Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Чарли схватил улыбающегося убийцу за запястье и потащил за собой. Гарион не стал препятствовать, на ходу помахав им рукой.

Корэйн недоуменно смотрела им вслед.

– Куда вы собрались? Разве вы не планировали отправиться в путь завтра?

Не замедляя шага, Чарли крикнул в ответ:

– Я раздобуду нам одеяла, даже если мне придется связать их самому!

Эндри хотел последовать за ними, но Корэйн застыла рядом с одним из арочных окон. Его сердце грозилось лопнуть от бушующего внутри счастья. После стольких недель, полных скорби, эта внезапная радость была почти невыносима.

Над внутренним двором не шел дождь. Его лишь окутывала легкая туманная дымка. Корэйн высунулась из окна, вцепившись руками в подоконник, чтобы случайно не выпасть наружу.

– В чем дело? – пробормотал Эндри, подходя к ней.

Из окна открывался вид на сад, в центре которого стоял фонтан. От него уходила дорожка, спиралью огибающая заросли голых розовых кустов. Во внутренний двор выходило множество галерей и арочных окон, за которыми грациозно скользили фигуры бессмертных. Корэйн внимательно следила за ними.

– Корэйн? – понизив голос, повторил он.

Внезапно она схватилась за волчью шкуру у него на плечах и притянула к себе. Все его тело разом напряглось. Эндри почувствовал тепло ее дыхания, но, хотя ее губы были в дюйме от его уха, едва расслышал ее шепот. Ему пришлось пробиваться сквозь гул спутанных мыслей, чтобы уловить смысл слов.

– Где-то здесь находится еще одно Веретено, – выдохнула она и отступила на шаг назад, чтобы встретиться с ним взглядом. Ее глаза округлились от тревоги.

У Эндри замерло сердце.

– Ты уверена?

Она мрачно кивнула в ответ.

– А что насчет Изибель? – прошептал он.

Когда они прибыли в Тиарму, Эндри лишь краем глаза заметил бессмертную королеву, потому что все его внимание было сосредоточено на Корэйн. По сравнению с ней правительница Айоны была для него блеклой тенью. Но Эндри помнил ее еще со времен их первой встречи. В его памяти ожил образ волевой женщины с серебристыми глазами – такой же холодной, как ее замок. Кроме того, он помнил, что она отказалась вступить в войну, когда Дом попросил ее об этом, рассказав о первом сорванном Веретене.

Корэйн прикусила губу, раздумывая над ответом.

– Не знаю, – наконец сказала она. – Я до сих пор не понимаю, согласится ли она вступить в войну. А у нас… У меня в руках последний Веретенный клинок. Таристан придет за ним. Мы должны сражаться. Нам нужно найти место, где мы сможем дать ему бой. – Она тяжело вздохнула и обвела галерею усталым взглядом. – Я надеялась, что прийти сюда будет хорошей идеей, но… – пробормотала она, покачав головой.

При виде ее помрачневшего лица сердце Эндри обливалось кровью. В глазах Корэйн мелькала тень поражения.

– Мы будем готовы, – с нажимом произнес он, взяв ее за руку.

Корэйн резко подняла голову и встретилась с ним взглядом.

Они оба прекрасно понимали, в каком положении находятся. Прекрасно помнили обстоятельства, при которых Эндри Трелланд в последний раз держал руку Корэйн ан-Амарат. На мгновение Эндри показалось, что за ее головой полыхало пламя. Развалины Джидаштерна нависали над ними. Он чувствовал в воздухе запах дыма, крови и смерти, а в его ушах звучало биение драконьих крыльев.

Эндри с грустью выпустил ее руку из своей ладони.

– Ты по-прежнему учишься сражаться на мечах?

Корэйн растерянно моргнула. Вопрос застал ее врасплох.

– Да, – запинаясь, ответила она. – Ну, насколько могу делать это в одиночестве.

Эндри Трелланду этого хватило. Он заставил себя отойти от нее и положил ладонь на рукоять меча.

– Ты больше не одна, – произнес он, кивком указывая на лестницу. – Давай возьмем твой меч и найдем какое-нибудь местечко, где сможем потренироваться.

