Читать книгу "Ад и рай"

Не было бы Октябрьской революции, не было бы СССР и социализма. В те времена могучая Киевская Русь не допустила бы усиления и расцвета Московии. Только тюрко-монгольское иго вынудило объединиться своенравных удельных князей под рукой Дмитрия Донского. Ну а после победы на Куликовом поле Киев уже не решился на проявление диктата власти над победителем самого Мамая. Медленно, но верно Русь Московская пошла вперед, за что должна быть благодарна Чингисхану. Хотя сегодня некоторые Российские ученые убеждены, что Куликовской битвы вообще не было. На предполагаемом поле боя не найдено захоронений, доспехов, конского снаряжения и оружия. Нашли всего-то 3 наконечника стрел. Тот же академик А. Фоменко и кандидат наук Г. Носовский убеждены, что Куликовская битва была не в Тульской области, а на месте нынешней Москвы, которой тогда еще не было, потому что город начал строиться только в ХVI веке. Хотя сама дата проведения сражения у него совпадает с официально принятой. Ученый уверен, что смещение места сражения сделано умышленно, чтобы «удревнить» историю. В подтверждение этого он ссылается на сборник «Старая Москва». Там отмечено, что Кулишки (Куличково поле) существовали прежде Москвы. Это местечко находится по сей день недалеко от Сретенки. Более того, известные ноне «Покровские ворота» 3—4 века назад назывались «Кулишские». И еще есть сведения, что Дмитрий стоял на месте боя 8 дней, чтобы захоронить павших с обеих сторон 250 тысяч воинов. Поэтому сама Москва стоит на кладбищах, в то время как на Куликовском поле они совершенно отсутствуют. Ученые полагают, что «летописный рассказ дает основание, что первопричиной битвы послужил пограничный спор между Дм. Донским и рязанским и литовским князьями…» Есть большая вероятность того, что, так именуемая Куликовская битва, была междоусобной войной князя Дмитрия с другим русским князем. Отряды татаро-монголов, как наемники, сражались с обеих сторон. Это были воины и воевать было их профессией. При этом их было больше у князя, который больше платил. В данном случае это был Дмитрий. С помощью этого воинства он разгромил тех же татар и монголов своего противника. Авторы считают, что в те времена «Дон-дно» – это вообще река и Москва-река так и называлась. Отсюда прозвание у Дмитрия «Донской», ничего общего не имеющее с современной рекой «Дон».

Наряду с этим есть есть в гипотезах и вполне нелогичные выводы: «Дмитрий Донской и Токтамыш одно и тоже лицо» и «Кстати (малоизвестный факт) Мамай – это христианское имя. Видимо, раньше на РУСИ бытовала пара имен сходного происхождения Батый – от «Батька», «отец», а Мамий (Мамай) – от «мамы», «матери».

Авторы приводят факты извращения Куликовской битвы: «Утверждается, что «Сказание о Мамаевом побоище» опирается на «Задонщину», что из «Задонщины» делались вставки в «Сказание» – как в первоначальный текст, так и в последующие его редакции»… «Задонщина» дошла до нас в шести списках. Самый ранний является сокращенной переработкой только первой половины всего произведения. Что касается остальных списков, то они дают сильно искаженный переписчиками текст… Каждый в отдельности список «Задонщины» имеет такое количество искажений и дефектов, что издание произведения по какому-либо одному из списков не даст достаточно полного и ясного представления о тексте произведения… Все списки, кроме одного, датируются XVI—XVII веками. Самый ранний список (содержащий только половину «Задонщины») датируется концом XV века.»

Русский народ, в частности летописец, с присущим ему гиперболизмом эту обыденную стычку возвел в ранг сечи со всей Ордой. Это подтверждается тем, что после Куликовской «битвы» тюрко-монгольское иго продолжалось еще почти 100 лет. Разве стали бы мириться Дмитрий Донской и его преемники с зависимым положением и платить дань, если бы был грандиозный разгром ненавистных и злых татар и монголов мамаевской Орды.

