Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

33
Смэлли

Где-то на пути в Ашленд, штат Орегон, я стал отдавать себе отчет в том, что Дейв Касиллас может стать проблемой. Мы выехали из Сан-Франциско рано утром, и он был пьян еще с прошлой ночи. Тем не менее Дейв продолжил вливать в себя бухло в ту же минуту, как мы расселись в фургоне. Мы остановились на обед в «Бургер Кинге», и он не смог даже донести пищу до рта. Потом мы тащили его на плечах обратно до тачки. Майк и Мэлвин постоянно ржали, а я думал: «У нас сегодня вечером шоу, а он не останавливается. Ебать! Что мы будем делать?!»

Я выразил свою обеспокоенность Дейву, на что он пробурчал: «Не волнуйтесь! Я протрезвею перед шоу!» И вскрыл еще одну бутылку.

В тот вечер Дейв едва мог стоять на ногах, не говоря уже об игре на гитаре. Тем летом это оказалось обычным явлением до конца тура. Большинство людей, которые также много бухают, как он, на определенном этапе просто теряют сознание, но похоже, что тело Дейва отключалось до того момента, как это делал его мозг. Он был в сознании, но его ноги подкашивались. Было стыдно, когда наш кореш падал на пол, но еще большим трешем было то, если он оставался на сцене, пытаясь играть.

Мы взяли нашего друга Хуана на гастроли в качестве роуди (вспомогательный персонал в турне. – Прим. ред.), но, когда мы приехали в Портленд, он стал наезжать на Дейва из-за его говняной игры. Спор мигом перешел в стычку, и Хуан сильно заехал Дейву кулаком в лицо. Дейв схватился за свою гитару и попытался нанести боковой удар по Хуану, но я вмешался, разогнав бойцов. Дейв вопил: «Пиздуй домой, ублюдок!»

Хуан был виновен лишь в том, что озвучил мысли остальных. Тем не менее мы не могли его удерживать рядом с Дейвом, поэтому пришлось купить ему билет на автобус до дома. Я был расстроен, что мы позволили ему уехать. То, что харя Дейва всегда напрашивалась на удар, не было виной Хуана. Ебтыть, я сам ему въехал в предыдущую ночь: мы кололись кокаином после шоу в Ашленде, а Дейв заявил, что мы исчерпали весь запас, хотя я знал, что у него оставалась заначка. Я ударил его кулаком в лицо и положил на обе лопатки. Это никогда не было слишком сложно, ведь он пил так много, что проделывал большую часть работы в таких случаях за тебя.

За несколько недель до начала тура у нас было забукировано шоу в Вентуре с группой RKL /Богатые Дети на ЛСД/, и мы должны были забрать Дейва по дороге на концерт. В тот момент он ширялся коксом в доме какой-то телки, мы его прождали более двух часов, без понятия, соизволит ли он объявиться. Это происходило до эпохи сотовых телефонов, так что мы никак не могли с ним связаться или вычислить, где он находится. Мы просто сидели и ждали, кипя от гнева.

Несмотря на то что я сам под завязку нахуяривался выпивкой и наркотиками, я всегда воспринимал нашу группу и совместные выступления серьезно. В особенности этот конкретный гиг: RKL были наши музыкальными героями, мы упорно трудились, чтобы имитировать их звук, и я посвятил себя обучению, как колотить педалью так же быстро, как это делал их барабанщик Бомбер. Когда же Дейв, наконец, прогуливающимся шагом, с этой большой, тупой улыбкой на лице, подошел к нам, как будто он не сделал ничего плохого, я сказал: «Мудак!» – и с треском ему вмазал.

