Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

109
Майк

В каком-то году, на мой день рождения, я был в нашей домашней темнице, когда вдруг постучали в дверь. Это была Эрин, одетая в полномасштабный, блестящий, черный латексный костюм женщины-кошки, в комплекте с маской, которая полностью закрывала ее лицо. Она сказала соблазнительным голосом: «Ваша жена послала меня» – и задала мне «особую-жестокую-на-день-рождения» порку.

Эрин нравился S&M, но не до такой степени, как мне. Она лезла из кожи вон, чтобы потворствовать моим извращениям настолько, насколько могла, но все же между нами был клин. Я ощущал себя так, как будто она играет роль, которую я написал для нее. Я превращал в действительность свои фантазии, но я знал, что с ней этого не происходит. Это было не тем, чего я хотел. Таким образом, сексуальное разъединение добавило веса распаду нашего брака, так что неудивительно, что мы пошли на дно.

Осенью 2008 года, за сорок минут до выхода NOFX на сцену в Филадельфии, произошла еще одна телефонная ссора с Эрин, переросшая в излишне сильную схватку. Есть неписаное правило для людей, состоящих в отношениях с чуваками, играющими в группах: не начинайте свои дерьмовые разборки прямо перед тем, как им выходить на сцену. Они понесут эту ругань с собой, и это разрушит шоу как для них, так и для зрителей. Хотя это была не просто обычная ссора. Это была схватка, из-за которой я принял решение уйти от своей жены.

Я сказал, что все – я сдулся. Я больше не мог это продолжать. После тура я собирался съехать. Она плакала, и я был готов сорваться. Я использовал виски, чтобы сжать себя в кулак. Много, много виски.

После нашего, пропитанного виски концерта у меня была подпитываемая виски вечеринка в автобусе с Пэдди из группы Dillinger Four и Дейвом из the Loved Ones. Я включил на полную музыку в салоне автобуса, и мы устроили слэм и кучу-малу из трех человек. Пэдди делал стейдждайвинг со стола. Затем Дейв и Пэдди взяли меня себе на руки, и я начал делать ногами отпечатки следов на большом зеркале на потолке салона. Затем я схватился за зеркало, и это все рухнуло вниз.

Потом в автобус вошел Джей со своей подругой. Я не понимал этого в то время, но в моем вихре разрушения я предполагаю, что я врезался в нее. Джей закричал на меня, и я сказал ему, чтобы он закрыл ебало. Я сказал ему что-то вроде: «Это мой автобус, я, блядь, буду делать здесь то, что я захочу! Если не нравится, уебывай куда-нибудь еще!» И вдруг я потерял контроль от удушающего захвата шеи.

Я попытался силой высвободиться из него, но Джей довольно сильный. Я боролся до тех пор, пока не иссякли силы, а потом обмяк и сдался. И стал рыдать. Вечеринка закончилась, Пэдди и Дейву стало неловко, и они слились. Джей отпустил меня, и я рассказал ему об Эрин и о телефонном звонке перед выступлением. Это признак настоящей дружбы, когда ты можешь быть полным мудаком по отношению к своему другу, он может применить удушающий захват, и вы все еще можете вместе провести остаток ночи, тусуясь и плача. Это была одна из самых темных ночей в моей жизни. Даже после удушающего захвата я был действительно рад тому, что Джей был рядом со мной.

Тем летом перед моим отъездом на Warped Tour я снял себе квартиру с одной спальней. Что было бессмысленно, потому что, как только я вернулся домой, Эрин убедила меня, что нашему браку нужно дать еще один шанс. Мы пытались ходить на терапию для пар, мы пытались жить отдельно друг от друга; мы не сдавались без боя. Или двух. Или несколько сотен боев. Мы прожили вместе много хороших лет, и у нас в результате этой сделки получился прекрасный ребенок. Но настало время поднять белый флаг и расстаться.

* * *

Позитивный момент в разъезде и холостяцкой жизни заключался в том, что теперь я мог полностью предаваться своему S&M-разврату и кутежу в таком количестве, с каким я только мог справиться. В течение Warped Tour в 2009 году я снял в аренду темницу в центре Лос-Анджелеса и выступал в качестве принимающей стороны на вечеринке с кучей друзей и членами групп the Vandals, Sum 41 и Alkaline Trio /Щелочное Трио/ и их подружками. В тот момент, когда я вошел в темницу, я знал, какая из присутствующих здесь доминатрикс была главной. Там было пять ждущих нас страстных доммов в коже и латексе, но одна из них вела себя так, как будто этой госпоже принадлежало это место. Так оно и было! С ярко-красными волосами, с оскорбляющими общественность татуировками и молочно-белой кожей, она напоминала мне всех женщин, к которым я испытывал пылкую подростковую любовь. Она была помесью Уэнди O’Уильямс, Беки Бондаж и персонажа по имени Маджента из фильма Rocky Horror. Ее звали Богиня Сома.

