Читать книгу "Ад и рай"

Однажды мы вместе с ним были на курсах по гражданской обороне. К концу учебы директор совхоза «Уланский» құрдас-одногодок Сеиткамал Токаев выкрал его тетрадь для конспектов и, подписав: «тетрадь ученика 1 „б“ класса Ахмадиева Ахмета», незаметно подсунул преподавателю на стол. Возмущению полковника не было предела, когда он раскрыв тетрадь не увидел ни одной строчки записи за две недели занятий. Тем не менее Ахмет-аға был талантливым и грамотным директором передового совхоза «Калгутинский» много лет. Прошел свой трудовой путь с гордо поднятой головой и в славе, которую не смогли зачеркнуть никакие писаки, вроде тех которых я от него подобрал. Аксакал и сегодня в свои 90 лет бодр и оптимистичен. Моего сына Тимура видел, когда ему было год. Ровно через 50 лет, будучи у меня в гостях, об этом вспомнил и позже адресовал ему красочно оформленное «Ак-бата», которую сын вставил в рамку и повесил на стену.

Когда я этому кляузнику выговаривал за черную неблагодарность, он каялся, обещал больше этого не делать. Но при каждом удобном случае все начинал заново. Просто это была «такая образина», которая не могла жить без пасквилей. Он собрал вокруг себя недовольных. Сблизился с моим водителем, чтобы через него прослеживать мои действия – «нечистоплотные и противозаконные» в его понимании. В конце концов, я настолько устал от него, что поставил вопрос ребром перед начальником райсельхозуправления: «Или я, или он!» Г. Проскурин забрал его к себе в управление со словами: «У меня не побалует». Однако он глубоко ошибся. Всего лишь через пару месяцев этот пройдоха подделал денежный документ и путем подлога присвоил 900 рублей. За это он был осужден и после выхода на свободу вскорости умер. Воистину получилось по казахско-русской поговорке: «Біреуге көр қазба, өзін барып түсесін» – «Не рой другому яму, сам в нее попадешь». Я был доволен тем, что доказал начальнику, что это был за тип.

В этой истории удивительно то, что вчерашние его сподвижники, лишившись вожака, стали крутиться, как и раньше, вокруг меня, не чувствуя никаких угрызений совести. Вели себя так, как будто ничего не произошло. Также сопровождали меня на охоте и рыбалке. Также ели со мной из одного котелка и пили из одного стакана. Каждый из них в душе ждал и надеялся, что наступит когда-то момент, когда их кляузы будут востребованы. Просто это были люди такого склада характера, я на них не обижался и придерживался выражения: Только сильные личности прощают всем все. Поскольку к слабым себя никогда не причислял, я тоже прощал и не держал зла на них. В моем понимании, все анонимщики и шушукающие за спиной, люди увечные психикой и злые характером. Так считал тогда, и считаю сейчас много лет спустя. Сегодня на склоне лет я могу с гордостью сказать, что за свою долгую жизнь я не написал ни на кого ни одной жалобы, не сделал никогда никому ни одного «доброжелательного» или мстительного заявления, начиная с детства и по сей день.

