Читать книгу "Оллвард. Разрушитель судеб"

Глава 23
Солнечный свет среди дождя
– Эндри —

Джидийцы называли его Safyrsar. Синяя Звезда.

Сначала Эндри думал, что они хотят его оскорбить, заостряя внимание на его грязной тунике и галлийском происхождении. Но вскоре понял, что джидийцы нисколько не походили на галлийских придворных. Они всегда говорили то, что думали. Улыбка означала радость, а хмурый взгляд – недовольство. Джидийцы понимали, что сейчас не время для политических интриг или манипуляций – не тогда, когда над всеми ними нависала угроза войны. Халла, вождь Сорнлонды, недолго думая, предложила Эндри тренироваться вместе со своими воинами. А Кальмо, вспыльчивый рыжебородый вождь Хьорна, подарил Эндри топор в знак того, что не держит на него зла.

Налетчики по-прежнему испытывали неприязнь к южным королевствам, не говоря уже о Галланде и его рыцарях. Они часто говорили об Эриде и презрительно сплевывали каждый раз, когда кто-то упоминал ее имя. Эндри не мог их винить. Он своими собственными глазами видел, что ее жадность сотворила с этим миром, и боялся даже представить, сколько еще злодеяний они с Таристаном намеревались совершить. Когда-то он восхищался храбростью и умом Эриды, тем, как ей удавалось сохранять расположение придворных и обеспечивать процветание королевства, а теперь лишь презирал ее политические махинации и подлые амбиции.

Джидийцы скорбели так же, как и Эндри. Они возводили погребальные костры в память о воинах Ирлы и обо всех налетчиках, погибших в Джидаштерне. На кострах не было мертвых тел, но их пламя все равно возносилось в небеса, полыхая несколько долгих ночей напролет. Те немногие воины Ирлы, что остались в живых, сочли своей обязанностью следить за тем, чтобы огонь не погас.

Поминальные костры, словно маяки, притягивали в Гальд все новые и новые племена. Эндри казалось, что от такого количества людей город вот-вот лопнет.

В течение нескольких долгих недель он наблюдал, как джидийцы готовятся к войне. Они ковали оружие, дубили кожу, сплетали кольчуги и оперяли стрелы. Пересчитывали запасы провизии и наполняли бочки. Чинили паруса, плели канаты, шлифовали весла и обрабатывали дегтем корпусы галер. Вскоре Эндри вовсе потерял счет многочисленным племенам, чьи флаги были не похожи друг на друга, словно снежинки. Однако каждое утро все равно пересчитывал корабли в гавани: как те, что стояли в доках, так и те, что бросили якорь вдали от берега. Их число неуклонно росло. Глядя на горизонт, Эндри видел настоящий лес из мачт.

Потом начались нескончаемые обсуждения и военные советы, где две сотни джидийских вождей спорили между собой, обсуждая тактику боя. По крайней мере, все сходились в одном: если Эрида и Таристан поведут свои легионы в бой, джидийцы смогут лишь замедлить их продвижение.

Эндри не терпелось покинуть Гальд – унестись прочь вместе с отливом или очередным порывом ветра. Но он не мог уйти без Древних Ковалинна, а те, несмотря на все его усилия, не спешили пока отправляться в путь. Время как будто остановилось. Дни тянулись бесконечно, медленно сменяя друг друга. Эндри снова и снова молился богу времени. Просил его о противоположных вещах. Просил отмерить Варду как можно более долгий срок. Сделать так, чтобы Корэйн оставалось как можно меньше времени бродить по миру одной.

Но сильнее всего он молился о том, чтобы она была в безопасности. И чтобы Вальтик оказалась права.

Старая ведьма больше ничего не говорила о Корэйн и каждый день повторяла одно и то же:

«Берегись серых залов, полных скорбей; злой рок вырывается из-за теней. Наши судьбы столкнутся на крыльях беды, и снег обратится в кровь среди новой весны».

По крайней мере, смысл этого пророчества был понятен.

