Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

98
Хефе

Когда я женился в первый раз, я был молод и наивен, так что неудивительно, что это закончилось разводом по прошествии недолгого времени. После расставания я дал себе волю в течение года или двух, но прервал свой обратный ход, заведя новую любовную интрижку (не забыв хорошенько старой) за счет другого обручения с женщиной по имени Николь. Мы стали жить вместе слишком быстро, и мы слишком быстро связали себя обязательствами. Может быть, если бы я повременил, то смог бы заглянуть глубже в ее глаза.

Вам не нужен образец мочи, чтобы определить, какой тип наркотиков кто-то использует, – вам просто нужно посмотреть в их глаза. Воспаленные и красные? Вероятно, марихуана. Огромные, расширенные зрачки? Наверное, кокаин или LSD. Когда кто-то находится на героине или опиатах, все их мышцы расслабляются, в том числе и те, что в глазах, так что зрачки сокращаются и выглядят как отверстия размером с булавочную головку. Я видел такие отверстия в глазах Смэлли и у Карлтона и много у кого из Дог Пэч Вайноуз в доме на Фаунтан. Теперь я видел их в глазах своей невесты.

Николь была все время больна, но я списывал это на счет ее подлинного недомогания. Иногда она случайно исчезала и не появлялась, когда должна была, и я списывал это на ее необязательность. Но когда я заметил, какими были ее глаза, – все встало на свои места. Болезнь иногда являлась результатом героиновой абстиненции, а иногда просто предлогом, чтобы пойти в больницу и раздобыть морфина. Исчезновения были из-за встреч с дилерами и другими коллегами-пользователями, которые дробили и занюхивали «ОксиКонтин», обладающий сильным обезболивающим эффектом, в свое время созданный для облегчения страданий раковых больных.

И, конечно, у нее всегда была нехватка наличности. Каждый день у нее была еще одна история о том, как «я врезалась в машину такого-то парня на такой-то стоянке». Я предлагал выписать чек пострадавшему, но она находила надуманные причины для того, чтобы я выписал этот чек на ее имя вместо имени владельца фантомного помятого автомобиля.

Я ловил Николь на лжи, раз за разом, и обличал ее из-за ее узкого зрака, но она никогда не признавалась ни в чем, пока не наступил один прекрасный день; когда рядом с ней была ее мать для поддержки – она призналась во всем. Сохраняя хладнокровие, ее мать сказала: «Я пойму, если ты больше не захочешь быть с ней. Тебе решать. Только дай знать, и мы заберем нашу дочь отсюда, и ее больше не будет в твоей жизни».

Я попытался сделать благородную вещь. В конце концов, мы были обручены. Я сказал, что буду рядом с ней и попытаюсь помочь в ее выздоровлении. Я сдержал свое обещание. Но она не сдержала своего. Она лгала о том, что посещает психолога-консультанта; я узнавал, что она не была там неделями. Она приходила домой под кайфом и придумывала новые отговорки и причины, почему ей нужны деньги. Наконец, я положил Николь в реабилитационную клинику, потому что она не могла слезть с наркотиков и алкоголя. В тот момент я не сказал ей об этом (у нее было достаточно других проблем), но я знал, что не стану забирать ее, когда она выйдет.

* * *

Впервые я обратил внимание на Джен, когда компьютерные роботы MySpace.com предположили, что мы должны осуществить онлайн-контакт из-за общих киберфрендов. Когда я нажал на ее профиль, то обнаружил, что Джен не только сексуальная блондинка, но и обладательница интересной мультипликационной странички с меняющимся аватаром, и я решил разузнать, как она это сделала. Я продолжал слать ей сообщения, но в ответ было «ноль внимания – фунт презрения». Однако я был настойчив и через месяц или около того заполучил ее номер телефона.

Мы встретились на очередном концерте NOFX в Лос-Анджелесе (она жила в близлежащем городе под названием Валенсия) и затусовались после шоу в баре. В результате я поменял обратный билет на самолет и провел с ней еще пять дополнительных дней. Потом она прилетела в графство Гумбольдт и мы провели еще одну неделю вместе. Какое-то время мы так и скакали туда-сюда.

Мы обменивались детсадовскими шутками, пили пиво и наблюдали за восходом солнца из моей гидромассажной ванной. Мы не могли насытиться друг другом, но она не позволяла мне называть ее своей девушкой. Сложно было ее в этом винить: чувак играет в панк-группе, был женат и имеет ребенка, живет на удалении в 600 миль… Не совсем похоже на молодого человека, готового брать на себя обязательства.