И еще немного о детских годах. Мой дед по матери, Ислям, сын Даута, сподвижника и соратника известного на Востоке Казахстана Тана-Мырзы, о котором написано в одноименной книге писателя Айбека Тлеухана, не позволял никому даже повысить голос на меня. Будучи заместителем председателя райпотребсоюза, брал меня с собой при обходе магазинов и представлял: «Мой любимый внук». Естественно, мои карманы тут же наполнялись лучшими конфетами. В родительском доме моей матери был времен Остапа Бендера дедовский стул с гнутой спинкой и подобие детского мой. В нашем присутствии их никто не смел занимать. Летом в воскресные дни дед брал меня с собой на базар, а там брал у друзей и знакомых лошадь, чтобы я покатался. Хозяин лошади потом шел к деду на обеденный чай. К этому времени туда же приезжал и я. Это был уже заведенный порядок. В одну из таких прогулок я выехал за деревню и подъехал к людям, скирдовавшим сено. День был жаркий, и самый старший из них, вытирая пот со лба, спросил, чей я сын. Восседая на лошади, я с гордостью произнес: «Мен Ислямнын жиенімін» (Я – внук Исляма). Дядька крепко выругался: «Я спрашиваю, чей ты сын, – почему не называешь имя отца? Почему не говоришь, что ты сын Икрама?» В ту пору в сельской местности, особенно в колхозах маты были некими необходимыми связующими словами и в русской и в казахской речи. Они были настолько обыденными, что произносящие их просто не замечали и не придавали им значения вызова, оскорбления, а женщины и дети не обращали на них внимания. Нечто похожее я услышал в 1977 году, когда ехал на машине домой из Москвы.

На границе Казахстана и России была недостроена трасса протяженностью в 40 км. Перед этим неделю шли дожди, земля – чернозем, и машины наши пошли «юзом», как по маслу. В этой ловушке, вместе с нашей, оказалось шесть машин. Поочередно выталкивая машину за машиной, мы только через сутки преодолели эти 40 километров и выехали на трассу Кустанай-Петропавловск. Среди попутчиков оказались пожилой отец (за рулем) с двадцатилетним сыном спортивного сложения в шерстяном трико – олимпийке. Они специально ездили в Москву на распродажу «Жигулей» первой модели («копейка») и теперь гнали ее домой. На особо трудных участках отец просил меня сесть за руль – сын водить не умел – видать, у них в Сибири учиться было негде и не на чем. В ответ на мое недоумение, связанное с тем, что хозяин довольно неумело управляется с машиной, он ответил, что последний раз сидел за рулем на ЗИС-5, во время войны в 1945 году – 32 года назад. Я сразу проникся к нему уважением. Только на протяжении всего пути мы никак не могли привыкнуть к тому, что с сыном они общаются на матах, причем на отборных и семиэтажных – по любому поводу, казалось бы, не заслуживающему сильных выражений. Как-то отец решил долить масла в двигатель и после того, как захлопнул крышку багажника, матерясь стал хлопать себя по карманам, ища ключ зажигания. Он оказался в багажнике, а багажник без ключа не открывался. Хорошо, что подошел ключ от другой машины. Подняв крышку, ветеран войны радостно воскликинул: «Вот он… твою мать, мой родной!». Сын тоже в унисон ему: «Тятя, … твою мать, ты больше так не делай, курочить багажник я не буду!». По сравнению с выражениями этой семейки, ругательства старика с сенокоса прозвучали вполне безобидно и обыденно. Я тогда нисколько не обиделся на него, а этот урок усвоил крепко – на всю жизнь. Отец тогда еще был жив и воевал, люди его знали и, похоже, уважали.

Казахи говорят: «Жақсы әке балаға қырық жылға азық» в переводе: «Хороший отец-детям провизия на сорок лет». Я стремился быть таким же хорошим человеком, как мой отец Икрам Сапар-ұлы весь период своего становления на протяжении сорока лет. Возможно, мне удалось ЭТО? Внимание к себе в детстве я связывал именно с авторитетом отца. Каждый незнакомый взрослый человек, особенно вернувшиеся с войны солдаты, проходя мимо, заинтересованно спрашивали, чей я сын. Узнав, гладили по головке и произносили: «О, отец твой был хороший человек».

Только однажды, уже после войны я услышал нечто иное. Как-то зайдя к соседям, я увидел застолье с обильным угощением. На почетном месте восседал самодовольный толстопузый тип. Глянув на меня, он стал восхищаться мной и расточать похвалы, затем заинтересованно спросил, чей я сын, кем работает мой отец. Я, стоя у двери, сказал, что он погиб на фронте. Его реакция, поза, слова врезались в мою память на всю жизнь. Если бы я запомнил его лицо и встретил в зрелом возрасте то, не задумываясь «съездил» бы по морде и плюнул в лицо. Это же сделал бы и сейчас, на закате своей жизни. Настолько велика обида. А сказал он буквально следующее: «Плохой человек был твой отец, раз позволил себя убить». Откинулся и громко расхохотался, довольный своим остроумием.

