Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 13
Умирающий лебедь
– Эрида —

Парадный зал давно восстановили после учиненных Корэйн ан-Амарат разрушений. Со сводчатого потолка свисали новые люстры, каждая из которых была прикручена к каменной кладке. Все поверхности сверкали, мрамор был отполирован до блеска, а деревянные панели на стенах коридоров сияли, натертые маслом. Ковры были вычищены. На статуях не осталось ни пылинки. На каждой арке висели тяжелые флаги цветов Галланда и Древнего Кора. Изображения рычащих львов и цветущих роз сплетались между собой, символизируя союз королевы и принца-консорта.

Вдоль стен стояли стражники, одетые в доспехи и имевшие при себе добротные мечи. Эрида не помнила, чтобы в ее дворце когда-нибудь было столько охраны.

Она вошла в парадный зал с привычной торжественностью. Вслед за ней тянулся подол простого зеленого платья. После утреннего парада ей даже думать не хотелось о том, чтобы снова надевать тяжелый наряд, украшенный множеством драгоценных камней. Распущенные волосы нежными волнами ниспадали по спине, а голову венчала скромная диадема из чеканного золота.

Весь ее вид говорил об одном: королева Эрида утомилась после долгого путешествия и торжественного парада, а потому не задержится надолго.

Придворные дамы и три рыцаря Львиной гвардии следовали за ней, держась на расстоянии нескольких шагов. Еще трое рыцарей стояли по обе стороны от Таристана, расположившегося за длинным королевским столом.

– Слава Эриде, королеве Галланда, Мадренции, Тириота и Сискарии! Слава возродившейся императрице! – проревел лорд Катберг, стоя на возвышении.

Ее губы дернулись, но она подавила улыбку, сохранив на лице маску спокойствия, и поднялась по ступеням к королевскому столу.

За другими столами в парадном зале уже собрались люди. В неровном свете свечей Эрида увидела настоящую радугу шелков и мехов. Придворные смотрели на нее, перешептываясь друг с другом. Большинство из них были известными дворянами: лорды и леди, военные командиры и некоторые представители деревенской знати, успевшие прибыть на коронацию.

Среди всех этих людей делегация из Темуриджена особенно выделялась.

Темурийцы сидели за столом в паре шагов от возвышения, на котором располагался стол Эриды. Все они были черноволосыми и смуглыми, а их одежда выглядела дорогой, но при этом удобной, как будто они собрались в путешествие, а не на праздничный пир.

Эрида знала Темуриджен так же хорошо, как и любую другую страну. Еще в детстве она выучила наизусть все карты, висевшие в зале заседаний. Она мысленно рассчитала расстояние от Аскала до Корбиджа – имперской столицы среди степей. Она находилась в тысячах миль отсюда, на берегах Гольбы, Бескрайней реки. Эрида подозревала, что посол и его свита отправились вниз по ее течению несколько месяцев, а быть может, и полгода тому назад, чтобы добраться до Галланда к сегодняшнему дню.

Посол сидел за королевским столом на одном из самых почетных мест – по левую руку от Эриды.

Салбхай оказался немолодым мужчиной со скуластым лицом и пронзительными смоляными глазами. Он был одет в черный кафтан, расшитый розовато-золотистыми перьями и перевязанный поясом на талии. Его седые волосы и борода были заплетены в косы, закрепленные колечками из медной проволоки.

Будучи дипломатом и политиком, самостоятельно достигшим высокого положения, он отличался достаточным умом и талантом, чтобы служить императору Бха-ру и пировать за одним столом с королевскими особа-ми. Стоило только Эриде приблизиться, как он поднялся на ноги и поклонился ей, тщательно следуя правилам этикета.

Она склонила голову в ответ, так же безоговорочно придерживаясь норм вежливости.

– Посол Салбхай, – сказала она, опускаясь в кресло. Таристан сидел справа от нее и, как обычно, хмурился.

Краем глаза Эрида заметила в зале алую мантию и едва удержалась от того, чтобы не поморщиться. «Здоровье не позволяет ему явиться на мой зов, зато вполне позволяет прийти на пир», – подумала она, мысленно проклиная Ронина. Маг сел рядом с Таристаном, скрючившись на кресле, словно гоблин.