Я показал Джен, что готов связать себя обязательствами, предложив ей в знак верности колечко, и она наконец согласилась на то, чтобы попробовать. В течение последующих нескольких месяцев мы познакомились друг с другом более тесно. Я наблюдал, как она сближается с моей дочерью, понимая, как наша совместная жизнь могла бы выглядеть в будущем. Перед тем как NOFX летом отправились на Warped Tour, мы поехали на пляж Клэм-Бич, я упал на одно колено и предложил обручальное кольцо. «Да», – ответила она.

В конце лета Джен прилетела к нам на выступление в рамках Warped Tour в Северной Каролине, чтобы сделать сюрприз на мой день рождения. Она украсила автобус NOFX серпантином и воздушными шарами и проставила 20 фунтов моего любимого говяжьего филе на льду, которое в ту ночь Кент идеально приготовил на гриле. Ни одна женщина раньше никогда не делала ничего подобного для меня! Мои прошлые отношения всегда рушились в ту минуту, когда дело доходило до серьезных вещей, но с Джен жизнь становилась все лучше и лучше.

Примерно шесть недель спустя, когда Джен была со мной на гастролях в Рио-де-Жанейро, ее начало тошнить. Мы подумали, что это может быть от долгого перелета или от несвежего куска мяса во время обеда, но тошнота не прекращалась, и мы сделали тест на беременность прямо в нашем гостиничном номере. Инструкции были на португальском языке, но результаты мы сразу поняли. Мы стояли на нашем балконе отеля, смотрели на океан, держали друг друга за руки и молча думали: «Пиздец…»

Джен и я, мы оба цепенели при мысли о том, что нам придется объяснять нашу ситуацию ее религиозным родителям, особенно ее отцу – полицейскому в отставке, обученному обращаться с огнестрельным оружием. Я думал, что мне пора затеряться на улицах Рио, сменить свое имя на Роберто и зарабатывать на жизнь, продавая бананы туристам. Но ее родичи были вне себя от радости, когда узнали, что станут бабушками и дедушками, и я отказался от идеи банановых заработков. Нам пришлось изменить наши свадебные планы и бежать расписываться в Лас-Вегас, прежде чем она родила, но после того, как наш сын Джейден родился, мы организовали настоящую свадебную церемонию в Малибу с Джеем Уокером, выступившим в качестве нашего свидетеля.

Парни из NOFX до сих пор подтрунивают надо мной, что я познакомился со своей женой на MySpace, но правда такова: наши отношения самые стабильные и такие, от которых чувствуешь полное удовлетворение, а это – то, чего мне всегда не хватало. Когда учитель Джейдена сообщает нам о том, что наш сын пукал в классе, я рад, что у меня есть Джен, которая мне объяснит, почему я не должен хихикать.

99
Майк

Мне не нравился Джордж Буш с самого начала. Мне было не по нраву, что он, будучи губернатором штата Техас, бессердечно одобрил приведение в исполнение смертного приговора 152 заключенным (причем с тех пор нескольких из них оправдали или же появились серьезные сомнения в отношении их виновности). Мне не нравилось, как его отец управлял страной, меня раздражала платформа его партии, и меня бесило, как он фальсифицировал результаты выборов в 2000 году. Я подозревал, что он сильно все обосрет тут у нас, если будет у власти, и к 2002 году все мои подозрения подтвердились. Закон США ПАТРИОТ «Об объединении и укреплении государства путем принятия адекватных мер по борьбе с терроризмом», ограничения в исследованиях стволовых клеток, меры против абортов, выход из Киотского протокола, снижение налогов для богатых, которое привело нас к рекордному дефициту… Он был кошмаром любого прогрессивного человека. И это еще до вторжения в Ирак.

Мы сыграли несколько концертов во Флориде в 2002-м, и я мысленно вернулся к выборам на два года назад, когда все якобы зависело всего лишь от нескольких сотен голосов. Мы играли также во Флориде и в 2000 году, собирая по крайней мере по две тысячи человек каждую ночь. И я не мог не подумать, что если бы я использовал свою общественную платформу, чтобы побудить людей голосовать за Гора, может быть, я повернул бы ход выборов в другую сторону. Или, по крайней мере, сделал бы так, чтобы Бушу их было тяжелее украсть.

