угодно, но только не на собравшихся в зале людей, сверливших ее взглядами.

– Я не стану отчитываться перед смертными, – сухо произнесла она.

По залу побежали шепотки. Люди переговаривались между собой на языках, неизвестных Древним, но Корэйн их понимала. Она стиснула зубы, надеясь, что Изибель не отпугнет их единственных союзников перед лицом грядущего шторма.

Голос Айсадере дрожал от ярости:

– Мы прольем свою кровь, чтобы спасти этот мир, но вы отказались сделать это, когда могли. Если бы тогда вы отправились в бой, то спасли бы тысячи жизней. Мы видели это.

Вальнир с неприязнью посмотрел на Изибель. Он наклонился вперед и обвел остальных более дружелюбным взглядом.

– Я отправил весть в свое поселение, – сообщил он. – Мои сородичи оставят в Каслвуде небольшое войско, достаточное для того, чтобы замедлить продвижение легионов Эриды, если она решит идти по нашей территории.

Корэйн благодарно посмотрела на него.

– Древние Ковалинна храбро сражались с драконом из Ирридаса, – сказала она.

Леди Эйда мрачно кивнула, и Дириан снова приободрился.

– Дважды, – добавил юный лорд, показав два пальца.

На плечах Эндри, стоящего рядом с Корэйн, лежала шкура волка, челюсти которого были приоткрыты, словно он собирался кого-то укусить. Бывший оруженосец едва заметно выставил вперед грудь и поднялся на ноги, чтобы обратиться к залу. Со стороны он выглядел уверенным и спокойным, но Корэйн видела, что за маской невозмутимости скрывается тревога. Ей хотелось схватить дрожащую руку Эндри и посильнее сжать ее, чтобы хоть как-нибудь поддержать его. Вместо этого она крепче стиснула Веретенный клинок.

– Джидийцы будут охранять Зоркое море, а трекийцы – северные земли, – сказал Эндри. – Они атакуют легионы Эриды, которые встанут у них на пути, и, как мы надеемся, замедлят их продвижение. – На его щеке дернулась мышца. – Ее армии многочисленны, но, чтобы собрать всю мощь Галланда, нужно время. Им придется передвигаться по земле и переходить через горы. Это дает нам преимущество.

Корэйн тоже встала – хотя бы для того, чтобы не оставлять Эндри одного. Их руки соприкоснулись, и она почувствовала, как под кожей вспыхивают крошечные искры.

– Тем не менее, когда Эрида преодолеет путь, – произнесла Корэйн, – кулак, которым она ударит по нам, будет невероятно мощным.

«Галлийские легионы, солдаты Пепельных земель, да и мало ли что еще. Мы не знаем, какие существа находятся во власти Таристана».

Ее сердце замерло. Корэйн особенно остро ощутила холодную и тягостную тень, постоянно нависавшую над ней. «Или же Тот, Кто Ждет перестанет ждать и предстанет перед нами собственной персоной».

– Эрида и Таристан действительно нанесут удар по Айоне, – глухо проговорили Айсадере. – Мы это видели.

– Ты видишь лишь то, что находится у тебя перед носом, смертный. В остальном же ты все равно что слеп, – ответила Изибель, пренебрежительно взмахнув рукой. Ее белый рукав замерцал, словно озаренный холодным солнцем снег.

Наследник Айбала с трудом сдерживали ярость. Их лицо полыхало огнем.

– Мы видим то, что боги Варда решают нам показать, – прорычали Айсадере, забыв обо всех нормах этикета. – Мы видим благодаря свету и тьме Благословенной Лашрин.

– Боги Варда. – Изибель обвела взглядом зал. Дождавшись, когда отзвучит эхо ее голоса, она покачала головой, и ветвь ясеня затрепетала у нее на коленях. – Боги Варда молчат. Они позволят этому миру разлететься на осколки. Может, это и есть ваша судьба?

– Наша судьба, – парировала Корэйн, закипая от злости. Она ударила острием меча по мраморному полу, и зал наполнился громким лязгом. – Если вы ничего не предпримете.

Эндри, непоколебимый как стена, подвинулся всего на дюйм, прижавшись к ней рукой. Это был знак поддержки, но в то же время и предостережение.

