Читать книгу "NOFX: ванна с гепатитом и другие истории"

Она ударила молотком: «Дело закрыто».

Она только что подарила мне новую жизнь. И я зарубил это себе на носу, обоснованно и однозначно испугавшись. Я поклялся никогда не делать больше ничего незаконного снова, на всю оставшуюся жизнь.

Мои родители заставили меня оплатить счета адвоката и судебные издержки, которые съели всю мою прибыль от сделок с фальшивыми купюрами и наркотиками, так что в конечном итоге я оказался с тем, с чего и начинал: с одной тысячью 7-дюймовок Crystal Sphere.

У меня до сих пор есть несколько штук, они лежат у моих родителей. Могу дать вам одну, если хотите.

57
Мэлвин

Однажды я зашел в дом Дог Пэч Вайноуз вместе со своей девушкой. Это было в начале дня, так что все еще были в отрубе. Это было похожим на прибытие на место преступления: тела, разбросанные по всему полу, сдвинутая мебель, пахло мочой и несвежим пивом.

Я разговаривал со Смэлли, когда вдруг моя подружка взвизгнула: «Эй!» Я спросил ее, что случилось, и она объяснила, что одно из безжизненных тел протянуло руку и схватило ее за задницу. Она не могла сказать, кто это был, потому что все тела лежали практически друг на друге. Тела хихикали, но делали вид, что спят.

Вайноуз были пошлыми, грубыми, пизданутыми чуваками, но нет… такими уж плохими они все-таки не были. И если бы не Вайноуз, мы бы никогда не встретили Аарона Абейту.

Друг моей девушки Роб только что переехал из Омахи в Лос-Анджелес. Он хотел прослушаться для нашей открытой вакансии гитариста, поэтому я договорился об этом с Майком. Несколько дней спустя мы вошли в квартиру Майка, он предложил ему сесть на диван и сыграть на неподключенной электрогитаре.

– А где усилитель?

– Давай сначала попробуем так.

Роб предполагал, что он будет джемить на полной громкости на репетиционной базе вместе с NOFX, так что он был немного сбит с толку, но, в принципе, справился. Прослушивание Аарона было запланировано сразу после него, так что Роб и я остались смотреть. Как только Хефе начал играть, мы оба поняли, что Роб и рядом с ним не стоит.

58
Хефе

Я открыл дверь дома моих родителей, внутри стоял молодой, тощий парень с дредами, который ждал Марка Керри, чтобы забрать его и отвезти в Сан-Франциско. Марк взял какой-то багаж и кучу наших 7-дюймовок, которые он намеревался предложить для продажи некоторым музыкальным магазинам в Сан-Франциско. Он вернулся назад через три или четыре дня полностью угашенным. В его бороде была рвота, а его багаж был пропитан пивом. Он не продал наши 7-дюймовки. Он и его новые друзья, судя по всему, использовали их в качестве летающих тарелок.

Паренька с дредами звали ДиДжей, а новых друзей Марка звали Дог Пэч Вайноуз. Чего бы там ни произошло за эти несколько дней в Сан-Франциско, но они изменили Марка навсегда: предприимчивый, настроенный на учебу в вузе, целеустремленный музыкант вернулся членом банды Дог Пэч Вайноуз. Мы пытались зарегистрировать официальное название компании, разжечь интерес к нашей группе со стороны лейблов, работать над песнями, что угодно, а он постоянно отвлекался на мысли о том, как бы заполучить еще одно пиво. Он все время хотел бухать!

Марк, Ларри (наш барабанщик) и я решили переехать на юг в Лос-Анджелес и отнестись к раскрутке Crystal Sphere более серьезно. Мы уже предпринимали в прошлом несколько таких поездок, чтобы сыграть в клубе Coconut Teaszer, и в одной из этих поездок я коротко повстречался с Эриком «Смэлли» Сандином, еще одним тощим панком с дредами, который перестал обращать на меня внимание после того, как мы поздоровались. Примерно в то же время я встретил Джея Уокера, который меня смутил тем, что ходил в черных очках в ночное время и в помещениях, но я позже узнал, что это были очки с диоптриями и он их носил, потому что не мог позволить себе восстановить свои обыкновенные очки.

Мы нашли дешевую, с одной спальней, комнату в комплексе апартаментов Линвуд в самом центре Голливуда. Вместе с Дагом (нашим другом и техником) я въехал туда, но Марк и Ларри не могли присоединиться к нам в течение нескольких недель, так что на время мы позволили Джею Уокеру залипнуть у нас. В обмен на наше гостеприимство он показал нам, как нужно выживать в Голливуде.