Позвольте мне прояснить вот что: обе политические партии в Соединенных Штатах сосут, и наша демократия – это посмешище. Но в то время, когда Буш был занят казнями людей, Гор был сориентирован на вопросы изменения климата. Я не уверен, что я бы одобрил каждую отдельную вещь, которую сделал бы Гор как президент, но я уверен, что наш мир был бы лучше, если бы избрали его.

Это – пиздец, какая большая разница.

Поэтому я организовал сайт PunkVoter.com с заявленной целью смещения Джорджа Буша с его должности на выборах 2004 года. Каждый сотрудник Fat Wreck Chords возложил на себя двойную рабочую нагрузку, чтобы сайт состоялся и заработал. Мы предоставляли информацию о регистрации избирателей и каждом ужасном решении, принятом администрацией Буша. Мы не были Rock The Vote с их вежливой, беспартийной повесткой дня, созданной только для цели повышения явки избирателей. Наша повестка дня была ясна: ДЖОРДЖ БУШ – ПОШЕЛ НА ХУЙ!

© Чэпмэн Байлэр (особая благодарность Alternative Press)

Наш политический директор Скотт Гудстейн (который позже сыграл важную роль в кампании Обамы) сделал так, чтобы меня пригласили на мероприятие в Нью-Йорк, где разные знаменитости, деятели, а также представители различных групп, таких как NOFX, собрались обсудить, как Джон Керри может победить Буша. Скотт представлял меня разным людям и объяснял им, что такое PunkVoter. Я был одет в бирюзового цвета полиэстеровый костюм, и у меня были крашеные волосы шипами, так чтобы специально выделяться из толпы. Я обменивался рукопожатиями с такими людьми, как продюсер, певец и основатель лейбла Def Jam Recordings Рассел Симмонс, кинорежиссер и документалист Майкл Мур; в течение почти часа я разговаривал с Гарольдом Айксом (заместителем главы администрации президента Клинтона).

Скотт также организовал встречи с богатыми людьми из звукозаписывающих компаний для того, чтобы попытаться получить пожертвования для PunkVoter, но с каждым шагом на этом поприще у меня к горлу подступала желчь. Я не хотел идти и клянчить деньги. У меня уже были деньги! Я хотел использовать инструменты, имеющиеся в нашем распоряжении. У нас были группы, была мощная сцена, был лейбл, мы имели доступ к СМИ. Мы собирались делать все по-другому. Вместо того чтобы воспользоваться финансовыми пожертвованиями, я обратился к каждой заметной группе, которую я знал, и попросил их сделать одолжение и предоставить песню для нашего сборника – альбома в двух частях под названием Rock Against Bush /Рок Против Буша/.

Мы получили несколько очень щедрых денежных пожертвований от Билли из группы Faith No More и Нудлза из Offspring – они отстегнули по 10 штук каждый, но было значительно легче получать от групп в качестве пожертвований песни, чем наличные деньги. Мы получили для сборника песни (некоторые из которых ранее не издавались) от таких групп, как: Green Day, Rancid, the Foo Fighters, Sum 41, Dropkick Murphys, Ministry, Social Distortion и No Doubt. Почти каждая группа, к которой мы обратились, сказала «да»[58]58
  Blink-182 и the Vandals сказали «нет». Good Charlotte согласились дать нам песню, но они отказались участвовать в фотосессии PunkVoter для журнала, потому что их менеджер волновался, что это может навредить их имиджу.


[Закрыть].

Это было охуительно вдохновляющим: видеть людей, сплотившихся ради общего дела и сбросивших апатию, которая была настоящим бедствием со времен предыдущих выборов. Было такое чувство, что мы на самом деле создаем что-то позитивное и провоцируем ощутимые изменения низовой демократии, на уровне рядовых членов общества. Конечно же, вскоре пришла ответная негативная реакция.

Я писал политические тексты с самого начала (даже наша первая 7-дюймовка была такой), но наши серьезные песни, как правило, затмеваются треками NOFX об отказе мыться или о сексе с женщинами, страдающими ожирением. Я был завален сообщениями по электронной почты и интернет-комментариями, где мне советовали держаться подальше от политики. Каждый день я только и слышал: «Заткнись!», или «Откуда ты знаешь?», или: «Ты пьян».