Глава 24
Путь, который мы избрали
– Сораса —

Ее разбудили звучавшие на палубе голоса. Она повернулась на узкой кровати и увидела в дверном проеме фигуру Дома. Царившая за маленьким иллюминатором тьма уже была не такой кромешной, как раньше. Сораса вздрогнула, осознав, что проспала гораздо больше времени, чем рассчитывала. «Я и правда устала», – подумала она, широко зевнув, и поднялась на ноги. Натянула на себя кожаные штаны и потрепанные сапоги, но снимать выданную рубашку не стала. Сверху она накинула потрепанную куртку, которая буквально расходилась по швам.

На полу рядом с кроватью стояла тарелка с вяленым мясом и сыром. Мясо было лежалым и жестким, но она все равно с жадностью набросилась и на него, и на безвкусный сыр. Проведя столько дней без еды, она готова была съесть все, до чего могла дотянуться.

– О чем они говорят? – спросила Сораса с набитым ртом.

Дом мрачно посмотрел на нее. Сораса затруднялась сказать, удалось ли ему этой ночью сомкнуть хоть один глаз. Сейчас на нем были штаны и белая рубашка – такая же, как и у нее.

– В этой одежде мы похожи друг на друга, – с отвращением пробормотала она.

Дом ответил ей сердитой усмешкой.

– К сожалению, у меня нет возможности это изменить, – произнес он и перевел взгляд на иллюминатор позади ее головы. – Ветер и морское течение несут нас к другим кораблям, которые спаслись из гавани. С каждым часом они встречаются нам все чаще. В основном это торговые суда.

Прилив облегчения обрушился на нее, и Сораса начала жевать немного медленнее.

– Хорошо, – ответила она. – Мы быстрее любого торгового корабля.

Сораса чувствовала себя грязной и помятой, в то время как Дом выглядел опрятно и чисто. Его светлые волосы были расчесаны и заплетены в косы, уходящие за уши, а золотистая бородка аккуратно подстрижена. Сораса сердито провела рукой по голове, пытаясь пригладить и укротить растрепанные пряди. Она обвела каюту взглядом в поисках расчески, но не увидела ничего подходящего.

– Возможно, нам стоит сбрить тебе волосы, – пробормотала она, рассматривая Дома.

Он мгновенно побледнел. На его лице проступила смесь отвращения и замешательства.

– Прошу прощения?

– Листовки с твоим портретом и надписью «разыскивается» развешаны по всему миру. Нам нужно сделать тебя менее приметным.

– Я отказываюсь, – коротко ответил он, сверкнув зелеными глазами.

В этот момент над их головами раздался топот сапог. Сораса прикинула, что бегущих как минимум трое. И все они направлялись к правому борту «Бурерожденной».

Не раздумывая ни секунды, Сораса пронеслась мимо Дома, прямо к узкой лестнице. Какой бы тихой ни была его поступь, она знала, что Древний следовал за ней. После нескольких долгих месяцев, проведенных вместе, предсказывать его поступки было несложно. Добравшись до верхней ступени, Сораса прижалась к стене и пропустила Дома вперед. Она не сомневалась, что иначе он бы сам оттянул ее назад.

Прислонившись плечом к двери, Дом приоткрыл ее на несколько дюймов, чтобы увидеть, что происходит на палубе «Бурерожденной». Сораса выглянула из-под его локтя. Склонившись к бессмертному громиле, она тщательно следила за тем, как бы случайно не опереться на него.

Они оставили сожженную гавань Аскала далеко позади и теперь плыли по водам Зеркального залива. На востоке горела яростно-розовая полоска восхода. Хоть они и находились за множество миль от Таристана, они не могли сбежать от губительной силы его демонического божества.

Сораса вглядывалась в линию горизонта, где виднелись другие корабли, отсюда напоминавшие черные точки. Один из них был ближе других и держал курс прямиком на «Бурерожденную». Сорасе показалось, что у нее в животе разверзлась яма, наполненная смесью дурных предчувствий и глупой надежды.

На корме корабля Мелизы развевался фальшивый флаг, а под ним на ветру плясал обрывок красной ткани.

