Читать книгу "Ад и рай"

Жить надо по правде, какой бы горькой она ни была. Дети, как самая весомая, самая ценная часть нашего общества, тоже имеют на это право. Тем более, что искусственно скрывая от детей существующий в жизни негатив, мы все равно не в силах закрыть перед ними доступ к экранам телевизора и в интернет.

Сегодня практически нет ни одного советско-русского фильма комедийного жанра без застолья или попойки. К примеру, безобидная и веселая комедия «Иван Васильевич меняет профессию», в которой царь, в исполнении нашего любимого артиста Юрия Яковлева, очень даже правдоподобно надирается до чертиков. Забывается, что это в кино. Рядом трезвый князь, он же вор (Леонид Куравлев). Поскольку все дети мечтают на заре жизни стать царями, а не ворами, им пьяный Иван Грозный импонирует больше, чем трезвый вор. Немного фантазии и мечту ранее упомянутого 5-летнего мальчика можно переиначить так: «Когда я вырасту, я буду царем и обязательно пьяным, как он». Думается, такой мечтатель в масштабе страны не один.

В красочном фильме «Кубанские казаки» председатель колхоза тов. Ворон, «орел степной», то ли со зла, то ли от любви напивается допьяна. В «Бриллиантовой руке» всеобщий любимец советской детворы Юрий Никулин рядом с раздетой красавицей уходит в отключку. И совсем уж недетский фильм, хотя и про ребенка тоже, «Судьба человека», знаменитого режиссера Сергея Бондарчука, где «русские после первой не закусывают». И не закусывали мы, дети войны, потому что выход фильма на экраны совпал с началом нашей трудовой деятельности, а вместе с ней и началом нашего системного пития. У нас был геройский образ для подражания.

А если бы режиссер показал, как героя стошнило после обильного возлияния? Или наутро его мучения с похмелья, или как его, все еще пьяного, избивают фашисты, пытаясь поднять с кровати? Жестоко – да, но зато правда. Зрители – дети сделали бы вывод: много пить вредно.

Ну и, конечно, развеселый мультик «Ну заяц, погоди!» Как отмечалось ранее, симпатии народа, общества всегда на стороне слабых. Дети – не исключение. Они сопереживают Зайцу, хотят помочь ему, выручить и умиляются его хитростям. Но если спросить их, то никто не захочет быть находчивым Зайцем. Все хотят быть туповатым разухабистым и приблатненным Волком, вечно полупьяным и с папиросой в зубах. Не исключено, что некоторые дети после этого и становятся такими по жизни.

Не подумайте, не дай Бог, что я категорически против таких кинокартин. Вовсе нет. «Фильмы всякие важны, фильмы всякие нужны.» Это шедевры искусства, труд многих десятков и сотен людей. Их надо показывать. Но надо показывать и другое. Покажите того же Волка пьяного в стельку – как он попадает в автокатастрофу. Как он мучается с похмелья, как он идет на воровство бутылки водки. И наконец, как его ловят с поличным, осуждают и отправляют в зону, где жизнь не сахар и не музей с простодушным бегемотом. Почему мы должны закрывать от детей плохую действительность, как Луна прячет от нас обратную сторону? Как говорилось раньше, даже фотографии невидимой стороны Луны получились смазанными.

Время от времени в разных странах народ ропщет по-разному поводу. В США, например, народ недоволен тем, что правительство скрывает от него правду о Луне и НЛО, требует рассекретить имеющиеся сведения. Почему же наши народы на всем постсоветском пространстве не потребуют: «Даешь правду о состоянии и последствиях пьянства и алкоголизма! Даешь новые методы их лечения! Даешь трезвое общество!» Как осуществить эти «Даешь!», – пусть болит голова у правительства и ученых. Если народ сопьется, кем они будут руководить и для кого работать? Один раз мы уже стояли на пороге этого бедствия четверть века назад, когда ряды алкоголиков и пьяниц ежегодно увеличивались на 10%. Ученые подсчитали тогда, что если сохранится такой темп, то к концу ХХ столетия пьянством будет охвачено все трудоспособное население Советского Союза. Могучий и непобедимый СССР будет побежден алкоголем. К счастью, развал Союза тормознул этот процесс. Но не остановил.