Все свободное время Эндри тренировался вместе с джидийцами, ударами своего меча отражая атаки их топоров. Налетчики сражались более отчаянно, чем рыцари, однако им недоставало организованности. Эндри знал замысловатые особенности ведения поединков, поэтому давал налетчикам советы, как противостоять вымуштрованной галлийской армии. Большинство джидийцев занималось земледелием, когда сезон налетов подходил к концу, и это было заметно. Чарли лишь надеялся, что они смогут осуществить задуманное – нанести войску Таристана удар с моря и отступить прежде, чем его легионы соберут воедино всю свою мощь и атакуют в ответ.

Одним холодным утром Эндри проснулся на рассвете. На небе виднелись облака, красные от лучей рассветного солнца, а морская гладь была недвижной, как стекло. Он вышел из теплой палатки и поежился. Пощечина, оставленная на лице ледяным воздухом, ощущалась едва ли не приятно. Это был самый верный способ взбодриться после сна.

Эндри сделал глоток горячего чая, наслаждаясь вкусом меда и можжевельника. Его черные волосы были туго стянуты в аккуратные косички, отчего кожа головы с непривычки немного болела.

Живя в Галланде, он состригал волосы каждый раз, когда они становились достаточно длинными. Но теперь это казалось чем-то неправильным – все равно что надеть куртку, из которой он успел вырасти. Ему на выручку пришла джидийка. Она была родом из Кейсы, страны его матери, и знала, как заплести его упругие черные кудри.

Допив чай, Эндри провел рукой по голове и подумал, что эта прическа была правильным решением. Она напоминала ему о матери и о том, как она умелыми пальцами заплетала свои волосы в сложные, изысканные косички.

В его горле встал комок. Так происходило всегда, когда он думал о Валери Трелланд.

«Жива ли она? – задавался вопросом Эндри уже в тысячный раз. – Нашла ли она безопасный приют у родных, добралась ли до Кейсы?»

Он не знал ответов на эти вопросы и сомневался, что когда-нибудь узнает.

Хотя эта зима была суровой, в те часы, когда непогода отступала, зимние пейзажи поражали своей красотой. Алмазная изморозь устилала все вокруг. Грязные дороги были покрыты наледью, а вдоль берега тянулась хрусткая корка льда. Стоявшие в гавани галеры сверкали в лучах солнца, а на его фоне, словно цветы, выделялись облака. Эндри всей душой надеялся, что этому небосводу не суждено сгореть, будучи раздавленным кулаком Того, Кто Ждет.

К удивлению Эндри, Эйда и ее воины стояли на крепостной стене у городских ворот, глядя на единственную дорогу, петлявшую вдоль побережья.

Он бросился бежать, на ходу натягивая мантию. Он уже достаточно хорошо запомнил улицы Гальда, чтобы без остановок домчаться до ворот, несколько раз срезав дорогу по коротким маршрутам.

– В чем дело? – спросил он, пытаясь отдышаться после того, как взлетел вверх по ступеням.

Древние расступились, освобождая ему место рядом со своей госпожой. Леди Эйда кивнула в знак приветствия. Ее немигающий взгляд был сосредоточен на деревьях, которые заслоняли изгиб старой, изрезанной колеями дороги.

Ее молчание само по себе стало ответом. Эндри мрачно кивнул и прищурился, вглядываясь в скопление сосен, хотя его зрение не шло ни в какое сравнение со зрением Древних.

Между деревьями что-то шевельнулось, и у Эндри от напряжения сжался желудок. Он изо всех сил пытался разглядеть неуклюжую тень, которая пробиралась по снегу. Она напоминала булыжник, скрытый среди бесконечных деревьев.

Тень была не одна.

Из-за деревьев показался огромный медведь, вслед за которым шагала дюжина Древних. Сердце Эндри едва не выпрыгнуло из груди, когда он догадался, что на спине медведя сидит ребенок, покачиваясь из стороны в сторону, словно наездник верхом на пони. Охранявшие врата джидийские стражи заголосили и принялись ошеломленно указывать на ребенка пальцами, едва не свешиваясь с крепостной стены.

Эндри перевел взгляд на Эйду, ожидая увидеть в ее глазах удивление. Но на холодном лице Древней расцвела улыбка.