После пары недель пьяных падений со сцен по всей стране мы остановились в одном доме в Северной Каролине, расположенном рядом с красивым, тихим озером. У нас было несколько свободных дней, и мы пили и плавали, наслаждаясь солнцем. Там был пирс, который тянулся далеко в озеро, и наш хозяин Бо из группы Subculture /Субкультура/ совершенно ясно нас предупредил: «Не ныряйте с правой стороны». Он объяснил, что озеро появилось за счет вырубки кучи деревьев в долине, которая затем была затоплена водой, поэтому справа от пирса, сразу под поверхностью воды, большой невидимый пень; и что все будет хорошо, если мы будем прыгать слева. Он постоянно твердил это, ей-богу. Позже, во второй половине дня я сидел рядом с берегом, как и следовало ожидать, услышал громкий «ШМЯК!!!». Дейв, мать его, нырнул справа.

Я не видел этого прыжка, но, повернувшись, смотрел, как он выходит из воды, спотыкаясь и извиваясь, как болотное чудище. Теперь его глаза были как будто дальше друг от друга, его нос был сдвинут в сторону, а кожа приобрела серый оттенок, как у пришельца. Его лицо было рассечено от середины лба, до середины щеки.

Мы потащили это тело в больницу, и за ночь на его лицо наложили более сотни швов. Когда Дейв вышел, он выглядел как ебаный Франкенштейн. Для того чтобы поднять настроение нашей бригады, я немного бестактно пошутил: «Что случилось, лицо со шрамом?» Но все уставились на меня, тотально оскорбленные.

К счастью, он не потерял свой глаз или зубы, но был чудовищно изуродован, поэтому его выпустили из больницы, и мы продолжили наше путешествие. План состоял в том, чтобы оставить фургон на Восточном побережье и лететь в Голландию, чтобы начать наш первый европейский тур. Дейв никогда не летал на самолете раньше; он выжрал столько вина, успокаивая свои нервы, что стюардесса отказалась ему больше наливать. Один из парней сказал ей, что это был первый полет Дейва. Вскоре по громкой связи прозвучало объявление: «Дамы и господа, с нами сегодня есть пассажир, который никогда раньше не летал. Номер его сиденья «16F», мы хотели бы поприветствовать нашего нового участника полета, Дейва Касилласа!»

Все обернулись, чтобы увидеть этого слюнявого, пьяного панк-рокера, который выглядел как жертва недавнего убийства топором. Я не знаю, кто был больше напуган – Дейв или каждый из пассажиров самолета.

В 3 часа утра, после одного из наших концертов в Европе, мы с Дейвом пили текилу, и у нас возникла блестящая идея разбудить всех остальных парней криком: «Ха-хаа! Начинается вечеееериииинкааааа!» Наш тур-менеджер Дольф загреб в ладонь еще не зажившее лицо Дейва и пихнул его на пол.

Лицо Дейва был символом всего того, что разочаровывало нас в собственной группе. Дейв не мог держаться на ногах, мы все были бухие, мы не могли хорошо играть, наши песни были говном, у нас не было никакого чувства ответственности, мы крутили наши колеса, пытаясь чего-то добиться с этим некрасивым, рубцеватым, сшитым звуком. Отвешивание тумаков Дейву был символическим срывом гнева на себе настолько же, насколько мы срывали наш гнев на этом чуваке. Мы сами были себе худшими врагами, и где-то во время этого европейского турне Майк начал давать трещину.

34
Дейв

У этих ребят действительно, блядь, слишком большое воображение! Никоим образом я не мог быть так пьян, чтобы не съесть чизбургер. И когда до шоу с RKL я пошел надыбать кокса, меня не было в течение тридцати минут максимум (не скажу, правда, чтобы я пристально следил за часами или что-то в этом роде). Сандин не ударял меня; всего лишь шлепнул по щеке. Я бы дал ему сдачи, но его сумасшедший друг Реймонд стоял прямо за ним в это время, а я не был настолько безмозглым, чтобы нарываться на них. Хоть убейте, не помню никакой продажи моей дисторшен-педали за наркотики!