Одной из причин пьянства в прежние времена был проклятый советский дефицит и, как следствие его, называемый Ф. Угловым, менеджеровский алкоголизм в тогдашнем понимании. Как говорил великий советский сатирик Аркадий Райкин в роли завскладом, уплетая в самолете черную икорку: «Пусть все будет, но маленький дефицит пусть останется». Иначе как достойно жить им, завскладам?

В СССР дефицитом было все, кроме ширпотреба, типа ватных телогреек, кирзовых сапог и серых бесформенных валенок. В то же время через бутылку-поллитровочку можно было познакомиться, заиметь блат и достать практически все недоступное простым смертным. В категорию «дефицита» входили шубы, вначале цигейковые, потом дубленки, импортная летняя и зимняя обувь, модные куртки, кожанки, джинсы и даже колготки и ажурные чулки.

Особенно сурово обстояло дело с запасными частями к технике. Наше бездорожье не позволяло придерживаться существующих норм расхода. А завоз их осуществлялся с расчетом на идеальные условия эксплуатации. Страна не обеспечивала необходимую потребность в новой технике, поэтому вопрос запчастей считался второстепенным. Характерный случай. Заходит ко мне тракторист бульдозера Т-100 и докладывает, что у его трактора полетели бортовые сальники. В совхозе их нет, есть они в соседнем поселке у геологов. Кладовщик обещал дать по госцене. Надо 56 рублей. Получив в кассе деньги, он уехал и через 2 часа вернулся с пустыми руками. Кладовщик отказал. Присутствовавший при этом разговоре главный инженер совхоза, узнав, что отказал его знакомый, берет из денег 3 рубля со словами «остальные сдай в кассу», едет к товарищу. По пути заскакивает в магазин берет за 2,87 рубля бутылку «особой московской». К обеду возвращается с двумя новехонькими сальниками. Оказывается, они были на складе последние и кладовщик «зажал» их «на черный день».

За 56 рублей он мог купить без малого ящик водки, но не отдал. А отдал за то же самое малое, то есть за полбутылки, – пили же одну на двоих с инженером. Я не сомневался тогда, что в другой раз он с такой же бутылкой приедет к нашему инженеру и точно также утащит какой-то уж очень нужный им дефицит. Такой стиль товарообмена сопровождал Советскую власть на всем протяжении ее существования, утверждал всемогущество алкоголя. Водку «Особую Московскую» за белую сургучную пробку в народе нежно прозвали «белоголовкой».

Один мой хороший знакомый работал в сфере обслуживания населения райцентра и ежедневно имел приличный «левый» заработок в качестве чаевых. Поэтому имел необременительную приверженность к водке «особая московская». Каждый день, возвращаясь после работы, имел привычку заходить по пути домой в гастроном и брать с собой бутылочку этой самой водки. Вечером за ужином выпивал половину, а другую смаковал по 50 грамм при просмотре сериалов по телевизору. Однажды, на его беду эта «белоголовка» вмиг исчезла с местных прилавков. Но, он же не привык к этому, он уже втянулся в такой режим жизни. Так он спешно обзвонил соседние районы, нашел еще двух «гурманов» и втроем на мотоцикле «Урал» поехали за 180 км. за ящиком этого самого напитка. Благо бензин в ту пору был почти «дармовым» и стоил всего-то 7 копеек за литр. Затратили же они на горючее около 1 рубля, что «удорожило» бутылку водки только на 5 копеек, или на 5 коробков спичек. Однако, вскорости ему все равно пришлось менять свои вкусы, поскольку, его страстно желаемая «белоголовка», в ближайшее время была снята с производства.