– Ваше Величество, – произнес Салбхай, возвращаясь в кресло.

Он выглядел добродушно, а его глаза сияли жизнерадостностью и весельем. Эрида тут же решила, что ему нельзя доверять.

– Ваш спутник желает присесть? – спросила она, глядя на темурийского стражника, стоящего за спиной Салбхая.

В отличие от соотечественников, этот солдат был молод и побрит налысо. Сложенные на груди руки прикрывали его черный кафтан.

– Прирожденным защитникам не положено садиться, Ваше Величество, – прямо ответил Салбхай. – Думаю, у рыцарей Львиной гвардии схожие законы.

Эрида побледнела. Прирожденных защитников взращивали так, чтобы, возмужав, они защищали самого императора. Они с самого рождения привыкали к седлу, мечу и луку. Эрида осмотрела стражника, затем – Салбхая, пытаясь составить мнение о них обоих.

– Рыцари Львиной гвардии защищают корону и моего супруга, – ровным тоном сказала Эрида и заставила себя пригубить вино.

Салбхай последовал примеру королевы с безукоризненной вежливостью.

– В моих жилах течет кровь императора Бхара, – беззаботно проговорил он. – Поэтому Прирожденный защитник охраняет меня, как самого императора. Пролить мою кровь – все равно что пролить его собственную.

Эрида сделала еще один глоток вина, чтобы скрыть гримасу недовольства. У нее скрутило живот. «Я думала, причина его веселья в хорошем настроении, – пронеслось в голове Эриды. – Но дело совсем не в этом. Посол знает, что неприкосновенен. Что бы он ни сделал, я не смогу ничего предпринять, если не хочу развязать войну с Темуридженом».

Салбхай снова повторил ее жест. Его черные глаза ярко блестели.

– Хочу сказать от всей души: ваше присутствие – честь для меня. – Эрида изогнула губы в изящной, обаятельной улыбке. – Мне особенно льстит, что император чтит меня достаточно высоко, чтобы отправить к моему двору столь уважаемого человека.

– Вы повелительница четырех королевств, – сказал он. Как и всегда при разговорах с дипломатами, Эрида прислушивалась не только к словам, но и к интонациям в голосе. – Возродившаяся императрица, – продолжил Салбхай, сверкая глазами. – Возможно, у вас с императором Бхаром больше общего, чем вы думаете.

Эрида в этом сомневалась. Бхар был седовласым мужчиной на закате лет, у которого не осталось никаких стремлений прославиться. Эрида была уверена, что как только он умрет, его сыновья начнут войну за империю и поделят на части некогда могучий Темуриджен.

«Я же не совершу подобной ошибки».

– Мне бы хотелось однажды с ним встретиться, – с улыбкой ответила Эрида.

«Пусть это случится на поле боя, а в его руках будет белый флаг».

Салбхай широко улыбнулся, обнажая ровные зубы. Однако его глаза оставались серьезными.

– Думаю, вам представится такая возможность.

В этот момент слуги вереницей поднялись на возвышение и принялись расставлять на столе изящные блюда, причем каждое последующее выглядело роскошнее предыдущего. Поварам явно хотелось впечатлить победоносную королеву и ее гостей. На одной из тарелок Эрида заметила лебедя: перед запеканием его ощипали, но потом снова украсили перьями, приподняв крылья так, словно он вот-вот взлетит.

Аккуратным движением Эрида вонзила нож в лебедя, отрезая кусочек птичьего мяса.

– Позвольте узнать, чем я заслужила такую честь, как ваш визит, посол? – спросила она. – Не может быть, чтобы вы прибыли сюда ради моей коронации – вы бы не успели доплыть из Темуриджена до Аскала. Если только вы не благословлены Веретеном и не предвидели этого события заранее.

Салбхай покачал головой.

– Я был в Трэйзиви, когда мне передали новые распоряжения.

Перед ее внутренним взором карта мира сузилась. Эрида заставила себя прожевать кусочек мяса, чтобы избежать необходимости отвечать сразу. Ей нужно было подумать над его словами. «От Трэйзиви до Аскала всего месяц пути. Даже меньше, если плыть на лодке», – сделала она вывод, внеся коррективы в свои расчеты.