Большего оскорбления в жизни мне никто не наносил, причем почти безнаказанно. Почти – потому что я схватил тут же стоявший у двери веник и через весь стол швырнул в него. Реакцию сотрапезников я не помню, потому что сразу с плачем выскочил на улицу. Меня никто не стал догонять, чтобы утешить или наказать за дерзость. После этого случая я надолго забыл дорогу к этим соседям. Но вновь и вновь, позже анализируя этот случай, пришел к некоему выводу. Это был залетный пройдоха-аферист, типа Остапа Бендера, таких после войны было много. В больнице у нас работал даже врач без соответствующего образования, который, не сумев представить диплом, быстро исчез. Физически я ничем от своих сверстников не отличался, только одет был несколько лучше и опрятнее. Поэтому, видимо, приняв меня за сына районного начальства, решил через комплименты в мой адрес завязать знакомство с возможным протеже. Цели корыстные, но, узнав, что зря тратил на меня в общем-то незаслуженные мною похвальбы, выдал эту убийственную для меня фразу. Запомнился этот эпизод детально, мне уже было 6 лет.

С самого раннего детства я считал себя плохим, ленивым, некультурным, неумным, физически слабым, слабовольным, неряшливым и т. д. и т. п. Всю жизнь пытался чуточку стать лучше: хорошим, трудолюбивым, культурным, умным, сильным, волевым, опрятным и т. д. и т. п. Многое в жизни познается через сравнение. Об этом еще Омар Хайям сказал: «Я был в обиде на Творца, Что не имел сапог, Пока не встретил молодца, Который был без ног». Старался я сравнивать себя с образом жизни других, брать пример с кумиров, подражать своим, как мне казалось, лучшим, сверстникам и знакомым взрослым. Лишь на склоне жизни в 70 лет, получая заслуженную пенсию и скучая на досуге, оглянулся назад, проанализировал пройденный путь и сделал вывод, что я вовсе не был изначально никудышным, а был в меру соответствующей времени личностью. Мои сверстники наоборот подражали мне и даже знакомые взрослые ставили меня в пример и с сожалением произносили: вот бы нам такой характер, такого брата, сына, друга и т. д. Стало быть, постоянно работая над собой и совершенствуясь, я становился лучше, для кого-то и образцом. Кто-то сказал: «Когда ты придешь к мнению, что постиг все – ты умер». Поэтому жизнь – это школа, а человек обречен учиться пожизненно, получая хорошие и плохие отметки. «Век живи —век учись», – метко сказано русским народом. Аттестат зрелости выдает только смерть. Печать на нем это память, которая бывает хорошей и плохой. Именно своей жизнью мы зарабатываем себе качество авторитета и соответствующее отношение окружающих.

Всеобщая любовь ко мне в институте образовалась скорее всего из-за спорта, которым я успешно занимался. Принимал участие в зональных студенческих играх в Ташкенте, но мы не прошли отбор для участия в I Всесоюзных студенческих играх в Киеве. Был многократным чемпионом Семипалатинской и Восточно-Казахстанской областей, серебряным призером республики и чемпионом Курчумского и Уланского районов. Думаю, поэтому любили и называли не иначе как «біздін Хамит» (наш Хамит). Успешно боролся и мой сын Тимур. Традицию продолжает и мой внук Султан – боец по тэквандо. Также «наш Хамит» называли меня в совхозах. Может любили не очень, но уважали за твердость характера. В процессе своей работы я старался не нарушать данное слово, всегда выполнять обещанное. Это было мое кредо. Сказал – расшибись, но сделай. Слов на ветер не бросал. Возможно, поэтому шла молва: «Айтса тастай қатып қалады», дословно: «Сказал, как камень затвердел». Хотя и помню случаи неисполнения данного обещания по не зависящим от меня причинам, в основном из-за вмешательства сверху. Но я старался, люди понимали.