Был случай, когда проверяющего из области встретили у парома приветливо, что называется хлебом-солью. Выпили этой самой всемогущей «белоголовки» для начала за приезд, с дороги. С устатку. Тостов было много. За маму, папу, детей и еще за кого-то. В итоге, накачав допьяна, усадили в машину и… отправили обратно. До места проверки этот «Хлестаков» таки не доехал и в кармане-то оказалась совсем незначительная сумма.

Другой случай, подтверждающий могущество бутылки, более нахальный. Ревизора по случаю окончания проверки пригласили на прощальный банкет. Он категорически отказывался, но нашлись местные ораторы, не хуже греческих, которые «даванули» на национальные обычаи и чувства, на долг гостеприимства, встали в позу незаслуженно оскорбленных, – и уломали. Как всегда, уйма тостов, один приятнее другого. Пили за его неподкупность и порядочность, за его высокий профессионализм и знание своего дела, за человечность и за его семью. И пока он умилялся теплым и ласковым словам, подручные директора совхоза выкрали обличающие материалы и сожгли тут же, в печке конторы. Срок командировки истек и бедный горе-ревизор по возвращении кое-как изложил информацию по памяти в акте ревизии, без внушительных цифр и достоверных фактов. В результате он понес строгое наказание за поверхностное отношение к своим обязанностям.

Вообще пьянки в совхозах, колхозах устраивались часто и на широкую ногу. Не на свои же кровно заработанные. Однажды мой сосед Жанат похвалился, что в этой деревне нет человека, который больше его выпил водки. Когда я спросил почему он так считает, ответил, что в двух совхозах был главным зоотехником. Тогда я сказал: «А я в двух совхозах был директором!» Он сразу сдался: «Ой, аға, вы больше выпили, я на втором месте после Вас». В основе его хвастовства был тот факт, что в Советское время у каждого, уважающего себя и начальство чабана, всегда под кроватью стоял ящик водки. А кому ее пить, как ни директору совхоза и главному зоотехнику? Естественно, директору положено было по статусу наливать почаще и побольше.

Вышеназванный «хлебосольный» директор совхоза и его главный бухгалтер избежали тюремной решетки, благодаря всесильному могуществу родимой пол-литровки. Они были век благодарны ей и позже откровенно похвалялись своей сообразительностью. Змий он и есть змий. Он способен искалечить жизнь не только Адама и Евы. Простые смертные тоже подвержены его неотразимым и чарующим призывам: «Ну выпей же меня!».

По утверждениям врачей, алкоголь имеет свойство вызывать привыкание, т.е. человеческий организм попадает в алкогольную зависимость. На определенной стадии алкоголь становится столь же необходимым его потребителю, как воздух, вода и еда. Выведенная со шлаками его часть требует систематической добавки в организм, пополнения дефицита.

Отказ от спиртного в таких случаях приводит к дискомфорту и вызывает, по определению медиков, похмельный синдром. В такие моменты ради «поправки головы» хронический алкоголик готов за стакан водки продать душу дьяволу, отречься от Бога, семьи и детей. Потенциально готов к любому преступлению ради достижения цели. Словом, для него в данное время превыше и святее нет ничего кроме стакана с водкой. Он – поклонник зеленого змия, его жизнь принадлежит полностью Ему, и уже находится в Его руках, точнее, в объятьях. Алкоголь – самый мощный, самый сильный на земле конкурент Всевышнего Бога.

В известном анекдоте японцы на автозаводе восхищаются советским УАЗиком и говорят: «Что только русские не придумают, чтобы не строить дороги». Аналогично, что только русский не придумает, чтобы «вздрогнуть» (выпить) хотя бы «по маленькой» и, желательно, подешевле. Но лучше, когда под завязку галстука и совершенно даром.