– Это Дириан, – пояснила она мягким голосом. – Правитель Ковалинна. Мой сын.

Бессмертная расправила широкие плечи и обернулась лицом к оруженосцу. Сердце Эндри забилось быстрее, когда он заметил, что Эйда снова облачена в доспехи. Они были тщательно вычищены после битвы при Джидаштерне и блестели под ее изорванной мантией. У нее на поясе висел меч, как и у стоявших рядом с ней воинов.

Древние Ковалинна были готовы как к длительной дороге, так и к грядущей войне.

– Вот и все, Эндри Трелланд, – сказала Эйда, направляясь к лестнице. – Теперь можем отправляться в путь.

* * *

Вальтик уже была на борту одной из галер, предназначенной для Древних Ковалинна. Она стояла на носу корабля, и за ее сгорбленной спиной возвышалась резная фигура орла с крючковатым клювом и расправленными крыльями. Джидийская ведьма походила на божество, словно крылья принадлежали ей самой. И только хитрая ухмылка на лице портила общее впечатление.

Они выплыли в полдень. По крайней мере, в тот час, что считался полуднем в северных землях. Когда два их корабля устремились в Зоркое море, зеркальная гладь воды, которая выглядела такой красивой на рассвете, показалась Эндри зловещей. Он стоял на корме и смотрел, как Гальд становится все меньше и меньше. Как бы Эндри ни торопился покинуть этот город, его сердце сжалось от печали. В детстве он научился ненавидеть джидийских налетчиков, а теперь знал, что будет искренне по ним скучать.

Дириан и его спутники оставались в Ковалинне, когда его родичи отправились сражаться в Джидаштерн. Дириан хоть и выглядел очень юным, ему было не меньше сотни лет от роду. Он не был таким серьезным, как его мать, и с удовольствием разгуливал по палубе со своим жутким медведем. Эндри держался от зверя подальше, пусть тот и был ручным, как дрессированная гончая.

На суше северный холод переносился легче, и Эндри почти забыл, насколько пронизывающими были морские ветра. Они не преминули о себе напомнить.

Если проведенные в Гальде дни казались слишком длинными, то во время путешествия на юг они пролетали в мгновение ока.

Эндри не успел даже ничего понять, как они уже подплыли к берегу. Перед ними высились горы Калидона с белыми от снега вершинами. Лежащую между горными грядами долину укрывала плотная завеса тумана. Дыхание Эндри по-прежнему выходило паром, но воздух здесь был ощутимо теплее: зима в Калидоне была не такой суровой, как в Гальде.

К тому моменту, когда они причалили к берегу, Эндри весь покрылся потом. Он сбросил с себя меховую мантию, освобождая торс и руки от тяжести. Если не считать туники с изображением синей звезды, сейчас он больше походил на налетчика, нежели на рыцаря. Его плечи покрывала волчья шкура с хвостом, вшитым прямо в пасть. На груди были закреплены ремешками новые кожаные доспехи – достаточно плотные, чтобы защитить его от удара любого ножа, но не настолько тяжелые, чтобы, оказавшись в воде, камнем пойти ко дну. Он опустил капюшон, открыв плотно прилегавшие к черепу косички, и уставился в пелену тумана.

Древним не требовалось искать путь по карте или ждать, когда рассеется туман. Они знали дорогу через горы Калидона. Эндри тоже ее хорошо помнил.

Когда-то он уже сходил на этот берег. Вместе с сэром Гранделем и кузенами Норт. Стояла ранняя весна. Трое рыцарей и их оруженосец сошли с галеона, на мачте которого колыхалось львиное знамя, и побрели на юг, пытаясь ориентироваться в незнакомых землях. Они нашли Айону совершенно случайно. В один момент туман немного поредел, и они заметили на отдаленной скале окруженный крепостной стеной город.

«С тех пор прошел почти целый год», – подумал он, слушая, как шелестят камни под подошвами его сапог. Вальтик шла рядом, ступая по каменистому пляжу босыми ногами так, словно это не причиняло ей никакой боли.