Нам, советским октябрятам и пионерам, всегда готовым бороться за дело Ленина (в моём детстве и Сталина тоже), со школьной скамьи внушали, что татаро-монголы «плохие», что Чингисхан – варвар и разрушитель русских (в нашем восприятии советских) городов. Поработитель, облагавший непосильной данью «хороших» русских (читай советских) людей. Более того, он нехристь, гонитель христианства. Такая точка зрения советской идеологией навязывалась повсюду, даже за пределами СССР. Волею судьбы автор книги в 1974—77 гг. был в служебной командировке в Монгольской Республике. Чтобы не обидеть старшего брата – СССР, вся страна Монголия считала Чингисхана казахом, татарином, уйгуром и еще кем-то, только не монголом. Кстати, не китайцем тоже. Любопытно, что буряты и тыва-урянхайцы всегда претендовали на эту Личность гордясь тем, что Чингисхан родился и похоронен на их земле.

Еще русский историк В. П. Васильев, ссылаясь на китайского Мэн-хуна, писал: «Сам Чынгыз хан был по происхождению сыном татарского войскового старшины, «простого десятского и офицера Есукэя». Следует иметь ввиду, что под словом «татары» подразумеваются тюрки и монголы, как один народ. Во времена Чингисхана так и было.

Здесь же хочется сказать о компенсации со стороны монголов за годы долгого и незаслуженного забвения. Цитата от персидского историка Рашид ад-Дина: «Случилось, что в 1187 г. татары выбрали себе царя, и звался он по-ихнему Чингисхан, был он человек храбрый, умный и удалой…». Несомненно именно эти качества позволили ему прославить монголов, а они на века отвернулись от него и забыли про него. Почему? Потому что это было угодно идеологии СССР и русских. Тот же Васильев отмечал: «… тот улус, в котором родился Чынгыз хан и единоплеменные с ним поколения, название которых было, не иначе, как Татар». Именно татары, как монголы должны почитать, боготворить и увековечивать Чингисхана, потому что, благодаря ему Мир узнал тогда и знает сейчас эту историческую и, в общем-то, благородную нацию. Канат Серикпаев в своей книге отмечает: «Что же касается «татар» современного Татарстана, то надо отметить, что это отдельная история, история совершенно другого народа, не имеющего никакого отношения к татарам Орды». Вероятно, к этой идее его побудила сессия Академии наук СССР, которая в 1946 году сделала выводы о том, что современные «татары» не имеют никакого отношения к армии и нашествию Чингисхана. Думается, что это на самом деле была попытка малой части потомков завоевателей отмежеваться от Орды и снять с нации перед русским «порабощенным» народом ответственность за насилия и татаро-монгольское иго. Более того, эти новаторы и отщепенцы вносили предложение о замене национальности татар на булгар через «о». Если выражаться высокопарно и по аналогии с народной мудростью: Ростов-папа, Одесса-мама и Урал-батюшка, Волга-матушка, то Монгольский Алтай, колыбель взлелеявшая всех татар – отец, а Булгария, вскормившая их – мать. У тюрков национальность устанавливалась по отцу. Вековечно!

Недопустимо отрицать тот факт, что татары времен Чингисхана в составе его войска пришли к Великой реке, смешались со светлолицыми и голубоглазыми булгарами и стали производить на свет темных лицом и глазами потомков, которые затем вошли в состав улуса Джучи, сохранив свое историческое самоназвание «татар». Отрицать это непросительно, остались же калмыки и астраханский народ, пришедший с Батуханом. Все другие варианты – это попытка оторвать историю этого народа от общетюркской. Булгары тоже тюрки и они изначально дали путем трансформации свое название примечательной реке, на берегах которой жили издревле – Булга-ры, Болга-ры, Волга. Пришедшие татары позже, а не наоборот, дали ей свое тюркское название: Еділ, Итель, Акидель, которое было созвучно с Чингисхановским единый эль – народ, и означало общая, народная река. Именно на ее плодородных и живописных берегах выросла и возмужала интеллектуальная нация, давшая России и Миру ряд выдающихся личностей. Во все времена вплоть до революции всегда и везде к татарам было почтительное отношение и ни о каком геноциде со стороны русских, монголов и тюркских народов сроду не было.