– И какие распоряжения вы получили? – спросила Эрида, понизив голос.

Посол изогнул губы в усмешке.

– Я не собираюсь скрывать цели своего визита.

Эрида изо всех сил сжала нож в руке.

– В противном случае я все равно их выясню.

– Не сомневаюсь, Ваше Величество, – рассмеялся Салбхай. Он вел себя так, словно разговаривал с забавным ребенком, а не с правящей королевой. – Вы развязали несколько захватнических войн на востоке и быстро подчинили себе три королевства. И я думаю, что это только начало.

Прежде чем Эрида успела возразить, Салбхай продолжил:

– Император Бхар тоже завоеватель. – Он наклонился ближе, и Эрида заметила у него на носу россыпь темных веснушек, которые свидетельствовали о днях, проведенных под палящим солнцем, а не в тени имперского двора. – Он удерживает под контролем все северные территории. Кроме нескольких небольших королевств, но даже их правители понимают условность своей свободы.

«Трекия, Аскора, Даланд, Ледор», – Эрида мысленно перечислила все пограничные государства, отделявшие Темурийскую империю от остального мира.

– А какова ваша цель, королева Эрида, возродившаяся императрица? – прошептал Салбхай. Он смотрел ей прямо в глаза, как будто хотел проникнуть в ее мысли. – Собираетесь ли вы обратить взор на север? Распространится ли ваша жажда завоеваний на территории, отделенные от вас горной грядой? Бросите ли вы вызов моему народу и рискнете ли узнать истинную силу Бессчетных в открытом поле?

Еще год назад Эрида бы только улыбнулась в ответ, потупив взгляд. Молодую незамужнюю королеву было просто недооценивать. К тому же этот образ давался ей без труда.

Но сейчас он был ей не к лицу.

Она сбросила с себя маску вежливости. Ее ухмылка превратилась в оскал, а в синих, как сапфир, глазах сверкнула мощь всех океанов.

«Я – Эрида Галландская, повелительница четырех королевств. И я не подчиняюсь ничему и никому».

– Вы угрожаете мне, лорд посол, в чьих жилах течет кровь императора? – прошипела она.

Салбхай отшатнулся, и улыбка Эриды стала еще шире.

– Мы не собираемся нападать на вашу страну. Ни на Галланд, ни на другие королевства в ее составе, – быстро произнес он, пытаясь восстановить утраченную уверенность. – Оставайтесь по свою сторону гор, Ваше Величество, а мы останемся в пределах своей.

Маска учтивости вернулась на лицо Эриды так же быстро, как исчезла. Ее улыбка смягчилась, и она ласково усмехнулась. Ложь слетела с ее губ так же легко, как дыхание.

– Это все, чего мы только можем пожелать, – сказала она и вернулась к ужину.

Таристан, сидевший по правую руку от нее, хмуро смотрел в пустую тарелку, явно прислушиваясь к разговору. Она заметила, что в его глазах начинает разгораться красное пламя, и почувствовала, как нарастает исходящий от него жар, мерцая подобно свету свечей.

Салбхай нахмурился.

– Нам потребуется доказательство вашей доброй воли, чтобы скрепить перемирие.

Эрида снова рассмеялась.

– К сожалению, у меня нет детей, которые могли бы заключить брак с наследниками императора. Однако, когда придет время, мы сможем обсудить этот вопрос еще раз.

Эрида внутренне содрогнулась. Она на собственном опыте убедилась, каково это – быть призовой лошадью, которую вручат любому, кто сделает наивысшую ставку. И она уже сожалела, что ей придется поступить так со своим будущим ребенком, независимо от того, родится у нее девочка или мальчик.

Однако посол не сдавался. На его лбу пролегла мрачная глубокая складка.

– Пока можно обойтись простым обменом.

– Сомневаюсь, что вы сможете увезти с собой достаточно сокровищ, чтобы заинтересовать темурийского императора, – огрызнулась Эрида, покачав головой. «Возможно, Салбхай не так умен, как мне показалось».