Дириан, восседавший на медведе, вел их маленький отряд за собой. Они все шли и шли, не останавливаясь, пока Эндри не почувствовал, что его глаза начинают закрываться от усталости. Только когда он споткнулся и едва не упал, они решили сделать привал, чтобы дать смертному отдохнуть. Через несколько часов они продолжили путь по горной стране, пробираясь по грязи, сухой траве и снежным сугробам.

Все эти дни походили на сон. Эндри не мог отличить серый туман от сотворенных его воображением призраков и в каждой тени видел фигуры сэра Гранделя и Дома. Но другой образ, неотступно следующий за духами прошлого, заставлял его двигаться.

Корэйн.

Он видел ее в редких лучах солнца, пробивающихся сквозь низкие тучи. Но она была не призраком, а маяком. Фонарем, который вел его вперед. Обещанием света в ту пору, когда весь мир, казалось, поглотила тьма.

Их окружали голые зимние пустоши и лесные заросли – идеальное место для Древних, чтобы долгими столетиями скрываться от людей. Эндри брел вперед, даже не обращая внимания на то, как меняется земля под ногами. Их отряд напоминал траурную процессию. Древние Ковалинна, облаченные в одеяния землистых оттенков, были слишком изящны, чтобы походить на смертных. И слишком мрачными, чтобы случайный наблюдатель поверил в то, что они – живые существа.

Где-то неподалеку журчала река, несясь через камни, которые Эндри не мог разглядеть. Он прищурился. Воздух кругом был мутным, а низко над горизонтом висело тусклое солнце; оно представляло собой белый шар, застывший над грядой облаков. Джидийский топор висел на поясе Эндри рядом с убранным в ножны клинком.

Ночная мгла опускалась на долину, мрачной тенью наползая из-за завесы тумана. Древние не сбавляли шаг, и Эндри упрямо шел следом, пока тьма не обрела резкие очертания. У него перехватило дыхание, когда вместо леса и склона очередного холма он увидел каменную стену.

У Эндри подкосились ноги, и он едва не упал на землю.

Перед ним возвышались врата Айоны, на которых были изображены гарцующие олени с рогами, похожими на королевские короны. Железная решетка была поднята, и заостренные зубцы нависали над открытым входом. На крепостной стене виднелись силуэты – стражники, стоящие на своих постах. Изящные изгибы их луков чернели на фоне серого неба. На их головы были наброшены капюшоны, не позволявшие разглядеть их лица.

Привратники Айоны не нападали. Они прекрасно видели Древних Ковалинна и их правителя, восседающего на медведе. Конечно же, они узнали своих родичей, даже несмотря на завесу тумана.

Один из стражников отдал команду на языке Древних. Тут же послышался лязг цепей и скрип огромных колес, когда створки городских ворот начали медленно открываться.

Широко распахнув свою каменную пасть, Айона пригласила их внутрь.

Эндри медленно выдохнул, переводя дух. В глубине души он надеялся, что увидит по ту сторону Корэйн, живую и настоящую. Островок тепла среди холодных камней. Но там стояли лишь стражники, готовые сопроводить их в город.

Волна тепла прокатилась по телу Эндри, возвращая чувствительность к онемевшим от холода пальцам. Хотя ему хотелось со всех ног броситься к замку на вершине скалы, он лишь подстроился под длинный размеренный шаг Древних и затерялся среди них. Он сжимал зубы, испытывая почти физическую боль от того, как медленно они продвигались вперед.

Айона была такой же, какой Эндри увидел ее год назад. Казалось, смутные обрывки его воспоминаний приобретают четкую форму. Повсюду виднелся олень, символ Айоны: каждую башню украшали ветвистые рога, а мантии стражников – изящная вышивка с изображением этих животных.

Его желудок скрутило. Воины Айоны, маячившие на периферии его зрения, были похожи на Дома: те же широкие плечи, золотистые волосы, зеленые мантии и гордая осанка. Эндри чувствовал, как к его горлу подступает тошнота.

Когда они добрались до плоской площадки на вершине скалы, двери замка оказались распахнуты. Небольшая группа Древних дожидалась их, стоя прямо под дождем. Серый туман окутывал камни, и Эндри казалось, что он забирается в сердцевину тучи.