Русская поговорка гласит: «Каков поп таков и приход». Это жизненно и с точностью наоборот – каков приход таков и поп. Однажды попа спрашивают: «Сколько, батюшка, ты способен принять в день на грудь?» Молодой, крупных размеров «святой отец» отвечает: «За завтраком бутылку, в обед тоже, ну, а вечером, как водится, две. А если в хорошей компании, да с приличной закусью, то безмерно». Даром же.

Перестройка Горбачева лишила всех такой возможности. Советский народ стал пить без разбора все, что имеет малейший запах любого спирта. Если сегодня попросить ученых, докторов и профессоров извлечь научным путем чистый спирт из растворителей, разбавителей и прочих технических веществ, то они испишут десятки формул, подсчитают затраты людских ресурсов, энергии, реагентов, материалов на аппаратуру, оборудование и т. д. Словом, это выльется не менее чем в кандидатскую диссертацию.

А вот житель Крайнего Севера, особо не утруждая себя, нашел очень простой способ, без каких-либо затрат. Способ этого самого извлечения. Об этом недавно рассказывалось на канале НТВ. Все гениальное, как всегда, оказалось очень простым. Много показывали и описывали способов, методов. Это перегонка, если есть время. Если его нет, то простая фильтрация, иногда с применением активированного угля. Показывали даже, как работали электродрели в клее БФ и т. д., но все это меркнет в сравнении с выдумкой русского на Севере. Говорят: «против лома нет приема». Но оказывается, с помощью лома еще можно быстро и качественно решить вопрос выпивки в дефицитных условиях. На вертикально стоящий лом в мороз, – а он на Севере всегда, – льют струйкой всякую спиртосодержащую гадость. Стекая вниз, эта самая составляющая намерзает на лом, а к кончику стального стержня стекает чистый спирт. Гениально? Очень! Благо этот самый лом-аппарат, для производства спирта, есть в каждом дворе, в каждой машине и тракторе. Пей, сколько надо – во дворе, дома за столом, в машине за рулем или в тракторе на поле. Таким Кулибиным, потомкам М. В. Ломоносова, надо давать премии, оформлять их рацпредложения, выдавать патенты на изобретение и авторское право. Тогда они, окрыленные славой, сотворят еще ого-го чего!

Чтобы человек бросил пить, и в дальнейшем не ощущал тягу к спиртному, надо полностью очистить его организм от остатков алкоголя. Чтобы не было предательского зова изнутри. Наверное, на это надо годы возрождения. Думаю, 1—3 года, может быть, даже 7 лет. В наркодиспансерах лечат 1—2 года, но я никогда не слышал, чтобы прошедший лечение напрочь завязал с этим делом. Одно время я был в тесном контакте с этим контингентом и каждый раз убеждался, что они с нетерпением ждут окончания срока, чтобы вернуться к прежнему образу жизни. Просто они, раз попавшие, становятся более осторожными, скрытными. А поскольку «не засвечиваются», создается мнение, что они бросили пить. По рассказам бросавших пить, тяга усиливается и возможен рецидив через 1, 3, 7 лет. Люди, усилием воли сумевшие перешагнуть очередной рубеж, более или менее чувствуют себя спокойнее до следующего.

Медики-ученые говорят, что организм человека полностью, до мельчайшей клетки, обновляется раз в 7 лет. Надо полагать, полное выведение алкоголя из организма укладывается в этот же срок. Легче и быстрее всего выведение происходит из крови, органов пищеварения и дыхания. Но есть же еще головной и спинной мозг, мышечная ткань, лимфоузлы и, наконец, кости, которые тоже пропитываются алкоголем. Не уверен, но мне кажется, выведение именно из них алкоголя – самый долгий и затяжной процесс, требующий многих лет. ЛТП, алкогольно-наркологическим диспансерам и уж тем более суточным медвытрезвителям эта задача не под силу.