Но среди всего негатива была куча электронных писем со словами поддержки и трогательные моменты оптимизма, что давало стимул двигаться дальше. Я получил письмо от паренька, который работал в KFC и был настолько вдохновлен нашим сайтом, что зарегистрировал всех своих коллег по работе для того, чтобы они могли проголосовать. Я сидел в самолете рядом с каким-то бизнесменом-республиканцем; и в течение нашего девяностоминутного полета куда-то я его убедил, что Джордж Буш – плохой человек. У нас был цивильный, вежливый разговор, я фонтанировал фактами и цифрами, о которых он не был осведомлен, так что к концу полета он сказал, что не будет голосовать за Буша снова. Медленно, но верно мы подтягивали людей.

Мы собрали более $1 миллиона, который был использован, чтобы разместить рекламу в партийных журналах и на партийных рекламных щитах в Огайо – «колеблющемся» штате, в котором исход голосования по выборам президента не ясен до последнего момента, так как основные претенденты имеют приблизительно равные шансы на победу. Выяснилось, что этого было достаточно, чтобы вырубить себе приглашение на бранч кампании демократов в Сан-Франциско, где я должен был встретиться с самим Джоном Керри. Я дал ему CD Rock Against Bush, и он сказал, что будет слушать его в полете до следующей остановки в рамках предвыборной кампании. Может быть, он и напиздел, но мне хотелось бы думать, что, по крайней мере, он заслушал песню Bad Religion «Let Them Eat War» /«Пусть едят войну»/.

© Чэпмэн Байлэр (особая благодарность Alternative Press)

После восьми лет без единого интервью у меня наконец-то появилась причина пообщаться с прессой снова. У меня было порядка шестидесяти интервью и выступлений в СМИ перед выборами. Я до сих пор не заботился о рекламе нашей группы, но реклама PunkVoter казалась стоящей того. Я всегда думал о том бизнесмене, которого я встретил в том самолете: если я мог убедить одного человека в кратком полете, я мог бы убедить значительно больше людей за счет радиошоу.

Всю весну NOFX гастролировали в поддержку PunkVoter, сыграв перед более чем пятьюдесятью тысячами человек. Мы взяли Джелло Биафру в тур, чтобы он выступал с политическими речами перед каждым нашим выступлением, мы регистрировали для голосования тысячи молодых людей каждую ночь[59]59
  Мы также взяли на гастроли Скотта Риттера (бывшего республиканца, морского пехотинца США и одного из инспекторов ООН по вопросам разоружения, критиковавшего администрацию Буша за ее риторику в отношении оружия массового поражения). Он также выступал перед нашей публикой. Я помню, как мы с ним и Джелло Биафрой играли в кости ночью в Лас-Вегасе, и он рассказывал нам сумасшедшие истории о том, как был уволен за то, что не стал молчать, и как правительство пытается дискредитировать его. По совпадению, засекреченный обвинительный приговор за проступок на сексуальной почве каким-то образом был обнародован в 2003 году. (Мы потеряли бабки в ту ночь… не уверен, могу ли я винить Буша и за это).


[Закрыть]. Но средства массовой информации могли покрывать в 10, 20 или в 100 раз большую аудиторию за счет одного небольшого интервью, нежели чем NOFX – за несколько месяцев гастролей. Так что на нашем пути мы останавливались на каждой радиостанции, которая приглашала нас к себе в качестве гостей, и я делал все возможное, чтобы продвигать идею.

NOFX нарушили свое молчание в печатных СМИ, дав интервью для журнала Alternative Press в их номере за апрель 2004 года. Это было достаточно большим делом, так что нашу фотографию разместили на обложке. Годом ранее женская группа Dixie Chicks оскорбила Джорджа Буша со сцены, и их поклонники начали себя вести чуть ли не как приматы, швыряющиеся фекалиями. Chicks разожгли огонь полемики, появившись голыми на обложке Entertainment Weekly, поэтому NOFX пародировали их фотосессию для нашей обложки AP, как символ солидарности с ними и как «средний палец» тем панкам, которые отворачивались от нас. Мы разделись и уставились в камеру с очень серьезными рожами, стратегически прикрывая наши хуи и соски. Я думаю, что это привело к тому, что сетевой видеопрокатный магазин «Блокбастер» отказался продавать этот номер или что-то в этом роде. AP были, вероятно, рады разместить на своих страницах наше первое эксклюзивное интервью спустя столько лет, но все-таки для них должно было быть очевидным, что размещение голых, среднего возраста участников панк-группы на обложке своего журнала не будет способствовать его продажам.

Я нервничал каждый раз, когда представлял PunkVoter публично, потому что все постоянно накидывались на меня. Я знал, что, если я оговорюсь или если у меня не будет достоверной фактической информации, мои комментарии будут разобраны по косточкам, меня назовут лжецом, и мое сообщение не дойдет до слушателя. Я тяготился ответственностью за PunkVoter в большей степени, нежели чем когда-либо – за NOFX.