Примечательный факт, связанный со спортом, произошел в первый год, когда я стал главным зоотехником совхоза. Осенью телеграммой облспорткомитета меня вызвали на сборы для подговки к участию в Республиканском первенстве. Сами сборы 10 дней и еще столько же ход соревнований, дорога в столицу и обратно. В общей сложности меня в хозяйстве не было 20 дней. Мое возвращение в аккурат совпало с приездом начальника областного управления сельского хозяйства Изачика Александра Ильича. В кабинете директора совхоза начальник стал задавать мне вопросы, связанные с ходом подготовки к зимовке скота. Я ситуацией не владел. Директор решил меня выручить и сказал, что меня в хозяйстве долгое время не было, был на соревнованиях. С некоторой гордостью отметил, что я стал серебряным призером республики по борьбе. Александр Ильич грузно повернулся на стуле и раздраженно произнес: «Слушай ты, спортсмен. Мне нужны зоотехники а не борцы. Занимайся одним делом или борьбой, или животноводством».

На следующий год в это же время меня пригласили опять телеграммой на сборы. Селезнев, помня прошлый урок, меня не отпустил. Об этом я позвонил в спорткомитет. Очень влиятельный в области руководитель спорта Сидорин-старший пожаловался Изачику А. И., который позвонил директору и сказал: «Ты, это, отпусти этого борца на соревнования». В ответ Алексей Федорович напомнил ему, что за это же самое в прошлом году он получил нарекание. «Так это же было в прошлом» – мудро сказал Александр Ильич, теперь уже первый заместитель председателя облисполкома, курирующий село и спорт. Действительно «положение регулирует нормы поведения», как сказал позже уже другой начальник облсельхозуправления тоже Александр, но Иващенко.

И еще один момент жизни, которому сам я не нахожу объяснения до сих пор. Еще в молодые годы мое появление в узком кругу незнакомых людей приводило их в какое-то непонятное состояние. Какое-то замешательство буквально на считанные минуты овладевали ими. Потом прокатывался заинтересованный шепот: «Кто это, кто?». Правда, это состояние быстро проходило, но было же в первые минуты. Я никогда этому не придавал значения, пока не услышал рассказ Никиты Сергеевича Михалкова о состоянии группы артистов при появлении Суханова в образе Сталина. Об этом было рассказано ранее. Подумалось: возможно, в этом что-то есть. Однажды, в командировке на одной из зимовок, осматривая отару овец, я несколько оторвался от группы сопровождающих меня специалистов, которые потом мне пересказали слова чабана: «Бүл кім – екі көзі мүздай?» в переводе: «Кто это – два глаза, как ледышки?». Может быть, это глаза Чингисхана? Шутка, конечно.

В детстве я слышал, что моего прадеда Исмаила в молодости пытались убить из-за вражды или из-за мести. Будто бы был причастен к какому-то серьезному убийству. Чудом избежав смерти, он сбежал с Запада на Восток. Может, поэтому у нас в роду отчасти что-то покрыто тайной. Сперва боялись продолжения мести, перехода ее на детей. Последующая тайна связана с байским (кулацким) происхождением и с боязнью мести уже со стороны Советской власти. И в обоих случаях надо было держать язык за зубами.