Сораса тщательно взъерошила волосы, чтобы спутанные пряди закрыли уши и упали на плечи, скрывая нанесенные на них татуировки. Затем плотно зашнуровала ворот рубашки, скрывая от чужих глаз все видимые участки кожи, после чего уверенным шагом вышла на палубу. Теперь ее было не отличить от других моряков. Конечно, ее мог бы выдать кинжал амхара, но она лишилась его, отдав на съедение огню.

Мелиза и моряки из ее экипажа стояли у правого борта и с хмурым видом разглядывали мадрентийскую галеру. Теперь, когда грозную женщину-капитана освещали лучи восходящего солнца, Сораса смогла изучить ее более внимательно. Хотя Корэйн унаследовала внешность от отца, в ней прослеживались и материнские черты. Яркий блеск в глазах, черные как смоль волосы. То, что где бы ни находилась, она всегда смотрела прямо в лицо пронизывающему ветру.

От мысли об их сходстве у Сорасы защемило сердце. Она не понимала природы этого чувства, и оно ей страшно не понравилось.

Мадрентийский корабль постепенно приближался к ним. Позади него поднимался рассвет. В отличие от «Бурерожденной», это было явно торговое судно, хорошо благоустроенное, недавно покрашенное и снабженное новыми парусами. Оно было построено для перевоза товаров между прибрежными городами: его плоский корпус предназначался лишь для плавания по рекам и мелководью. На вершине мачты колыхался обвисший флаг. Сораса прищурилась, пытаясь получше его разглядеть.

– Что ты видишь на нем? – спросила она, ткнув Дома локтем в бок.

Его глаза округлились от удивления.

– Черное крыло на медном фоне.

Теперь пришла очередь Сорасы изумленно приоткрыть рот.

Когда чужой корабль подошел ближе, порыв ветра подхватил флаг. Под ним трепетал обрывок красной ткани, похожий на их собственный.

Сораса Сарн не позволила счастью поглотить ее целиком. Такие чувства были слишком яркими для ее восприятия и лишали почвы под ногами. Тем не менее радость расцвела у нее в груди, подобно полевым цветам под весенним солнцем. Ее глаза защипало, и она расплылась в улыбке – такой широкой, что лицо грозило расколоться пополам.

* * *

К тому моменту, когда темурийский корабль встал рядом с «Бурерожденной», солнце успело высоко взойти и теперь освещало спокойные воды Зеркального залива причудливым розовым светом. По своей природе темурийцы не были моряками. Им больше подходили бескрайние степи и их знаменитые лошади. И все же они бесстрашно перепрыгнули со своей галеры на борт «Бурерожденной». Даже седовласый посол не побоялся схватиться за канат и преодолеть расстояние, разделявшее два корабля.

Сигилла опустилась на палубу рядом с ним. Ее броня была измазана золой, а лицо сильно побледнело после нескольких недель, проведенных в подземелье. Однако она улыбалась широкой белозубой улыбкой, резко контрастировавшей с ее медной кожей.

Сигилла бросилась вперед, стуча подошвами сапог по палубе, прежде чем Сораса успела остановить ее. Она уже мысленно приготовилась к столкновению, но в следующее мгновение две мускулистые руки обхватили ее за талию и подняли в воздух.

Моряки «Бурерожденной» во главе с Мелизой, прищурив глаза от утреннего солнца, наблюдали за происходящим. Они смотрели на темурийку с любопытством, к которому примешивалось легкое беспокойство.

Каким бы позорным ни казалось это зрелище, Сораса немного расслабилась в объятиях Сигиллы. Она не сопротивлялась этому проявлению дружеских чувств, хотя сама никогда бы не сделала ничего подобного.

– Он все-таки совершил глупость, да? – Сигилла рассмеялась, опустив Сорасу обратно на палубу. Она бросила взгляд черных глаз на Дома, который держался поближе к перилам, чтобы перегнуться через них, если завтрак вдруг попросится наружу.

– Разумеется, – фыркнула Сораса.

– И?.. – спросила Сигилла, приподняв темную бровь.

– Королева выжила, – ответила Сораса. – Но не исключено, что теперь ей не хватает одной руки.

Из горла Сигиллы вырвался низкий смешок.

