Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

110
Мэлвин

Несмотря на то что наши обложки альбомов и дизайн маек регулярно содержали образы доминатриксов, я совершенно не обращал внимания на любовь Майка к S&M в течение почти двух десятилетий нашей дружбы. Я даже не задумывался особенно об этом, когда он впервые предложил посетить S&M-клуб в Сиднее во время нашего второго тура по Австралии.

Майк был сильно взволнован этой идеей и продолжал спрашивать у каждого, кто встречался нам на пути, о том, как его найти, и о его каких-то деталях, в то же время рекрутируя наших друзей и членов разогревающей группы присоединиться к нам. Я думал, что его интерес к клубу был таким же, как и у меня: нарушение традиций. К этому моменту нам надоело направляться в панк-бары после каждого шоу, так что это казалось более уникальным способом провести вечер.

Клуб был похож на большинство ночных клубов, за исключением того, что там были снующие в кожаной S&M-одежде люди, и в центре всего этого – оборудование, предназначенное для привязывания людей. Доминатрикс хлестала кнутом желающих представителей толпы, но я не думаю, что Майк даже участвовал в порке в ту ночь. Вместо него мы все наблюдали за Беном из группы Bodyjar /Тело-Банка/, которого подвесили, отшлепали и выпороли кнутом (скорее всего, по настоянию Майка). Это выглядело невероятно болезненным, но, как я и надеялся, это было уникальным способом провести наш вечер.

Мы побывали в подобных клубах в двух других городах во время того же тура. Майк никогда не соглашался на то, чтобы ему добровольно надрали зад, так что я длительное время не мог связать факты в единое целое и сделать вывод. Позже, в том же году во время нашего тура по Японии, Майк нашел еще один клуб для посещения нами и нашими друзьями из группы Swingin’ Utters /Качающееся Вымя/. К этому моменту я чувствовал себя уже более комфортно в таких клубах и думал, что знаю, что можно примерно от них ожидать. Всегда открытый для нового опыта и впечатлений, я вызвался на порку.

Меня связали, завязали мне глаза и поставили шарообразный кляп в рот, прежде чем я понял, что происходит. После того как мне связали руки и до меня начало доходить осознание того, что я буду не в состоянии двигаться, чувство комфорта улетучилось. Но прежде чем я смог справиться с осознанием моего дискомфорта, доминатрикс расстегнула мои штаны и сдернула их вниз до лодыжек, полностью оголив меня перед всеми моими друзьями (и довольно большим количеством незнакомцев). В считаные секунды я перешел из некомфортного в дико некомфортное состояние.

А потом она затолкнула фаллоимитатор в мою жопу.

Я не знаю, насколько он был большим, но, c точки зрения моей прямой кишки, это был Рекордсмен Книги Гиннесса – Наикрупнейший Дилдо За Всю Историю Человечества. Слово «некомфортно» уже было неприменимо к этой ситуации. «Попрание» было бы более уместным. Шарообразный кляп не давал мне что-либо произнести, а веревки вокруг моих рук не давали мне что-либо сделать. Повязка и громкая музыка не позволяли мне знать, что еще происходило вокруг меня или какого рода реакция была у моих друзей во время моего унижения.

Я перенес боль шлепков и ударов хлыста, и наконец фаллоимитатор вытащили. Меня развязали и оставили, чтоб я смог подтянуть свои штаны и вернуться к своим друзьям. Там не было никаких аплодисментов или смеха, или каких-то любых других знаков, свидетельствующих о произошедшем как о хорошей забаве. Люди с трудом могли посмотреть мне в глаза, или, может быть, это было наоборот. Ни с кем и никогда я не говорил об этом случае снова.

Когда мы вернулись в Японию в следующий раз, я увидел, как Майк наконец добровольно согласился на порку. И, наконец, в моей голове щелкнуло. Я понял, что происходило на протяжении всего этого времени. Он не только добровольно согласился на это, он пошел ва-банк. Я был ошеломлен тем, насколько свирепые избиения хлыстом он мог выдерживать и как те же шлепки и эксгибиционизм, которые принесли мне такое страдание, казалось, приносили ему столько наслаждения. Это не было случайной ночью для веселья. Это была его страсть!

В последующие годы я присоединялся к Майку во время его множественных походов в S&M-клубы и на такие вечеринки по всему миру. Я видел так много кнутов, веревок, палок для телесных наказаний в форме лопаток, кляпов, игл, целлофанового пластика, капающих свечей, зажимов для сосков, девайсов для ограничения движений, корсетов и красных отпечатков ладоней на жопе Майка, что это стало нормальным для меня. А после того, как я наслушался бесчисленных историй о его сексуальных экспериментах с Эрин, а затем с Сомой, все это вышло за пределы нормы и стало просто обыденным. Мне никогда не нравилось представлять моего приятеля голым, поэтому я просто отключался от него в большинстве случаев.