Капли дождя застревали в волчьей шкуре на плечах Эндри и стекали по его скользкому холодному лицу. Медведь Дириана впереди него встряхнул головой, отправляя в воздух россыпь ледяных брызг.

Дириан лишь рассмеялся и погладил медведя по носу. Он по-прежнему оставался ребенком, пусть и был Древним.

Эндри не сдержался и растянул губы в кривой усмешке.

В следующее мгновение он заметил у входа в замок какое-то движение. И в этот раз его ноги действительно подкосились. Он ударился коленями о скользкую мостовую. В его ушах отдавался громогласный звук сердца, и он не мог сделать хоть один маленький вдох.

Среди Древних возле замка стояла фигура смертной девушки.

Она бросилась вперед, пробиваясь между бессмертными. Она была не такой высокой, как они, а ее черные глаза выделялись на побледневшем лице, которое даже посреди зимы хранило на себе след сискарийского солнца. Черная коса летела позади нее, а выбившиеся пряди липли к коже.

Эндри едва дышал и с трудом понимал, что происходит. Казалось, что его тело вот-вот развалится на части. Он мог лишь смотреть на Корэйн, не видел ничего, кроме нее. Он даже перестал ощущать холод дождя.

Корэйн скользила по мокрым плиткам мостовой, пытаясь удержаться на ногах. Она едва не врезалась в Эндри и наклонилась, чтобы обхватить его за плечи, пока он тянул к ней дрожащие руки.

Теперь они оба стояли на коленях. Ее платье промокло насквозь, а с его мехов и кожаных доспехов стека-ли струйки воды. Корэйн положила голову ему на плечо, прижавшись щекой к подбородку. Ее тело дрожало в объятиях Эндри, а губы беззвучно шевелились. Голос был единственной частью Корэйн, которая еще не вернулась к нему.

Эндри тоже била дрожь. В нем всколыхнулась вся та боль, которую он пережил за последние недели. Он вновь испытал отчаяние каждой ночи, лишенной надежды, и каждого рассвета, наполненного одиночеством.

– Корэйн, – прошептал Эндри, ощущая на языке привкус дождя.

Она сделала судорожный вдох, и Эндри почувствовал толчок в ее груди, словно свой собственный. Корэйн еще крепче стиснула его в объятиях, прижимаясь к нему всем телом. Они держали друг друга посреди ледяного дождя и зыбкого тумана, окружавшего их серой стеной.

На мгновение Эндри показалось, что в этой дымке растворился весь мир. Оставалась одна лишь Корэйн – яркая и живая.

– Эндри, – отозвалась она. Ее голос дрожал так же, как и тело. Она медленно отстранилась, чтобы лучше разглядеть его лицо.

Ее широкая улыбка зажгла в груди Эндри огонь – такой горячий, что теперь он не замерз бы даже в самую лютую непогоду. Он мог только вглядываться в черты ее лица, которые знал лучше своих собственных.

Едва заметная россыпь веснушек под одним глазом. Выразительные черные брови. Длинный нос. Взгляд, показывающий неустанную работу ума.

Эндри видел, что мысли крутятся в ее голове так быстро, как никогда раньше. Его счастье омрачилось едва ощутимым дурным предчувствием, словно в сладкий сироп добавили ложку чего-то кислого.

Но о чем бы она сейчас ни переживала, Эндри не хотел обсуждать это при свидетелях.

– За мной, – сказала Корэйн, а затем поднялась на ноги, увлекая его следом. Одной рукой она сжала край мантии Эндри, чтобы помочь ему встать.

Эндри улыбнулся в ответ так широко, как только мог. А потом вздрогнул, когда она задержала пальцы на его мантии. Когда ее ладонь задела краешек волчьей шкуры.

Та самая ладонь, которую он поцеловал в горящем городе, прежде чем посадил Корэйн в седло и отправил жить, а сам он остался, чтобы встретить смерть.

– За мной, – эхом повторил он.

* * *

Как бы окружение ни пыталось вернуть его к действительности, все происходящее казалось Эндри нереальным.

