Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

60
Хефе

Я должен официально признаться.

Я не панк.

Один раз я сходил на группу TSOL /Настоящие Звуки Свободы/, но был гораздо более знаком с музыкой мариачи и барбершоп, чем с теми группами, которые повлияли на NOFX. Пришлось попотеть, чтобы различать ритм-паттерны на Ribbed, и мне потребовалось время, чтобы понять, какое было у них, черт возьми, гитарное звукоизвлечение. Я изучал блюз и джаз. Даже «металические» песни, которые я знал, были основаны на тех вещах, которые охватили мои музыкальные курсы в колледже. Я должен был разучиться всему, что касалось правильной техники игры на гитаре, для того чтобы играть панк.

фотография © Epitaph Records

Через Вайноуз я познакомился с большим количеством парней из панк-тусовки Лос-Анджелеса, такими как Скотти из Verbal Abuse и Грег Хетсон из Bad Religion (хотя в то время он представлялся как Грег Хетсон из Circle Jerks), но это никогда не было чем-то особенным для меня, потому что я не слушал ни ту ни другую группу.

Я был кратко представлен Фэт Майку один раз, но название NOFX для меня было еще менее весомо, чем Circle Jerks, так что я не придал этому особого значения. Просто сказал: «Он похож на киношного Питера Брейди!»

Майк знал, что я издеваюсь над ним, и для него это было как удар по яйцам, так что он просто презрительно улыбнулся и сказал: «Пошел на хуй». Я уверен, что он не помнит этого. Конечно, никто из нас не стал вспоминать об этом несколько месяцев спустя, когда я сидел в его квартире на прослушивании.

Майк настоял, чтобы я играл песни для него на электрической гитаре, но без усилителя, что было странно и на самом деле очень умно с его стороны. Помимо разученных песен NOFX, я показал ему несколько джазовых и блюзовых рифов, которые, казалось, произвели на него впечатление, и я также немного попел, чтобы он мог заценить мой голос. Я думаю, что окончательное решение было принято им, когда я великолепно справился с таким небольшим риффом в конце песни «El Lay». Майк сказал, что ни один из предыдущих кандидатов не смог вытянуть эту фигуру до конца правильно. Это не было проблемой для меня: этот рифф был содран у группы Steve Miller Band.

Меня сразу же приняли в NOFX, несмотря на то что я сам не был уверен, что мне это нужно. Единственной оговоркой Майка было мое имя – Аарон, оно было слишком схожим по звучанию с именем его подруги – Эрин, поэтому они должны были бы называть меня как-то еще.

– Как насчет того, чтобы мы звали тебя Эль Хефе?

– Без разницы.

Похоже, что дело было в шляпе.

– Мы уезжаем на гастроли через три дня.

– Стой! Что?

* * *

Я сказал Дог Пэч Вайноуз, что буду играть в NOFX, и никто из них не поверил мне. Джей Уокер всем сказал, что я пизжу. NOFX предложили ему работу в качестве роуди, и он ничего не слышал о том, что меня взяли в группу. И все знали, что я не был панком и был бы совершенно неуместным в группе. Все подумали, что я шучу.

Я объявился в тот день, когда мы были должны уехать на гастроли, и там был Джей.

Он засмеялся и сказал: «Ничего себе. Это будет интересно…»

* * *

У нас было всего две репетиции и поездка в фургоне в Беркли, чтобы поработать над песнями до моего первого шоу. Я был в шоке.

Майк продолжал говорить: «Не переживай».

– Чувак, я не могу это делать, ну никак нет.

– Нет, ты можешь.

Мы прогоняли песню в фургоне. Я лажал, а Майк говорил: «Это не имеет значения. Не бери в голову. Поверь. Это – панк-рок».