Посол продолжал буравить взглядом профиль Эриды.

– Меня не интересует содержимое ваших сокровищниц, Ваше Величество, – проревел Салбхай, отбрасывая хорошие манеры в сторону.

Изумившись тому, что Салбхай повысил тон, Эрида мгновенно повернулась к нему лицом. Таристан, услышав грубость, отодвинул кресло от стола, чтобы освободить себе место.

– Посол… – начала Эрида.

Но Салбхай прервал ее взмахом руки. Эриде показалось, словно ей дали пощечину. И она была не единственной, кто заметил происходящее. Она почувствовала, как этот наглый, неуважительный жест расходится по всему залу, словно круги по воде.

Черные глаза Салбхая сверкнули, и Эрида увидела, что за пеленой его почтенного возраста скрывается настоящий воин.

– Я хочу, чтобы вы отдали нам темурийку, заключенную в ваших подземельях.

По позвоночнику Эриды пробежал электрический разряд. В ее голове роилась тысяча мыслей, но она заставила себя сохранить на лице подчеркнуто равнодушное выражение. Она надеялась, что Таристан последует ее примеру хоть раз в жизни и останется на месте.

В ее сознании крутилось слишком много вопросов и слишком мало способов их разрешения.

Поставив локоть на стол, Эрида оперлась подбородком на руку, чтобы оказаться между Салбхаем и мужем.

«Я не подчиняюсь ничему и никому», – снова подумала она.

Салбхай хмурился. Он выдержал ее пристальный взгляд, ни разу не моргнув.

Эрида тоже нахмурила лоб.

– Она моя пленница…

Кресло грохнулось на пол, когда Салбхай вскочил на ноги, сжав руки в кулаки. Таристан встал следом, уронив свое кресло на бок. Двух мужчин отделяла друг от друга одна лишь Эрида.

– Она подданная темурийского императора, – злобно произнес он, ничуть не робея. Присутствие Прирожденного защитника явно вселяло в него уверенность.

– А также беглянка, которая пыталась убить моего супруга, – повысила Эрида голос так, чтобы ее было слышно во всем зале.

Краем глаза она заметила, как темурийцы опускают бокалы и поднимаются на ноги. Рыцари Львиной гвардии лязгнули мечами, доставая их из ножен, и встали по обе стороны от королевы.

Салбхай смотрел на Эриду полным ярости взглядом.

Усмехнувшись, она поудобнее устроилась в кресле, словно на троне. Она купалась в бешенстве Салбхая, чувствуя во рту привкус победы.

– Поэтому она понесет справедливое наказание, – продолжила Эрида. – Которое выберу я. – Она поднялась с кресла, двигаясь с безупречным изяществом. Рыцари в сияющих золотистых доспехах тут же окружили ее. – Боюсь, я вынуждена покинуть вас, посол. У меня пропал аппетит.

Глава 14
Предначертанные судьбой
– Сораса —

Дом и Сигилла следовали за ней по пятам. «Чересчур близко», – считала Сораса. Она чувствовала, что Древний и темурийка следят за каждым ее шагом, словно бдительные няньки. И от их неприкрытой тревоги по ее коже ползли мурашки.

«Спрячь боль, – повторяла она древнюю мудрость амхара. – Она только мешает».

Она делала все, что могла, стараясь не обращать внимания на урчание в животе и пульсирующую боль в плече. Не говоря уже о дюжине синяков, порезов, ожогов и трещин. В течение первых лет обучения в цитадели она выносила страдания пострашнее. Несколько дней в темной холодной утробе Нового дворца не шли ни в какое сравнение с неделями скитаний по айбалийской пустыне. Она помнила, как умирала от жажды, преследуемая палящим солнцем, от которого невозможно было скрыться.

Если в ее заключении и был какой-то положительный аспект, так это несколько дней тишины, которые она провела наедине со своим сознанием, чтобы подумать.

И разработать план.