В следующее мгновение Изибель поднялась с трона – да так быстро, что глаза Корэйн даже не уловили движения. Правительница опустила взгляд на ветвь, которую держала в руке, словно что-то обдумывала, и у Корэйн перехватило дыхание. Она вспомнила, как Вальнир сломал серебристую тополиную ветку с золотыми листьями, сменив ее на тисовый лук. Знак того, что его поселение вступает в войну.

Однако Изибель не стала этого делать. Она лишь сильнее сжала ясеневую ветвь в руке.

– Если вашим армиям что-то понадобится, сообщите, – сказала она, указав в сторону одного из своих советников. – Мы разместим в стенах города всех, кого сможем. Однако, боюсь, в Айоне не хватит места для всех ваших солдат… и слонов, – добавила она едва ли не извиняющимся тоном.

Сэр Гамон и его рыцари снова поклонились.

– Мы благодарны за ваше гостеприимство, – сказал он.

Айсадере слегка опустили голову – единственная благодарность, которую они выказали.

С губ Корэйн сорвался длинный медленный вздох. Она наблюдала за Изибель, пока та в сопровождении своих советников выходила из тронного зала.

– Все прошло просто замечательно, – проворчал Чарли, встав со стула.

* * *

После долгих недель, проведенных в холодных залах Тиармы, присутствие других смертных казалось Корэйн таким непривычным, что едва ли не резало глаз. Замок Древних, раньше напоминавший могилу, теперь походил на городской рынок – к великой печали самих Древних, которых явно тревожил созданный смертными хаос. Несмотря на обещания Изибель, ее советники мало чем помогали в организации жизни во дворце. К счастью, за эту работу охотно взялся Эндри. Он где-то раздобыл тюфяки и постельное белье, превратив коридоры замка в выставку спальных принадлежностей. Убедившись, что всем хватает мест для сна, Эндри направил свое внимание на конюшни и оружейную.

Даже Чарли смог помочь общему делу. Он поспешно написал несколько писем – королю Калидона в Ленаве и дворянам в Тьюрадире, – где просил предоставить им провизию и обещал за это щедрую оплату. Впервые в жизни ему не пришлось подделывать официальные подписи. И Айсадере, и сэр Гамон подписали письма не задумываясь, желая обеспечить свои войска достаточным количеством еды.

Город трещал по швам в той же мере, что и королевский замок. Они разместили в стенах Айоны столько солдат, сколько смогли, но большинству все равно пришлось разбить лагерь у подножия скалы, рядом с городскими воротами, на фоне которых виднелись заснеженные вершины гор.

На следующее утро Корэйн увидела, как вокруг военного лагеря возводят частокол и вырывают ров. За пределами укреплений распростерлось поле, усеянное заостренными пиками. Конечно, Корэйн понимала, что подобных ухищрений не хватит, чтобы задержать войско Эриды надолго, но это было лучше, чем ничего.

Зима еще не отступила, но Корэйн чувствовала, что воздух становится теплее. Она вздрогнула, глядя на пробивающиеся сквозь тучи солнечные лучи. Весна медленно вступала в свои права, готовясь принести с собой таянье снегов. А значит, переход через горы станет легче. Всех тех, кто стремился разрушить мир, ждал более безопасный путь.

Страх сдавил укрытую мантией грудь так, что Корэйн показалось: ребра вот-вот прогнутся внутрь ее тела.

Она стояла на площадке перед замком. Конечно, она была здесь не одна, но большинство людей обходили ее стороной, позволяя Корэйн ан-Амарат побыть наедине со своими мыслями.

Айсадере ан-Амдирас отличались от большинства.

Корэйн чувствовала на себе взгляд, как приставленный к шее нож. Обернувшись, она увидела, что наследник Айбала стоят немного поодаль и наблюдают за ней.

– Ваше Высочество, – пробормотала Корэйн, сгибая спину в низком поклоне. – Вам предоставили все необходимое?

– Насколько это возможно в нынешних условиях, да-да, – ответили Айсадере, подходя к Корэйн, стоявшей на краю площадки. – Если оруженосец и дальше будет выполнять свою работу так же хорошо, он, несомненно, станет сенешалем.

Корэйн улыбнулась и подставила лицо солнечным лучам. Несмотря на опасения по поводу наступающей весны, она позволила себе на мгновение насладиться ее теплом. «Эндри заслуживает жить в уютном замке, полном смеха, а не страдать в ожидании неизбежной войны».