У Сомы был раб по имени Бой, двадцатилетняя лесбиянка, которая идентифицировала себя по гендерному признаку, как мужчина. Сома не была поклонницей NOFX, но Бой был. Он также был огромным фанатом Alkaline Trio (об этом свидетельствовала татуировка на его руке в виде логотипа этой группы), так что, когда я вошел с Мэттом Скибой, Бой пиздец как охуел.

Сома устроила бичевание нескольким девушкам, но, казалось, она делает все возможное, чтобы избежать моего физического наказания. Она приставила ко мне каких-то других доммов, и одна из них разрезала красный острый перец хабанеро и засунула его мне в жопу. Я был с завязанными глазами и не знал, что происходит. Я подумал про себя: «Это одна из самых маленьких анальных затычек, которые я когда-либо чувствовал». И затем сок перца ударил по моим анальным мембранам.

Да, перец горит там настолько же сильно!

Это была наипиздатейшая вечеринка. В какой-то момент я обнаружил, что я стою голый на кухне, хотя все другие двадцать человек в комнате были одетыми. Можно подумать, что это могло быть таким же кошмаром, как если бы ты показался голым в школе, но это было просто приятно странным. Под конец ночи Бой сказал мне, что Богиня Сома хочет видеть меня в своей спальне. Ни у кого не получалось зайти в спальню Сомы, это было священным приглашением.

Когда я вошел, Сома приказала мне приставить мое лицо к промежности другой доминатрикс – Хозяйки Сузетт. В то время, когда мое лицо обволакивали трусики Сузетт, Сома пристегнула пугающий фиолетовый фаллоимитатор, поставила на свою стереовертушку альбом Ziggy Stardust и адски меня выебала.

Вы наверняка склонны к тому, чтобы помнить того, кто в первый день вашего свидания ставит Дэвида Боуи и насилует вас в жопу. Однако Сома осталась в моей памяти в основном потому, что после нашего сеанса мы сидели и разговаривали. Я посещал и других профессиональных доммов до этого (Эрин не возражала против этого, если я никого не ебал, и я этого никогда не делал), но, как правило, я приходил на сеанс, оплачивал его, а затем уходил. Это было впервые, когда я был кем-то выпорот, а потом с этим же человеком можно было и тусоваться. Сома была умнее и более начитана, чем те, кого я когда-либо встречал в S&M-тусовке/сцене (или в какой-либо другой сцене, если уж на это пошло), и это было только на пользу, что она была пиздатой и суперсексапильной. Она пригласила меня почаще заходить к ней потусоваться в темницу, если я буду в городе.

Хотя официальный бракоразводный процесс с Эрин начался только в январе 2010 года, на тот момент мы были уже в разлуке, так что я переехал к Соме довольно быстро. Мы арендовали бледно-желтый дом, расположенный на холме в городе Ла-Каньяда, который был построен в 70-х и смотрелся как строение из сказок братьев Гримм. Сома и я расположились в основной спальне на нижнем этаже, у Боя была комната на верхнем этаже, мой друг Биг Джон по проекту Warped Tour и его доминатрикс-подруга Никки Нефариус переехали в гостевой дом, а курчавый черный чувак по имени Кьюлпеппер жил над гаражом. Это было похоже на шведскую семью из телесериала The Waltons.

Этот год точно был самым сумасшедшим и наиболее гедонистическим из всей моей жизни. Сома приводила домой для нас обеих девушек, с которыми мы закатывали вечеринки. Пару раз Сома и ее гот-подруга Дреа отпиздячили меня, а затем изнасиловали (что может звучать как «зашибись!», но на самом деле было «грубовато!»). Иногда Сома звонила в колокольчик, чтобы вызвать Боя в свою комнату, а затем приказывала ему вымыть посуду, начистить ее ботинки или помочь одеться. Приезжали съемочные группы, чтобы сделать S&M-фотосессию или видео с участием Сомы и ее друзей. Однажды ночью у нас была оргия с Сомой, Дреа, Боем, а также двумя другими безропотными женщинами-субмиссивами, которая продолжалась до девяти часов утра, и когда вошла съемочная группа, они сказали: «Ах, вы, ребята, все уже начали без нас!»[62]62
  В наших оргиях Сома всегда была единственной, кто ебал всех девушек. Мой пенис был исключительно ее игрушкой (кроме отдельных случаев подконтрольной мастурбации рукой или минета).


