Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 19
Цена империи
– Эрида —

Дворец горел, а ее рука полыхала болью. Раскаленной и ослепляющей. Эрида не могла заплакать. Не могла даже проследить взглядом за убийцей-амхара и Древним, которые подбежали к окнам и выпрыгнули наружу. Что с ними сталось, было известно одним лишь богам.

Боль лишала ее возможности мыслить. Весь мир сузился до клинка, пронзавшего кисть ее руки. Жаркие языки пламени, которые облизывали стены на периферии ее зрения, напоминали голодных демонов. По ее коже струился пот, пропитывая ночную сорочку, а по деревянному столику – ручейки крови, хлеставшей из открытой раны.

– Будет больно, – прозвучал рядом с ее ухом знакомый голос. Таристан положил ладонь ей на голову и прижал к груди. Другой рукой сжал рукоять клинка. Эрида вздрогнула и закричала, понимая, что сейчас последует.

Сталь кинжала обожгла кости, нервы, мышцы и кожу.

Мир перед ее глазами вспыхнул белым пламенем.

Ноги подкосились, и Эрида подумала, что вот-вот услышит стук от падения ее тела на пол. Но ничего этого не случилось. Таристан ловко подхватил ее, подставив одну руку ей за спину, а вторую – под подогнувшиеся колени. Ее легкое, как перышко, тело беспомощно обмякло в его руках.

– Нужно остановить кровь, – прохрипел Таристан, сосредоточившись лишь на том, чтобы выбраться из горящей комнаты.

Эриду затошнило. Но она совладала с собой и вдохнула задымленный воздух, сразу закашлявшись. Здоровой рукой обернула подол ночной сорочки вокруг раненой кисти и зашипела. От любого, даже самого незначительного, движения ее ладонь пронзала вспышка мучительной боли, отзывавшейся по всему предплечью.

Она оставалась в сознании только благодаря злости. Гнев пульсировал в ее теле, переплетаясь с болью, словно с возлюбленной.

Прищурившись, Эрида осмотрела окутанную дымом комнату. Ее великолепная спальня постепенно превращалась в груду углей. Кровать полыхала, от каркаса, украшенного изящной резьбой, постепенно отлетали обгоревшие куски. Языки пламени лизали лакированную древесину, поглощая одну красивую вещь за другой. Обшитые мадрентийским кружевом шторы, уникальные зеркала и раширские ковры. Хрустальные подсвечники. Богатую одежду. Перьевые подушки. Срезанные цветы в вазах с драгоценными камнями. Бесценные книги, страницы которых уже превратились в пепел.

Бронзовый кинжал лежал на полу – там, куда его бросил Таристан. Покрасневшими, слезящимися глазами Эрида оглядела его, запоминая изгиб лезвия и черную кожу рукояти.

«Кинжал амхара». Эрида узнала его – так же, как узнала женщину, которая держала клинок в руке.

Ловкая, умная, с татуированной кожей. Та, что спасла Корэйн несколько месяцев назад, когда девчонка уже была в руках Эриды. Та, что украла у нее победу тогда и украла ее сейчас.

Клубы дыма продолжали извиваться на том месте, где еще недавно стояли ее враги. Эрида надеялась, что они размозжили черепа о землю, но в глубине души знала, что убийца-амхара не лишится жизни от такой нелепицы.

Таристан бежал из комнаты, пробиваясь сквозь огонь и избегая проламывающихся под ногами половиц. Ощущая привкус крови во рту, Эрида мысленно обращалась к своему богу. Но Тот, Кто Ждет ничего не шептал в ответ, оставив ее в час нужды.

«Она должна была убить меня, – думала Эрида, стискивая зубы от боли каждый раз, когда Таристан делал шаг. – Это благословение Того, Кто Ждет. Я осталась в живых, чтобы сражаться и победить».