Правда, я помню, как ко мне подошел парень во время одной из наших остановок в штате Орегон, протягивая мне трубку, предложил мне «тизер». Я понятия не имел, что такое «тизер». В результате это оказалось дозой крэка. Они называют это тизером (приманкой), потому что в тот же день я стал клянчить у Майка дать мне аванс, чтобы пойти и купить больше этой штуки. Я не помню, продавал ли я свою дисторшн-педаль этому дилеру, но, возможно, и продавал.

Ладно, – возможно, это и было, да.

В первый раз попробовав кокаин на домашней вечеринке в Санта-Барбаре, как любой торчок засвидетельствует, я получил огромное удовольствие. Мы не могли позволить себе это дерьмо на юге в Окснарде, так что я редко покупал его, но юзал его каждый раз, когда он был доступен. В Санта-Барбаре кокс был очень часто доступен в 80-е годы.

Алкашка и наркота, казалось, были идеальным лекарством от моей застенчивости и моего парализующего волнения перед выходом на сцену. В туре каждый день была вечеринка, а вокруг не было никого из авторитетов, чтобы сказать «стоп». Алкоголизм был неизбежностью! Я не отрицаю, что падал со сцен. Признаю, что регулярно лажал в песнях. И ладно, хорошо, предполагаю, что я и мог быть слишком пьяным, чтобы съесть этот чизбургер. Просто, верьте или нет, вообще этого не помню.

Однако, помню, как сидел на трипе от кислоты как-то раз в Ашленде. Все были в доме, а я, сжимаясь от страха в фургоне, полностью впал в бредовое состояние. Пришел Сандин, чтобы проверить меня, и, когда он открыл дверь фургона, посмотрев вверх, я увидел ебаную гориллу. Я, отказавшись выходить, умолял эту гориллу дать мне поспать. Чувак, от этой шаловливой орегонской обезьяньей кислоты невозможно ожидать ничего хорошего!

Они говорят, что Хуан ударил меня в лицо? Да ладно! Он пихнул меня, а я замахнулся на него своей гитарой, потом они растащили нас. После я отсиживался в машине, потому что знал, что этот парень может начать драться. На следующий день я предложил группе выбрать или его, или меня, и они отправили его домой. Но никто не отвешивал никому никаких тумаков. Кстати, это есть на видео: вы можете увидеть его во время песни «Johnny Appleseed» на DVD Ten Years of Fuckin’ Up. Хорошо, я только что пересмотрел видос, и предполагаю, что сукин сын, действительно, настучал мне в табло!

Есть много роликов о тех днях. Я не пересматривал их в течение многих лет; есть запись одной из ночей в Филадельфии с моим участием, когда я брал интервью у людей на вечеринке после концерта. Можно видеть, как свет становится ярче, по мере того как встает солнце. Вот я щекочу пятки Мэлвина и Сандина, их ноги свисают из фургона, они пытаются спать, а вот следующая сцена: Майк говорит, что пора ехать в следующий город. Ночи плавно переходили в дни и наоборот, размытые постоянным потоком дешевого пива.

Я не знаю, как Майк был в состоянии мириться со всем моим дерьмом. Все, что я могу сказать, – что он очень терпеливый человек. В одну из ночей он находился внутри телефонной будки, пытаясь получить информацию по маршруту до следующего гига или еще там что-то, все равно. Я был тогда бухой и бегал вокруг фургона, как маленький школьник на перемене. По какой-то причине возле телефонной будки лежал маленький коричневый бумажный пакет, наполненный сажей. Почему кто-то оставил пакет с сажей возле телефонной будки, никто никогда не узнает! Почему я высыпал весь мешок на голову Майка – столь же большая тайна! Он был похож на Элмера Фадда после того, как Кролик Багз заткнул ствол его ружья. Он попытался выхватить у меня пакет и бросить его в меня; Майк был игрив, но не обозлен. Если бы мы поменялись ролями, я бы не на шутку рассердился. Ведь сажу хуй отмоешь!