– Будь там я, ей бы не хватало головы.

Щеки Сорасы снова покраснели, но вовсе не от того, что на них падали теплые солнечные лучи. Она моргнула и отвернулась от ветра, позволяя ему растрепать волосы, чтобы никто не увидел написанный у нее на лице стыд.

«Она должна была умереть», – подумала она, в очередной раз проклиная саму себя.

Даже когда Сораса отвернулась, Сигилла не думала отводить от нее взгляд. Но теперь в нем читалось беспокойство. Несмотря на то что она отличалась могучим телосложением и любовью к битвам, сердце Сигиллы было добрее, чем все их сердца, вместе взятые. От мысли об этом по коже Сорасы побежали мурашки.

– На борту моего корабля все больше и больше странных гостей, – произнесла Мелиза, сделав шаг вперед. Она была одета в штаны и старую рубашку, а ее густые темные волосы были заплетены в небрежную косу. Ничто в облике не выдавало в ней капитана.

Однако посол сразу заметил, что она ступает по палубе корабля с видом короля, обходящего собственные владения. Он коротко поклонился, и спутники последовали его примеру.

– Нам будет комфортнее вести беседу внизу, – добавила Мелиза. Ее улыбка была очаровательной, более того, обольстительной. Но Сораса чувствовала, что за ней скрывается стальной характер.

Краем глаза Сораса наблюдала за пиратами. Они хоть и занимались своими делами, некоторые из них все же приблизились на пару шагов к перилам, явно горя желанием исследовать галеру, стоящую рядом с их кораблем. Сораса готова была поспорить, что еще до наступления полудня темурийцы лишатся части своего груза.

Мелиза повела их на нижнюю палубу, на ходу зажигая фонари и сгоняя пиратов с гамаков. Жестом она пригласила спутников пройти к нескольким ящикам, которые были поставлены друг на друга и образовывали подобие низкого стола. Вокруг стояли пустые бочки – замена стульев.

Посол Салбхай втянул воздух носом, словно хотел изучить внутренности пиратского корабля. Он по-прежнему был одет в парадный костюм, предназначенный для королевского пиршества. Розовато-золотистые перья на его черном шелковом кафтане отражали слабый свет фонарей. Как и многие другие политики, на фоне своих воинов он выглядел неприметно, но Сораса знала, что темурийского посла нельзя недооценивать. Особенно такого, за чьей спиной стоит боец Бессчетного войска.

Сигилла опустилась на низкую бочку, сложив длинные ноги едва ли не пополам. Мелиза заняла место у стены. Сораса удобно устроилась под покровом густых теней, приготовившись внимательно слушать и наблюдать. Дом встал позади Сорасы.

Салбхай осмотрел собравшихся за импровизированным столом проницательным взглядом.

– «Возродившаяся императрица», – ядовито произнес он, покачав головой. – Она заводит себе врагов так же легко, как дышит.

Улыбка Сигиллы осветила нижнюю палубу ярче любого фонаря.

– Возможно, их уже набралось столько, что чаша весов наконец-то склонится в нашу сторону.

– Этого не случится, если Веретена будут и дальше прожигать дыры в нашем мире, – проворчал Дом.

Сораса, сидевшая напротив, изучала выражение лица посла, пытаясь понять его реакцию. Серьезная вежливость темурийца уступила место раздражению, и он сделал пренебрежительный жест, как бы отмахиваясь от слов Древнего. Это был весьма храбрый поступок.

– Опять эти Веретена, – сказал он, буравя Дома недовольным взглядом. – Это вы забили голову моей дочери всякой ерундой?

По спине Сорасы пробежала легкая дрожь. Она расправила плечи, прикладывая все усилия, чтобы выражение ее лица оставалось спокойным и бесстрастным. Однако она не удержалась и краем глаза все же посмотрела на Сигиллу.

Щеки темурийки полыхали. На мгновение охотница за головами, известная во всем мире как самая смертоносная, стала похожа на маленькую смущенную девочку.

– Где же мои манеры, – сухо сказала она. – Познакомьтесь с моим отцом, послом Салбхаем Бхар Бхур.