Анализируя позже ход событий, суммируя изложенное, начиная от слышанного в детстве, можно прийти к определенному выводу. К этому же побуждает необъяснимый ранее, неподдельный мой интерес к эпохе Жангирхана и конкретно к его личности. На этом фоне смерть султана Исмаила, третьего сына хана от его второй жены Фатимы становится сомнительной. Возможно, ханский род вовсе не пресекся, а продолжается через этого сына. Неизвестно, кто были жены у моего предка Исмаила. Теперь этого мы никогда не узнаем. Однако прослеживается преемственность в том плане, что Жангирхан и Сапар, не сговариваясь, в разное время взяли в жены 14-летних девочек. Одна из жен Жангирхана была татаркой. Жена Сулеймена, сына Исмаила – тоже. У Сапара одна из жен также была татаркой. Его сын, мой отец, женился на татарке. Также поступил и я. Женились на татарках мои двоюродные братья Жумабеков Халит Смагулович, профессор, доктор ветеринарных наук, и Жунусов Рашит Сулейменович, полковник армии Казахстана, в прошлом начальник отдела Министерства обороны республики. Только мой сын Тимур, как и его прадед Сапар, нарушил эту вековечную традицию, женившись на чудеснейшей казашке Индире из Павлодара. Сейчас подрастает мой внук Султан. О его выборе спутницы жизни говорить пока рано. Дочь мою звать Зухра – созвучное с «Зулейха-Зюгреки», такое же имя было у жены сына Жангира Ахмед-Гирея. Может, в этом есть какая-то взаимосвязь. Нашего зятя звать – Каримхан Камар, внучек – Саяна, Инара, Ирада.

Систематическое неравнодушие к лучшей половине рода человеческого в татарской нации и женитьба на татарках стала какой-то иерархической, родовой и клановой прихотью, восходящей к самому Чингисхану. Среди прочих, соблюдавших эту неукоснительную традицию, следует отметить сына Жангирхана, Ахмед-Гирея, полковника, султана, князя России, женатого на Зухре Тевкелевой, праправнучке российского посла, друга хана Абулхаира А. Н. Тевкелева. Это их общими усилиями произошло историческое воссоединение России и Казахского ханства, столь необходимое в борьбе казахов против джунгаров. Фамилия Тевкелев происходит от тюркского слова Тауекел, что соответствует русскому: «Ну, с богом».

Есть избитый анекдот о татарках. Муж предстает перед Господом и говорит, что был женат на татарке. Бог пожалел и за земные страдания направил его в Рай. Второй муж говорит, был женат на двух татарках. Бог отправляет его в Ад. На удивленный вопрос ангела Бог говорит: «После двух татарок ему и Ад покажется Раем». Другое изречение гласит: «И создал Бог женщину, вдохнул в нее жизнь и шепнул: «Не руби сгоряча, пили медленно». Похоже эта женщина была не татарка. В противовес этим анекдотам следует заметить, что жены-татарки характерны своей верностью, нетерпимостью к беспорядку, излишней принципиальностью. Они очень любят свой семейный очаг и дорожат им. Эти черты характера присущи женщинам всех национальностей. Но у татарок это все в слишком чрезмерной степени, способной порой вызывать значительное раздражение и нервозность.

О расторопности жен – татарок говорится в другой старинной казахской байке, правда в основе её лежит элемент национальной горячности, казахской непредсказуемости и кровожадности. Приехали гости в одну семью. После взаимных приветствий и краткой беседы муж – казах говорит жене – татарке: «Старуха, ставь самовар. Раз». Жена пулей выскакивает из юрты. Заинтригованная девушка выходит следом за ней и спрашивает о причине такой стремительности. Вот, что она услышала в ответ: «В молодости мой муж выкрал меня и, посадив на лошадь позади себя, повез домой. В пути лошадь споткнулась, муж сказал: „Раз“. Потом опять споткнулась: „Два“. Когда это же случилось еще, он произнес: „Три. Слазь с лошади“. Когда я слезла он, сидя верхом, бритвой полоснул коня снизу по горлу. Дальше мы пошли пешком. С тех памятных времен я никогда не дожидаюсь счета „ТРИ“, хотя мне уже немало лет». Конечно, это всего лишь байка, но какой-то смысл, характеризующий жен из татарок и мужей из казахов, в этом есть.