– Признаюсь, зеркало не предупредило о том, как тут холодно, – проворчали Айсадере, плотнее кутаясь в золотистую меховую мантию.

– Ваша богиня показала вам Айону, – сказала Корэйн.

Айсадере едва заметно кивнули.

– Мы получили благословение отца и собрали все войска, какие только могли.

Будучи пиратской дочерью, Корэйн хорошо представляла расстановку сил в Долгом море. Знала, какую опасность мог нести в себе айбалийский флот, стоит ему вступить в войну. «У Эриды нет ни единого шанса добраться до Калидона по морю».

– А что насчет кейсанцев? – спросила Корэйн, вспомнив о слонах. За пределами городских стен для них был сооружен специальный загон.

– Королева Бэрин обеспокоена происходящим в мире. В последнее время она не единожды получала просьбы о помощи и письма с предостережениями со всех уголков Варда, – ответили Айсадере. – Сначала мы приплыли в Нконабо, чтобы подготовиться к пути до Калидона. Королева не колеблясь согласилась отправить своих солдат на север, несмотря на опасность.

Корэйн попыталась вспомнить чувство облегчения и радости, которое она испытала, впервые увидев объединенную армию. Теперь, когда она знала все реалии и обстоятельства, ей было сложно снова его почувствовать.

– Такое ощущение, что боги решили сыграть с нами злую шутку, – сказала Корэйн. – Они привели нас всех сюда и позволили поверить, что у нас есть шанс.

Айсадере лишь моргнули.

– А разве у нас нет шанса, Корэйн? – прямо спросили они. – Неважно, во что верит Изибель из Айоны и какие приказы она отдает. Таристан и Эрида придут сюда вне зависимости от того, решит она сражаться или бездействовать.

По позвоночнику Корэйн прокатилось жаркое, злобное пламя.

– И что потом? Мы отдадим свои жизни, пока она будет наблюдать за нами и оплакивать мир, который никогда больше не сможет увидеть?

– Повелительница Айоны вольна поступать, как пожелает. Но остальным не обязательно следовать ее примеру. По крайней мере, пока мир не обрушится под их ногами, – сказали Айсадере с безмятежным видом. – Когда дело дойдет до реального боя, они будут сражаться вместе с нами. Даже Древние боятся смерти.

– Какое утешение, – сердито выпалила Корэйн, и они оба погрузились в неловкое молчание.

Как и при разговоре в пустыне, Корэйн нервировало, насколько слепо Айсадере верили в свою богиню. Несмотря на все, что Корэйн довелось увидеть за свою жизнь, она все равно не понимала этих чувств. Сораса служила тому же божеству, но даже она была не столь фанатична. От воспоминания об убийце-амхара сердце Корэйн пронзила боль.

– Вы не можете его сломать, так ведь? – тихим голосом спросили Айсадере. Черные глаза метнулись к Веретенному клинку, по-прежнему висевшему за спиной Корэйн.

Она почувствовала, как меч прижимается к телу, и краем глаза заметила мерцание драгоценных камней на рукояти. Казалось, они дразнят ее.

– Если бы только мы могли, – ответила она. – Но в Джидаштерне по-прежнему горит Веретено. Если мы сломаем последний клинок, тогда надежда и впрямь будет потеряна. И мир тоже.

Она по-прежнему ощущала запах гари, видела, как посреди полыхающего города блестит золотая нить Веретена. Корэйн и не надеялась однажды добраться до него, но знала: если она этого не сделает, то все они будут обречены. Даже если Таристан падет, оставшееся Веретено рано или поздно разорвет этот мир на части.

– Даже Древние боятся смерти, – повторили Айсадере, пристально глядя Корэйн в глаза. Голос звучал глубже, а в словах крылся особый смысл.

Язык Корэйн будто потяжелел. Она хотела рассказать Айсадере о своих опасениях, хотела попросить совета и поделиться переживаниями насчет того, что где-то в замке звучит эхо еще оного Веретена. С каждым днем оно раздавалось все громче, и Корэйн опасалась, что в один из дней по дороге на завтрак случайно забредет в портал.

Однако ее голос оборвался, а слова превратились в пепел, так и не сорвавшись с уст. Корэйн лишь заставила себя поклониться и повернулась, чтобы уйти.

– Мы не видели убийцу-амхара. И твоего Древнего телохранителя, – сказали Айсадере ей вслед. – Соболезную твоей потере.