Эрида прижалась к груди Таристана, обхватив его за шею здоровой рукой. Его кожа полыхала тем же жаром, что и пламя вокруг них. Ее жизнь буквально находилась в руках Таристана, целиком зависела от его силы и храбрости. Удивительно, но Эрида с легкостью доверилась ему – это было так же естественно, как дышать.

Салон полыхал еще сильнее, чем спальня. Обугленные гобелены отваливались от стен, а с потолка падали балки, от которых разлетались похожие на светлячков тлеющие угольки. Из-под прищуренных век Эрида заметила на полу мертвые тела, но гибель рыцарей Львиной гвардии не вызвала в ее сердце никаких эмоций. Умереть за нее – их долг.

Каждый удар ее сердца отзывался болью и яростью. Рана на кисти пульсировала, кровь струилась по коже. Как бы Эрида ни пыталась, у нее не получалось сжать руку в кулак – пальцы отказывались слушаться.

Все это было почти невыносимо.

Лицо Таристана выглядело бледным на фоне огненного зарева. Из многочисленных ран на его теле тоже сочилась кровь. Эрида вновь мысленно осыпала проклятиями Древнего, Корэйн и всех их приспешников.

Эрида снова зажмурилась и потянулась вглубь себя, чтобы найти у себя в душе хоть каплю силы.

Таристан что-то прошептал, возвращая ее к реальности.

Она не расслышала его слов. Ее легкие были заполнены дымом, а разум затуманивала завеса боли.

– Она сгорит, – услышала она шепот Таристана и заставила себя сделать вдох. – Она сгорит вместе с ним.

Древний сказал это всего несколько мгновений назад, но эхо его голоса, казалось, по-прежнему разносилось по королевским покоям, хотя он давно уже покинул дворец. Эрида не понимала смысла этих слов. Мир вращался перед ее глазами красно-черным вихрем, смесью крови и пепла.

«Она сгорит вместе с ним».

Но Эрида Галландская отказывалась сгорать.

* * *

Открыв глаза, она увидела перед собой величественную колонну Конрады. Куполообразный потолок уходил ввысь на три сотни футов. На многочисленных витражных окнах висели фонари, а с балконов, расположенных по спирали, выглядывало несколько жрецов. В этом зале было двадцать сторон, на каждой из которой стояло по статуе, посвященной одному из богов Варда. Их гранитные глаза наблюдали за истекающей кровью королевой. Эрида обвела взглядом знакомые фигуры. Лашрин и ее дракона Амавара. Тайбера, чей рот был полон монет. Фириада среди языков его спасительного пламени. Сайрека, поднимающего в небо клинок, подобный сигнальному огню.

В этом храме не было статуи Того, Кто Ждет, но Эрида все равно ощущала Его присутствие. Позади каждого из богов. В каждой свече. На периферии собственного разума. Он пришел, чтобы приглядеть за ней – так же, как и все остальные.

Ее волосы и ночная сорочка пропахли дымом, а под ногтями образовалась корка из пепла и крови. Случившееся несчастье оставило следы на теле Эриды, как и на телах тех, кто ее окружал. Ее прислужницы, многие из которых были измазаны сажей, резко выделялись на фоне безукоризненно чистой башни. Хуже всех выглядел Таристан. Белки его глаз гневно контрастировали с испачканным пеплом лицом. Он смотрел на Эриду полубезумным, яростным взглядом.

Когда сознание прояснилось, Эрида осознала, что лежит на тахте в самом центре храма. Доктор Бэйхи сидел рядом и с сосредоточенным видом перевязывал рану на ее кисти. Его движения были осторожными и мучительно медленными. Эрида зашипела от боли, и по ее щекам потекли жгучие слезы.

Тем не менее она не рыдала. Хотя она не могла остановить поток слез, обжигающих глаза, ни за что бы не позволила себе других признаков слабости. Ни единого всхлипа, ни единого слова. Ярость бурлила в глубине ее сердца, недоступная взглядам прислужниц.