Есть мудрое изречение: «Глупый мужчина пытается перевоспитать жену. Умный стремится ее научить. И только мудрый совершает почти невозможное – любит ее такую, как есть». Однако, мало кто из мужей способен удержаться от соблазна «поперевоспитывать». Вот пример из реальной жизни диаметрально противоположный указанной мудрости. После свадьбы на следующее утро муж-казах, встав очень рано сделал всю работу по хозяйству и, разбудив сладко спящую новоиспечённую жену-татарку, сказал: «Я сегодня встал намного раньше обычного и сделал так качественно всю работу не потому, что буду делать это всегда, а для того, чтобы так рано вставала и делала так именно ты без моего участия». Жена – красавица в первый же супружеский день была разочарована будущей перспективой и крайне недовольна преждевременным, чем обычно, пробуждением от сладкого сна и бесцеремонным назиданием. Предстоящий день был безнадежно испорчен, как впрочем, и ряд других дней в будущем. В данном случае, с точки зрения современной морали и этики в семейных отношениях, может не стоило новоявленному мужу так резко проявлять свою природную прямоту. Возможно, в целях создания в семье мира и спокойствия надо было, только что состоявшемуся мужу, поступиться своими мусульманскими замашками, учесть национальную обидчивость и другие особенности жены, еще не успевшей войти в свою роль.

Эти два примера, в основе которых просматриваются народные шутки, как пример могут в перспективе способствовать созданию благоприятной атмосферы в семье. Не зря же говорится, что в каждой шутке, только доля шутки. Остальное из жизни, чтобы своевременно сделать «работу над ошибками». Словом, татарки прекрасные жены и хозяйки, почти как в юморине артиста эстрады Алексея Цапика: «Жена спрашивает: «Дорогой, если я умру, ты женишься снова?» Муж на полном серьезе отвечает: «Нет, дорогая. Лучше тебя не найти, а такую же не хочу». При этих женах нельзя кого-то выделять, отличать чью-то красоту, стать, деловые и другие качества. Но если это просто необходимо по ситуации, то обязательно добавлять: «Ты тоже такая, или ты даже лучше». Такой ход сразу гасит надвигающуюся грозу и мир в семье обеспечен. Однажды в гостях хозяйка-сноха предложила брату: «Проходи, Рустам, за стол». Его жена моментально отреагировала: «Ага, «Рустам – проходи», а я, значит, нет?» Был испорчен не только вечер, но и сами отношения. Другой брат, рассказывая про партнера отметил, что его жена ладно сложенная, крепкая бабенка. «Это твое мнение?» – «Да». – «Бог с тобой, золотая рыбка». Надулась и ушла. Два дня не разговаривали.

Кроме того они очень обидчивы и дотошны по мелочам. Любой пустяк может вызвать у них неадекватную реакцию. Однако, положительные черты всегда преобладают над этой временной эмоциональностью. Известно, что еще сам Чингисхан был неравнодушен к татаркам. Две его жены – Есухен, Есуй, и полководцы Махали и Субетай были из татар. (Чингизиды, стр.122). Жанузак Касымбаев тоже подчеркивает особые качества жены-татарки: «У нее были две страсти: искренняя беззаветная любовь к мужу и своим детям, особенно к старшим сыновьям. Ее любовь и уважение к 40-годам XIX в. переросли в культ. Фатима почитала своего супруга не только как своего повелителя, но, может быть, гораздо больше – за его редкостные достоинства, как необычной натуры, прозорливого деятеля своего времени».