Она бесшумно двигалась по подземелью, минуя один коридор за другим и уверенно поднимаясь все ближе к поверхности. Сорасе никогда прежде не доводилось сидеть в камерах Нового дворца, но у других амхара подобный опыт имелся, и их воспоминания были подробно записаны и сохранены в архивах цитадели. В течение долгих, безмолвных дней заключения она собрала фрагменты воспоминаний воедино и нарисовала в голове идеальную карту.

– Как ты выбралась из Джидаштерна? – спросила Сигилла, шагая рядом с ней.

Сораса едва сдержалась, чтобы не фыркнуть от раздражения. Меньше всего на свете ей хотелось снова подвергаться допросу, особенно при текущих обстоятельствах.

– А вы? – вопросом на вопрос ответила Сораса.

– Мы не выбрались, а попали в плен. После того как… – Сигилла запнулась, и взгляд ее темных глаз метнулся к Дому.

Дом, замыкавший их отряд, по своему обыкновению, напоминал хмурую тучу, полную презрения. Его скрытое украденным шлемом лицо помрачнело, и на нем отчетливо читалась борьба между яростью и скорбью, в полумраке казавшаяся особенно ожесточенной. В памяти Сорасы всплыл тот момент, когда она в последний раз взглянула на Дома в пылающем Джидаштерне. Тогда он собирался вступить в бой, стоя бок о бок со своими бессмертными сородичами.

– Я не помню, как выбралась из города, – произнесла Сораса сквозь зубы, заполняя паузу ради Дома. – Но я помню, как Корэйн в одиночку прошла через ворота и поскакала прочь от города.

– Почему ты оставила ее? – Низкий, до боли знакомый голос Дома эхом отозвался у нее в груди.

К лицу Сорасы прилила кровь, и ее щеки покраснели от стыда.

– Чтобы дать ей шанс выжить.

«Я думала, что заплачу за него своей жизнью».

Наступившая тишина была достаточным ответом. Даже Дом, чьи глаза сверкали в свете факела, понимал, что она имела в виду.

– А потом я оказалась на лодке, – продолжила она, шагая вперед. – Я находилась на грани между сном и бодрствованием. Вокруг пахло смертью, а небо приобрело оттенок крови. Я думала, что попала в мир Лашрин и брожу по землям мертвых.

Путешествие на лодке прошло как в тумане. Сораса тратила все свои силы, чтобы молиться Лашрин – богине, которую почитала больше всех остальных. Она даже поднимала взгляд к небесам, пытаясь найти фигуру безликой женщины или дракона Амавара, бессменного спутника богини.

Но их нигде не было видно. Дни тянулись, то размываясь, то снова становясь четче.

– Когда я добралась до Аскала, было темно. Запах смерти перестал преследовать меня еще на границе города. Теперь я понимаю, что эта вонь исходила от армии мертвецов, орды Таристана. – Сораса попыталась прогнать из головы эти образы. Полусгнившие солдаты Пепельных земель, ожившие жители Джидаштерна. Все они угодили в ловушку, оказавшись во власти красного мага навеки. – Они ждут неподалеку от города, готовые подчиниться своему повелителю.

Сигилла скривилась.

– Сколько их?

– Не знаю, – ответила Сораса.

Она раздраженно дернула рукой, отчаянно жалея, что не может сжать в ладони свой бронзовый кинжал. Его, как и все остальное оружие, забрали много недель назад. Вместо кинжала Сораса нащупала рукоять длинного ножа, принадлежащего рыцарю.

– К сожалению, Таристан и его маг высоко ценят убийц-амхара, поэтому, пока мы были в пути, они держали меня в полубессознательном состоянии. – Она покачала головой. – Мне понадобилось некоторое время, чтобы прийти в себя и снова начать ясно мыслить.

Охотница за головами и бессмертный, явно задетые, молча проглотили ее слова. Сораса знала их достаточно хорошо, а потому заметила, как их лица на мгновение исказились от досады. Между ними снова повисла тишина, нарушаемая лишь звуком шагов, эхом разносившимся по коридору.

Прислушиваясь к их отголоскам, Сораса погрузилась в воспоминания.