Это была какая-то психическая неадекватность, безумие? Как я мог не переживать? Вся моя жизнь, все, что я делал, было как раз переживанием! Я стремился к совершенству каждый раз, когда брал в руки инструмент! Все эти уроки, все эти курсы в колледже, все эти многочасовые занятия наедине, все эти репетиции и концерты с Crystal Sphere – все это теперь привело к тому, что я ступал на сцену, где никто на самом деле даже не заботился о том, попадаю ли я в правильные ноты?

Клуб Gilman Street был, конечно, не совсем спортивной ареной в Сакраменто, но это была самая большая толпа, для которой я когда-либо играл. Самое большое шоу Crystal Sphere было для наших 150 друзей на вечеринке, посвященной релизу нашей пластинки, но толпа в Gilman была по крайней мере вдвое больше. В довершение Майк решил, что мы откроем наш сет с песни «Together on the Sand», в котором я пою и играю без какой-либо поддержки со стороны остальной части группы. Я вышел на сцену в ботинках «Flörsheim», с бумажником на длинной цепочке, в фетровой шляпе, чувствуя себя не в своей тарелке. Майк представил меня как нового гитариста, и, к счастью, толпа благосклонно меня поприветствовала.

На сцене с Crystal Sphere я, как правило, немного прыгал, но более быстрая музыка NOFX и вся моя нервная энергия заставляли меня буквально скакать по всей ее длине. Я подпитывался толпой и пытался соответствовать энергетике остальных участников группы. Но как только я начал чувствовать себя свободнее, один из Дог Пэч Вайноуз по имени Рэдхэд Макс схаркнул огромный зеленый шматок на мою грудь.

Я схватил микрофон и потребовал сказать, кто плюет на меня. Я также пригрозил надрать ему или ей задницу. Секьюрити в хоккейной маске, стоявший сбоку сцены, наклонился ко мне и сказал: «Это значит, что ты им нравишься, чувак!» Мне предстояло еще много что узнать об этом странном мире панк-рока…

Другие уроки я получал на всю жизнь. После шоу в Gilman нам предстояла ночная поездка в Солт-Лейк-Сити, так что ребята засовывали разные кассеты в проигрыватель и обучали меня всему тому панк-року, который я должен был слушать все эти годы. Большинство из кассет были неслушабельными; почему ни одна из этих групп не записалась в приличной студии?

Когда мы закончили играть в Gilman, публика просила сфотографироваться со мной и брала интервью для фэнзинов. Это тешило самолюбие от скромной славы, и это было новым опытом. После того как мы сыграли в Солт-Лейк-Сити, один паренек брал у меня интервью и спросил, какими были мои влияния. Я сказал: «Мне очень нравится Parliament. Led Zeppelin тоже круто…» Тогда Майк предупредил, что я не могу говорить такие вещи, не будучи распятым панками. Я научился отвечать the Descendents, потому что они были единственной панк-группой из тех, что NOFX ставили для меня и от которой меня не тошнило.

Парни уже начали высмеивать меня на репетициях, говоря, что я выгляжу как Мигель из фильма The Bad News Bears. На сцене в Солт-Лейк Майк сказал толпе, что я на самом деле снимался в этом фильме, и родился миф.

Майк продолжал говорить об этом со сцены, и когда люди спрашивали меня об этом, я подыгрывал шутке. Я подумал, что розыгрыш исчерпал себя, когда мы позже играли в Санта-Барбаре (на других гастролях) и Брэндон Круз из Dr. Know заставил меня ответить за базар. Он был актером-ребенком и НА САМОМ ДЕЛЕ СНИМАЛСЯ в The Bad News Bears в качестве питчера бейсбольной команды соперников, так что он рассказал всем, что я вру. Я решил расколоться и рассказать все начистоту, но люди стали возражать: «Да ты просто так говоришь, потому что не хочешь, чтобы мы знали!» И, таким образом, миф продолжал жить. При неожиданном повороте событий Джордж Гонсалес, актер, который ПО-НАСТОЯЩЕМУ сыграл роль Мигеля, опубликовал на своей странице с резюме информацию, что он – гитарист NOFX. Неудивительно, что люди до сих пор продолжают спрашивать меня об этом.