Между тем, известны случаи, когда люди вообще в жизни не употребляли алкоголь, или один раз попробовав, навсегда отказались от употребления спиртных напитков. Однажды мне рассказал очень известный в Семее почетный железнодорожник, почтенный, к великому сожалению, ныне уже покойный, аксакал Айкел. Вернувшись из рядов Советской Армии, он впервые в жизни выпил на торжествах по случаю его демобилизации. Ему стало дурно. В результате на всю жизнь установилось стойкое отвращение к спиртному. Другой человек, Рсайбаев Коксеген, заместитель директора совхоза «Знаменский» Жанасемейского района, впервые выпил бокал шампанского на выпускном вечере. Его стошнило, а впечатление осталось на всю жизнь. В последующем по долгу службы часто организовывал за счет совхоза роскошные застолья с обилием выпивки для начальства и проверяющих. Разливал и хлебосольно угощал всех, но сам никогда даже не пригублял.

В этом и других хозяйствах было много оралманов, вернувшихся на историческую Родину из соседнего Китая. Все они были воспитаны в мусульманском духе, стали передовыми чабанами, хорошо зарабатывали и в основной массе не пили ни там, ни здесь. Это не единичные случаи трезвого образа жизни. Можно их найти десятки, сотни и тысячи среди жителей малых сел, больших деревень и городов. Но о них мало кто знает. Потому что с точки зрения современности – это аномальные люди. Если хотите, «белые вороны». О них не принято говорить широкой публике во весь голос. А если где и говорят, то с некоторой жалостью, как будто речь идет о людях увечных, лишенных нормальных человеческих радостей, обделенных. Поэтому о них мало известно. Они не являются сегодня примером для подражания. А как бы хотелось, чтобы знали, что бывают и такие, далекие от пьянства люди. Возможно, телеканалам, радио, газетам следует почаще вытаскивать на свет божий таких людей, чтобы зрители и читатели воочию из первых уст услышали и убедились, что есть другая норма жизни, безалкогольная.

Некоторые не совсем умные головы предлагают в целях борьбы с пьянством и алкоголизмом резко сократить производство спиртного: не будет в наличии – нечего будет пить. Но это мы уже проходили. Сегодня сам Горбачев по телевидению раскаивается в содеянном и говорит, что вернись все на круги своя – он никогда не повторил бы этой ошибки. Михаилу Сергеевичу надо верить! Он умный теперь! Все эти законодательные запреты о продаже несовершеннолетним и продаже «от и до» по времени для взрослых имеют свойство бумеранга. Всегда от чего уходим к тому же и приходим. Иными словами: кто хочет – тот найдет. Всегда и везде найдется «добрый» дядя – доставала для детей. Всегда и везде найдутся сочувствующий таксист и добрая тетя – выручалки, способные подпольно за 2—3 цены выдать вожделенную и край необходимую бутылочку, именно в этот час и в этом месте.

Закончить эту тему позволю себе уже высказанными ранее словами великого Чингисхана: «Если человек не пьет – что может быть лучше? Но где найдут такого человека, который бы не напивался? А если найдут, то такой человек достоин всякого почтения». Добавлю, подражания и уважения тоже.

В завершение хотелось бы поведать немного о себе, как об авторе. Родился я в 6 часов утра 25 марта 1939 года, в год когда началась Вторая мировая война. Поэтому с полным основанием причисляю себя к поколению детей войны. Сумма цифр даты моего появления на свет равна 32, что затем (3+2) составляет «5». Может этим объясняется мое пристрастие к этому числу. Большая часть моих служебных и личных автомашин имели, по моей прихоти, именно этот номер или в крайнем случае «пятерка» обязательно присутствовала в любой комбинации. Возможно поэтому сын Тимур родился 5.6.65 г. Еще я очень люблю цифру 7, о которой приводил интересные народные поговорки. Может быть в подтверждение моего неравнодушия моя дочь Зухра родилась именно 7.7.67 г.

Мой отец, Икрам Сапарулы, погиб на фронте ровно за 3,5 месяца до окончания войны и похоронен в братской могиле под Калининградом. Этот факт вызывает у нас определенные сомнения. Во-первых, на могильных плитах его фамилия изначально не значилась и была дописана позже. Во-вторых, от него более года не было писем, не прислал ни одной фотографии в солдатской форме, хотя в 1944—45 годах солдаты в связи с появившейся уверенностью в Победе уже могли себе это позволить.