Хотя я должен признать, что его рассказ об инъекциях солевым раствором определенно привлек мое внимание.

111
Майк

Я никогда не путешествую с наркотиками, потому что не хочу попасться в аэропорту, поэтому, если у меня остается кокаин или экстези после вечеринок, я закладываю эти остатки в страницы Библии в моем гостиничном номере. Мне нравится представлять, что кто-то один в чужом городе потерялся и ищет ответы, и вот, открыв Библию, на его или ее колени падают не востребованные мной наркотики. Я считаю, что это миссионерская работа.

В 2010 году Me First and the Gimme Gimmes играли на фестивале в Гейнсвилле, в штате Флорида. После концерта я долго не шел спать, разоряя Джеймса из группы Against Me! /Против Меня!/ во время игры в покер, однако в 6.30 утра мне нужно было на самолет, и в результате я вообще просто решил не спать. Я купил кучу наркотиков в ожидании крупной вечеринки, и у меня оставалось около полутора грамм кокоса. Вместо того чтобы оставить его в Библии, проходя через вестибюль отеля на пути к такси в аэропорт, я бросил его в кадку с цветами на выходе. После этого написал в Твиттер, что спрятал наркотики в вестибюле, и отправил своих фолловеров на то, что я хотел бы назвать «поиском сокровищ».

Я слышал, что по крайней мере пятьдесят человек отправились на поиски моего сокровища, но один из чуваков из Муниципальной компании по утилизации отходов бодрствовал слишком рано (или очень поздно) и получил мой твит раньше остальной толпы, поэтому он взял приз. Отличная работа, Тони.

* * *

Тем утром я летел в Майами, где встречался с Сомой и делал пересадку на рейс в Ямайку. Мы направлялись на фестиваль Kink в Карибском море, на пляжный курорт, где «все включено». Это мероприятие продолжительностью в одну неделю похоже на Folsom Street Fair. Я позвонил Соме из аэропорта Гейнсвилла, чтобы дать ей знать, что я скоро сажусь в самолет.

Она спросила: «У тебя же есть с собой игрушки, так?»

– Да…

– Иди в ванную. Я хочу, чтобы ты вставил анальную затычку в жопу и наложил зажимы для сосков на сиськи до того, как увидишь меня.

Когда вы входите в отношения доминирования и подчинения, вам необходимо договориться о ваших предельных границах на ранних стадиях. Договор должен быть такой, что домм отдает приказы, а суб не может отказаться от исполнения любого приказа в пределах этих предварительно согласованных границ. Трепетность отношений, их увлекательность и возбуждение заключаются в следующем: вы должны полностью и безоговорочно доверять кому-то в том, чтобы тот довел вас до предела, а потом поймал вас прямо перед тем, как вы начнете переступать эту границу. Если суб отказывается исполнять приказы домма, то это говорит о том, что доверия между вами нет, и это уже не забава. Так что, когда ваш домм говорит вам, что необходимо засунуть анальную затычку в жопу, прежде чем отправиться в часовой полет, вы идете в туалет регионального аэропорта в Гейнсвилле и нахуяриваете то, что нужно, смазочным материалом.

Я уже говорил или нет, что она также заставила меня надеть на хуй кольцо? Потому что после того, как шумная компания панков, которые только что были на фестивале, купили мне достаточное количество напитков в самолете, в разговоре с ними я упомянул об этом. Я сказал двоим молодым людям, сидящим позади меня, что на мне зажимы для сосков, а также затычка в жопе. Они не поверили мне, пока я не задрал рубашку и не показал им зажимы. После этого они поверили на слово, что у меня есть и анальная пробка, и кольцо на хую.

Час времени – это охуительно долго для того, чтобы все эти вещи находились «на» и «в» вашем теле, поэтому, когда я встретил Сому в аэропорту Майами, она милостиво позволила мне вынуть анальную затычку и снять зажимы для сосков. Но когда мы стали проходить через пост секьюрити, чтобы сесть на свой рейс на Ямайку, засигналил металлодетектор. Они провели волшебной палочкой, и она запищала на уровне моей промежности. На моем хую все еще было кольцо.