Какими бы ни были мои выходки, но вором-то я уж точно не был, как они это описывают. Я подрезал только одну пластинку – редкое издание альбома группы X-Ray Spex /Спецификации Рентгена/, о котором упомянул Майк, сказав, что он стоит хороших денег. Кроме этого единственного, сворованного мной предмета, я склеил старый стикер группы Stalag 13 из дома какого-то пацанчика… и блок сигарет, что было довольно глупо, так как я был единственным курильщиком в группе. Вот и все. Я совершенно точно не рылся в чьей-то сумочке в Род-Айленде.

По крайней мере, я этого не помню. Ну, я имею в виду, что я предполагаю, что иногда могу быть вором, когда я достаточно пьян, кто знает…

Я также не помню, когда говорили о том, чтобы «не ныряли справа». Если кто-то и базарил об этом, то меня там не было, иначе бы точно услышал. Или, может быть, я просто не обращал внимания. Тогда я пил в доме с Бо из Subculture, увидел всех купающимися в озере и выбежал из дома. После сняв с себя рубашку и ботинки, трусцой вбежал на док. Почему я решил нырнуть справа вместо того, чтобы нырять прямо или слева, – это еще одна загадка, но я сиганул головой вниз.

Как это ни странно, я не почувствовал ничего, когда я поцеловался с пнем. Я был просто ошарашен и пытался выяснить, что пошло не так. Кто-то мне сказал: «Чувак, ты ударился об пень!» Я коснулся рукой моего лица, и вдруг увидел, что вся рука была в крови.

«О, боже мой! Что ты говоришь? Пень?» Я слышал об этом первый раз.

Боль не беспокоила, пока я не попал в больничку, но, когда я там очутился, – боль стала интенсивной. Вскоре после этого меня обуяла глубокая, тяжелая депрессия. Неужели у меня появились еще две веские причины, чтобы ежедневно упарываться?

35
Майк

Летом 1988 года немецкий агент по организации гастролей по имени Дольф запланировал европейский тур для Adolescents /Подростки/, но группе пришлось его отменить, так что Дольфу нужна была американская группа. ЛЮБАЯ американская группа, чтобы заполнить даты. Мы ранее доканывали Дольфа, чтобы он забукировал нас в Европе, но он никогда не перезванивал. Когда у него полностью не было других вариантов и над ним нависла угроза финансовых потерь, NOFX были лучше, чем ничего.

Мы оставили наш фургон в Балтиморе и вылетели в Нидерланды. Дольф забукировал наш первый концерт в Роттердаме на разогреве у полупопулярной индустриальной группы под названием Ex /Бывшие/. Мы отыграли перед трехстами голландскими готами с безучастными лицами, а после шоу Дольф с классической немецкой прямолинейностью произнес: «Я думал, вы ребята, играете намного лучше. Я помню вас по клубу Gilman Street, тогда подумал, что вы хороши, но, должно быть, я был очень пьян».

Дейв Касиллас, который на тот момент был традиционно пьян в жопу, выпалил ему прямо в лицо: «Да пошел ты на хуй! Я думаю, что мы достаточно хороши!» Дольф сгреб ладонью свежесшитое лицо Дейва и толкнул его через всю комнату, и нам пришлось их разнимать. Оставалось всего лишь двадцать два концерта до конца тура!

После нашего первого шоу у нас было четыре выходных дня в Амстердаме, где мы остановились в сквоте под названием Van Hall, который был забит итальянцами, косящими от обязательной военной службы в своей стране. Каждую ночь мы пили и бродили по улицам, ели пасту. Смэлли взял с собой в поездку только пять долларов, которые он сразу истратил на одно пиво, как только мы приземлились. Но это Европа: и здесь всегда кругом много пива.