Все эти факты позволяют думать, что отец, скорее всего, работал в разведке. Был грамотным, что по тем временам редкость. До мобилизации работал начальником районного узла связи. В одном из первых писем писал, что его направили на учебу. Позже, видимо, по требованию цензуры, сообщил, что по причине жесткой дисциплины отпросился на фронт. В условиях военного времени «хочу – не хочу» было невозможно. Отцу в то время исполнилось 32 года. Едва ли он с юношеским задором и патриотизмом бросился бы в бой с врагами. Вероятнее всего, рассудительный и трезво мыслящий в этот зрелый период своей жизни, наш отец остался в разведшколе. Возможно, этому способствовала его прежняя должность связиста на районном уровне и умение работать с рацией. Никаких данных мы не обнаружили о нем и в архиве Отечественной войны в г. Подольске.

Относительно военной судьбы отца врезался в память один эпизод послевоенной осени 45-го. У нас в районе периодически появлялся и исчезал один человек средних лет по имени Аусагит, который был слегка не в себе, или, как теперь принято говорить, с заскоками.

В один из дождливых дней он, сравнительно прилично одетый, предстал перед бабушкой и объявил, что два дня назад ехал в поезде из Алма-Аты до Жангиз-Тобе вместе с Икрамом. «Ваш сын сказал, что у него есть на 2 дня дела в Усть-Каменогорске, после этого он приедет домой. Так что не позже, чем через неделю встречайте сына» – заверил он. Бабушка тут же послала нас к тете в райисполком и, пока гость пил чай, прибежавшая и запыхавшаяся Гульшара-апай попросила его повторить свой рассказ. Выслушав это радостное известие, она, с присущей ей жёсткостью, сказала: «Живи здесь и никуда не уходи. Уйдешь найду с милицией. В день приезда брата одену тебя с ног до головы во все новое». Неделю дядя Аусагит бодро и терпеливо ждал, потом начал скисать на наших глазах и через 3 дня потихоньку, незаметно исчез не только из дома, но и из райцентра вообще. Не помню, чтобы я его потом видел.

Может он не врал. Не бывает же дыма без огня. Какие могут быть дела в областном центре у демобилизованного воина, который считался погибшим. Может быть, его уже из Усть-Каменогорска отозвали обратно для продолжения службы в разведке.

Не исключается, но, вряд ли его могли там арестовать за невыполнение на должном уровне какого-либо задания, или по широко распространенному в те времена доносу и ложному обвинению. В этом случае нам, его детям не выплачивалась бы пенсия за погибшего отца, которую мы получали вплоть до нашего совершеннолетия. Сегодня, вновь и вновь анализируя то давнее событие из далёкого детства, я всё больше прихожу к заключению, что посредственный по уму и бесхитростный по характеру Аусагит не был способен на такую спланированную авантюру. Тем более, что я никогда не слышал, чтобы он кого-то обманывал или позволял себе с кем-то допускать подобные жестокие шутки. Исключено также, что такое кощунство и пренебрежение к памяти отца может быть моей детской фантазией. Словом, в судьбе отца, вопросов больше, чем ответов.

Похоронку на отца мы получили в канун дня Победы, поэтому для нас и наших родных и близких этот великий день прошел незаметно. Многие семьи, не дождавшиеся своих родных, в этот день не ликовали. Нас, детей, в будущем ожидала безрадостная безотцовщина. Поэтому мое детство ничем не примечательно. Оно точь в точь было одинаково, как у всех нас, детей войны.