Корэйн вздрогнула, но не остановилась. Не хотела, чтобы Наследник увидел ее печаль или усталость, которая грозила расколоть ее пополам.

Ей хотелось спрятаться в комнате, где теперь жила еще и леди Фарра, но вместо этого ноги принесли ее в приемный зал. Корэйн прошла мимо длинных столов, за которыми сидели солдаты, а затем направилась в пустой тронный зал и поднялась на возвышение – к резному трону Изибель. Он стоял поодаль от остальных стульев и выделялся на их фоне. Как и его хозяйка, трон казался холодным и отчужденным.

Корэйн смерила его раздраженным взглядом и пошла дальше – в коридор, видневшийся за возвышением. Он вел в крыло замка, где располагались личные комнаты правительницы. В отличие от прочих залов, в которых теперь кипела жизнь, эта часть Тиармы оставалась тихой и безлюдной.

В коридоре царил лютый холод. По одну его сторону находились открытые всем ветрам арочные своды, которые выходили на долину. Корэйн вздрогнула, представив, каково здесь было зимой.

Она ожидала, что ее остановит какой-нибудь стражник, но так никого и не встретила.

Добравшись до конца коридора, она оказалась в галерее. Из окон открывался вид на окутанный туманом север, а на стенах висели гобелены и карты, совершенно не похожие на те, что когда-либо доводилось видеть Корэйн. На двух столах, расположенных рядом друг с другом, лежал огромный пергамент, исчерченный линиями и заметками. Он напомнил Корэйн о ее морских картах и схемах, предназначенных для того, чтобы находить путь по звездам. Но все эти созвездия были ей незнакомы, а подписи сделаны на языке, который она не могла расшифровать.

Прищурившись, Корэйн еще раз посмотрела на одну из карт, висевших на стене.

«Это Глориан», – поняла она, разглядывая странные очертания материков мира Древних. Как и в подземном зале, она почувствовала на коже легкое давление. Оно пульсировало в ее плоти, добираясь до самых костей.

Веретенный клинок тоже едва заметно вибрировал.

По спине Корэйн пробежал холодок. Она снова подумала о Веретене, горящем где-то неподалеку. Куда оно вело, было известно лишь богам, и от этой мысли у нее сжался желудок.

«Знает ли об этом Изибель?» – вздрогнув, подумала она. Ее пальцы, касавшиеся пергамента, слегка дрожали. Почувствовав прилив тошноты, она отвернулась от стола.

И оказалась лицом к лицу с правительницей Айоны – безмолвной, словно призрак. Сердце Корэйн подпрыгнуло в груди, и все ее тело загудело, как будто в него ударила молния.

– Проклятые Древние, – выругалась Корэйн, пытаясь успокоиться.

Изибель склонила голову набок, и водопад серебристо-золотых волос заструился по ее плечам. От ее жемчужных глаз и бледной кожи исходило сияние. Правительница обладала жестокой красотой, напоминавшей изморозь на цветке.

– Корэйн из Древнего Кора, – произнесла она, голосом выделяя каждую букву.

По спине Корэйн побежали мурашки. «Это не мое имя», – хотелось сказать ей.

– Ты заблудилась, – продолжила Изибель, – или же хотела вторгнуться в мои личные покои?

Сглотнув комок, Корэйн сильнее уперлась ногами в пол. Когда-то давно – еще в прошлой жизни – она испытала бы стыд за то, что ее поймали там, где ей не подобает находиться. Но теперь все было иначе. Слишком многое стояло на кону, чтобы заботиться о подобных вещах. Слишком много препятствий преграждало ей путь, и Изибель была одним из них.

– Вы говорили, что видите во мне надежду, – сказала Корэйн, уставившись в лицо Изибель. Она наблюдала за правительницей в ожидании, что та моргнет или поморщится, позволив Корэйн прочитать ее эмоции. – Надежду на что?

Изибель перевела взгляд на полки, заставленные книгами, а затем на окна, сквозь которые лился золотистый свет. Солнце в долине садилось рано, прячась за высокие пики Монариана, и тени на полу уже начинали сгущаться.

– Боюсь, я не знаю ответа на этот вопрос, – пробормотала Изибель, покачав головой. – Мне бы хотелось, чтобы я могла ответить тебе. Мне жаль… жаль, что я не могу дать тебе того, о чем ты просишь.