Они кружили вокруг нее, словно мухи над мертвым телом. Здесь были и служанки, и придворные дамы, и леди Харрсинг, чьи ноздри почернели от дыма. Торнуолл и его лейтенанты держались на предписанном правилами приличия расстоянии: они не имели права подходить к полураздетой королеве. Таристан и врач – единственные мужчины, которым было позволено к ней приблизиться. Даже Ронин, чьи глаза казались более мутными, чем прежде, бродил по дальнему концу зала, наполовину скрытый тенями скульптур.

– Что скажете, доктор? – спросила Эрида.

Бэйхи прикусил губу и заговорил неуверенным, прерывающимся голосом. Он сомневался не в своем мастерстве, а в реакции королевы. Он хорошо знал, что ей достаточно сказать лишь одно слово, чтобы приговорить его к казни.

– Вы не потеряете руку, – наконец произнес он. – Если не начнется заражение.

Услышав слово «если», Эрида почувствовала себя так, словно ее пнули в живот. Она попыталась сжать руку в кулак, но пальцы будто были отделены от остальной части ее тела. Она с трудом прогнала из головы мысли, как ей отрезают кисть, оставляя окровавленный обрубок.

Доктор Бэйхи сглотнул, и Эрида заметила, как дергается его горло, опоясанное воротом пижамы. Как и все остальные, он покинул дворец в том виде, в котором его застал пожар, не успев взять с собой ничего из личных вещей.

– Могу сказать, что вам повезло, Ваше Величество, – продолжал он. – Если бы удар пришелся ниже, вы бы не смогли двигать рукой, возможно, нам даже пришлось бы ее ампутировать.

– Это сделала убийца-амхара. Она знала, куда и как нанести удар. Так что дело не в моей удаче, – резким голосом сказала Эрида, и эти слова оставили кислый привкус у нее во рту. – Спасибо вам, доктор Бэйхи, – добавила она, смягчив тон, чтобы успокоить врача.

Бэйхи поднялся на ноги и согнул спину в благодарном поклоне, после чего присоединился к стоящим в стороне мужчинам.

Опираясь на трость, Харрсинг с мрачным выражением лица нависала над Эридой. Распущенные волосы, тонкие и седые, доходили ей до поясницы. Она закашлялась и плотнее закуталась в позаимствованную у кого-то мантию. Хотя она была пожилой и хрупкой, сейчас ее разгневанный вид мог внушить страх любому смельчаку.

– Значит, убийца-амхара оставила на тебе свою метку. Нужно отправить легион солдат в цитадель Меркьюри и силой забрать у него этот контракт, – произнесла Харрсинг, кипя от злости. – Узнать, кто заплатил за твою смерть. Может, это дело рук темурийцев? Амхара могла сбежать вместе с послом.

Таристан медленно покачал головой.

– Гильдия амхара здесь ни при чем. В случившемся виновата только убийца-одиночка, преследующая собственные цели, – прорычал он, по-прежнему не сводя глаз с раны Эриды.

Взгляд королевы метался между советницей и супругом.

– Послу удалось спастись?

Леди Харрсинг кивнула.

– Он выбежал из дворца с остальными придворными и уплыл из Аскала вместе с половиной кораблей, стоявших в порту.

По спине Эриды пробежал холодок. Посол Салбхай раскрыл свои карты в последние мгновения их разговора, за считаные минуты до того, как все пошло прахом. Он прибыл не для того, чтобы закрепить мир между их государствами, он хотел торговаться за свободу темурийки, томившейся в королевском подземелье. Эрида не знала, откуда он узнал о ее заточении, и эта мысль сильно беспокоила ее.

«Что еще императору Темуриджена известно о наших с Таристаном планах?»

– Если ему удастся вернуться в Бхар, – тихо произнесла она, встретившись взглядом с Таристаном, – то, боюсь, скоро мы обнаружим Бессчетное войско у наших ворот.

К досаде Эриды, лицо ее супруга исказилось от раздражения.

– Меня мало заботит политика Варда. С каждым днем она становится все бессмысленнее.