Во время наших первых нескольких шоу Майк бесконечно глумился надо мной на сцене. До тех пор я чувствовал себя как рыба на льду, так что поначалу я просто сносил его издевки. Но после пяти или шести концертов я открыл ответный огонь и среагировал на одно из его подтруниваний: «Ты знаешь, Майк, если бы я взял твое лицо и закатал его в тесто, можно было бы делать печеньки с мордочками горилл». Группа залилась смехом, вероятно, больше из-за того, что у меня наконец-то выросли какие-то яйца, а не из-за самой шутки.

На что Майк сказал: «Это у меня лицо как у гориллы? Мэлвин больше похож на гориллу, чем я!» И публика пришла в восторг.

После нескольких таких обменов колкостями во время тура Майк зашевелил мозгами. Мы стали обсуждать, как мы можем задирать друг на друга на сцене, играя на публику, и как мы могли бы вдвоем наезжать на Мэлвина тоже. Такое наше добродушное подкалывание естественным образом превратилось в стеб и обмен шутками в стиле комедиантов the Three Stooges, чем позже мы стали известны.

Я никогда не был в реальном туре, и я не знал, чего ожидать. Это было захватывающее время: каждый день новый город и каждую ночь – вечеринка с бочонком пива. Для меня было привычным наблюдать за Смэлли из Братьев Долбоебов в доме на Фаунтан, но, например, в дороге он любил бегать по улицам в обнаженном виде или ссать на котов[42]42
  Серьезно, это был кот! Я был в ванной комнате со Смэлли в доме какой-то девушки, но вот пришел кот и уселся прямо рядом с унитазом. В этот момент Эрик ссал в унитаз, без каких-либо колебаний он резко повернулся и намеренно обоссал кота. Кот сердито мяукнул и выпульнул в дверь. Когда мы вышли из ванной, мы увидели, как хозяйка прижимала к себе и поглаживала этого кота: «О, маленький мой, Пушок. Маленький Пушок попал под дождь! О, бедный котенок…» Она не понимала, почему мы ржем, как придурочные.


[Закрыть]. Джей Уокер заигрывал с любой девушкой, попадавшейся в его поле зрения. В штате Небраска на шоу было только десять человек, там не было даже промоутера, который отправился на другой конец города вместе со всеми, чтобы увидеть Red Hot Chili Peppers. Кто-то на пути дал нам кучу шоколадных батончиков с истекшим сроком годности, они были изъяты и спасены из заводского мусорного контейнера, и мы питались ими, пока в нас влезало. Мы играли в клубе ABC No Rio в Нью-Йорке, и в то время, как все ушли есть, я остался в фургоне присматривать за аппаратурой. И точно – через несколько секунд после того, как все ушли, кто-то попытался влезть в наш грузовой фургон без окон. Я слышал, как воры шептались, и я был напуган до смерти. Кнопка блокировки выскочила. Я потянулся через сиденье и вдавил ее обратно.

– По-прежнему заперто, чувак!

– Я вроде только что открыл ее!

Она выскочила снова. Я вдавил ее обратно. Это продолжилось еще пару раз.

– Чувак, я думаю, что там кто-то есть!

А затем я услышал, как они убегают.

Это была моя первая поездка в Нью-Йорк. Я никогда не видел огромные небоскребы. Я никогда не ощущал влажность Флориды, никогда не был за пределами Калифорнии, Эль-Пасо или Мексики. Когда мы ехали в Солт-Лейк, я проснулся, выглянул из окна машины и начал кричать: «Снег! Мы в снегу!» Все засмеялись надо мной – до этого я никогда не видел солончаки.