Дождевая вода стекала с его мантии, разливаясь по мраморному полу. С одеждой Корэйн происходило то же самое, позади нее осталась дорожка из маленьких лужиц. На ней был серо-зеленый наряд, явно сшитый в Айоне. Сквозь вырезы рукавов проглядывал бархат нижнего платья. Это было самое роскошное одеяние, которое он когда-либо на ней видел.

Но ее поношенная мантия и старые сапоги нравились ему куда больше.

– Думаю, никто здесь не будет по нам скучать, – сказала Корэйн, пытаясь подавить полубезумную улыбку. Она ласково потянула Эндри из тронного зала, оставив Древних разговаривать друг с другом.

Эндри с облегчением вздохнул. У него кружилась голова от мысли, что ему придется присутствовать на еще одном совете, да еще и в компании Древних, с чьих лиц никогда не сходило мрачное выражение.

– Слава богам, – сказал он.

– Одно Веретено в мир огненный вело, другое в мир воды дорогу открывало.

Загадочный голос Вальтик эхом разнесся по коридору. В этот раз она не просто произносила слова – напевала их на мотив какой-то странной, только ей известной мелодии.

Ведьма шла к ним едва ли не вприпрыжку, держа шишковатые руки за спиной.

Корэйн просияла и покачала головой:

– Я тоже рада видеть тебя, Вальтик.

Вальтик широко ухмыльнулась и потрепала Корэйн по подбородку, словно была не костяной ведьмой, а добродушной бабушкой.

– Одно вело к костям, другое – к морю крови, но посмотри, что нынче сталось с ними, – легкомысленно добавила она и, взмахнув рукой, исчезла в тронном зале.

– Это что-то новенькое, – озадаченно нахмурившись, пробормотала Корэйн ей вслед.

Эндри пожал плечами.

– Это началось пару недель назад, в Гальде.

– Неудивительно, что тебя приняли за налетчика, – сказала она и снова провела ладонью по волчьей шкуре у него на плечах. Затем посмотрела на висевший на бедре топор и на косички, словно пыталась запомнить его новый образ. – Ты и правда похож на них.

– Сперва я подумал, что ты Древняя, – ответил он, слегка наклонившись, чтобы его глаза оказались на уровне ее глаз. – Хоть и очень низенькая.

Корэйн фыркнула и рассмеялась. В ту же секунду двери в тронный зал захлопнулись. Древние явно были не в восторге от человеческого смеха. Эндри и Корэйн расхохотались еще громче.

– Вальтик была единственной, за кого я не переживала, – добавила Корэйн, повернувшись спиной к тронному залу. Она начала понемногу приходить в себя. – В глубине души я была уверена, что старая ведьма найдет способ спастись.

– Я выжил только благодаря ей, – без обиняков сказал Эндри. Он помнил тот день так хорошо, словно все случилось вчера. «Без нее я бы не выбрался из Джидаштерна».

– Значит, мы не зря выслушивали ее несносные загадки. – Улыбка Корэйн стала еще шире.

Их голоса эхом отражались от сводчатых потолков Тиармы. Замок снова напомнил Эндри гробницу. «Надеюсь, она предназначена не для нас».

Они разглядывали друг друга, пытаясь найти произошедшие перемены. Эндри знал, что Корэйн видит в его внешности след, оставшийся после долгих недель в путь, равно как и он замечал в ее лице все то, что ей пришлось пережить.

– Я выгляжу ужасно, правда? – спросила Корэйн, глядя на свое платье. – Древние дали мне новую одежду, но лучше не стало. Она мне не подходит.

Каким бы роскошным ни был ее наряд, Корэйн выглядела потрепанной. Она была измучена переживаниями. Эндри чувствовал себя точно так же. За это время он успел промерзнуть до костей.

– Ничего страшного, – выпалил Эндри, едва сдержавшись от того, чтобы не поморщиться, а потом попытался объяснить свои слова: – По крайней мере, ты выглядишь настоящей. Ты… – У него перехватило дыхание, а пульс забился как бешеный. – Не могу поверить, что ты настоящая. Прости, я понимаю, что говорю ерунду… Разумеется, ты настоящая.