У Джея и Вайноуз все было в этом городе схвачено. Они все были бездомными, но не проводили и ночи на улице и не оставались ни на день без выпивки. Несмотря на их внешний вид и лохмотья (и связанные с ними запахи), они снимали девчушек в клубах, шли к ним домой, принимали душ в их ванных и брали во временное пользование их автомобили. Они прыгали по домам таких дам, от одной к другой, никогда не злоупотребляя гостеприимством, медленно покоряя вершину и, в конечном итоге, оказываясь опять востребованными. Некоторые из таких телок были молодыми богатенькими дочками, которые хотели вывести из себя своих пап; некоторые из них были недавно разведенными тигрицами, пытающимися почувствовать себя молодыми еще раз. В любом случае Джей спокойно набирал долги на их кредитные карты и разъезжал по городу в их «мерседесах».

Еда никогда не была проблемой. Джей знал или вышибалу, или бармена, или заднюю дверь без секьюрити в каждом баре или клубе города, и он всегда проводил нас бесплатно туда, где в этот вечер предлагали бесплатную жрачку. В клубе Exposure 54 бывали бесплатные барбекю-вечера. В Coconut Teaszer предлагали бесплатные хот-доги, которые мы контрабандой уносили домой в пластиковых пакетах, вставленных в карманы нашей одежды (этими сосисками была полностью забита морозильная камера холодильника). В ресторане «Акапулько» предлагался полноценный мексиканский шведский стол, если вы выпивали алкоголь; в связи с чем мы заказывали воду, брали зубочистку и оливку в баре, создавали иллюзию коктейля и спокойно паслись, набивая до отказа свои желудки.

Если мне требовались дополнительные деньги для того, чтобы заплатить за аренду жилья, я покупал сладкие газированные напитки в продуктовом магазине, закладывал их в холодильник, а потом расхаживал взад-вперед по пляжу Санта-Моники и продавал их – штуку за доллар. Я мог получить прибыль в 60 или 70 долларов за пару часов. А когда нам нужны были деньги на вечеринку, мы попрошайничали. Джей обскакивал все туристические места, размахивая надписями: «Сфотографируйтесь с панк-рокером» или «Расскажу шутку за 25 центов». Я же обычно тусовался у Китайского театра Граумана и пытался нацеливаться на немецких туристов, которые всегда были самыми щедрыми. Все Вайноуз отдавали свои деньги в общак в конце дня (хотя я уверен, что все они сохраняли что-то и для себя), и мы покупали бочонок пива для празднований.

Как и большинство новичков Голливуда, я записался актером массовой сцены кино и телевизионных шоу. Конечно, будучи мексиканцем, я всегда исполнял роль преступника. Каждый раз, когда я появлялся на съемочной площадке, мне вручали бандану. Я был на заднем плане какого-то шоу с участием Барбары Иден, где меня принимали в полицейский участок, и я был в эпизоде Beverly Hills, 90210, где Брэндон Уолш идет на танцевальную вечеринку со своей мексиканской подругой из гетто. Моя самая заметная роль была в мини-сериале «Lifetime», который назывался Love, Lies and Murder, где я был определен режиссером на роль заключенного и был поставлен непосредственно у камеры.

Я старался изо всех сил задерживаться в кадре во время других съемок, но, как правило, в конечном итоге я только расстраивал режиссеров. Во время съемок с Барбарой Иден я вырвался от полицейского, который принимал меня, и стал драпать, что полностью рассеивало внимание потенциального зрителя и отвлекало его от основной сцены, за что я получил хорошую взбучку. Когда я был на съемках сцены фильма Stop! Or My Mom Will Shoot в аэропорту Лос-Анджелеса, в которой участвовал бегущий по аэропорту Сильвестр Сталлоне, я понял, что если я пойду немного быстрее, то попаду в кадр, когда Сталлоне пробегает мимо меня. Но они продолжали кричать: «Выключить камеру!» И помощник режиссера отодвигал меня дальше назад, смещая мою стартовую линию. Каждый раз я специально шел быстрее, но не думаю, что попал в окончательную версию фильма.