Перед допросами Ронин приводил ее в сознание. Для Сорасы, которая забвению предпочитала боль, это казалось желанной передышкой. Затем красный маг начинал задавать ей вопросы – по большей части абсолютно бессмысленные. Она отказывалась отвечать и растягивала процесс так называемой пытки, пугающей не больше заточения. Среди амхара она испытывала страдания куда хуже. Сораса Сарн не боялась, что ей выдернут зуб или будут засовывать под ногти острые предметы. Ронин не делал ни того ни другого, опасаясь использовать орудия, которые причинили бы ей непоправимый вред. В основном он предпочитал пытку водой: надевал Сорасе на голову мешок и выливал на лицо ведро за ведром. Сораса хорошо знала, как справляться с подобными ситуациями. Каждый раз, подвергаясь мучениям, она опускала болевой порог до минимума и имитировала даже малейший дискомфорт. Она устраивала перед Ронином целое представление, закатывая глаза и сотрясаясь всем телом.

Сорасу беспокоило одно: его магия. Против нее убийца была беззащитна.

Единственным положительным моментом в этой ситуации было то, что рядом с ней постоянно находились экзекуторы и сменявшие друг друга стражники. Разумеется, они за нее не заступались. Но были очень полезны: они постоянно перешептывались, принося Сорасе дворцовые новости. Даже когда она кричала, отплевываясь от воды, задыхалась от гарроты на шее, томилась в железной деве или танцевала на мысках со связанными запястьями, она не переставала слушать.

Через какое-то время Сигилла нарушила тишину.

– Раз королева вернулась, значит, она довольно быстро преодолела путь от Мадренции до Аскала, – пробормотала охотница за головами. – Интересно, к чему такая спешка?

– Горы Калидона слишком неприступны, чтобы вести наступление зимой, а Сискария и Тириот сдались без кровопролития, – ответила Сораса, благодарная Сигилле за то, что она сменила тему. – У нее не осталось причин задерживаться на востоке, да и она не хотела утомлять армию больше необходимого. Опьяненные победами и славой, солдаты обрадовались возможности отправиться домой. К тому же Эриду ожидает коронация. Теперь она правительница четырех королевств, и ей нужно показать всему Галланду, что значит этот титул.

Сораса почувствовала на себе изумленные взгляды Дома и Сигиллы.

– Ты узнала все это, томясь в подземелье? – прорычал Древний.

Сораса приготовилась к тому, что он начнет осыпать ее подозрениями. Она даже привыкла к ним.

«Ты безжалостна и эгоистична, Сораса Сарн. Я мало что знаю о смертных, но достаточно хорошо понимаю твою натуру», – слова Дома снова зазвучали у нее в голове. Это было болезненное воспоминание. Тогда его недоверие укололо ее. Сейчас оно обжигало огнем.

Сораса обернулась, чтобы посмотреть на Дома, почти ожидая увидеть выражение ярости или сомнения. Но на его белом лице при свете факелов отражалась одна лишь забота, едва ли не нежность. Сораса застыла на месте.

Их глаза – медные и изумрудные – встретились.

– Не думала, что ты способен побледнеть сильнее обычного, но, оказывается, такое возможно, – ядовито произнесла Сораса и снова повернулась к нему спиной. Ее сердце колотилось о ребра. – Вам срочно нужно выбраться на солнце, вы оба выглядите ужасно.

– Поверь, ты выглядишь еще хуже, – выдохнула Сигилла. – Так в чем состоит твой план?

– До меня то тут, то там доходили обрывки слухов, – ответила Сораса, ускоряя шаг. – Пираты заполонили Долгое море и угрожают портовым городам. Любой корабль, приходящий в гавань, может оказаться разбойничьим. Путешествовать по морю стало медленно и опасно.

– Мать Корэйн не сидит на месте, – усмехнулась Сигилла. – Мне она сразу понравилась.

– Если королева здесь, значит, и Таристан тоже, – сказал Дом, глядя на потолок с презрительной ухмылкой на губах. Казалось, его взгляд проникает сквозь каменную кладку, устремляясь к верхним этажам дворца. – У нас еще есть шанс убить его.

– Ты правда хочешь помчаться к Таристану и позволить ему еще раз тебя отколошматить? – Сораса едва не схватила Дома за воротник, чтобы он не бросился навстречу собственной гибели. – Или, может быть, ты выслушаешь меня?