Говард Стерн был довольно крут во время моего интервью на его радиошоу, хотя я и не был в ударе из-за того, что солнце еще не встало. Там у него был Майкл Грэйвз (парень, который пел в Misfits в конце 90-х годов), его пригласили представлять точку зрения панк-рокеров от республиканцев, и я волновался, что нахожусь в неправильном состоянии для эффективных дебатов, но Говард пробил ему дупло без моей помощи.

Деннис Миллер, однако, по-прежнему гордо следовал республиканской партийной линии. Я был приглашен на его недолго просуществовавшее ток-шоу вместе с Эми Гудман из некоммерческой новостной программы Democracy Now! и Эриком Шлоссером, автором книги Fast Food Nation. До этой встречи я не мог спать в течение недели. В прошлом я очень мало выступал по телевизору, я никогда не участвовал в публичных дебатах с кем-либо настолько умным (и самодовольным), как Деннис Миллер.

Люди из команды Миллера дали мне список из пятнадцати пунктов, которые хотел обсудить Деннис, вследствие чего я исчерпывающе исследовал каждую тему и определил некоторые вопросы, которые могли бы стать предметом разговора, а также попытался предвидеть контраргументацию Денниса, так что мог бы предложить свою встречную контр-контраргументацию. Я очень волновался, но был готов.

Деннис ни хуя не спросил меня ни об одной вещи из этого списка. Эми Гудман говорила первой, и она – пиздец – гений, она разнесла в пух и прах Денниса. Эрик Шлоссер говорил вторым и разнес его во второй раз. Я говорил третьим, и первое, что сказал Деннис, было: «Я считаю, что Буш – в большей степени панк, чем Керри». То есть он создал доказательную базу того, что Буш был более «реальным», чем Керри, а затем спросил: «А почему ты хочешь панковать против Буша, когда он твой человек?» Меня это вышибло из колеи. В любой нормальный день, с парой напитков и некоторым количеством диазепама внутри меня, я бы выдал заряженную и готовую к бою саркастическую и остроумную реплику. Но этого не было в списке! Я замер и сказал что-то о том, что Джон Керри – сноубордист и играет в группе, что делает его своего рода панк-рокером.

Про себя я подумал: «Так вот как это будет. Он только что получил дважды по жопе в прямом эфире и теперь будет отыгрываться на мне».

Деннис постоянно менял тему разговора, и мне не представилось возможности сказать те вещи, которые я хотел, а потом – не успел я и опомниться, как все закончилось. Я вернулся в гримерку и увидел Ванессу, пиарщицу Fat Wreck Chords, которая сопровождала меня в большинстве случаев, когда были эти интервью и выступления. Она заверила меня, что я хорошо справился с задачей, и сказала, что один из продюсеров Денниса был рядом с ней за кулисами и что он на самом деле поддерживал меня, а не Денниса. Просмотрев этот эпизод, позже я поставил себе четыре с минусом.

Когда NOFX пригласили на телешоу Late Night with Conan O’Brien, мы собирались играть только музыку, мне не нужно было потеть из-за дискуссий. Но хотелось быть уверенным в том, что мы сможем сделать политическое заявление нашим выступлением, даже если я не собирался шутить об Абу Грейб на диване Конана.

Мы собирались сыграть песню «Franco Un-American» из нашего нового альбома The War on Errorism. Эта песня не только про Буша, в ходе ее исполнения в прямом эфире в рамках тура PunkVoter я изменил слова в бридже: «We all know George Bush is an imbecile / He loves Dick but he hates homosexuals». Было очевидно, что это игра слов на имени вице-президента США Дика Чейни (по-английски «dick» – «хуй». – Прим. перев.), но я думал, что некоторые чопорные специалисты по сетевым стандартам и практикам не смогут оценить мою искусную фигуру речи. Я специально, конкретно спрашивал об этом цензоров и с готовностью предложил им изменить мои слова, потому что предпочел бы спеть другую строку, вместо того чтобы мои бранные слова в телеэфире «запикали» бы. Но они настаивали, что тексты песен приемлемы.

Эти сукины пикальщики все-таки «запикали» меня. «Запиканным» даже оказалось слово «from» в строке «I eat no breath mints ‘cause they’re from dehooved horses»! Это для всех остается загадкой.