К слову сказать, исторический эпизод о поголовном истреблении Чингисханом всех татар выше оси тележного колеса, что с язвительным удовольствием и издевкой смаковалось при СССР и звучало обзывающе, убедительно опровергнут авторами книги «Чингизиды», всемирно известными академиками Табулдиным и Оловинцовым. В своей книге «Тюрки или монголы. Эпоха Чингисхана» Анатолий Григорьевич в частности отмечает: «При прочтении текста „Сказания“ весьма заметна жестокость Чингисхана по отношению к побежденным. Например, в 154 параграфе об истреблении татар, примеряя детей к тележной оси повторяется шесть раз!… После окончательной победы над ними, естественно были казнены татарские предводители, полководцы и главари.» И только! Ему вторит в книге «Секреты лидерства Чингис Хана» английский историк Джон Мэн: «Это звучало как геноцид, как истребление всего народа за исключением детей ниже оси телеги. На самом деле это было гораздо менее жестоким наказанием, чем кажется, так как речь шла о взрослых мужчинах и подростках из знатных семей». Надо полагать, что даже эта акция была проведена не масштабно, не во всех родах, а лишь в немногих, которые были во вражде. Эти мнения поддерживает полностью в книге «История степи» историк Султан Акимбаев: «… Поэтому было частичное истребление татар… По крайней мере, в дальнейшем выходцы из этого племени часто встречаются среди воинов и военачальников Чингисхана. Скорее можно говорить о ликвидации организационной структуры крупного племени татар…»

В самом деле, если Чингисхан так люто ненавидел этот народ, то почему, имея неограниченную власть и возможность, он не стер из памяти само название, почему женился на «ненавистных» и одновременно любимых красавицах-татарках: Есухей и Есуй, почему и каким образом выжили и достигли почета его современники, выдающиеся полководцы-татары: Махали, Субетай, татары Главный судья Империи, сводный брат Чингисхана Шигу-Кутуку, Главнокомандующий во главе всех ноянов Элчжигидей. «В авангарде войск Чингисхана шли татары. И никакой национальной дискриминации не было» – утверждает академик Оловинцов. Вероятнее всего это была выдумка и провокация заинтересованных китайцев, понятным образом включенная в историю с целью разжигания междоусобных распрей и недопущения объединения и усиления Орды. Не исключается также художественный вымысел и выдача желаемого за явное, в целях мести своим могущественным соседям и исконным врагам – татарам.

Вызывает сомнения и другой миф о полном расселении Чингисханом татарских родов по другим племенам, чтобы «без следа» исчез этот самый многочисленный народ. Племянник Абая Шакарим в своей «Родословной…» со ссылкой на китайского писателя Юань Шаумиши отметил: «… севернее их – многочисленные татарские роды…». Еще Рашид-ад-дин писал о татарах: «Их имя издревле известно в мире. От них отделились многочисленные ветви. Все то племя состояло из семидесяти тысяч домов… Это племя прославилось поножовщиной, которую оно устраивало промеж себя по причине малой сговорчивости и по невежеству, бесцеремонно пуская в ход ножи и сабли… Если бы при наличии их многочисленности они имели друг с другом единодушие, а не вражду, то другие народы из китайцев и прочих и вообще ни одна тварь не были бы в состоянии им противостоять. И, тем не менее, при всей вражде, кои царили в их среде, они уже в глубокой древности большую часть времени были покорителями и владыками большей части племен и областей, выдаваясь своим могуществом, величием и полным почетом от других… И те различные роды полагали свое величие и достоинство в том, что себя относили к ним и стали известны под их именем» (Е. Кычанов).