Я объяснил, что происходит, меня отвели в отдельную комнату и заставили снять кольцо. Бедному парню в резиновых перчатках из Управления транспортной безопасности США пришлось взять в руки мое кольцо для хуя и внимательно его осмотреть, чтобы убедиться, что я не скрываю ничего опасного. Он показал его своему коллеге и указал на меня. После того как все прояснилось, я оделся, а его коллега попросил мой автограф: он был поклонником NOFX.

Я стал более открыто говорить о своей сексуальности, но некоторые ситуации до сих пор могут меня обеспокоить. Таких ситуаций на фестивале Kink в Карибском море не возникало. Как только мы вошли в курортную зону, первое, что я увидел, – парня в резиновом мешке и противогазе, который съезжал с водяной горки. Его домм поймала его в бассейне и любезно позволила ему не утонуть. Мое место было здесь.

Когда мы сами прыгнули в бассейн, Сома и наша подруга Домина Анджелина связали и отправили меня под воду, после этого они заставили меня надеть резиновые рукавицы (так что я не мог использовать свои пальцы) и приносить им напитки. Конечно, я все пролил, и Сома приказала мне ходить вокруг бассейна и просить каждого домма шлепнуть меня в качестве наказания. Каждый удар был сильнее предыдущего: доминатриксам не нравится, когда их превосходят.

На курорте было около ста человек, увлекающихся причудливым сексом. В основном это были семейные пары в сумасшедших резиновых одеждах и некоторые скандально известные профессиональные доммы. Каждую ночь здесь были S&M-шоу, шоу с огнем, причудливые шоу-кабаре, вечеринки в темницах на открытом воздухе, аукционы по торговле рабами. В течение дня устраивались латексные тематические пати у бассейна и некоторые очень информативные классы. Я изучал правильную технику владения кнутом из телячьей кожи: весь трюк – в запястье.

Через неделю чистого разврата и кутежа Сома и я завершали нашу ночь в 5 часов утра с нашими южноафриканскими друзьями Полом и Джоанной, наблюдая, как волны врезаются в цементный пирс пляжа. На некотором расстоянии от берега ураган начал гнать в нашем направлении огромные волны. Мы дошли до конца пирса, где Сома привязала меня к металлическому фонарному столбу, а Джоанн связала руки Пола за его спиной. Волны накатывали на пирс, в то время как Сома била меня с плеча ее плетью с длинной толстой щетиной из конского волоса и ебала меня страпоном, а Джоанн неоднократно окунула голову Пола в близлежащий цементный желоб под воду. Когда же девушки наконец выпустили нас, мы все сидели на краю пирса, держась за руки и наблюдая за восходом солнца. (А потом накатила огромная волна и чуть не утащила нас всех в океан, так что нам пришлось отступить в безопасное место.)

Мы определенно не скучали. S&M никогда не был для нас рутиной; Сома – королева импровизаций. Однажды Сома сказала: «Я хочу, чтобы ты почувствовал, через что я прохожу каждый месяц. Ты начинаешь принимать противозачаточные средства». Она – домм. Я вынужден был сказать «да». Я так обломался, когда смотрел, как она выдавливает таблетку из своей маленькой круглой упаковки, но я был хорошим субом, поэтому принял мое лекарство.

Через некоторое время я начал волноваться. Я понятия не имел, как эти штуки влияют на мое тело, а так как я не получал от них кайф, казалось, что вряд ли стоит рисковать. В итоге через пару дней я взбеленился: «Мы не знаем, что эти таблетки могут сделать со мной!›› Она посмотрела на меня со зловещей улыбкой и сказала: «Это просто сахарные пилюли, сладкий».

В каждом наборе противозачаточных средств есть несколько таблеток плацебо, которые принимаются во время менструации, вот эти таблетки она мне и давала. Но все это время я думал, что принимаю противозачаточное!

Поэтому S&M – это не только кнуты и кожа; это еще и мозгоебалово, а Сома – эксперт в том, как ебать мозг.

Однажды мы решили сыграть в ролевую игру, в которой я был бы одним из новых клиентов Сомы. Я пошел на ее веб-сайт, заполнил анкету и забронировал с ней сеанс. Я вовремя появился в темнице, Сома представилась и повела меня внутрь. Она задавала мне вопросы в отношении того, что мне нравится и какие у меня пределы, как будто она не тестировала их в течение всего этого года. Затем она привязала меня к гинекологическому креслу, задрала мои ноги кверху при помощи стремян, завязала мне глаза и заставила вынюхать линию кетамина. Вдруг я почувствовал, как игла прокалывает мою мошонку, и этот процесс сопровождается жжением. Она пронзала мои соски иглами во время наших игровых сеансов и раньше, поэтому я подумал, что мы просто выходим на другой уровень и Сома прокалывает мои причиндалы. Когда мой часовой сеанс закончился, она стянула мою повязку с глаз и приставила зеркало к моей промежности. Это был не пирсинг.