– Ну так расскажи нам свой план, – огрызнулся он, сложив руки на груди. Ревущий лев на его нагруднике находился как раз напротив глаз Сорасы. Сейчас бы кто угодно принял Дома за рыцаря Львиной гвардии, смертоносного и внушающего страх.

Обернувшись к Сигилле, Сораса посмотрела на нее долгим настойчивым взглядом.

– Ко двору прибыл темурийский посол, – медленно сообщила она, позволяя словам повиснуть в воздухе.

Сигилла прищурила темные проницательные глаза, в которых плясали отблески факела. Сораса наблюдала, как в мозгу охотницы за головами крутятся шестеренки. Наконец широкое лицо темурийки расплылось в ухмылке.

– Полагаю, ты успела взвесить то, о чем я сейчас думаю, – усмехнулась Сигилла, положив руку на здоровое плечо Сорасы.

Ее рука была такой тяжелой, что едва не причиняла боль, но Сораса радовалась этому прикосновению. Ее губы скривились в лукавой улыбке.

– Это одна из множества вещей, которые я успела обдумать, – проговорила она.

* * *

На своем посту лежал мертвый стражник. Его горло было перерезано, и лужа крови постепенно растекалась по грязному полу караульного помещения.

После проведенных в темноте дней Сораса медленно моргала, привыкая к ослепляющему сиянию множества факелов. Стоявшая напротив нее Сигилла занималась тем же. Только Дому не нужно было тратить на это время. Он стоял, прислонившись к окаймленной железом дубовой двери, и напряженно прислушивался к стуку сердец в соседней комнате.

Он показал своим спутницам пять пальцев, затем сжал руку в кулак и снова выставил пять пальцев.

«Десять».

Туникой мертвого стражника Сораса протерла рыцарский кинжал, очищая сверкающее лезвие от крови. Сигилла сжимала в кулаке второй кинжал. Дом по-прежнему держал в руке длинный меч, в стали которого отражались отблески факелов. Мрачно нахмурившись, он немного отступил от двери и встал прямо напротив нее. И хотя тело его сковывала броня, он двигался легко и беззвучно.

Каждый из них понимал: чтобы выжить, нужно действовать быстро, тихо и осмотрительно. Каждый из них осознавал, насколько опасно их положение. Каждый из них чувствовал, что судьба мира находится в их руках.

Дом начал первым и выбил ногой дверь с такой скоростью, на какую не способен ни один смертный. Замок вылетел наружу, а дверь, покачнувшись на отчаянно скрипящих петлях, распахнулась настежь. За ней оказалась маленькая комната, полная изумленных стражников.

Им не хватило времени даже взять в руки оружие, не говоря уже о том, чтобы позвать на помощь. Дом бросился на двух ближайших стражников и одним взмахом меча отсек головы обоим.

Кинжал Сорасы вонзился в шею стоящего в дальней части комнаты рыцаря – он даже успел схватиться за ручку соседней двери. Она проскользнула под вытянутой рукой второго стражника, выхватила у него меч и, не прерывая движения, всадила ему в тело.

Сигилла ударила кулаком мужчину, который бросился на нее сзади, и одновременно воткнула кинжал в другого тюремщика. На каменный пол сыпались зубы, а мертвые тела падали на видавшие виды деревянные стулья и одинокий стол. Сораса двигалась, не разгибая спины, готовая в любой момент упасть, чтобы уклониться от удара. По пути она успевала собирать оружие, отбрасывая один клинок, чтобы заменить его другим.

Мертвых тел становилось все больше и больше, а в комнате – тише. Наконец остался только один стражник. Он спрятался под стол, дрожа всем телом и зажимая рукой горло в попытках остановить хлеставшую кровь.

Сораса проявила к нему единственный вид милосердия, который он знал.

Когда его сердце остановилось, она осмотрела помещение.

Окон здесь не было. Караульные помещения все еще находились под землей, но в маленьком камине потрескивали угли, наполняя воздух теплом. Осмотрев трубу, Сораса выругалась. Дымоход был настолько узким, что по нему не могла пробраться даже амхара.