Бесспорно, такой народ, который составлял более половины (по Л. Гумилеву) 700-тысячного населения всей Монголии, невозможно было примерить к оси тележного колеса или разогнать по бескрайним просторам Великой Степи. Если допустить, что в каждом доме татар только половина достигала роста до оси колеса, то получается более 200 тысяч человек или 30% всего народа страны. Разовое истребление и разгон по улусам в таких масштабах просто не возможны. Во-первых, вряд ли это самое могущественное и воинственное племя согласилось бы с насильственной ассимиляцией. Борьба была бы не на жизнь, а насмерть. И татары, и монголы были жестокими и беспощадными воинами. Война была их постоянным и обыденным занятием. Воевать было их профессией. Это был способ выживания, наживы и славы. Именно такой образ жизни родил в перспективе Великую Татаро-Монгольскую Орду. Во-вторых, вряд ли, если бы это произошло, этот высокожизнеспособный народ смог бы потом восстановиться, сохранить и дать свое название всей Орде татаро-монголов. В данном случае очевидно, что речь идет о случайном эпизоде и временном присоединении некоторых татарских родов к другим малочисленным улусам в целях их усиления в боевом отношении.

Вообще в жестокости Чингисхана ничего сверхординарного нет. Это была такая эпоха. Не менее круто поступил он с китайцами, найманами, меркитами и кереитами. Путь к вершинам власти всегда проходил через смерть, горы трупов и по колено в крови. До Чингисхана этим маршрутом проходили: Александр Македонский, Аттила, Цезарь. После него: Батый, Александр Невский, Иван Грозный, Петр I, Наполеон, Гитлер, Сталин. При всех кровь людская лилась рекою. На мой взгляд, такое несоответствие исторической истине произошло в результате многоразовых переизданий (по К. Серикпаеву китайская история тех времен переписывалась 24 раза, книги изымались и уничтожались 34 раза). К тому же имело место неквалифицированные и сфальсифицированные переводы первоисточника «Сокровенного сказания монголов», написанного через 13 лет после Чингисхана и через 38 лет после «реальных» событий в угоду вышеотмеченной китайской политике. Это по тем временам период смены одного поколения и смерти очевидцев сомнительного факта – исторического геноцида, совершенного якобы в отместку за смерть Есугея, которая произошла за 75 лет до написания книги. Трудно поверить, что сравнительно непродолжительная жизнь народа могла сохранить в памяти в деталях эту кровную месть. Это домыслы и гиперболизм, обраставшие новым звучанием при передаче из уст в уста.

За то, в отличие от тюркских субъектов, сегодня в независимой, суверенной, но все равно братской стране, имя Чингисхана дается всему, чему только возможно. От улицы и проспекта до примечательной горы. Сооружен грандиозный памятник великому потрясателю Вселенной, создавшему и прославившему монгольский народ. Он воздвигнут неподалеку от Улан-Батора и достигает в высоту 40 метров. Это самая высокая в мире конная статуя. В мире насчитываются десятки тысяч конных статуй. Большинство их не отличается оригинальностью и является поэтапной, позвеньевой копией друг друга, восходя аж к великоримским и древнегреческим монументам. Несмотря на старания скульпторов, значительная часть памятников не несет чего-то такого естественного в сочетании «конь-всадник».

В этом плане из виденных мною, считаю лучшими в мире памятники Петру I в Петербурге и Богдану Хмельницкому в Киеве, а наиболее соответствующими национальному характеру ряд конных статуй Великих Батыров, защитников Родины и Народа, у нас в Казахстане, в Туркмении, монумент Сухэ-Батора на площади в столице Монголии и памятник Салавату Юлаеву близ города Уфы. Все они колоритны, символичны и их надо считать общим, тюрко-монгольским национальным достоянием и богатством.