Эрида сжала в кулак здоровую руку. Ее пульс участился, из-за чего рана на кисти начала пульсировать еще болезненнее. Королева и леди Харрсинг обменялись раздраженными взглядами.

– Оставь нас с супругом наедине, Белла, – сказала Эрида сквозь стиснутые зубы.

Леди Харрсинг знала, что возражать королеве бессмысленно. Она лишь взмахнула рукой, приказывая стайке прислужниц следовать за ней, и зашагала прочь. Стук ее трости гулким эхом отдавался в сводах потолка.

Таристан и Эрида остались в сердце храма вдвоем. Конечно, это не назовешь настоящим уединением, но в данный момент на большее рассчитывать не приходилось. Краем глаза Эрида заметила сияние золотистых доспехов – оставшиеся в живых рыцари Львиной гвардии стояли вдоль стен.

Эрида перевела взгляд на роскошный алтарь Конрады, высеченный из мрамора и покрытый позолотой. Она вспомнила, как стояла там, прямо перед ликами богов. На ее голове была фата, в руке – ритуальный меч. Тогда она принесла Таристану клятву верности, хотя еще не любила его. И не представляла, по какому пути ей предстоит пройти. Не знала, что ее судьба уже предрешена.

Сейчас ее правая рука была забинтована и безвольно лежала у нее на коленях. Кровь уже пропитала повязку, и на ней проступили темные пятна.

– В последний раз, когда мы находились в этом храме, наши пальцы были переплетены на эфесе свадебного меча, – сказала она.

Лицо Таристана приобрело привычное каменное выражение. Эрида знала, что эта маска служила для него как щитом, так и опорой. Будучи ребенком, он противостоял целому миру в одиночку и уже тогда пришел к выводу, что эмоции – лишняя ноша. Испытывать чувства – значит быть слабым.

– Хорошо, что я не мужчина, – продолжила королева. – Теперь я никогда не смогу держать в руке клинок.

Палец Таристана дернулся. Единственный жест, выдавший его тревогу.

– Твое сердце само по себе меч, – прохрипел он, не отводя глаз от ее лица.

В ответ Эрида пристально посмотрела на него, пытаясь заглянуть за высокую стену, которую он возвел вокруг себя. В его душе скрывалось нечто такое, сущность чего она никак не могла понять.

– Лорд Торнуолл приказал перекрыть все выходы из города, – добавил он, приняв серьезный вид. – Каждые ворота и каждый порт. Пожар во Флотской гавани потушили. Он говорит, что мы легко отделались.

Эрида вздохнула, поморщившись от боли. Больше всего на свете она хотела, чтобы муж сел рядом, почувствовать его близость и согреться теплом его тела в этом промозглом храме. Но игнорировать направленные на них со всех сторон взгляды было весьма затруднительно. Поэтому Эрида последовала примеру Таристана и натянула маску придворной вежливости, отгораживая себя от остального мира привычной стеной.

Она села, выпрямив спину, словно находилась не на тахте, а на своем троне. Все ее тело протестующе заныло, но она заставила себя не обращать внимания на боль.

– Он велел поднять портовую цепь, – сказала Эрида. – Значит, они оказались в ловушке, как парочка крыс. – У нее екнуло сердце. – Если к тому времени они, конечно, не успели сбежать. Они изворотливы, словно морские угри.

– Эрида.

Тихий шепот Таристана заставил ее замереть. Она не помнила, чтобы он когда-нибудь говорил с ней таким мягким голосом. Не двигаясь с места, Таристан смотрел на нее с тем же каменным выражением лица, но в его броне появилась брешь, сквозь которую Эрида рассмотрела вспышку глубинных чувств.

Глаза Таристана оставались черными, не тронутыми красным сиянием Того, Кто Ждет. И наполненными болью.

– Таристан, – произнесла она тихим, ровным шепотом. Единственный ответ, который пришел ей в голову.