И как обухом по голове: гигиена. У NOFX не было проблем – спать в машине или на полу или днями не мыться. Для меня не мыться каждый день – сумасшествие, но мыться оказалось непростой задачей, когда мы так много перемещались и ночевали в домах, где душ был грязнее, чем мы сами. Я поливался одеколоном English Leather, чтобы маскировать свой запах тела, и пользовался всевозможными средствами для ухода за волосами, чтобы сохранять форму своей высокой мужской прически, утопая в насмешках Майка и Смэлли. У нас никогда не было времени, чтобы заниматься стиркой белья, поэтому я полоскал свои труселя в раковине и развешивал их для сушки внутри фургона, когда мы выезжали на дорогу на следующий день. Смэлли мог повернуть голову и запутаться в моих следах от фекалий, и вскоре вся группа орала на меня, чтобы я сушил свою одежду где-нибудь еще.

Через некоторое время я сдался. Я изнемогал от переездов и каждодневной обязанности играть, и я устал от того, что мои товарищи по группе смеялись надо мной. Я перестал мыться, выбросил свой одеколон, позволив своим волосам спутаться…

Метаморфоза была завершена: я стал одним из них.

* * *

В конце первого тура Майк передал мне $2200. Я не мог поверить своим глазам. Тогда я зарабатывал 400 долларов в месяц, и это было для меня достаточным, чтобы жить в течение длительного времени. Впервые в моей жизни это выглядело действительно так, что я мог зарабатывать себе на жизнь музыкой.

Я думаю, что это было откровением и для остальной части группы тоже. Ближе к концу тура Майк сказал: «Я думаю, что у нас есть достаточно денег, чтобы позволить себе отель», и никто не мог в это поверить. Они были так счастливы втиснуться в один номер какой-то блошиной ночлежки рядом с шоссе, потому что все они привыкли к образу жизни грязных краст-панков.

Когда я вернулся домой, Марк Керри занимался прослушиванием, чтобы набрать музыкантов в его гастрольную группу. Он хотел использовать ребят из Crystal Sphere, но лейбл настаивал на том, чтобы все проходили формальный процесс прослушивания. Я был единственным, кто его прошел.

Гастроли с Марком при поддержке Virgin Records были небом и землей по сравнению с NOFX. Вместо того чтобы потеть вместе со взломщиками грузового фургона, группа Марка остановилась в Нью-Йорке в фешенебельном отеле, представители лейбла принимали нас с распростертыми объятиями, а я не получил ни одного плевка в течение всей поездки. Когда я вернулся из турне Марка, я сразу же отправился обратно в дорогу с NOFX в Европу, и это был тот же самый отвратительный бухач, который я видел на дорогах в Штатах, только в десять раз хуже. Мы ехали в грузовом фургоне часами кряду, сидя на бугорчатом слое багажа, чтобы играть для кучки кряхтящих, пьяных, бородатых викингов в нелегально захваченных зданиях без электричества или обогрева. В Христиании, в одном из районов Копенгагена, какая-то девица лежала, вырубившись, на тротуаре, и я наблюдал, как какой-то грубый, толстый говнюк вытащил свой хуй и засунул его ей в рот. Я побежал внутрь, чтобы рассказать всем, что происходит, и это превратилось в какую-то глупую пьяную бучу. Плюс Смэлли заразился триппером, и для того, чтобы бороться с ним, он стал жрать горстями тетрациклин. Но это были не те таблетки, которые вам выписывает врач, он ел то, что покупается в зоомагазине, чтобы убить бактерии в аквариуме с рыбками. Как будто его кислотный и героиновый пердеж не был достаточно плох, тетрациклин придал его газам ту нечестивую и затхлую вонь аквариума, от которой мы чуть не задохнулись.

А потом опять в дорогу с Марком… на разогреве у Кита Ричардса… моешься каждый вечер… надеваешь чистое нижнее белье…

Постоянная дорога излохмачивала, изматывала и вытрепывала. Я не мог удерживаться в обеих группах. Уже произошла накладка графиков, где я должен был прекратить гастроли с Марком на неделю раньше, чтобы совершить поездку с NOFX. Майк наконец спросил меня, какую группу я собираюсь выбрать. Он был разочарован перспективой потери еще одного гитариста, тем более что к нашему сценическому стебу стали привыкать, мы чувствовали себя гораздо более уверенными и наши шоу становились все популярнее.