Тюрко-монголы в завоеванных землях грабили, забирали и угоняли всех и вся. И особенно «все», если оно красивое и лучшее. Глупо думать, что монголы откажутся угнать корову, если у нее большое вымя и она дает много молока. Или представитель тюрков откажется забрать лошадь, потому что она слишком высокая по сравнению с монгольской. Яснее ясного, что тюрко-монголы, если они воевали, то угоняли не только красивых женщин, но и «красивый» скот тоже. Угонялись лучшие стада коров и баранов. Другое дело, что они в суровых условиях Монголии не выживали и не размножались.

В связи с этим, оставляя какой-то незначительный след, эти животные исчезали в котлах воинов и мирных жителей. Иначе обстояло дело с лошадьми. Захватывая боем или грабежом превосходящее собственное по красоте и росту конепоголовье, они все равно шли в походы на своих привычных боевых конях. Впрочем, простому воину было не до красоты и хорошее поголовье было только у знати. Поэтому лучшие лошади Евразии – ахалтекинской породы (на них совершал походы сам Великий Александр Македонский) должны были принадлежать лучшему человеку этого пространства – Чингисхану. Похоже еще сам Аттила завез в Европу коней этой породы. Ученый из Венгрии Андраш Жолт Биро отмечает, что «анализ извлеченного фрагмента ДНК из скелета лошади 1Х века (период обретения венграми Родины) показал, что из современных пород наиболее схожей с древней венгерской является Ахалтекинская лошадь».

Известно, что в старой России высшее общество любило хвалиться выездом на аргамаках. Они были очень дорогими и редкими. В словаре Ожегова: «Аргамақ – в старину верховая лошадь восточной породы». Арабы здесь ни при чем. Это исконно тюркское слово и означает: арғы – дальний и мал – животное; арғымақ болды – хотел прыгнуть, скакнуть; ырғыту-кинуть, сделать бросок; ырғиды-скачет. В общей сложности получается древний скакун, древняя порода. Именно на арғымаке должен на всех памятниках восседать Великий Хан. Поэтому Чингисхана я вижу на спокойно стоящем золотисто-рыжем ахалтекинце, цвета Гоби и Сары-Арки. Великий воин спокойно и задумчиво вглядывается вдаль, на Запад, как бы обдумывая вопрос: что еще можно покорить и присоединить к Великой Тюрко-Монгольской орде?

Почему хан должен сидеть на спокойно стоящем жеребце? Потому что во всем мире скульпторы придерживаются неписаного правила при создании конных статуй: если воин, полководец, властелин или иной всадник умер, как Чингисхан, естественной смертью, его конь в памятнике должен опираться на все четыре ноги. Если же он скончался от ран, полученных в бою, даже значительно позже сражений, его конь должен стоять на трех ногах и если всадник пал в бою, конь должен касаться земли лишь двумя копытами. Примечательно, что конь Сухэ-Батора на памятнике в Улан-Баторе опирается на три ноги. Общеизвестно, что монгольский вождь умер от умышленного отравления, что равнозначно смерти от ран, но никак ее естественной не назовешь. А вот кони на памятниках Юрию Долгорукому и Петру Великому противоречат установленному правилу, поскольку опираются на три и две ноги соответственно, в то время как оба седока умерли естественной смертью.

Думаю, что более чем странно видеть высокого, возможно, почти двухметрового Чингисхана на монгольской лошади, которую и не видно-то меж ног. И еще более странным покажется тот факт, что на завоеванной территории лучшую породу мира Чингисхан не прибрал бы в свои железные руки. Собрал в свой гарем сотни красивейших женщин. А проехал на своей монгольской лошадке мимо красивейшей в мире Ахалтекинской породы. Такое просто невозможно.

Потомок монголов, сын знаменитой поэтессы Анны Ахматовой, историк-исследователь Лев Гумилев, чье имя носит казахстанский Евразийский университет в Астане, в своих трудах неоднократно доказывал, что монголы были очень веротерпимым народом. В самом деле, они никогда не ставили веру во главу угла, не воевали «за» или «против» какого-либо вероисповедания. Не объявляли войну за веру, подобную «священной у мусульман войны Джихад с неверными христианами», которые в противовес им объявляли крестовые походы против иноверцев. При этом с той и другой стороны «во имя веры» гибло множество невинных людей, включая детей.