[Закрыть]

Мы провели много долгих ночей в темнице Сомы в центре Лос-Анджелеса с нашими дружественными к фетишам друзьями. Именно в этой темнице, в одну из тех ночей Никки Нефариус привязала меня к столу, а Сома вытащила скальпель. Она с любовью вырезала большую, жирную букву «С» на внутренней части моего бедра. Она подтолкнула меня к новому болевому порогу и нашей близости и навсегда пометила меня, как свою собственность. Это было одним из самых красивых моментов в моей жизни и сильным эмоциональным переживанием для каждого из присутствовавших в комнате людей: к концу этого действа мы залились слезами. В пизду все документы и юристов: этот надрез был тем моментом, когда мой развод стал для меня действительно окончательным.

Теперь я принадлежал кому-то другому.

* * *

Шведская семья – прекрасный образ жизни, но, как только ее новизна начала исчезать, я стал находить, что другие люди в нашей спальне – отвлекающий фактор. Я хотел быть с Сомой и никем другим. После того как прошло около года, Сома и я переехали в другой дом в городе Глендейл, а все остальные разошлись своими дорогами.

В течение последующих года или двух я узнал об S&M больше, чем за предыдущие тридцать. Зажимы для сосков стали такой же частью моей жизни на сцене, как и линии кокаина до выхода на бис. Сома поехала со мной на гастроли и обеспечивала подтяжку подпруги на моих яйцах при помощи веревки во время нашего выступления. На фестивале Roskilde Festival в Дании были установлены мольберты за кулисами рядом с палатками. Сома рисовала, а я в открытую лизал ее киску. Позже я пробрался в одну из палаток общепита, украл лопатку и деревянную ложку, а потом мы нашли пустую палатку с диваном и несколькими столами в ней. Она отшлепала меня новыми инструментами и перетянула мои яйца шпагатом, который нашла в палатке. Трое гостей фестиваля просунули свои головы в палатку и стали наблюдать за нами, а одна девушка даже присоединилась к порке. Позже этим летом, когда мы играли на фестивале Pukkelpop в Бельгии, Сома использовала противогаз, чтобы перекрыть мне воздух, и латексные рукавицы, чтобы связать мне руки, и затем принялась меня стегать в нашей гримерке. Фестиваль закончился, один из организаторов вежливо постучал в дверь и попросил нас, чтобы мы очистили помещение. Когда мы оделись и вышли, мы увидели десять охранников, выстроившихся в ряд и ожидающих нас. В тот момент, когда они сопровождали нас до нашего автобуса, на мне все еще были те рукавицы.

Во время Folsom Street Fair – ежегодного фестиваля БДСМ-фетишистов в Сан-Франциско, который привлекает более четырехсот тысяч человек ежегодно, мы ели с друзьями в тайском ресторане, и я стал делать куннилингус Соме под столом. (Это был единственный раз, когда я видел, что Сома смущается.) Она позаимствовала веревку у Никки, которая сидела рядом с нами, и привязала меня к моему стулу. Я был уже без рубашки, поэтому она защелкнула на моих сосках какие-то зажимы, взяла свечу со стола и начала капать мне горячий воск на грудь, в то время как наша группа ожидала, когда принесут пищу. Официантов это едва смутило – они, наверное, видели в тот день много сумасшедшей хуйни. Ранее в тот же день Сома повстречала новую поклонницу подчинения и безропотности по имени Джульетта, и мы привели ее домой после фестиваля. Мы заставили ее встать на колени возле нашей кровати и читать нам эротические рассказы в то время, как мы ебались. Сома жестоко высмеивала ее, когда Джульетта читала. Она приговаривала: «Ты мечтаешь, чтоб тебя выебали» или «Тебя никто никогда не будет любить». После этого она повернулась, наклонилась и ударила Джульетту по лицу, сказав при этом: «Читай лучше». Когда мы кончили, мы заставили ее спать в кладовой.