Корэйн стиснула зубы.

– Что вам мешает?

От ее внимания не ускользнуло, как Изибель бросила взгляд на стену всего на мгновение, а потом снова на Корэйн.

«Она смотрела на карту», – догадалась Корэйн, чувствуя, как сжимаются внутренности.

– Цена слишком высока, – сокрушенно проговорила Древняя и сцепила руки на груди, переплетая пальцы между собой. – Кроме того, у меня не осталось наследников, которым я смогла бы передать Айону. У моего народа нет будущего в этом мире.

Голос Изибель оборвался. Корэйн ни капли не сочувствовала ей, пусть даже они скорбели по одним и тем же умершим.

Живот Корэйн снова сжался, но на этот раз от ужасного осознания правды, которая гудела на коже подобно магии. Подобно прикосновению Веретена, находившегося где-то неподалеку.

«Веретена, которое посмел бы открыть один лишь Таристан».

– Судьба Варда еще не предрешена, – хриплым голосом произнесла Корэйн.

Изибель ответила ей меланхоличным взглядом.

– Она уже высечена на камне.

Усилием воли Корэйн заставила себя отвернуться от Древней правительницы и уйти из галереи.

– Тогда я разрушу его.

Корэйн не знала, кто убедил Изибель снова созвать общий совет, но подозревала, что к этому приложили руку Вальнир и Эйда.

В этот раз их было меньше. Из новоприбывших к ним присоединились всего несколько человек, включая Айсадере и сэра Гамона. Предназначенные для смертных стулья были расставлены полукругом перед возвышением, на котором стоял трон. Заняв свое место, Корэйн стиснула зубы: от нее не укрылось, что Древние возвышались над остальными, в то время как людям приходилось смотреть на них снизу вверх. Она надеялась, что Айсадере и сэр Гамон не восприняли это как личную обиду.

– У меня такое чувство, что я снова предстал перед судом, – пробормотал Чарли, присев рядом с Корэйн. По крайней мере, он выглядел соответствующе случаю: он надел мягкие серые одежды и вымыл каштановые волосы, которые теперь спадали ему на плечи аккуратными локонами.

Несмотря на раздражение, Корэйн немного расслабилась.

– И какой это был бы раз?

Чарли пожал плечами и неопределенно взмахнул рукой.

– Я уже сбился по счета.

– Седьмой, – пробормотал Гарион, устроившийся рядом с ним. Амхара по-прежнему носил свои кожаные доспехи, но поверх них была накинута длинная черная соболиная шуба, которая помогала внутри этих ледяных стен сохранять тепло.

Она была ему к лицу в той же степени, что и волчья шкура Эндри. Бывший оруженосец не спешил садиться и просто барабанил пальцами по спинке стула, выдавая свою тревогу.

– В чем дело? – спросила Корэйн и ласково положила руку ему на запястье.

Его пальцы тут же замерли.

– Пусть Изибель говорит что хочет, – ответил он. Его голос звучал более резко, чем раньше. – Это не имеет значения. Мы здесь, и мы выстраиваем линию обороны. Мы будем сражаться независимо от того, какая опасность нас поджидает. Древние Айоны могут пополнить наши ряды, если захотят. Хотя им, скорее всего, придется вступить в бой. Не думаю, что Таристан заметит разницу между телами смертных и Древних.

– Айсадере сказали то же самое, – пробормотала Корэйн. Как бы печально это ни было, она понимала, что Эндри прав.

Восседавшие на возвышении Древние напряглись: они прекрасно слышали их диалог. Одна лишь Изибель никак не отреагировала, глядя на них сверху вниз своими холодными серебристыми глазами.

– Я получил сообщение из своего поселения в Каслвуде, – прогремел Вальнир, прерывая все перешептывания. – Мои сородичи подтвердили, что в Рулайн стекаются легионы Эриды со всех уголков Галлийской империи.

Все присутствующие на совете обменялись мрачными взглядами. Корэйн почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Если Эрида решилась оставить свое королевство незащищенным, то их действительно ждал конец света.

«И все это ради меня».

Тихонько выругавшись, Эндри стал подсчитывать что-то на пальцах. Наконец он покачал головой, и его глаза потемнели от отчаяния.

– Сколько солдат может призвать королева Галланда? – Корэйн услышала свой напряженный голос будто со стороны.