По утверждению М-Х. Сулейманова, сам Чингисхан был глубоко верующим человеком и, в отличие от окружавших его в то время язычников и шаманов, признавал единобожие в лице Тенгри. Я нигде не встречал толкования приставки в словосочетании Алла-Тағала, но смею предположить, что оно восходит именно к чингисовскому Тенгри. Есть что-то общее между Тенгри и Тағала. У кырғызов есть гора Хан-Тенгри. У них и у казахов есть похожее на это слово Тәнір, соотвествующее слову «Алла». У Халеке: «Отношение к религии Чингисхан высказал так: «Уважаю и почитаю всех четырех (Будду, Моисея, Иисуса и Мухаммеда) и прошу того, кто у них в правде наибольшей, чтобы он стал моим помощником». «Мудрее не скажешь», – заключает автор.

Дотошные российские историки подсчитали, что половина русских монастырей была построена в период татаро-монгольского ига. Русское духовенство освобождалось от всех видов налога, в том числе на скот, землю, имущество: «Всё это принадлежит Богу и сами они боговы», – считали завоеватели. Наряду с этим всеми ханами Орды жестко пресекались междоусобицы удельных князей. Только татаро-монгольское иго всемерно способствовало сохранению целостности Руси и образованию Великого Русского Княжества.

Татаро-монголы никогда не трогали людей, укрывшихся в церквах, соборах и мечетях. Не было случая целенаправленного разрушения культовых сооружений на почве неприязни и неприятия той или иной веры. Всемирная история знает недавние факты противоположных действий захватчиков: в период Второй мировой войны фашисты сгоняли мирное население оккупированных регионов в церкви и заживо сжигали их. Как доказательство: 3 марта 1943 года действиями советских разведчиков были спасены жизни 250 граждан г. Ржева, запертых в заминированном местном соборе. По указанию вождя мирового пролетариата В. И. Ленина до основания разрушались и закрывались православные храмы, мечети, синагоги.

Татаро-монголы вели себя куда более гуманно. Подходя к укрепленному городу, они перво-наперво предлагали мирное решение проблемы: сдавайтесь, платите дань. Мы вас не тронем и пойдем дальше. Если достигалось обоюдное согласие, войско, не заходя, уходило дальше, не говоря уже о грабеже и мародерстве. Представители Великой Степи умели держать слово, в отличие от вождей революционной России. Идеолог революции и соратник Ленина Лев Троцкий обратился к легендарному генералу царской России Брусилову, организатору названного его именем успешного прорыва в I мировую войну, с просьбой привлечь на сторону революции офицеров Белой армии. Всем, добровольно перешедшим или отказавшимся от дальнейшей борьбы, Лев Давыдович лично обещал сохранение жизни.

На призыв уважаемого генерала откликнулись более 14 тысяч офицеров, которые потом были расстреляны по указанию самого же Троцкого, второго человека в Советской власти, коим он был при жизни Ленина. Почтенный генерал до конца жизни испытывал огромную вину за то, что поверил палачу и обрек на гибель элиту благородного офицерства. Возможно, их, безвинно убиенных, проклятие позже настигло нарушителя данного слова в далекой Мексике.

Татаро-монголы умели «убеждать» благодаря наличию огромного войска и зачастую все улаживалось мирно. Но если враг не сдавался, его уничтожали. Камня на камне не оставляли. Громили и разрушали, грабили и насиловали с особой жестокостью не потому, что они варвары, а для того, чтобы преподнести урок будущим противникам. Это были мародерство и грабеж, вызванные и оправданные войной. А как можно назвать эти явления в наше мирное время?