Темуриец не сводил глаз с Дома. Он был седовласым и бородатым мужчиной и уступал Сигилле в росте. У него на лице виднелись морщинки и пигментные пятна. Но Сораса не могла не заметить сходства между отцом и дочерью – одинаковые черно-карие глаза, сиявшие в солнечном свете и меркнувшие в тени.

– Etva, – сказала Сигилла, обращаясь к отцу на темурийском. – Это принц Домакриан из Айоны и Сораса Сарн из Айбала.

В груди Сорасы поднялась волна благодарности. Она привыкла подавлять в себе эмоции, и этот раз не стал исключением, но все-таки попыталась понять природу охватившего ее чувства.

«Сораса из Айбала. Не Сораса из амхара, – подумала она. – Я больше не принадлежу Гильдии».

Ее счастье продлилось недолго.

– Убийца-амхара и принц Древних, – мрачно пробормотал Салбхай, и Сораса снова напряглась. – Ты нашла себе странных друзей, Сигиллабета. Правда, нельзя не признать, что мы живем в странные времена.

Сораса почувствовала кислый привкус во рту.

– Времена действительно странные, – эхом отозвалась она, выгнув темную бровь. – Настолько странные, что бойцы Бессчетного войска решили пересечь горы?

Посол снова взмахнул рукой.

– Подобные решения принимаю не я.

Сораса услышала, как Дом втягивает ртом воздух сквозь стиснутые зубы, и поняла, что он испытывает разочарование, как и она. «Похожие слова звучали и в Айбале», – с гневом подумала она. Находясь в шатре Наследника, она чувствовала точно такую же горечь. Тогда Айсадере не смогли предложить им ничего, кроме сладких слов и туманных обещаний помощи в будущем.

Сейчас, когда весь мир балансировал на грани катастрофы, такой ответ причинял еще большую боль.

Салбхай был дипломатом, одним из малочисленных послов, подчинявшихся непосредственно императору Бхару. Сораса понимала, что он не глупец и не может позволить себе принимать поспешные решения.

Он снова обвел их компанию взглядом, несомненно, заметив отразившееся на их лицах раздражение. Пока он обдумывал ответ, на нижней палубе стояла напряженная тишина.

Дольше всего его взгляд задержался на Сигилле.

– Однако я отправлюсь к императору так быстро, как смогу, и расскажу о том, что произошло в Аскале, – наконец произнес он.

– Bemut, – пробормотала Сигилла.

«Спасибо».

Но Сораса не разделяла ее благодарности. Она представила, как восседающий на троне император выслушивает новости Салбхая, а потом выбирает бездействовать.

В следующее мгновение расстроенный Дом ударил кулаком по ящику. К удивлению Сорасы, древесина лишь слегка треснула, а не разлетелась на щепки.

«Кто-то учится контролировать свой гнев», – подумала она.

– Вам нужно бояться не только Эриды, – резким то-ном сказал он. В его глазах плескался зеленый огонь. – Таристан из Древнего Кора уничтожит наш мир. Это уже началось.

Салбхай, сидевший напротив Древнего, покачал головой и пожал плечами.

– Меня не заботит унылый принц-консорт королевы, равно как и слухи о его происхождении и глупая магия, которой он якобы обладает.

Сигилла с шипением выдохнула и, вскочив на ноги, наклонилась к заменявшему стол ящику.

– Я же объясняла…

Посол, явно привыкший к гневу дочери, лишь смерил ее красноречивым взглядом и оборвал на полуслове.

Выскользнув из-под покрова теней, Сораса придвинулась к столу и уставилась на Салбхая. Она положила руки на ящик, показывая ему татуированные пальцы.

«Раз вы назвали меня амхара, я буду вести себя соответствующим образом».

– Что вы знаете об амхара, милорд посол? – спросила она и на мгновение перевела взгляд на темурийского воина за его спиной, словно хотела составить мнение о его способностях.

Посол поджал губы.

– Вас обучают с самого детства, постепенно превращая в самых искусных убийц во всем Варде, – ответил он. – Вы бесчувственны, умны, практичны и несете в себе смертельную угрозу.

Сораса склонила голову набок.

– А что вы знаете о своей дочери? О Темурийской Волчице?