Эндри продолжал свои подсчеты. Каждый раз, когда он загибал или разгибал палец, сердце Корэйн обрывалось.

– Сколько бы людей ни насчитывала армия Галланда, мы также должны учитывать то, на что способен Таристан, – проговорила леди Эйда, сидевшая на возвышении. Ее губы дернулись. – И каким войском он командует.

Когда Изибель услышала эти слова, с ее лица слетела маска безразличия. Она опустила глаза, и ее горло дернулось над воротником платья. Она сжала ясеневую ветвь так сильно, что костяшки пальцев побелели.

– Я не стану смотреть, как труп моей дочери движется к этим стенам, – прошипела она, сверкая глазами.

Корэйн почувствовала острую боль, словно ее ударили ножом в живот. Она попыталась прогнать из головы образы, порожденные ее сознанием. Рия в зеленых доспехах. Дом, облаченный в айонскую мантию. Сораса. Сигилла. Их силуэты были хорошо знакомы, но глаза казались странными, а тела уже начинали гнить.

– Когда они прибудут сюда, мы в первую очередь атакуем Таристана. И уничтожим его. Я обещаю тебе это, Изибель, – сказал Вальнир с таким жаром, словно произносил молитву. Он положил ладонь поверх ее свободной руки, сжимавшей подлокотник.

К его смятению, Изибель отстранилась.

– Никто, кроме Корэйн, не способен причинить ему вред. Никто, кроме одной-единственной смертной.

Корэйн поморщилась, хотя слова правительницы были правдивы. Она помнила, что даже Дом не мог ранить Таристана. Только зачарованное оружие в ее руке было способно оставить царапины на коже ее демонического дяди. Драконьи когти. Джидийские амулеты. И Веретенный клинок.

– Никто, кроме Корэйн, – эхом повторил Вальнир, стиснув зубы, и посмотрел ей в лицо. – Значит, так тому и быть.

Затем Древний лорд склонил голову набок, прищурив желтые глаза и прислушиваясь к какому-то звуку, недоступному слуху Корэйн.

– Кто-то скачет на лошади?

Его прервал раздавшийся позади них грохот дверей. Вслед за ним прозвучал громоподобный цокот копыт по мраморному полу. Пока Древние вскакивали на ноги, разинув рты от изумления, Корэйн спокойно повернулась на стуле. Эндри потянулся к топору, висевшему на поясе.

В середине тронного зала остановились две лошади. Одна из них встала на дыбы, молотя воздух передними копытами, и на мгновение заслонила всадника от глаз Корэйн.

Грозные статуи Древних богов за их спинами следили за происходящим мраморными глазами.

С седла соскользнул призрак. Он выглядел грязным и измученным, его широкие плечи были укрыты старой запачканной мантией, а светлые волосы потемнели от дождя.

Корэйн вскочила, уронив стул на пол, и бросилась к нему.

«Это сон. Это сон, – повторяла она самой себе. Слезы жгли глаза. Мысль о том, что она скоро проснется, казалась невыносимой. – Это всего лишь сон».

Другая наездница спрыгнула с лошади и с убийственной грацией приземлилась на мрамор. Она выглядела хуже, чем когда-либо. Ее кожаные доспехи были разорваны и сшиты заново, на поясе не хватало кинжала. Скулы заострились, а под глазами залегли темные круги, напоминавшие следы от ушибов.

Но татуировки сложно было не узнать.

Корэйн упала на колени, ударившись о мраморный пол, и по ее телу прокатилась волна тупой боли. Но она ничего не почувствовала. В этот момент она едва ли ощущала хоть что-то.

– Это сон, – проговорила Корэйн вслух. Она ожидала, что ее глаза вот-вот откроются, а сердце защемит от привычной тоски.

Но она почувствовала прикосновение теплых сильных рук и запах лошадиной кожи. Она забыла о совете, забыла о войне, об Эриде, Таристане и всех связанных с ними кошмарах.

Кто-то осторожно обхватил Корэйн и поднял с пола. Ее голова кружилась, а сердце рвалось во все стороны одновременно.

– Это сон, – повторила она, когда ее сапоги твердо встали на пол. Все ее тело дрожало.

Домакриан из Айоны, возвышавшийся над ней, широко ухмыльнулся. Его улыбка была подобна ослепительному солнцу.

– Это не сон, – произнес он. – Клянусь, это вовсе не сон.