Работа в качестве статиста, как правило, означала долгие, утомительные часы простаивания без дела. Так что (как и тогда, когда я был ребенком и меня оставляли без присмотра) я доставлял другим беспокойство. Мой друг Гамдроп Лу (тот парень, который свел Crystal Sphere с организаторами того легкого и приятного концерта для любителей групповой парашютной акробатики) и я находились на парковке голливудской киностудии Universal Studios во время работы над задним планом комедии City Slickers. В первой сцене Билли Кристал, Дэниел Стерн и Бруно Кирби бегут с быками в Памплоне, так что там были сотни статистов, одетых в одинаковые традиционные белые одежды и выстроенных вдоль бутафорских испанских улиц. В какой-то момент я посмотрел вокруг и подумал: «Ничего себе, здесь так много участников массовки, и все мы одинаково одеты. Небось не заметят, если смыться».

Так мы и сделали. Мы пробрались на кучу аттракционов в тематическом парке Universal Studios, в том числе на поездку на паровозе, который провозит туристов через реальную студию. Одна из наиболее популярных остановок в этой поездке, когда части «Красного моря» расходятся и паровозик проходит сквозь него. Когда вода разошлась, мы выскочили из паровоза и побежали в противоположном направлении, в то время как море сходилось позади нас. «Секьюрити! Сюда!»

Охранники выпрыгнули из ниоткуда. Они шли за нами по пятам, но мы благополучно вернулись обратно на площадку City Slackers и смешались с толпой, как будто ничего не произошло. Секьюрити прибыли на место и показали на нас одному из помощников режиссера:

– Вот те двое, вот они!

– О чем вы говорите? Они здесь были в течение всего дня.

Мы прикидывались дурачками в то время, как охранники смотрели на море одинаково одетых статистов, они даже не верили в какой-то момент своим собственным глазам.

Мы продолжали искушать свою судьбу дальше на съемках телешоу Gabriels Fire. Гамдроп Лу и я запрыгнули в бесхозный гольфмобиль и совершили круиз по территории парковки компании Warner Brothers в Бербанке, приветствуя людей рукой и получая такие же, но неуверенные приветствия в обратку. Мы медленно проехали мимо службы безопасности и махнули и им – без вопросов! В связи с этим мы стали значительно смелее. Мы заходили на чужие съемочные площадки и делали вид, будто мы там по делу. Наконец мы вошли в один из производственно-технологических отделов и услышали: «Эй! Вы двое, идите-ка сюда!»

– Э-э, до свидания! Нам нужно работать!

Мы запрыгнули в наш гольфмобиль и молнией снялись с места – «зззззззззззззююююю», но не раньше, чем услышали треск рации и слово: «Секьюрити!»

Появился еще один гольфмобиль и стал преследовать нас через натурную съемочную площадку Warners, как будто мы были в финале комедии Pee-wee’s Big Adventure, но опять же нам удалось прибежать обратно в массовку и избежать увольнения еще раз.

И все это – в то время как мы получали устойчивый, законный заработок.

* * *

Наша квартира трещала по швам от падающих на ночь в каждый угол Дог Пэч Вайноуз, а Crystal Sphere требовалось необходимое пространство для репетиций, поэтому некоторые из нас решили скинуться для того, чтобы снять дом на Фаунтан Авеню. Наш друг Лип из группы Lip and the Smoochers /Губа и Сосущиеся/ спал под бильярдным столом, две девочки жили в спальне сзади, Марк Керри спал на полу репетиционной базы между всем нашим оборудованием, и наш друг Фил создал комнату в полупроходном подвальном помещении[40]40
  Каким-то образом ему удавалось убедить девушек залезать туда вместе с ним. Если бы я был девушкой, я бы предположил, что он заманивает меня туда, чтобы убить… По крайней мере, так начинаются некоторые фильмы ужасов!


[Закрыть]. Здесь, вероятно, было восемь или девять постоянных жителей, а десятки других людей тусовались и залипали на несколько дней.

Это было всем, что было можно ожидать от дегенеративного рок-н-ролльного пати-дома: люди постоянно ломали вещи, пробивали ногами отверстия в стенах и разбивали окна. Громкие всенощные празднества и импровизированные борцовские поединки, постоянная выпивка и затяжки из кальянов с марихуаной… Девушки приводили домой случайных чуваков из баров, из-за распрей соседей вспыхивали кулачные драки. Однажды Лип был разбужен потасовкой между двумя незнакомцами, он вылез из-под бильярдного стола, чтобы разнять их, ему дали в зубы, и он опрокинулся на пол. И это – в своем собственном доме!