У меня был долгий разговор с другими ребятами из группы Марка. Они понятия не имели, почему для меня это было противоречием и конфликтом интересов. Все бы они выбрали NOFX.

Конечно, нас по-человечески перевозили, и мы жили в комфорте с Марком, но в конце тура мы понимали, что мы – все-таки наемный персонал. Я не только зарабатывал меньше денег на конец гастролей Марка, но мог бы и быть заменен в любое время. Я не был собственником какого-либо музыкального материала и не участвовал в доле от продажи мерча группы. NOFX предлагали мне полную четверть всего: я был их партнером. Я чувствовал себя виноватым из-за того, что оставлял Марка, но другие парни напомнили мне, что он сам принял условия сольного контракта и что мне нужно было позаботиться о себе самому.

Я позвонил Майку и Марку и сказал им о своем решении. Тогда я подумал, не делаю ли я самую худшую ошибку в своей жизни.

Марк гастролировал некоторое время, разогревал таких артистов, как Ленни Кравиц и INXS. Его «нашумевшее видео» показали на MTV. Но потом EMI выкупили Virgin Records. У Virgin были большие планы по продвижению второго альбома Марка, но они накрылись медным тазом после слияния, и альбом неожиданно провалился. Когда действие контракта закончилось, EMI не стали повторно подписывать его.

Марк и я остаемся друзьями. Он живет в Индиане и до сих пор выпускает независимую музыку. Мы посылаем друг другу треки через Интернет и помогаем друг другу с проектами время от времени.

Но я думаю, что принял тогда правильное решение. С того момента, как я вернулся из моего первого тура с NOFX, мне больше не приходилось выходить на обыкновенную работу.

61
Смэлли

За год или два до первого концерта с Хефе мы играли в Gilman, а после шоу Джонни Сикспэк и я обдолбались и каким-то образом стали блуждать по опасным районам города Оукленда. Мы были единственными белыми парнями на милю вокруг, и у Джонни была краской нарисована свастика на спине его партийной жилетки Дог Пэч Вайноуз.

И как будто мы уже недостаточно выделялись, Джонни нашел пару лыжных ботинок на тротуаре и надел их, так что от каждого шага, который он делал, доносилось громкое «Ка-КЛАНК, Ка-КЛАНК, Ка-КЛАНК». Мы наткнулись на бар на углу одной из неосвещенных улиц, и Джонни нагло в него вошел. Бар, забитый под завязку чернокожими парнями, уставился на двух самых тупых белых фриков всей Северной Калифорнии. Можно было практически слышать, как в углу игла проигрывателя скребет по вращающемуся винилу. Громкий, пронзительный голос нарушил неловкое молчание: «Черт! Посмотрите-ка на этих психов!»

Если я и узнал хоть что-нибудь от Джонни, так это то, что в таком случае ты просто должен взять ситуацию под свой контроль за счет понтов, поэтому я спросил: «А что нужно сделать пареньку, чтобы получить здесь пиво?» И мы подошли к бару.

Ка-КЛАНК, Ка-КЛАНК, Ка-КЛАНК, Ка-КЛАНК…

Мы просидели там какое-то время, закончив по крайней мере одно пиво, прежде чем кто-то подошел и сказал: «Ты знаешь, сынок, это не самое умное дело – вам тут пить». Мы закончили еще одно пиво перед тем, как внять его совету.

Позже мы оказались в каком-то сквоте, меня, как всегда, рвало. Я вырубился, но просыпался и каждый раз блевал. На следующий день Джонни рассказал мне, что он флиртовал с какой-то телкой и продолжал ей говорить: «Смотри, что я могу: я могу, чтоб мой приятель блевал в любой момент, когда я захочу. Эй! Вставай!»