Салбхай немного сгорбился и поднял взгляд на Сигиллу. Та по-прежнему стояла на ногах, упираясь макушкой в потолок. Голос посла смягчился, наполнившись чувством, природу которого Сораса не понимала.

– Она прекрасный воин, – сказал Салбхай, и лицо Сигиллы, возвышавшейся над ним, немного расслабилось. – Она прислушивается к зову своего сердца и видит мир таким, какой он есть, – необъятным, опасным и полным возможностей.

– Вы считаете, что мы глупы? – спросила Сораса.

Салбхай вздохнул и отрицательно покачал головой, понимая, что попал прямо в ловушку.

– Нет, не считаю, – пробормотал он. – Но я не могу поверить… Я не имею права передать ваши слова императору, не предоставив ему никаких доказательств.

Это был резкий и исчерпывающий ответ.

Сораса пожала плечами, словно речь шла о чем-то очевидном.

– Значит, Сигилла пойдет к нему сама.

Черные глаза охотницы за головами встретились с зелеными глазами убийцы-амхара.

– Сораса, – выдавила Сигилла сквозь сжатые зубы.

Сораса последовала ее примеру и поднялась на ноги. По сравнению с Домом и Сигиллой она была совсем маленькой и незначительной, но в ней чувствовалась сила, заполнившаяся собой все пространство нижней палубы. Она смотрела на Сигиллу немигающим взглядом, словно бросая ей вызов. Спорить с темурийкой – все равно что с разбега врезаться в кирпичную стену, но Сораса все равно это сделала.

– Император должен узнать о том, что ты видела, – сказала Сораса. – Ты должна рассказать ему всю правду, которую знаешь, и объяснить, что случится, если Темуриджен не вступит в войну.

Сигилла озадаченно нахмурилась.

– Хочешь, чтобы я сбежала? – гневно спросила она, бросив на Сорасу полный боли взгляд. – Дом, скажи ей, что она говорит глупости.

Дом неподвижно стоял на месте. Сораса чувствовала, что его взгляд буравит ее плечо, но не могла позволить себе обернуться. Она боялась, что стоит ей пошевелиться, и она сразу же сломается.

– Не буду, – наконец ответил он.

Сораса с облегчением выдохнула, но от ее внимания не укрылось, как при этом помрачнела Сигилла. Боль в сердце темурийки постепенно сменялась гневом.

В груди Сорасы звенело похожее чувство, хотя она всеми силами пыталась его игнорировать. «Спрячь боль», – приказала она самой себе.

Посол встал на ноги. На его губах играла улыбка, резко контрастировавшая с мрачным настроением, царившим на нижней палубе.

– Хорошо, – сказал он. – Значит, плывем в Трайсад. Бхар уже направляется туда из Корбиджа в сопровождении бойцов Бессчетного войска.

Перед внутренним взором Сорасы возникло Бессчетное войско, походившее на передвижной город. Эта кавалерия превосходила числом даже галлийские легионы. А когда она двигалась по степи, то оставляла за собой вытоптанную дорогу в несколько миль шириной. Сораса с трудом могла представить, как выглядит их армия под предводительством самого императора. Весь мир содрогался, попираемый копытами его коня.

– Император уже в пути? – спросила она, не веря своим ушам.

Посол Салбхай кивнул.

– Пару недель назад он получил несколько писем, – сказал он, и в его улыбке появился намек на самодовольство. – Одно было от ныне покойного короля Мадренции. Он просил у императора помощи. Отчаянная мера на самом деле. – Он покачал головой, скорбя о несчастном короле Роберте.

Пока Сораса томилась в подземелье, ее экзекуторы и тюремщики перешептывались друг с другом о том, что случилось с королем Мадренции. Роберт спрыгнул в море прямо во время коронации Эриды. Сораса не могла не восхищаться тем, какое оскорбление он нанес галлийской захватчице.

– Если грядет война, император не желает оставаться в тысяче миль от ее эпицентра. Происходящие в мире события не должны застать его врасплох. Кроме того, он получил еще одно письмо, от принца Осковко из Трекии. Как бы невероятно это ни звучало, – добавил Салбхай.