Помню: мать лежит в полубеспамятстве вся заплаканная. Вокруг собрались родственники и соседи, как могут, пытаются утешить ее. Мой братишка пятилетний Анашка сидит на спинке этой же кровати и бесконечно нараспев торжествующе щебечет: «Нашего папку немцы убили! Папку немцы убили!». На него никто внимания не обращает. Не только он, даже я не осознавал эту безвозвратную утрату и не плакал. Мне просто было жалко отца, как нечто повседневное. Откуда мне было знать тогда, что этот факт смерти лишает меня навсегда надежной опоры и путеводителя по жизни, не говоря уже о материальном и финансовом довольствии. С этого момента я становился подранком с одним материнским крылом, вынужденным выживать самостоятельно и половину жизни завидовать тем, у кого есть отец, пусть даже увечный, искалеченный, немощный, но живой. В любом случае это же папа, на которого в начале жизни мы равняемся, у которого учимся, которому подражаем, от которого набираемся опыта, без которого наша жизнь осложняется в разы. Однажды мой ровесник из поколения «дети войны», почитаемый на Родине автор ряда книг, в прошлом председатель Союза писателей Татарстана, депутат Госсовета и заслуженный работник культуры РТ Фоат Галимуллин, у которого отец был призван в армию незадолго до его рождения и позже безвозвратно погиб на войне, произнес фразу прошибающую слезу: «Я никогда не видел отца живым и ни разу в жизни не произносил адресно слово «папа». Возможно, найдутся слова утешения, но невозможно вернуть отца. Война проклятая лишила родителя миллионы детей моего поколения. Разумное человечество должно помнить это и не должно допустить такое повторение вновь.

Я верю в реинкарнацию, о чем написал ранее. В одной из прежних жизней был, вероятно, конем. С самого раннего детства у меня неистребимая и неистощимая любовь к лошадям. Эта черта моего характера передалась в полной мере сыну Тимуру, внуку Султану и внучке Инаре. В детской игре «бой всадников» я всегда хотел быть конем. В другом случае, когда веревочка накидывается на загривок, пропускается под мышками, назад – вожжи, я так же стремился оказаться в упряжке. В обоих случаях был резвым рысаком и «рвал удила». Я по жизни всегда был «лихачем», лихим наездником и на лошади и на машине. В период работы в совхозе всегда ездил на резвых, беспокойно-горячих лошадях с ветерком. Позднее на автомобиле неоднократно подвергался упрёкам и штрафам со стороны работников ГАИ и МАИ за систематические превышения скорости.

И, конечно, среди всех видов мяса я предпочтение отдаю конине. Люблю, и все. Мясо любят все народы. Оно одно из основных составляющих большинства национальных блюд. Но у казахской нации эта любовь – нечто фанатичное и фантастическое, так его не обожает ни один народ. Казахи в шутку говорят: «Ет тәттілігін қойса мен ұрлықты қояр едім». В переводе: «Если мясо перестало бы быть вкусным, я бы перестал заниматься воровством». Как говорится, в каждой шутке только доля шутки, поэтому сами казахи, произнося эти слова, не подозревают даже насколько они близки к истине. Возможно, я ошибаюсь относительно всеобщей любви казахов к мясу. Может быть, эта неистощимая любовь только у моего поколения, которое в голодные военные годы не доело свою долю этого жизненно-необходимого продукта питания. Но, ошибка вряд ли может быть. И сейчас казахи воруют скот. И сейчас ими поедается мясо в огромных количествах. Если рядом положить мясо и золото, то истинный казах сперва схватит мясо. Это – несомненно!

Попутно замечу, что я в совхозе ежегодно на согум выдавал около 100 лошадей. Из них по лошади на 50 отар, 48 табунщикам 24 головы. В совхозе было 500 рабочих лошадей в 4 конных дворах. Им по 1 лошади. Также по одной голове главным специалистам, управляющим отделениями и одну же на двух специалистов среднего звена. Мы с парторгом Нургазы Сапаргалиевичем в середине ноября резали одну голову на двоих и затем в конце января еще по одной. И все съедалось, потому что 90% начальства и гостей совхоза были за нашими достарханами.