Она впрыснула мне 250 кубов физиологического раствора в мошонку. Это раздуло ее до размера софтбольного мяча.

Я пытался ходить, но я чувствовал, как будто там был теплый воздушный шарик, наполненный водой и болтающийся теперь между моих ног. Он рассасывался в течение следующих двенадцати часов, за это время я иногда забывал о нем: собирался почесать яйца и ужасался.

Это также не возбуждало; я не мог получить стояк, даже если бы я этого хотел. Это было просто еще одним красивым мозгоебаловом. Как и панк-рок, это было бессмысленным саморазрушением!

Мозгоебалово, однако, двусторонний процесс. В 2011 году, во время канадского тура NOFX, после шоу в Торонто, Сома и я играли в нашем гостиничном номере, и мы решили поменяться ролями: я становился доммом, а она – субом. Я привязал ее к стулу, завязал ей глаза, и (благодаря некоторому предварительному планированию и прекрасному выбору времени) Джей Уокер вошел в комнату. Сома пришла в некоторое возбуждение: «Что происходит? Кто здесь?» Это была полная потеря контроля с ее стороны, и она, возможно, был несколько напряжена, так как ее наряд был полностью сделан из прозрачного латекса.

Я снял повязку с ее глаз и показал ей, что это – Джей. Я напомнил ей о букве «С», которую она вырезала на моей ноге, и я сказал ей, что теперь моя очередь пометить ее. Джей принес свою тату-машинку. Я оттянул вниз ее нижнюю губу, и (из-за того, что я часто играю роль Папочки в наших отношениях) Джей вытатуировал слово «Папочкина» на внутренней стороне ее губы. Я уже принадлежал ей, а теперь она принадлежала мне.

* * *

В конце нашего канадского турне я спрятал четыре разных пакетика с «сокровищами» вокруг моего отеля в Ванкувере и написал в Твиттере, что поиски начались, прежде чем я направился в аэропорт, чтобы лететь домой.

В ожидании вылета по громкой связи объявили: «Майкл Беркетт, пожалуйста, подойдите к воротам номер десять». Я думал, что сейчас получу бонус, как часто летающий пассажир, но у гейта стояли два сотрудника полиции, которые отвели меня в помещение сзади. Они сказали, что получили анонимное сообщение о том, что на мне наркотики. Мои сданные в багаж сумки были вытащены, и через них тщательно прошлись, как расческой с мелкими зубьями.

Я сбросил свой кокаин и экстези, но забыл, что у меня в кармане пальто, в чемодане, были две маленькие таблетки «Перкоцета» (оксикодона/ацетаминофена). У меня был на них рецепт, но самой бумажки не было, так что я c ужасом ожидал те неприятности, в которые собирался попасть. Одно дело – путешествовать с наркотиками, совсем другое – пересекать с ними международные границы. К счастью, они не обнаружили таблетки, и я попал домой, но обыск занял более часа. Я пропустил свой рейс и вынужден был лететь следующим – через три часа.

Так что это были самые последние поиски сокровищ.

* * *

Мне говорили (достаточное количество раз, так что я даже написал несколько песен об этом), что у меня есть проблема с наркотиками и алкоголем. Может быть, и есть, но настолько ли эта проблема серьезная, что на самом деле нужно все (упаси меня Богиня) бросать? Я думаю, что смогу справиться с этим. Но опять же, я уверен, что так думают все наркоманы. Как успешному чуваку можно понять, что он нуждается в помощи? У меня и денег в банке столько, что никакие наркотики не разорят меня. У меня есть столько друзей и поклонников в каждом городе на гастролях, что я редко нахожу причину, чтоб не участвовать в каком-нибудь праздновании. Как бы ни хотели мои товарищи по группе дать мне такой же ультиматум, как я дал Смэлли в свое время, скажу вот что: довольно трудно разом заменить вокалиста, главного автора песен, бас-гитариста[63]63
  Ну, это – да, не так уж трудно.


[Закрыть] и владельца лейбла.