У девушек также было два маленьких питбуля, которые везде ссали и срали. Ты просыпался утром, и через какое-то время твои носки были мокрыми из-за того, что ты наступил в одну из их луж. Так же легко это могли быть и лужи человеческой мочи просто потому, что Смэлли и Ди-Джей приходили и ссали на случайных людей, вырубившихся на полу. Трудно сказать, что было предпочтительнее: наступать на лужу мочи или же на блевотину, растянутую по всему ковру рано поутру.

Никто открыто не кололся героином в доме на Фаунтан, но был один дилер, которого звали Карлтон и который жил за углом. Весь народ ходил ширяться к нему. Однажды из любопытства я постучал в дверь и вошел. Это было темное, засаленное место с зажигалками, ложками и кофейной кружкой, полной игл, на кухонном столе. Карлтон готовился сделать инъекцию шприцем между пальцами ног. Несколько человек, которых я знал, тусовались здесь же и получали свой кайф: ребята, которые тусовались и в нашем доме, ребята из Coconut Teaszer, люди, которых я никогда бы не заподозрил в этом. «Эй, и ты тоже?» Казалось, каждый человек, которого я когда-либо встретил в Голливуде, тайно кололся героином. Я был счастливее, когда я не знал ничего об этом. Больше туда, к Карлтону, я не приходил.

Я съехал из дома на Фаунтан достаточно быстро после того, как я в него въехал. В отличие от Вайноуз мне на самом деле нужно было делать всякую хуйню в течение дня, а для этого требовалось просыпаться до того, как зайдет солнце.

Я записался на курсы в Городской колледж в Лос-Анджелесе, которые я бросил, уезжая из Сакраменто. Кроме того, я устроился на полный рабочий день в кассы Ticketmaster по продаже билетов (в основном на бойзбэнд New Kids on the Block) по телефону. Я умело использовал это, чтобы найти работу в Детской больнице Лос-Анджелеса в качестве помощника лаборанта, намекнув женщине-кадровику, которая брала у меня интервью, что я могу надыбать для нее билеты на Rolling Stones. Когда я уже получил там работу, она не могла меня уволить за то, что я был далек от того, чтобы достать ей бесплатные билеты. Но позже у них не было никаких проблем, чтобы уволить меня за то, что я абсолютно некомпетентен и не обладаю должной квалификацией.

Я должен был готовить бактериальные культуры, но сказал ребятам из лаборатории, что раньше этого никогда не делал, поэтому они шаг за шагом объяснили мне этот процесс, втайне интересуясь, как я получил эту работу. Я отвечал на телефонные звонки, врачи запрашивали результаты тестов, в то время как я не имел ни малейшего представления о том, как получить для них эти результаты. Так что переадресовывал этот вызов кому-то другому или бежал в туалет и просил кого-нибудь позаботиться об этом вместо меня. Они просили меня, чтобы я проделал спин крови или мочи в центрифуге, но я не знал, как это делается, поэтому просто сидел и смотрел на образцы в течение получаса. Они приходили и спрашивали: «Ты сделал спин этого образца?»

– Нет.

И они приходили в ужас, потому что врачи наверху ждали эти важные результаты теста. Они уволили меня менее чем через две недели.

Crystal Sphere тем временем давали концерты по всему Лос-Анджелесу и наконец стали получать кое-какое внимание. Мы должны были восстановить наш костяк фанатов из ничего, но наши живые выступления (которые включали в себя клоунские парики, огромные солнцезащитные очки и другие комические реквизиты, из-за которых нас бы вышвырнули из состава участников самодеятельного смотр-конкурса The Gong Show) не приобретали поклонников за пределами обычной команды Дог Пэч Вайноуз, которая всегда подтягивалась, чтобы поддержать нас.

Мы наняли местного промоутера по имени Дези Бенджамин быть нашим менеджером, и он продемонстрировал нас некоторым ребятам из отделов A&R, которые отвечают за поиск новых исполнителей и их продвижение[41]41
  Его мельком показывают в фильме The Decline of Western Civilization Part II: The Metal Years c такими титрами: «18-летний концертный промоутер».


[Закрыть]. Они все сказали: «Нет, спасибо», но успех все же казался неизбежным. Композиторские способности Марка были слишком хорошими, чтобы быть проигнорированным: Марк был подписан на Virgin Records как соло-исполнитель.