В благодарность за выделение согыма и в порядке подхалимажа по субботам, воскресеньям руководство приглашалось чабанами на «Соғым басы». Ездили мы туда каждый на своей персональной лошади в кошовках с женами. За дастарханом много ели, пили, шутили и пели. С песнями же ясной и морозной ночью возвращались неторопливо домой. Впереди директор, парторг и затем по убывающей. Иногда устраивали состязания. Для выезда у меня был племенной орловский рысак, иноходец, развивающий скорость до 60 км/час. На нем я выезжал «на короткие дистанции», если зимовка находилась недалеко. В случаях, когда надо было ехать на дальние участки, да еще по трудной зимней дороге, я запрягал проверенного на выносливость и с умеренной рысью своего «Карьку». Разумеется соперничать со мной никто не мог, да и не очень хотел. Себе же дороже. Специалисты люди умные —это знали. Примечательно, что после таких увеселительных поездок по гостям с обильным питьем спиртного, никогда не было случая, чтобы кто-то страдал с похмелья, допустил прогул или появился на работе в нетрезвом виде.

Традиционно скотина режется на все случаи жизни. Это ритуал. И всемирно известный «бесбармак» – тоже ритуальное национальное блюдо. Рождение и смерть, свадьбы и поминки, поступление и окончание учебного заведения, обрезание крайней плоти и перерезание пут по случаю достижения ребенком годовалого возраста и самостоятельного первого шага – все эти события сопровождаются общепринятым закланием животного и приготовлением казахского бесбармака. Кого резать: барана, корову или лошадь – решается исходя из финансовых возможностей и ожидаемого количества народа, который, как правило, считает своим долгом обязательное присутствие.

В этом плане показателен один пример из аула «Жана-аул», где проживал мой шурин Хайрат Ягуфаров. О нем самом будет сказано позже. А сейчас о его соседе – почтенном аксакале Муслиме, который прославился в колхозе, как передовой скотник с высокими достижениями. Работал еще долго и будучи на пенсии, но когда «годы взяли свое», предвидя что на похороны соберется много народу, купил на Алтае и поставил на откорм крупную серую кобылу. Первое время кормил и ухаживал сам и когда силы иссякли перепоручил это дело сыновьям. Дети, видя что отец довольно крепок и эта кобыла не скоро потребуется, зарезали ее на согум, а вместо нее поставили такую же. И так много лет. Однако, первое время, пока у аксакала глаза видели, ставили на откорм только кобыл серой масти, а потом уже без разбору – лишь бы стояла на том же месте. Старик периодический спрашивал: «Эй дети моя кобыла стоит?» Дети кивали: «Да, Ата стоит, хорошо ест, жирная.» Иногда Ата, опираясь на внуков ходил в сарай и убеждался – стоит, «хрумкает» овес и сено.

На похоранах, уважаемого Аксакала МУСЛИМА, которому было значительно больше 90 лет, действительно присутствовало очень много народа и зарезанная по этому случаю откормленная ДЕТЬМИ крупная кобыла оказалась как раз в аккурат.

Однажды по одному ритуальному случаю я попросил нашего родственника Оспана (Ос-аға), в прошлом рубщика мяса на базаре, зарезать у нас барана. Наблюдавший за тем, как он ловко и профессионально разделывает тушу по суставам, мой тесть Закир Шакирович с восхищением произнес: «Қасқыр, қазақ, сауысқан бір туысқан деп бекер айтпайды екен». Дословно: «Не зря говорят: волк, казах, сорока – одна родня». Суть же этой пословицы в том, что все они очень любят мясо и, по существу, жить не могут без него. Один мой студенческий друг всегда напевал: «Мясо-мясо, Мясо -жиСТь моя. Не было бы мяса, не было б меня». Аналогично «не было бы мяса» – не было б казаха. Именно мясо и волчья хватка сделали воинственными все тюркские народы, которые составляли основной костяк непобедимого войска Великого Чингисхана.