В канун Рождества 2011-го мы с Дарлой отмечали этот праздник в моей квартире в Сан-Франциско, а потом я высадил ее у Эрин, чтобы она могла отпраздновать Рождество со своей мамой утром. Сома была в Лос-Анджелесе, поэтому мне было одиноко и скучно. Я нюхнул немного кокаина. Я немного выпил. Подрочил. Принял снотворное «Эмбиен» (тартрат золпидема), но кокс пересиливал его действие, и я не мог спать. Это было впервые, когда я не спал всю ночь на кокаине и был один. Моя голова, возможно, была немного мутной, но этого было достаточно, чтобы заставить себя рассмотреть идею о том, что у меня проблема. Я узнал в сети, где проходит ближайшая встреча АА.

В 7 часов утра, пьяный, я поехал на моем минивэне Honda Odyssey в общественный центр района Бернал Хайтс. Там сидели двадцать человек на раскладных стульях, рассказывая истории об их наркомании. Я действительно не думал так о себе: что я один из них. Мне не нужны были двенадцать шагов. Мне просто нужно было немного отмотать назад. А потом к концу встречи кто-то сказал: «С Рождеством!», и я вспомнил, какой это был день. Может быть, шаг или два не помешали бы.

Когда я дома и рядом со мной моя дочь, я всегда в состоянии поставить это на тормоза. Но мне трудно в наши дни играть концерты без моей комбинации валиума/водки/кокса. А иногда просто имеет смысл устроить вечеринку, например когда старый друг приезжает в город, или когда новая группа подписывает контракт с Fat Wreck Chords, или, может быть, это просто хороший, солнечный день. Мне сложно понять причину, почему нужно быть трезвым, когда мой врач говорит мне, что я здоров, или когда некоторые из моих лучших воспоминаний всплывают из тех ночей, которые я едва помню.

А потом я оказываюсь на собрании Анонимных Алкоголиков рождественским утром, и я задаюсь вопросом, действительно ли знаю, что делаю, и не укажут ли мои бесконечные логические обоснования на ту же участь, которая постигла Тони Слая.

Тони был вокалистом и соло-гитаристом группы No Use For A Name и моим очень близким другом на протяжении более двадцати лет. Он не был просто хорошим парнем – он был отличным парнем. В 2012 году он принял смертельную комбинацию обезболивающих и «Ксанакса» (противотревожное средство алпразолам)[64]64
  Которые были выписаны врачом, впоследствии утратившим свою лицензию и умершим от наркотиков.


[Закрыть] перед вылетом домой в Сан-Франциско, после акустического сольного шоу в Гейнсвилле, во Флориде. Он приехал домой, позвонил жене, сообщил ей, что вернулся, и заснул. Больше он не проснулся.

Я получил звонок в 7 часов утра от Мэта, басиста No Use For A Name. Мне было печально, но старые стены все еще были на старом месте, и они удерживали мою боль в течение еще нескольких часов. Я ел гамбургер в одиночку, в закусочной рядом с моим домом, когда позвонил Эрик Мэлвин. Я ответил и сказал: «Мэлвин… Тони…», а после этого я полностью потерял самообладание. Наверное, прошло целых пять минут, прежде чем я смог контролировать слезы и закончить свое предложение. Я пошел в направлении офиса Fat Wreck Chords, это по крайней мере час пешком. Когда я туда добрался, даже не смог войти в дверь. Кто-то увидел меня на улице, и все вышли посмотреть, что случилось. Мы все сидели на траве и вместе скорбели. Какое бы разъединение ни существовало внутри, утрата Тони наладила эту связь.

Более чем, какое-либо вмешательство друзей, более, чем последствия моих наркотических пристрастий, более, чем чья-то другая, смерть Тони заставила меня пересмотреть мои привычки. Когда кто-то из ваших знакомых умирает в нетрезвом состоянии за рулем в результате аварии, вы можете не бросать пить, вы можете не прекращать водить машину, но вы, по крайней мере, смените эту комбинацию.

Моя падчерица Сидра, Дарла, я и Сома на конных скачках на День дерби.

Были ночи, когда меня бросало в пот и я думал: «Надеюсь, что сейчас – пронесет…» Я пытался сократить количество моих посещений вечеринок после потери Тони. Я выучил не один урок касательно того, чтобы быть осторожным при обращении с массами и смесями, но это – неточная наука. Может быть, и есть что-то, чему я не научился. Я никогда не был крепок задним умом, редко пересматривая свои прежние решения; теперь Тони всегда подсознательно со мной.

На его месте мог легко оказаться и я. Последняя песня, которую Тони сыграл на сцене, была кавер-версия «Linoleum».

Слева направо: Райан Харлин, Хефе, Джей, Смэлли и Джефф Алюлис в Южной Корее, работа над NOFX: Backstage Passport.

NOFX на Мертвом море.

фото © Гай Кармэл