Например, в советскую эпоху землетрясение в армянском городе Спитак уничтожило почти все здания, в т. ч. и жилье. Десятки тысяч жителей погибли, еще больше остались без крова над головой, без имущества. Огромное непоправимое горе. Страна в трауре. Главы государств мира шлют в адрес ЦК КПСС соболезнования. Организуется гуманитарная помощь. Никто не остается в стороне от этого общесоюзного бедствия. В это же время не остаются в стороне и одесские жулики, которые арендуют самолет и летят в Спитак мародерствовать, поживиться на несчастье сограждан своей страны. Вот настоящие варвары. В данном случае действия этой шайки, в массе мною уважаемых одесситов, кроме как подлостью не назовешь. «Я вам не скажу за всю Одессу», – пел замечательный артист Марк Бернес. Из-за горстки этих сволочей нельзя бросать тень на всех одесситов.

С детства памятен мне еще один пример человеческой подлости. В военные и послевоенные годы мы, дети, ужасно боялись милиционера. Помню, если он шел где-то навстречу, мы старались свернуть в ближайший проулок или подворотню. Я боялся их меньше, поскольку дед по матери был видным человеком в районе и водил меня в гости к милицейским работникам. Среди них были родственники. Таковым был и прокурор района, принимавший у себя в доме вместе с дедом и высоких милицейских чинов. Все они были в свою очередь нередкими гостями в доме деда, где я обычно крутился.

Я знал всех работников милиции по имени и в лицо. Начальником паспортного стола работала светловолосая Маруся с короткой стрижкой времен революции, всегда ходившая в красном платке, как на плакатах. Я ее никогда в форме не видел. Из себя она вся, как я теперь понимаю, была невзрачная: грубоватое крестьянское лицо, нос картошкой, приземистая и полноватая. Как-то приехал к нам в район на работу молодой военный – такой породистый, высокий, статный красавец. Не знаю, какой национальности, но точно не русский. Даже мы, дети, не могли скрыть восхищения, когда видели его на улице.

Всегда опрятно одетый, подтянутый, он ходил строевым шагом, четко печатая шаг в начищенных до блеска хромовых сапогах. Погоны его сверкали на солнце. Были на них звездочки. Мы в званиях не разбирались, нас очаровывали сами погоны. В скором времени по приезде он женился на этой самой Марусе и квартировали они по соседству в доме моего уличного друга. Прожили они вместе недолго. Через месяц-два он собственноручно отвел ее в тюрьму и отбыл домой к своей семье с чувством исполненного долга и в надежде на материальное вознаграждение и повышение по служебной лестнице.

Позже из разговоров взрослых я узнал, что начальник паспортного стола подозревалась в каких-то махинациях вроде незаконных выдач паспортов или еще каких-то документов, справок. В те времена колхозники и их дети не имели права на паспорта и не могли добровольно выйти, уехать из колхоза. Даже вопрос, отпускать ли на учебу выпускника школы, решало правление колхоза. Думается, ее дело было связано именно с колхозниками или какими-то беглыми людьми. Разумеется, за мзду. Подозревали, а доказательств не было. Поэтому и прибыл в командировку красавец-офицер НКВД, против которого невозможно было устоять не только Марусе. За месяц или два совместной жизни он постепенно выпытывал о ее работе, переживаниях, тайнах… Она же доверялась мужу, самому близкому человеку.

Одно время я жил по соседству с бывшим первым секретарем обкома партии и его бывшим шофером. Н. Е. Морозов, Герой Социалистического труда, первый секретарь в Урджаре был в зените славы. О такой ситуации древние тюрки говорили: «Оның қасқыры ұлып тұр» или «Оның төбесі көкке тіреліп тұр». В переводе: «Его волк воет» или «Его макушка уперлась в небо». Реально так и было. Мой сосед рассказывал: «В неделю один раз Николай Ефимович посылал посылки для первого. Звонил: „Михаил Пантелеевич, подошлите к самолету Вашего шофера Николай Семеновича к самолету, я Вам копченой рыбки послал“. Посылал арбузы, яблоки, виноград, сало, домашнюю колбасу, даже колхозный по-домашнему хлеб». Вскорости Морозов, несомненно, заслуженно стал вторым секретарем обкома и затем по рекомендации Карпенко первым. В благодарность Николай Ефимович пообещал Михаила Пантелеевича перевести на должность секретаря по селу. Однако после утверждения передумал и назначил… директором станции защиты растений.