Однажды Сома и я собирались полететь в Чикаго, но я должен был лететь из Сан-Франциско и встретиться с ней в аэропорту Лос-Анджелеса перед пересадкой. Мы договорились сделать вид, как будто не знаем друг друга. Она первой зашла в салон самолета; а я зашел через пять минут. Все билеты были проданы, и мы сидели в экономклассе. Я сидел у окна, она – в середине, и пожилой чувак в деловом костюме – у прохода. Когда самолет взлетел, я начал с ней болтать о том о сем – это был пустой светский разговор с Сомой, как будто я пытаюсь ее снять, а она меня всячески отшивает, как будто я пристал как банный лист.

– Я играю в панк-группе NOFX.

– Ой. Я никогда не слышала о вас.

Она продолжала читать книгу.

– А что вы читаете? О чем?

– О садомазохизме.

– Это типа чего?

– Ну, я – профессиональная доминатрикс и произвожу некоторые исследования.

Я смекнул, что бизнесмен начал подслушивать.

– А какие вещи вы делаете?

– Вы действительно хотите знать?

Я кивнул: «Конечно».

Она выдернула свою сумку ручной клади из-под сиденья и вытащила из нее веревку. Затем она привязала мои руки к подлокотникам, связала вместе мои ноги, надела на глаза повязку и поставила на мои соски зажимы. Я был в шортах, поэтому по бедру Сома подсунула свою руку с прищепками для белья и зажала ими мои яйца.

Бизнесмен нажал на кнопку вызова стюардессы: «У вас есть какие-нибудь другие места?»

Извините. Свободных мест нет.

Он уткнулся носом в газету и отвернулся настолько, насколько это было возможно, в то время как мы стали обниматься и целоваться рядом с ним. Через некоторое время Сома положила мне под голову подушку, заботливо уложив ее вокруг шеи, и я задремал, будучи связанным, с завязанными глазами, с зажимами и прищепками. Можно подумать, что должно быть какое-то регулирование Федерального управления гражданской авиации США, касающееся связывания с прищепками на яйцах в полете, но ни одна из стюардесс не сказала нам ни слова. Я предполагаю, что это Федеральное управление никогда не разрабатывало такой сценарий, когда они придумывали свои правила.

* * *

Когда я был ребенком и держал магнитофон у динамика телевизора, чтобы записать The Rocky Horror Picture Show, там были слова, которые навсегда мне запомнились: «Не мечтай об этом. Будь этим». Я часто их вспоминал в течение многих лет, когда сдерживал себя, стыдясь своих фетишей, боясь того, что люди могли подумать обо мне, если бы я действительно раскрылся перед ними.

И я говорю не только об S&M.

Однажды ночью, когда мне было пятнадцать лет, я остался ночевать у своего друга Криса Приттимэна. Его мама должна была отвезти его куда-то в первой половине дня, и пока их не было, я зашел в спальню его мамы и нашел пару кожаных штанов. Было что-то такое в запахе и ощущении прикосновения кожи штанов к моей коже. И было что-то такое женственное в этом. Я с трудом натянул эти штаны, заперся в ванной комнате (хотя я был один в доме) и стал дрочить и смотреть на себя в зеркало.

Я никогда не говорил ни одной душе об этом. Я не знал, что все это значит. В то время весь мир – не говоря уже о гомофобной, преследующей гомосексуалистов и лесбиянок панк-сцене Лос-Анджелеса – не был уж таким просветленным в отношении трансвестизма двойной роли. Все смутно женственное делало вас геем в глазах большинства людей. Мой папа всегда говорил, что если я когда-нибудь вернусь домой с серьгой в ухе – он вырвет ее из моего уха, и он часто произносил слово «пидор». У меня не было никаких гомосексуальных желаний, но делало ли меня желание носить женскую одежду «пидором»?

Трансвестизм не был навязчивой идеей или чем-нибудь в этом роде. В моей двадцатке топ-фантазий он, вероятно, занимал где-то восемнадцатое место, так что я долгое время не исследовал его. Бандаж был отдельной вещью, но все то, что меня феминизировало, еще чувствовалось как табу. Быстро перемотаем видеофильм о моей жизни вперед. Двадцать лет спустя, когда я был с Эрин, я наконец-то был уже достаточно смелым, чтобы время от времени надевать латексные чулки или, возможно, наряд горничной из ПВХ. Обычно она потворствовала мне в этом, но в один прекрасный день мы стали спорить о чем-то, и она зашипела: «И, кстати, ты глупо выглядишь, когда одет как девочка».