Я начинал ворошиться, невнятно шамкал себе под нос: «Чеее?» И опять блевал. Я не знаю, помогло ли это Джонни трахнуть ту телку или нет.

* * *

Во времена Liberal Animation мы, может быть, собирали на наши шоу 30 человек. После того как вышел S&M Airlines, мы собирали 130. После Ribbed это было больше похоже на 230. И меня осенило, что, может, мы действительно движемся куда-то со всем этим.

Как-то мы отыграли концерт с SNFU, и, может быть, нам заплатили 150 долларов, в то время как SNFU получили около $500. Майк выполнил свои числовые расчеты и сказал: «Если мы сможем делать 500 баксов за шоу, мы сможем зарабатывать себе этим на жизнь». Я потворствовал ему, но, несмотря на увеличение продаж альбома и посещаемость наших шоу, я все равно думал, что он ебанутый.

Когда Хефе присоединился к NOFX, наша посещаемость на шоу в Gilman была, как правило, около 80 или 100 человек (которые были там вне зависимости от того, играем мы или нет). Но когда мы подъехали к Gilman для первого шоу с Хефе, там была большая надпись, которая гласила: «ВСЕ БИЛЕТЫ ПРОДАНЫ».

Мы были в шоке. Мой момент празднования был кратким, однако из-за того, что я только что провел шесть часов в фургоне, чтобы доехать от Лос-Анджелеса до Беркли, мне был необходим дозняк. Я пошел в «Макдональдс» за углом и закрылся в туалете, чтобы сделать укол. Я приготовил шприц, но уронил иглу на пол. Он упала и ударилась о плитку. Самый кончик иглы, это крошечное острие, которое должно было проколоть мне кожу, затупилось и загнулось в форму «U».

«Бля, ебать, бля, ебать, бля, ебать, бля, ебать, бля!»

Я силой проткнул кожу. Я сжимал, вдавливал и впихивал, и, наконец: «пууф» – прорвало. Повсюду кровь. Но героин в моем организме. Из иглы, которую только что уронили на пол в «Макдональдсе», в мужском туалете.

Мы хорошо отыграли в ту ночь, Хефе завелся и делал резкие движения на сцене, покорив публику своими выходками и игрой на гитаре. Но в основном я помню Боба Лаша, который ранее попросил его подвезти, а теперь пьяный приполз по сцене, отрубился в ступоре и лежал головой в моей бочке. У меня не было переднего пластика на барабане, поэтому Боб просто положил голову на подушку, которую я держал внутри бочки, чтобы приглушать звук. Во время игры Майку и Хефе приходилось его перепрыгивать.

Я отпраздновал свой первый аншлаг в Gilman, украв чей-то фургон. ДиДжей и я решили, что нам нужен ящик вина, поэтому мы запрыгнули в первую попавшуюся штуковину с колесами и в пьяном виде понеслись по улицам Беркли. Мы даже не врубились, что какой-то чувак спал на заднем сиденье. Он проснулся в то время, когда мы стали заезжать на пешеходные тротуары, сшибая мусорные баки, свисая из дверей и забираясь на капот машины. Он кричал от ужаса, но мы отказывались его выпускать.

Я смутно помню, как выбрался из фургона и лягнул ногой пассажирскую дверь. Я не уверен, остановился ли я сам, или же ДиДжей или этот чувачок сзади каким-то образом остановили эту адскую гонку. Все, что я знаю, – это то, что ДиДжею, мне и нашему заложнику повезло остаться в живых.

Я отоспался по дороге назад в Лос-Анджелес на следующий день. Боб Лаш спал рядом со мной, и в какой-то момент он повернулся и обнял меня. Своим сухим, хриплым, полусонным голосом он замурлыкал:

– Давай, детка, давай ебаться.

– Боб, это я, Эрик. Еб твою мать, харэ!

– Ну тогда пошел на хуй, сука.

Он перевернулся и вырубился опять.