Он прерывисто вдохнул сквозь сжатые зубы. Эрида видела, как его прикрытая тканью рубашки грудь стремительно поднимается и столь же быстро опускается. Белые вены выделялись на бледной коже – еще более заметные на фоне пореза, бежавшего вдоль ключицы. Эрида всматривалась в его раны так же, как он всматривался в следы, оставшиеся на ее теле. Осознание медленно озарило Эриду, и у нее перехватило дыхание.

Она вспомнила охвативший ее страх, когда несколькими часами ранее Таристан рассказал о своих ранах. Об утраченном Веретене, о даре, который Тот, Кто Ждет забрал назад. Ее супруг был уязвим, и это поселило в ее душе панику.

Тот же ужас сейчас был написан и на его лице. «Он боится за меня». Таристан осмотрел ее раненую кисть и предплечье, к гладкой коже которого прилипли хлопья пепла. У Эриды защемило сердце. Как силен должен быть страх в душе ее мужа, если она смогла заметить его?

Таристан всегда видел в ней королеву, окруженную стражей и сидящую на троне вдали от опасностей. Доспехи были нужны ей только для того, чтобы производить впечатление на окружающих. Ее оружие блистало позолотой, а не начищенной сталью. Она возглавляла армию, но никогда не выходила на поле боя. Жила в военном лагере, но никогда не оставалась без охраны. Ее жизни ничто не угрожало. Она вела свои битвы, сидя на троне, а не в пылу сражения.

«До сегодняшнего дня».

Эрида медленно потянулась к нему и обхватила его запястье пальцами здоровой руки. Почувствовала, как колотится его пульс.

– Таристан, – чуть слышно выдохнула она.

Он смотрел на нее, поджав губы. Страх вперемешку с яростью отражались у него на лице.

– Это мой путь, – сказал он. – И его опасности должны угрожать мне одному.

Эрида приподняла подбородок.

– А что насчет победы? Она тоже будет принадлежать только тебе?

Он ответил не задумываясь:

– Нет.

Сделав над собой усилие, Эрида приподняла раненую руку, чтобы Таристан смог лучше ее разглядеть. Кисть обожгло болью, но Эрида не поморщилась. Ее решимость была сильнее страданий, которые она испытывала.

– Если такова цена империи, я готова ее заплатить, – твердо произнесла она. – И я не допущу, чтобы моя кровь была пролита напрасно. Ты меня понял?

Не колеблясь ни мгновения, Таристан опустился на одно колено. Эрида по-прежнему сжимала его запястье. Он медленно прильнул горячим лбом к костяшкам ее пальцев и замер на несколько бесконечно долгих секунд.

– Да, моя королева, – прошептал он.

К ее удивлению, он не спешил подниматься. Бросив взгляд через его плечо, Эрида заметила округлившиеся глаза ее подданных. Королева и ее принц-консорт редко проявляли чувства на публике.

Эрида склонила голову, прижимаясь щекой к его щеке.

– В чем дело?

– Даже если ты король пепла, все-таки ты король, – прошептал Таристан.

Эрида сжала его запястье еще сильнее, ощущая под пальцами кости.

– Не думай о том, что наговорил тебе этот глупый Древний.

– Он лишь повторил мои слова, – прорычал Таристан. К его щекам прилила кровь, а кожа заполыхала ярче.

Несмотря на исходивший от его тела жар, кровь в жилах Эриды похолодела. Она не привыкла видеть на лице Таристана из Древнего Кора страх и уж тем более стыд.

– Я сказал их прямо перед сражением при храме у подножия холма. Тогда я был лишь обычным наемником, который украл чужой меч и путешествовал в компании мага. – Шепот стекал с его губ так же легко, как кровь из раны на руке Эриды. – Я не хочу править пеплом, Эрида. Не хочу исполнять свое предназначение ценой твоей жизни. Я не хочу, чтобы ты сгорала.

Где-то на краю ее сознания вспыхнула злость, которая ей не принадлежала. Но Эрида могла ее понять: эта эмоция отражала ее собственную досаду. «Мы зашли слишком далеко, чтобы отступить, испугавшись собственного триумфа».