Как-то в воскресенье, я вышел на улицу и стал расчищать доступ к ставням. Подошел «бывший» со своей неизменной сигаретой в мундштуке. Поздоровались и я сказал: «Михаил Пантелеевич, вот зима нынче, не успеваю снег отбрасывать». Он ответил: «Да разве это зима! Я двенадцать лет крутился как белка в колесе, но на моей памяти такой благополучной зимовки не было. Везет же некоторым людям, непорядочным в словах и коварным в делах». И… ушел, дымя сигаретой, не попрощавшись и злой.

А вот другой пример человеческой подлости из времён Отечественной войны. Комок подкатывается к горлу, когда вспоминаешь об этой трагедии. В одной из передач было озвучено, что после взятия Кенигсберга (Калининграда) Рокоссовский К. К. лично посетил на одном острове пансион для девушек, который на свои средства содержали две русские престарелые дворянки. Предвидя возможные посягательства со стороны своих военнослужащих, маршал поручил охрану «объекта», сопровождавшему его командиру роты, подчеркнув при этом, что он головой отвечает за безопасность барышень.

Вскорости, каким-то случаем туда подкатывает на мотоцикле пьяный командир роты из соседней части. Его ласково принимают и угощают. Победа же, конец войне. Но когда невменяемый майор стал рваться к этим самым барышням, верный долгу и чести его коллега дал команду аккуратно связать буяна и запереть в сарае. Утром, извинившись, опохмелив его и дружески простившись, отпустили этого командира Красной Армии на все четыре стороны. А он, подлец высшей пробы, прибыв в свою часть, отдаёт приказ: «Там впереди у монастыря засели переодетые власовцы, пленных не брать, вперёд в атаку!» Естественно защитники беззащитных женщин, выполняя приказ легендарного командарма открыли ответный огонь и… на самом деле, натурально ответили головой за охрану вверенного объекта и его жителей. В живых не остался никто.

Думается, по сравнению с такой подлостью и коварством татаро-монголы были намного гуманнее и человечнее. Они старались сберечь свою и чужую жизнь. Очевидцев из местных жителей отпускали вперед: «Иди и расскажи всем, что видел, что их ждет в случае сопротивления». Молва о жестокости Орды шла впереди войска. Напуганные услышанным, жители городов сдавались без боя на милость победителя, сохраняя тем самым свою жизнь и свое имущество. Выгоду от такой тактики имела и Орда, хотя трофеев оказывалось значительно меньше, чем при боевых действиях. Тем не менее подобная дипломатия, помимо сохранения войска, давала экономию времени для быстрейшего продвижения до конца. Путь туда и обратно должен был укладываться в один пастбищный сезон.

Сегодня усилиями ученых Л. Гумилева и Н. Веселовского развенчан миф о «тьма-тьмущем» войске Орды. Татаро-монголы воевали и побеждали не числом, а умением. Их тактика ведения сражений и вооружение были непривычны для Европы и в корне отличались от европейского стереотипа. В этой связи Лев Гумилев отмечает: «И действительно, военная техника у татар была гораздо выше европейской. Правда, у них не было тяжелых лат, но халаты в несколько слоев войлока защищали от стрел лучше железа. Кроме того, дальность полета стрелы у английских лучников, лучших в Европе, была 450 метров, а у монголов до 700 метров, ибо они имели сложный лук, клееный, с роговой основой. Кроме того, у монгольских лучников с детства специально тренировали определенные группы мышц». Упомянутые авторы едины во мнении, что Русь воевало войско в пределах 30 тысяч, в то время как в последней было 110 тысяч хорошо обученного войска.