К удивлению Эндри, Корэйн покраснела, и на ее щеках проступили очаровательные розовые пятна. Она медленно взяла его руки и провела по костяшкам своими пальцами. Ее кожа была горячей и холодной одновременно.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, Эндри, – ответила она. – Поверь мне, я знаю.

Эндри Трелланд хорошо понимал это чувство, когда хочешь кого-то поцеловать. Живя в Аскале, он несколько раз испытывал это желание, когда посещал очередное пиршество или бал. Конечно, оруженосцы присутствовали на них только для того, чтобы служить своим рыцарями, и не имели права позволять себе вольностей. И все же он помнил, каково это – встретиться взглядом с хорошенькой девушкой, а потом представлять, как бы он сжал в руке ее ладонь. Думать о том, хорошо ли она знает шаги того или иного танца.

Но с Корэйн все было иначе. Не потому, что ей судьбой был предопределен особенный путь, а потому, что она сама была особенной. Решительной, храброй и умнее всех остальных. Ярче во всех смыслах этого слова. Она была особенной для Эндри и значила для него больше, чем кто-либо другой до нее.

Он подозревал, что в его жизни никогда не появится человек, который будет значить для него больше.

У него снова перехватило дыхание, а пальцы в ее ладони онемели.

– Иди за мной, – внезапно сказала она и развернулась в другую сторону. Ее ладонь скользнула вниз по его руке, а в следующую секунду их пальцы переплелись.

«Это все, чего я хотел в своей жизни», – печально подумал он.

Эндри последовал за ней. Все то время, что Корэйн вела его по коридорам замка, он смотрел ей в спину. Он знал, что с тех пор, как они расстались в Джидаштерне, прошло всего полтора месяца, но ему казалось, что минула целая жизнь. Корэйн изменилась. Стала более уверенной в себе. Теперь она держала спину ровно, а плечи – расправленными. Эндри казалось, что она постройнела, а ее походка стала изящнее. «А еще руки… – подумал он, вспоминая прикосновения ее пальцев. – На них больше мозолей. Она натерла их рукоятью меча».

Из-под рукавов Корэйн по-прежнему выглядывали наручи, которые ей подарили в Айбалийской пустыне несколько месяцев назад. Черную кожу украшал золотой узор из драконьих чешуек. Взглянув на них, Эндри на мгновение застыл на месте.

Он открыл даже рот, чтобы задать вопрос, но тут же передумал. Пусть коридоры замка и были пустыми, Эндри слишком хорошо знал Древних, чтобы думать, что они с Корэйн действительно одни. Древние прекрасно умели прятаться и еще лучше – слушать.

Стены замка опоясывали вершину скалы, напоминая корону. В центре располагался внутренний двор, на который выходило множество окон. Там находился широкий сад, полный розовых кустов, которые в это время года казались мертвыми. Корэйн забиралась все выше и выше, пока они не оказались в галерее, где обе стены представляли собой сплошные ряды окон. С одной стороны они выходили на заросший розами двор, а с другой – на горную долину.

Эндри замедлил шаг, зачарованно разглядывая горное королевство, похожее на еще один богато расшитый гобелен. Проглядывающее сквозь пелену дождя солнце раскрашивало горные холмы в золотистый цвет и заставляло их сиять. Освещение менялось каждую секунду, отчего создавалось впечатление, что дождевые тучи ведут поединок с холодными солнечными лучами.

Корэйн, сияя от счастья, остановилась рядом с ним. Эндри не успел спросить почему, как вдруг она закричала в пустоту коридора, обращаясь к какому-то невидимому собеседнику:

– Я здесь!

– Это Вальтик, да? – Из соседней комнаты донесся знакомый голос с нотками усталости. – Сюда пришли Древние с налетчиком и джидийской старушкой? Конечно, это наша ведьма. Она каким-то образом исхитрилась выбраться из…

– Так, значит, я теперь налетчик? – спросил Эндри, расплывшись в улыбке.