Эрида выпустила запястье Таристана и обхватила пальцами его подбородок, приподняв голову так, чтобы он посмотрел ей в глаза.

– Значит, этого не случится, – ответила она стальным, непреклонным голосом.

Эрида Галландская отказывалась сгорать.

* * *

При галлийском дворе находилось множество знатных особ. Большинству из них удалось спастись от пожара. Эрида отправила советников успокоить почтенных лордов, разбежавшихся по городу, в то время как лорд Торнуолл и его люди вернулись ко дворцу, чтобы при свете восходящего солнца оценить масштабы разрушений. Что до нескольких сотен слуг, которые трудились и жили внутри дворцовых стен, то Эрида ничего не знала об их участи. Лишь надеялась, что им хватило ума набрать несколько ведер воды и замедлить продвижение огня в течение ночи.

Эрида же осталась под надежным кровом Конрады в окружении рыцарей Львиной гвардии и половины городского гарнизона. Солдаты оцепили остров, на котором располагался храм, и саму Конраду, чтобы никто не смог добраться до королевы. Даже убийца-амхара.

Проникающие сквозь витражные окна лучи восходящего солнца оставляли красные полоски света на полу и стенах собора. Не в силах усидеть на одном месте, Эрида беспокойно мерила шагами зал. Пусть стража находилась здесь ради ее собственной безопасности, она все равно чувствовала себя диким зверем, загнанным в клетку.

Таристан, так и не сменивший на чистую одежду окровавленные рубашку, штаны и сапоги, тоже расхаживал взад и вперед.

– Надо было отправиться прочесывать город вместе с солдатами из гарнизона, – пробормотал он, снова бросив взгляд на арку дверного проема.

Это была пустая угроза. Эрида знала, что он не оставит ее, пока амхара разгуливает на свободе.

– Успокойся, Таристан.

Сорвавшееся с губ мага шипение обожгло ее сильнее, чем боль в руке. Пройдя мимо него, Эрида поморщилась. Ронин восседал на диване, как кот на подоконнике. И выглядел так, будто вот-вот извлечет из рукава блюдце с виноградом.

Но маг, чьи белесые волосы потемнели от сажи, лишь наблюдал за Таристаном окаймленными красными кольцами глазами. Он тоже беспокоился за принца Древнего Кора.

«По крайней мере, это нас объединяет».

– Каким бы докучливым ни был этот Древний, он не является нашим приоритетом, – произнес Ронин, взмахнув белой рукой. – Сначала надо вернуть меч. Без него…

– Без него остаются еще два Веретена: в Джидаштерне и в замке Вергон, – резким тоном перебила его Эрида. Ей совершенно не хотелось, чтобы Таристан отправлялся в погоню за Домакрианом и убийцей-амхара, когда был настолько уязвим. – Мы ведь не можем снимать их со счетов? Разве Тому, Кто Ждет этого не достаточно?

Ронин посмотрел на нее со смесью раздражения и насмешливого интереса.

– Возможно, со временем их окажется достаточно, – сказал он. – Сейчас же нам известно, что Корэйн ан-Амарат слишком опасна. Нельзя оставлять ее участь на произвол судьбы и просто ждать, когда грань между мирами окончательно истончится.

Эрида презрительно скривила губы при мысли о Корэйн – этой маленькой мышке, оказавшейся в эпицентре шторма.

– Ума не приложу, как так вышло, что она до сих пор жива, – проговорила она.

Таристан нахмурился и резко замер на месте, прямо на пути у Эриды. Она встретилась с ним взглядом и увидела в его глазах голод. Но он был направлен не на нее. Таристан жаждал вернуть Веретенный клинок.

– Раз я не могу отправиться в погоню за Домакрианом, значит, займусь девчонкой, – произнес он. – Дай мне легион солдат, и я лично притащу ее к тебе.

Эриду охватили сомнения. Разумеется, легиона хватило бы, чтобы защитить супруга, но она не могла избавиться от непривычного страха, поселившегося у нее в груди.