Мы все были одеты в антибушевские майки, а на стойке под клавишами был флаг с изображением лица Буша в гриме клоуна. А вторая строка нашего бриджа «Нет сил терпеть, мы сыты по горло, / Весь мир хочет, чтобы у нас был президент получше» был оставлена нетронутой, так что мы все-таки сделали свое громкое заявление настолько широковещательным, насколько это было возможно сделать за две с половиной минуты эфирного времени. После того как мы закончили, Конан пожал нам руки и перешел на рекламу, пошутив на камеру: «На следующей неделе NOFX играют на Национальном съезде Республиканской партии!»

© Чэпмэн Байлэр (особая благодарность Alternative Press)

Телесети никогда не разрешают поздним вечерним шоу занимать определенные политические позиции, потому что это отталкивает их зрителей с разными политическими убеждениями, так что я думаю, что мы вызвали немного суматохи за кулисами. Ответственная за наше приглашение на это шоу – Дебби Вандер, наша подруга, месяцы спустя рассказала нам, что по офису стала ходить шутка о тех группах, которых больше не собирались приглашать обратно в студию. Они говорили: «О, да, эти будут играть снова, как только выступят NOFX».

В ночь перед выборами у меня дома была вечеринка с кучей моих друзей и всеми сотрудниками Fat, которые так многим пожертвовали, чтобы сделать PunkVoter успешным[60]60
  Я пригласил Джелло Биафру, но он не появился. После вечеринки я проверил свой телефон, и там было четыре пропущенных вызова и сообщение от него с вопросом: «У тебя какой адрес? Я на Гловер, где твой дом?›› Так что я уверен, что Джелло Биафра провел всю предвыборную ночь 2004-го в езде вокруг моего квартала.


[Закрыть]. У меня было две рюмки, наполненные таблетками и готовые к раздаче, в зависимости от того, по какому пути пойдут результаты выборов: валиум – на случай проигрыша, и экстези – на случай победы. Когда объявили, что Огайо – за Буша, некоторые взяли валиум, но большинство из нас взяли экстези – на любой случай. Мы обнялись и поздравили друг друга с окончанием нашей напряженной работы. У всех были слезы на глазах, в основном не из-за того, что нам было грустно проигрывать, а потому, что мы гордились собой за то, что приложили так много усилий к тому, во что мы верили. Это была грустная ночь, но это было также и отчасти хорошо.

Но следующий день был определенно депрессивным. Мало того, что реальность еще одного срока Буша начинала доходить до сознания, но и все враги PunkVoter бросились в сеть и завалили нас злорадством. Всем так и не терпелось сказать мне, что я впустую прожег свое время и ни хуя ничто не изменил и что мне не надо было совать мой большой еврейский нос в политику. На последующих выступлениях на Warped Tour молодежь высказывала мне лично то же самое. А в довершение всего я получил удар от налоговой службы в виде суммы их сбора на $300 000 за те деньги, которые мы сумели поднять. Мы потратили каждый цент из этого собранного миллиона на размещение рекламы и поддержку нашей кампании, но потому, что мы были узкопартийной организацией, поддерживающей определенного кандидата, мы не были освобождены от налогов, как Rock The Vote или другие, не принадлежащие к какой-либо партии, некоммерческие организации. Даже IRS – налоговой службе – на нас было насрать.

У меня было ноль сожалений. Насколько бы ни были беспокойными и напряженными эти полтора года, вероятно, это был мой самый важный вклад в жизнь общества, и я выполнял свой самый значимый гражданский долг. Ну и что, что Буш остался у власти?! Мы привлекли хуеву тучу людей к политике, которые, возможно, остались бы безразличными к ней на всю оставшуюся жизнь. Мы зарегистрировали десятки тысяч людей для того, чтобы они могли голосовать. Молодежное голосование в 2004-м выросло примерно на 4,3 миллиона голосов с 2000 года, и Джон Керри выиграл молодежное голосование у Буша на 10 % (по сравнению с Гором, выигравшим молодежное голосование лишь с перевесом в 2 %). В 2006 году, когда наконец демократы стали большинством в палате представителей США и в сенате, голос молодежи окреп еще больше. Конечно, PunkVoter не может присвоить себе все заслуги, но мы внесли свою лепту. Мы много и тяжело работали и объединили наши усилия с теми, кто были нашими единомышленниками, и вместе отстаивали перемены, которые мы ждали, и в конечном итоге многие вещи стали просто лучше.

Это же ведь то, чего хотят демократы, не так ли?