Это мгновенно раздавило меня. Я сказал: «Ты знаешь, что ты только что сделала? Теперь я никогда не смогу так одеваться». Я доверился ей с моей самой уязвимой тайной, а она унизила меня ею. Она не хотела, чтоб ее слова подкосили мою уверенность, но они это сделали, нанеся непоправимый ущерб. Она чувствовала себя виновной и пыталась заставить меня так одеваться в других случаях, но я никогда больше не был в состоянии ей эмоционально доверять. Она думала, что я выгляжу глупо… Может быть, она была права.

Так что многие люди с секретными фетишами чувствуют стыд или отчуждение. Я не чувствовал стыда за свои фетиши; я чувствовал себя хорошо, будучи извращенцем. Мне было стыдно за свой собственный страх. Я все время говорил себе: «Ты ебаный трус. Ты не живешь так, как ты хочешь жить». Даже когда мне стало за сорок, я продолжал слышать этот текст песни из Rocky Horror: «Не мечтай об этом. Будь этим…»

Годы спустя Сома помогла мне победить мой страх. Потихоньку она способствовала моему трансвестизму: немножко высоких каблучков здесь, корсетик – там. А потом в один прекрасный день я спросил ее, что она хочет на ее день рождения, и она сказала: «Я хочу, чтоб ты был моей подружкой на уик-энд».

Она побрила мое тело, одела меня и сделала мне макияж. Она не позволяла мне смотреть на себя все это время. Через три часа она подвела меня к зеркалу.

Мои колени ослабли. В моем животе все перевернулось, а рука инстинктивно потянулась к сердцу. Я не заплакал, но был близок к этому. Я произнес: «Я не могу в это поверить. Я смотрюсь красиво». Сома меня поправила: «Ты выглядишь охуительно».

У нас был самый лучший лесбийский секс. Это должно было быть моим подарком ей на день рождения, но она сделала удивительный подарок для меня.

Я все еще воздерживался от того, чтобы предавать огласке свой трансвестизм двойной роли. Чтобы меня в кровь избили или заперли в клетке для щенков? Я продолжал фанфаронить об этой хуйне все дни напролет. Но феминизация для меня была еще чем-то таким, из-за чего мне было страшно за других, если бы они об этом узнали. Фанаты NOFX должны были это предвидеть: в течение многих лет, если кто-то бросал лифчик на сцену, я его надевал. Я убеждал свою группу переодеваться в женскую одежду на наши выступления на Хеллоуин или Новый год. Я носил «килты». Но я все еще был трусом, прячась за шутку, как за средство обеспечения своей безопасности.

И, наконец, в 2015 году я надел розовую ночнушку во время шоу в Люксембурге с Lagwagon. Это был не костюм, и это была не шутка. Это был я – одетый так, как я хотел одеться. И всем было все равно. Джоуи Кейп сказал мне, что я выгляжу круто и безбашенно. Кто-то за кулисами пытался подколоть меня, но Мэлвин им сказал, чтобы они заткнулись. Когда мои фотографии попали в Интернет, Флетчер из Pennywise написал мне: «Это – пиздец, какой панк».

Той ночью я был действительно освобожден. Больше не было пряток. Я шел по аэропорту Хитроу, и мне было поебать, что обо мне думают люди. Панки должны шокировать людей; мой розовый ирокез не получает и половины тех взглядов, которые бросают на мою розовую ночнушку.

фото © Лиза Джонсон

Если вы женщина и читаете это – все, что я могу сказать, – это то, что вы должны поощрять своего мужчину в том, чтобы он исследовал себя. Не закрывайте его. Не унижайте его. Желание носить кружева или нейлон, или сатин, или латекс не делает его ни геем, ни транссексуалом. Все, что ребятам дано носить, – это хлопок. И это – пиздец, как скучно.

А если ты парень и мучаешься желанием попробовать трансвестизм или какой-либо другой безвредный фетиш, то должен знать, что ты не охуел, и ты не одинок. Обсуди это с твоим партнером, и если тебя не воспринимают таким, какой ты есть, – то найди кого-то, кто это будет делать. Ты живешь только один раз. Ты должен сделать это ради себя: исследовать то, что делает тебя счастливым.

Отдайся во власть всепоглощающего наслаждения.

Не мечтай об этом.

Будь этим.