– Лучше лишить ее жизни и покончить со всем этим, любовь моя, – сказала она сухим голосом. – Куда она могла отправиться?

Лежавший на диване Ронин издал пронзительный смешок.

– А куда бегут маленькие девочки, когда им страшно? – Он хихикнул, глядя на сводчатый потолок. – Полагаю, домой. Обратно в лачугу, из которой она когда-то вылезла.

Таристан помрачнел и нахмурил брови.

– Даже сейчас ты ее недооцениваешь, Ронин. – Мышца на его щеке дернулась. – Корэйн пойдет туда, где она сможет твердо стоять на ногах и сражаться.

Эрида почувствовала в разгневанном голосе мужа нотку невольного уважения. Она не могла его за это винить. Корэйн удалось прожить гораздо дольше, чем они оба рассчитывали. Она до сих пор была стальным шипом, застрявшим в их боку.

– На просторах этого мира немало великих крепостей и армий, достаточно грозных, чтобы сразиться с галлийскими легионами, – пробормотала Эрида, постукивая пальцем по губе. – Она может пойти в Айбал, Кейсу или Темуриджен.

Перед ее внутренним взором предстала карта Оллварда из зала заседаний, на которой был изображен весь мир от Рашира до Джида, отделенных друг от друга тысячами миль.

Она вздрогнула, осознав, что эта карта наверняка обратилась в пепел, как и старая крепость.

– Нет, Долгое море кишит пиратами. Она просто не переживет подобного путешествия, – продолжила Эрида, покачав головой. Она вспомнила корабли собственного флота, ставшие жертвами морских дьяволов. – Примут ли ее темурийцы?

Она встретилась взглядом с Таристаном, стоящим напротив. Некоторое время он молчал, обдумывая ее слова, а потом из его горла вырвалось тихое рычание.

– Ее примут Древние, – сказал он с презрительной усмешкой.

Эрида прищурилась. Слова Таристана ее не убедили.

– Но они ведь отказались браться за оружие. Как только поняли, что могут проиграть.

– Теперь все иначе, – с горечью ответил Таристан. – Они изменят свое мнение, когда осознают, что поражение уже стучится им в двери.

Год назад Эрида получила письмо. Простой пергамент с печатью в виде оленя. Этот символ не принадлежал ни одному из известных ей королевств. Однако теперь она знала то, о чем не догадывалась раньше. Айона. В том письме бессмертные просили ее о помощи, умоляли остановить безумца, который желал расколоть на части весь мир.

«Вместо этого я вышла за него замуж», – подумала Эрида, изогнув губы в усмешке.

– Сколько поселений Древних находится на территории Варда? – вслух спросила она.

Таристан промолчал.

– Девять или десять, – ответил за него Ронин.

Эрида снова представила бесконечные просторы Оллварда, изображенные на карте. «Сколько же Древних там скрывается? Со сколькими из них нам придется сражаться?»

Таристан закатал рукав рубашки до локтя, обнажая оставшийся на предплечье ожог. Шрам почти зажил и покрылся уродливой, испещренной пятнами кожей.

– Ты обжегся во время пожара? – спросила Эрида, указав на его руку.

Таристан покачал головой:

– Нет. Это след от драконьего пламени.

У Эриды закружилась голова – с такой скоростью, что сомневаться не приходилось: дело не в ране и не в потере крови. Она сглотнула, стараясь прийти в себя, но ее мысли все равно вертелись вокруг бессмертных воинов и чудовищных драконов.

«Это жуткие и свирепые существа, – подумала она. – Они просто бесценны».

Эрида резко повернулась лицом к магу.

– Ронин.

– Ваше Величество? – лениво протянул он, подняв на нее взгляд. Даже титул королевы звучал в его устах неуважительно.

Эрида откинула мысль прочь, сохраняя невозмутимость.