Все остальные из нас обломались, что Virgin не подписали всю нашу группу, но мы были рады за Марка. У него была тяжелая жизнь, и он заслуживал любого успеха, который ему приносил его талант. Он старался изо всех сил продать Crystal Sphere какому-нибудь лейблу, но никто из нас не ожидал, что он откажется от своей сольной карьеры только для того, чтобы дальше еле-еле тянуть лямку вместе с нами. И Марк не забыл нас: когда он получил свой первый аванс, он забил наши шкафы и ящики продуктами, залил бензин в наши автомобили, а также купил мне переизданный Fender Strat 1962 года. Мы оставались близкими друзьями и навещали его в то время, как он писал свое демо за миллион долларов в час на студии звукозаписи с первоклассными музыкантами, с певицами на бэк-вокалах и продюсером, выигравшим Грэмми, – Эдом Черни (который продюсировал, среди прочих, Эрика Клэптона и Боба Дилана).

А потом мы вернулись к продаже сладких газированных напитков на пляже и опять стали каждое утро переступать через тонны рвоты. Музыка никогда не была гарантированным путем карьеры, как это любили напоминать нам все, с кем мы когда-либо встречались, но мы чувствовали, что были в группе, которая на самом деле могла бы выстрелить, но этот шанс ускользнул из-под нашего носа. Марк пытался убедить лейбл, чтобы они позволили нам быть его группой поддержки на гастролях, но они и в этом не были заинтересованы. Мы были оставлены на произвол судьбы.

Через пару недель после того, как Марк подписал контракт, я получил звонок от Смэлли. Его группе NOFX требовался новый гитарист. У меня не было никаких других вариантов, поэтому я подумал: «А почему бы и нет, черт возьми?» Смэлли пришел ко мне домой и проиграл свой альбом Ribbed.

Гитара звучала ужасно, певец звучал еще хуже. Это была не музыка, это было какое-то неряшливое размазывание звука. Но у меня было не много других вариантов, поэтому я спросил у Смэлли, какие песни я должен выучить для прослушивания. В то время как он вел пальцем по трек-листу, его закумарило.

Я подумал: «Ничего себе – так долго думает!» Но потом я понял, что происходило.

– Эрик. Эй, Сандин. Сандин!

Потом он проснулся и продолжил свое предложение с того слова, на котором остановился, как будто он был все это время в сознании: «…и тебе, наверное, нужно выучить эту песню. Может быть, эту…» А потом он снова заклевал носом, впал в полусон героиновой эйфории и задремал с открытыми глазами.

Куда я, блядь, лез? В какую передрягу?

59
Майк

Когда я прослушивал людей, чтобы заменить Стива, я просил сыграть песни с Ribbed в моей гостиной на электрической гитаре, которая не была включена в усилитель и подключена в сеть. Это заставало людей врасплох. Они ожидали, что начнут играть джем со всей группой или хотя бы иметь для подстраховки дисторшен, чтобы скрыть острые углы и шероховатости своей игры, но теперь, когда моя группа наконец-то начинала звучать хорошо, я разработал то, что некоторые музыканты могли бы назвать «стандартами».

Джоу Римиччи из группы Jughead’s Revenge /Реванш Болвана/ успешно справился с прослушиванием, и я на самом деле предложил эту вакансию ему. Но потом заболел его отец и Джоу сказал, что не может ехать с нами в тур, потому что он должен остаться дома и работать в баре, которым владела его семья. Это оказалось не самым мудрым решением в его карьере, так как в конце концов заведение все равно загнулось.

Смэлли порекомендовал своего друга Аарона Абейту, который играл в фанк-панк-фьюжн-группе под названием Crystal Sphere. Он пришел на прослушивание одетый как мексиканский чоло-гангстер, и я подумал, что это круто, потому что он был похож на одного из членов банды «Suicidals». Это было чистой случайностью: о панке Абейта ничего не знал. Ему просто нравилось, как выглядят чоло.

Мало того, что Аарон великолепно справился со всеми партиями, он также сказал, что играет и на трубе. А у нас как раз была песня с использованием трубы на Ribbed, так что я прикинул, что это может пригодиться в будущем.

Я ему сказал, что он принят в группу. Единственной проблемой было его имя. Имя моей подружки было Эрин. Я не собирался иметь дело с постоянным раздражением, говоря: «Нет, я сказал Аарон, а не Эрин!» Так что я предложил по-мексикански звучащее имя, например El Jefe.

Я не говорю по-испански, так что я не понимал, что звук «Х», как правило, пишется при помощи латинской «J». Можно было бы подумать, что Аарон знает об этом, будучи выращенным мексиканцами, но выяснилось, что он говорит по-испански хуже, чем моя шестилетняя дочь в первый день общения со своей няней-мексиканкой.

Итак, с того момента Аарон Абейта стал известен миру как Эль Хефе.