Однако, по традиции NOFX, все сразу пошло под откос. Мы гастролировали с немецкой панк-группой под названием Drowning Roses /Тонущие Розы/. Их было четверо, нас тоже четверо, плюс наши роуди – Джерри и Дольф, в общей сложности – десять человек, и мы все вписались в стандартный фургон. У нас не было прицепа, поэтому вся наша аппаратура и багаж ехали в салоне: сзади невозможно было опустить ноги вниз, потому что этому мешали гитары и усилители, так что приходилось сидеть в вертикальной позе эмбриона. От Рима до Мюнхена было двадцать два часа езды.

Я, вероятно, мог бы игнорировать дискомфорт, если бы мы играли хорошие шоу, но европейцам, похоже, мы не нравились так же, как и американцам. Нас повсеместно не любили! После нескольких концертов мы настояли на том, чтобы Drowning Roses выступали в качестве хедлайнеров, потому что было ясно они – лучше.

Во Франкфурте феминистская группа организовала протест перед шоу, потому что у нас была песня под названием «On the Rag» /«Течка»/. Они отключили звукоусиливающую аппаратуру после первых двух песен и стали бросать в нас петарды и большие немецкие пивные бутылки. Одна из бутылок почти ударила Мэлвина, поэтому я поднял ее и запулил обратно в толпу. Какой-то верзила запрыгнул на сцену, чтобы напасть на меня, но Мэлвин толкнул его в барабаны, а Смэлли с ходу накрыл его бутылкой. Пока мы бежали за кулисы, Дольф заполучил микрофон и как-то успокоил всех.

Наконец до нас начало доходить, что, может быть, мы действительно не были столь уж пиздатой группой. Одно дело – пару раз не обращать внимания на плохую реакцию толпы, но когда ты отыграл в ста городах и в полудюжине стран, начинаешь понимать, что, возможно, не в зрителях проблема. Зачем заморачиваться на драки и брошенные бутылки и, в общем, нарушать душевное равновесие из-за того, что ты – член NOFX? Мы были таким отстоем, что стали представлять опасность сами для себя.

В это время группа Operation Ivy /Операция Плюща/ выпустили свою 7-дюймовку «Yellin’ in My Ear», и мне она очень понравилась. Я имел шапочное знакомство с их гитаристом Линтом, так что я планировал вернуться в Штаты и каким-то образом убедить его позволить мне быть их техником. Я предпочитал быть техником у хорошей группы, чем петь в ужасной банде. Это был не самый твердый план, но это все, что я имел.

Когда тур был закончен, мы вернулись в Амстердам, чтобы лететь домой. Мы выгрузили наши сумки и гитары из фургона, в ту ночь его забирала группа Fugazi /Кранты/, чтобы катать в своем собственном первом европейском турне. Ян Маккей из Fugazi и Minor Threat /Незначительная Угроза/ был известен тем, что ввел в обращение термин «стрейт-эдж», он с гордостью заявлял, что он не употребляет наркотики и алкоголь. Зная, что он будет использовать наш фургон в течение последующих нескольких недель, мы, в чаду своей незрелости, интоксикаций, истощения и отчаяния, разлили шесть банок пива по всей внутренней части фургона. О да, это была мелкодушная месть! На самом деле этот посыл не был связан с «пошли на хуй» группе Fugazi, мы хотели этим сказать «пошел на хуй» нашему туру и всему, от чего мы заебались за последний год или два.

Самое смешное было в том, что, на самом деле эти парни нам очень нравились. Это было в самом начале их становления, когда они были в своей наилучшей форме. Мы разогревали их в ту ночь, и я испытывал сильное волнение перед встречей с Маккеем за кулисами: «Привет, я – Ян». Я с трудом сдерживал свои глупые смешки, думая: «КОНЕЧНО, это ты!» Он был очень дружелюбным и круто держался, да и вся его группа тоже. Они даже позволили нам использовать некоторую часть их аппаратуры на сцене. Таким образом, чувство вины из-за нашей маленькой шалости сильно мучило нас. Я говорил с Яном годами позже, чувак никогда не упоминал липкий и вонючий фургон, который мы оставили для них. Примите наши извинения, ребята.