Сораса обменялась быстрыми взглядами с Домом и Сигиллой. Всем троим хватило мудрости придержать язык за зубами. «Готова поспорить, печать на этом письме немного отличалась от остальной корреспонденции принца Осковко, а его подпись выглядела слегка неровно», – подумала Сораса, внутренне улыбаясь.

– Жрецу все-таки удалось сделать что-то полезное, – прошептала Сигилла себе под нос.

Не обращая внимания на ее бормотание, Салбхай продолжил:

– Несмотря на нашу вражду, Осковко умолял Бхара вступить в войну. Он сообщил, что Эрида пытается завоевать весь мир с помощью своих легионов и… кое-чего похуже. – На его лице промелькнула тень, природа которой была прекрасно известна как Сорасе, так и ее спутникам.

– Ты понимаешь, о чем идет речь, Сигилла, – сказала Сораса, от всей души надеясь, что та согласится. – Сделай так, чтобы император тоже об этом узнал.

«Стань последним гвоздем в крышке гроба Эриды. Приведи с собой императора, который сможет сокрушить ее легионы».

На этот раз Сигилла не стала спорить. Лишь фыркнула в ответ и всплеснула руками.

– А как же вы? – ядовито спросила она. – За убийцей-амхара и Древним по-прежнему охотится все королевство.

– С нами все будет в порядке. – У ее слов был привкус лжи, но у Сорасы не осталось ничего, кроме надежды на то, что они окажутся правдой. – Когда придет время, ты должна быть готова отправиться в путь. Равно как и мы.

Сигилла обвела рукой нижнюю палубу пиратского корабля, забитую людьми.

– Куда же отправитесь вы, Сораса?

«Я не знаю».

Сораса не могла произнести эти слова вслух. Они претили ее природе.

– Мы не оставим Корэйн сражаться в одиночку, – выпалила она, повернувшись к собеседникам спиной.

Мелиза, все это время опиравшаяся на стену, подалась вперед при упоминании имени своей дочери.

Однако Сигилла не сдавалась.

– И где же сейчас Корэйн? – поинтересовалась она, встав на пути у Сорасы. – Ни ты, ни Дом даже не представляете, где ее искать!

Бывшая амхара легко проскочила мимо темурийки. Она была слишком быстрой и ловкой, чтобы хоть кто-то стал для нее препятствием.

– А это уже наша проблема, – бросила Сораса через плечо, поднимаясь по ступенькам.

Свежий воздух обжег легкие, словно поток холодной воды. Позади нее послышались тяжелые шаги, и Сораса едва не закричала от досады.

– Но проблема-то серьезная! – крикнула Сигилла, выскочив на основную палубу.

Сораса не собиралась ее дожидаться. Она уже обогнула мачту и широким шагом направлялась к носу «Бурерожденной». Моряки разбегались в разные стороны, не желая попасться под горячую руку убийцы, но все-таки надеясь оказаться поближе, чтобы подслушать разговор. Сораса не обращала на них внимания. Она забралась на перила и свесила ноги наружу.

Глубоко вздохнув, она положила руки на колени ладонями вверх и опустила на них взгляд. Татуировки смотрели на нее в ответ: солнце на правой ладони и полумесяц на левой – символы ее богини Лашрин. Сораса вглядывалась в чернильные рисунки, пытаясь успокоиться.

Целый мир умещался между солнцем и луной, между жизнью и смертью. Каждому человеку было предначертано как одно, так и другое. «Каждому, без исключения».

Это был один из самых жестоких уроков, которые она выучила в Гильдии. Уже после она повторяла его еще тысячу раз, пока пряталась в тенях и сражалась на полях битвы.

Сораса не стала возражать, когда Сигилла присоединилась к ней. Охотница за головами театрально вздохнула и прислонилась спиной к деревянным перилам, упершись в них локтями.

С нижней палубы до них доносилось эхо голосов.

Сораса поморщилась, подумав, что сейчас на нос корабля сбегутся все темурийцы, но их остановил знакомый низкий и спокойный голос. Она не расслышала слов, но без труда угадала намерение.