– Если нам придется сражаться с половиной Варда, включая населяющих его бессмертных, то легионов Галланда и армии Пепельных земель будет недостаточно, – сказала она. Ее голос был тверд, как мрамор под ногами. – Покажи нам силу, которой, как мы надеемся, ты обладаешь.

Услышав прозвеневшую в ее словах насмешку, Ронин нахмурился. Он открыл было рот, чтобы парировать, но Эрида приподняла раненую руку, не давая ему заговорить.

Она выдержала взгляд мага. Полыхавшее в ее глазах синее пламя не уступало его огню.

– Приведи нам дракона.

Лицо мага вытянулось, теряя присущее ему выражение недовольства. В глазах Ронина заблестел страх, которого Эрида никогда раньше не замечала в нем. Но потом она увидела в его взгляде жадность, значительно превосходившую по силе любые опасения, которые могли тяготить его. Ронин коротко кивнул и поднял руки к потолку в насмешливой молитве. Как и всегда при общении с магом, Эрида подозревала, что его жест значит больше, чем кажется на первый взгляд. Возможно, по его жилам текла некая магия, понять которую королева была не в силах.

– Драконы весьма развитые существа. Чтобы подчинить себе их волю, нужны великие жертвы, – ответил Ронин. – Это справедливо в отношении любого дара Того, Кто Ждет.

Эрида усмехнулась, приподняв раненую руку.

– Разве этой жертвы не достаточно? – прорычала она.

Губы Ронина расплылись в крысиной ухмылке, от которой по спине Эриды побежали мурашки.

– Если ваш приказ осуществим, то я его выполню, – произнес он. – Ваше Величество.

Поднимавшееся над Аскалом солнце заглянуло в оконную розу собора, заставляя ее сиять. Алый свет окутал теплом всех троих, и на их лицах заплясали красноватые отблески. Королева, бродяга и маг словно превратились в фигуры на игральной доске. Они втроем ощущали единство, знали, что каждому из них надо сыграть свою роль. Несмотря на то что рука Эриды по-прежнему кровоточила, ее губы были готовы расплыться в улыбке.

В следующее мгновение ноги Таристана подкосились, и он уперся руками о мраморный пол, чтобы не упасть полностью. Сквозь его стиснутые зубы вырвался стон, а по бледному лицу пробежала красная волна. Рыцари Львиной гвардии, стоявшие по периметру зала, бросились ему на помощь.

Эрида подбежала первой. Опустившись на колени рядом с Таристаном, она положила здоровую руку ему на плечо и заглянула в глаза. Леденящий ужас холодными пальцами сдавил ее сердце.

– Что случилось? – спросила она, прижав ладонь к пылающей жаром щеке мужа.

Таристан хватал ртом воздух, не отрывая взгляда от пола.

На них опустилась тень Ронина. Маг больше не улыбался. Понаблюдав за Таристаном несколько безмолвных мгновений, он выругался на неизвестном Эриде шипящем языке.

– Еще одно Веретено утрачено, – глухим голосом произнес маг.

Дыхание Таристана замедлилось, а глаза полностью покраснели. Эрида подвинулась так, чтобы загородить его лицо от взглядов приближающихся рыцарей.

– Все в порядке, – холодно произнесла она, взмахнув рукой. – Возвращайтесь на свои места.

Рыцари Львиной гвардии подчинились, не задавая вопросов, но Эрида не услышала звука их удаляющихся шагов – стук собственного сердца слишком громко раздавался в ушах. На границе своего сознания она чувствовала ярость Того, Кто Ждет. Его гневные крики эхом разносились между мирами.

Она обхватила пальцами подбородок Таристана. Ей почти не пришлось прилагать усилий, чтобы заставить его встретиться с ней взглядами.

Демонический огонь выжег всю черноту из зрачков ее мужа, заполонив их алым заревом. Глазами Таристана на нее смотрел Тот, Кто Ждет.

– Мы должны заполучить дракона, – прошипела Эрида. Воздух, проникший в ее рот сквозь сжатые зубы, имел привкус дыма. – А еще мы должны заполучить голову этой девчонки.