На столе лежали колода забрызганных кровью карт, пара стопок монет, перевернутые чаши и полупустые тарелки. Сораса набросилась на остатки еды, с жадностью дикого зверя вгрызаясь в черствый хлеб и вяленое мясо. Казалось, за всю свою жизнь она ничего вкуснее не ела.

Сигилла принялась вскрывать ударом ноги деревянные сундуки, стоявшие рядом с камином, и копаться в их содержимом. Она обнаружила несколько бутылок плохого вина, несколько книг и стопку старых туник. Затем она осмотрела тела. Не прошло и минуты, как она надела на себя кожаный пояс с ножнами и вложила в них меч.

Сораса последовала ее примеру. Она подобрала с пола один из мечей и вытащила из трупа кинжал рыцаря Львиной гвардии. Остальное снаряжение было для них бесполезно. Сораса предпочитала кожаную одежду вместо кольчуги, а Сигилле ничего и близко не подходило по размеру.

Дом ждал их у соседней двери. Он опирался наплечником о древесину и прижимался к ней ухом, напряженно прислушиваясь к звукам.

Как и в прошлый раз, Сигилла и Сораса встали по обе стороны от него, ожидая его знака.

В этот раз он показал три пальца.

Они втроем продвигались по дворцовым подземельям, оставляя позади тела в зеленых туниках, среди которых были как тюремщики, так и дворцовые стражники. Кровь лилась по каменному полу, затекая под закрытые двери. Дом слушал, Сигилла осматривала трупы, Сораса указывала путь. Она вела своих спутников мимо спальных помещений и кладовых, по маршрутам, почерпнутым из клочков пергамента. С каждым шагом они обзаводились новыми вещами. За плечом Сорасы теперь висел лук, на бедре – колчан со стрелами, а Сигилла натянула на себя чьи-то кольчугу и куртку.

Все это они делали в абсолютной тишине, если не считать свиста стали и влажных предсмертных хрипов. Так продолжалось до тех пор, пока Сигилла не открыла последний сундук, наполовину спрятанный за гобеленом.

Она прикусила губу, чтобы не закричать во весь голос.

Сораса одним прыжком преодолела разделяющее их расстояние. Ей казалось, что сердце бьется где-то в горле.

Из распахнутого сундука им улыбался топор Сигиллы. Острое лезвие сверкало в бликах факелов. Хотя темурийское оружие с длинной деревянной рукоятью, покрытой кожей и медью, было сломано, оно никогда прежде не казалось Сорасе таким прекрасным. Широко улыбаясь, Сигилла достала из сундука обе части и закрепила на поясе.

Под топором лежал меч в ножнах, которые крепились к добротному ремню. Вглядевшись в промасленную кожу, Сораса узнала изящный орнамент Древних – скачущих оленей. Ни говоря ни слова, она протянула клинок Дому.

Глубоко вздохнув, бессмертный покрутил меч в руках, а затем на пару дюймов вытащил из ножен. На обнаженной стали была выгравирована надпись на языке Древних.

На дне сундука Сораса нащупала свой кинжал, скрытый под поношенной мантией мшистого оттенка. Откинув ее дрожащими пальцами, она взяла бронзовый клинок с такой осторожностью, словно поднимала из колыбели младенца. Там же нашелся и ее пояс, с которого свисали мешочки с порошками и ядами. Сораса жадно схватила его и закрепила вокруг талии. Его тяжесть походила на теплые объятия.

Старое изношенное оружие, с которым они прошли столько битв, вселило в них странное спокойствие. Сигилла облачилась в свою броню с мягкими накладками. Пластины черного кожаного доспеха все еще держались вместе, несмотря на множество прорех. Дом достал из сундука зеленовато-серую айонскую мантию, изорванную едва ли не в клочья. Край подола украшали скачущие олени, вышитые истрепавшейся серебряной нитью. Сигилла уже открыла рот, чтобы снова высмеять его, но Сораса прервала ее строгим взглядом. Это удивило их обоих.

Дом этого не заметил. С каменным выражением лица он оторвал от мантии единственный чистый лоскут, какой только нашел, и спрятал частичку родного поселения в своей новой одежде.