Привет, мама! Я в Гамбурге. Здесь повсюду проститутки. Они красивые. Всего 30 баксов. Вышли больше денег. Шучу, конечно. Все идет замечательно. Я ем много хорошей еды. Нас кормят только вегетарианской пищей, но она хорошая. Все, я должен вернуться в Репербан Холл. До встречи. Люблю.

Кому: Эйлин Беркетт 10531 Эштон, Лос-Анджелес, Калифорния, 90024 США

В ту ночь мы также встретились с некоторыми членами другой американской группы под названием Yeastie Girlz /Дрожжевые Девочки/. Они спросили у меня, слышал ли я новый альбом группы Bad Religion под названием Suffer. Они поставили кассету в стереосистему и фактически изменили всю мою жизнь в течение последующих 26 минут и 14 секунд.

Это было лучшим, что я когда-либо слышал. Это был такой стиль мелодичного панк-рока, который был золотой серединой между поп-музыкой и хардкором. В ту ночь я прослушал эту кассету подряд десять раз. Я подумал, что если я попробую, то, может быть, я смогу хотя бы приблизиться к написанию почти таких же классных песен. Может быть, NOFX заслуживали еще одной попытки.

Я отказался от плана стать техником у Operation Ivy. У меня был новый план: прекратить сосать.

Joannes Paulus PP II,

Ма,

наконец-то у меня появилась цель в жизни. Я хочу быть Папой. Я дал обет безбрачия. Теперь я посвящаю свою жизнь Богу. Я собираюсь убедить Эрин стать монахиней. Мы собираемся жить вместе в церкви и разводить кур. Ты сможешь посещать меня по воскресеньям. До свидания. И пусть тебя благословит Бог.

Кому: Мама 10531 Эштон, Лос-Анджелес, Калифорния 90024, США

36
Смэлли

Для меня Европа была как высадка на чужой планете. Я был сбит с толку строгой политкорректностью, я прыскал со смеха, слушая людей, которые воспроизводили эти странные звуки и использовали их в качестве языка. Я спер несколько булыжников, чтобы подарить их своим друзьям в качестве сувениров, как будто бы это были лунные камни. Мы посетили Ватикан, и я никогда ничего подобного не видел в своей жизни! Я не считаю себя духовным чуваком, но я был поражен размерами и значимостью этого места.

Так же, как и тот первый тур в универсале по Северо-Западу США, по возвращении домой из Европы казалось, что мы как группа достигли чего-то реального, Не важно, что никто не любил нас или что мы закончили тур в драках с толпой и нашим тур-менеджером. Я считал этот движ успехом уже в силу того, что он состоялся. Даже с натяжкой мы никогда не расценивали свою команду как потенциальную карьеру, но смело шли туда и делали то, чего я совсем не ожидал, даже не задумываясь об этом ни на минуту.

Не то чтобы этот опыт даже в малейшей степени повлиял на мою зрелость. Нет. Я, как и все, выливал пиво в салоне фургона Fugazi, и я определенно заработал поощрительный приз за свой ребяческий пьяный угар, наряду с Дейвом.

В ту ночь, когда мы с Дейвом разбудили всех в 3 утра, Майк был в ярости: «Вы охуели! Мне не нужна эта ебаная хуйня! Все – я, блядь, иду в колледж! У меня есть своя ебаная жизнь! Мне, блядь, стыдно за вас – я бросаю эту группу прямо сейчас, и это окончательно! Пошли вы оба на хуй! Вы, блядь, обязаны извиниться!»

К счастью, что-то развернуло его в обратном направлении к тому времени, когда мы вернулись в Штаты, и Майк решил не бросать NOFX[17]17
  И в эти дни это он, – тот, кто не дает всем спать!


[Закрыть]. Но в будущем я, конечно, не прекратил испытывать его терпение.