Беглый жрец, едва успев завернуть за угол галереи, замер на месте как вкопанный. Как и Корэйн, Чарли был облачен в одежды, сшитые Древними. Хотя роскошный светло-зеленый костюм и меховая жилетка очень подходили к его лицу. Его каштановые волосы были заплетены в косу, скрепленную заколкой из драгоценного камня. На плече висела сумка, наверняка доверху набитая перьями и чернильницами.

– Я все-таки убил свое зрение, пока щурился над рукописями, – с жаром произнес он. Подойдя к Эндри, он обхватил ладонями его лицо. – Слава богам, ты жив, оруженосец!

– Пока да. Рад, что ты смог спастись, Чарли, – отозвался Эндри и заключил друга в крепкие объятия, похлопывая его по спине. Затем, понизив голос добавил: – Я рад, что она была не одна.

Слегка помрачнев, Чарли отстранился и посмотрел Эндри в глаза.

– Я делал все, что было в моих силах. То есть не очень много. – Он поправил сумку на плече, из-за чего та приоткрылась. Эндри с удивлением заметил там сложенную одежду и запас провизии. Чарли проследил за его взглядом. – Пытаюсь быть полезным.

– Ты собираешься… – Эндри сделал паузу, чтобы подобрать подходящее слово. Теперь, когда разглядел Чарли получше, он понял, что павший жрец одет в дорожный костюм.

– Я не собираюсь сбегать, – сказал Чарли, улыбаясь уголками губ. – С этим покончено. Я просто хочу узнать, что происходит в мире. Пока мы здесь, мы слепы. Древние об этом позаботились.

Эндри еще раз окинул взглядом фигуру Чарлона Армонта. Он сильно отличался от находившегося в розыске беглеца, которого они встретили в Адире. Тогда он прятался в подвале среди поддельных бумаг и пролитых чернил.

Эндри почувствовал, как у него в горле снова встал ком.

– Надеюсь, ты не собираешься идти на разведку в одиночку, – пробормотал Эндри в тот момент, когда к ним подошел еще один мужчина.

Он был молчаливым, как Древний, но, Эндри не сомневался, смертным. Одежда незнакомца отличалась от роскошных нарядов Корэйн и Чарли: под его айонской мантией виднелись потрепанные кожаные доспехи.

Эндри напрягся, готовый в любую секунду схватиться за меч или топор. Его удерживало только спокойствие Корэйн. Кем бы ни был этот мужчина, она явно чувствовала себя комфортно в его присутствии.

– Не хочешь представить их друг другу? – спросила Корэйн у жреца, лукаво изогнув бровь.

Щеки Чарли залились краской.

– Ах да, – сказал он, почесав голову, и подчеркнуто равнодушно взмахнул рукой: – Гарион, это Эндри Трелланд. Эндри, это Гарион.

«Что еще за Гарион?» – хотел уже спросить Эндри, как вдруг заметил у него на поясе кинжал, который говорил красноречивее слов. Бронзовое лезвие и черная рукоять – казалось бы, ничего примечательного. Однако Эндри провел слишком много времени с Сорасой Сарн, чтобы забыть, как выглядит клинок амхара.

«Убийца», – подумал Эндри и почувствовал смесь страха и облегчения. Амхара охотились на Корэйн, но если один из них перешел на ее сторону, значит, стал для нее ценным союзником. Затем Эндри прокрутил это имя в голове еще раз, понимая, что оно влечет за собой какое-то туманное воспоминание. Его глаза округлились, и он перевел взгляд с Чарли на убийцу-амхара. Хотя они стояли поодаль друг от друга, их явно что-то связывало.

На Эндри накатила волна облегчения.

– Гарион, – повторил он вслух, чувствуя, как губы расплываются в улыбке. Он помнил, как звуки этого имени разносились над пламенем костров и лошадиными спинами. Ему не раз доводилось слышать его в обрывках разговоров.

Чарли покраснел еще сильнее.

Эндри протянул Гариону руку в дружеском жесте.

– Я много о тебе слышал.

Глаза убийцы сверкнули.

– Интересно узнать, что именно.

Чарли сорвался с места и встал между ними, не давая продолжить разговор.

– Сможете побеседовать за ужином, когда мы вернемся, – проворчал он. – Кажется, мы единственные в этом замке, кому вообще нужна еда.