– Когда Дом успел стать таким чутким? – спросила Сораса, глядя на воду. Новоприобретенная эмоциональная отзывчивость Дома нервировала и раздражала ее ничуть не меньше его типичной для Древних бесчувственности. – В последнее время его почти не отличить от смертных.

– В темнице у него было много времени на размышления, – ответила Сигилла. Ее глаза помрачнели от тяжелых воспоминаний. – Как и у меня.

– А что, по-твоему, делала я? – огрызнулась Сораса. Она почувствовала, как зачесались свежие шрамы, оставшиеся от пыток экзекуторов Эриды и допросов Ронина.

– Кричала от боли, наверное. – Сигилла пожала плечами. – Ты никогда не умела стойко переносить страдания.

Их смех эхом отразился от воды и растворился в шуме волн и ветра.

– Я тоже этому не рада, Сигилла, – пробормотала Сораса, теребя край рубашки. – Если бы могла, то отправила бы к Бхару Дома.

Сигилла подняла на нее взгляд, изогнув губы в кривой усмешке.

– Нет, Сораса, никуда бы ты его не отправила, – резко сказала она, отчего убийца покраснела. – Если кто и сумеет найти Корэйн, прежде чем наступит конец света, так это вы двое.

– Если кто и сможет убедить императора вступить в войну, так это ты.

«Еще одна ложь, которая станет правдой, только если нам крупно повезет», – подумала Сораса.

– Чувствую, как груз ответственности ложится на мои плечи, – хмыкнула Сигилла.

Сораса кивнула, ощущая на себе ту же тяжесть. Море внезапно показалось ей разверзнутой пастью, тянувшейся во всех направлениях. Оставалось лишь надеяться, что она не поглотит их всех целиком.

– Это путь, который мы избрали, – прошептала она. – Когда решили следовать за Корэйн. И за остальными Соратниками.

«Где бы они сейчас ни были: на этом свете или на том».

Сигилла провела рукой по голове, взъерошив короткие черные волосы.

– Подумать только, я рада, что не убила все-таки этого несносного жреца, – изумленно сказала она. – Ему наконец-то удалось внести вклад в общее дело.

Сораса кивнула, мысленно благодаря богов за то, что они наделили Чарли умением обращаться с пером и надоумили его разослать письма, в которых лживыми чернилами была написана истинная правда. Этих посланий оказалось достаточно, чтобы заставить правителей задуматься и пробудить в их сердцах тревогу. Обратить их взгляды на Галланд и на возрастающее там зло. Сораса надеялась, что эти письма доберутся до каждого королевского двора в Варде: от Рашира до Кейсы и Калидона.

– Еще увидимся, Сораса Сарн. – Отзвуки шепота Сигиллы повисли в воздухе между ними.

– Железные кости бойцов Бессчетного войска, – пробормотала Сораса.

В тусклом свете она увидела, как Сигилла бьет себя кулаком в грудь.

– Никогда не будут сломлены.

* * *

Смотреть вслед исчезающему за горизонтом темурийскому кораблю было невыносимо, поэтому Сораса повернулась к югу и подставила лицо более теплому ветру, пришедшему из жарких земель. Она сделала медленный вдох, словно хотела попробовать на вкус знойный воздух Айбала, в котором различались сладкие ароматы можжевельника и жасмина. Однако она ощутила лишь запах соли вперемешку со зловонной гарью, так и не выветрившейся из ее волос.

– И как вы намерены отыскать мою дочь?

Услышав голос Мелизы, так похожий на голос Корэйн, Сораса почувствовала, как у нее сжимается живот. Она обернулась и увидела, что капитан стоит, прислонившись спиной к перилам корабля и уперев руку в бедро.

Ее взгляд тоже напоминал Корэйн. Он был проницательным и резким. Голодным.

Больше всего на свете Сорасе хотелось убежать на нижнюю палубу, но она заставила себя остаться на месте.

– За твоей дочерью охотятся два самых могущественных человека в этом мире, – сказала она. – Они и приведут нас к ней.

Мелиза откинула косу назад и искривила губы в недовольной усмешке.

– Я пират, а не азартный игрок.

– Ты реалист, как и я, – парировала Сораса. – Ты видишь мир таким, какой он есть.