Можно с уверенностью отметить, что их большая любовь была взаимной. Вероятно, Фатима, сама нуждавшаяся в крепком плече Хана, была одновременно вдохновителем и опорой Мужа в его разносторонней деятельности. Наверное к месту вспоминаются слова жены всемирно известного Форда Клары Джейн: «Даже если весь мир будет против моего мужа, я буду тихо стоять за его спиной и молча подавать ему патроны». Нечто подобное говорил и сам Генри: «Когда кажется, что весь мир настроен против тебя – помни, что самолет взлетает против ветра». В молодости он работал простым рабочим и, придя домой усталый, после скромного ужина всю ночь работал в сарае над созданием принципиально нового двигателя. При этом жена «подсвечивала» ему керосиновой лампой. Все считали Форда чудаком, а его работу бесперспективной. И только Клара безгранично верила в него. В начале его автомобили спросом не пользовались. Тогда Клара села за руль и своим примером вдохновила женщин всей Америки на вождение машин. Дела сразу «пошли в гору». Позже Форд на вопрос: кем бы он хотел стать, если бы ему удалось прожить жизнь сначала, ответил не задумываясь: «Мне абсолютно все равно. Главное, чтобы рядом со мной была моя жена». В другой раз на вопрос журналистов, знавших о его вере в реинкарнацию, хочет ли он прожить еще одну жизнь, Форд сказал: «Только если можно снова жениться на Кларе».

Все знали Главного чекиста СССР и Генсека ЦККПСС Юрия Владимировича Андропова, но мало кто знал, что он писал еще и очень проникновенные стихи. Об этом свидетельствует его сонет, посвященный любимой жене:

Писал и думал, дорогая,

Что в пятьдесят, как в двадцать пять,

Хоть голова почти седая,

Пишу стихи тебе опять.

И пусть смеются над поэтом,

И пусть завидуют вдвойне

За то, что я пишу сонеты

Своей, а не чужой жене.

Родная, близкая, с тобою

Мы шли по жизни много лет,

И жребий, брошенный тобою,

Для нас двоих был «да» и «нет».

Обоим нам светило счастье,

Обоих нас трясла беда,

Мы были в вёдро и в ненастье

Друзьями верными всегда.

Вероятно, к месту приводимая ниже японская мудрость:

«Муж с женой должны быть подобны руке и глазам: когда руке больно – глаза плачут, когда глаза плачут – рука вытирает слезы.» Именно такое взаимное чувство, ощущение близКости, искренность и соучастие к самому близкому человеку называется чуднОпрекрасным, высокОпарным и лучезарным словом любовь!

Мой опыт жизни позволяет мне сделать умозаключение, что именно такая любовь имела место в отношениях Жангирхана и Фатимы. Доказывает этот вывод и описание жизни ханши Фатимы, татарки по рождению, казашки по духу и образу жизни, о чем будет рассказано в дальнейшем.

Именно такая любовь была у моих родителей. Поэтому образцом верности может служить моя мать Сагида Ислям-қызы. В 17 лет вышла замуж, в 22 года проводила мужа на войну, в 25 лет стала вдовой. Она, молодая, привлекательная, в меру полная, с длинной толстой косой, отказала многочисленным претендентам: «Не хочу, чтобы чужой человек воспитывал и ругал детей Икрама» – повторяла она.

Мать отвергла даже предложение вернувшегося с войны брата отца, Камзы. Он был ее ровесник. Свое решение дядя мотивировал тем, что по казахскому обычаю обязан жениться на вдове старшего брата. Но она не согласилась и взвалила на свои хрупкие плечи мужнины обязанности, заменив нам отца, хотя для детей мама и папа — родители не взаимозаменяемые. Об этом красноречиво говорит ногайская пословица: «Атам мага кан берген – Анам мага жан берген» – «Отец дал кровь мне – Мать дала жизнь (душу) мне». Еще в старину казахи справедливо отметили: «Цветы плохо растут без солнца, дети – без отца», и «Ребенок без отца – сирота наполовину, без матери – сирота полный». Только самоотверженные усилия нашей матери позволили нам избежать эту мудрость в полной мере. К сожалению, я был никудышним сыном.

Вообще, мало кто из детей может похвастаться тем, что при жизни отблагодарил своих матерей по максимуму за свое появление на свет и становление Человеком. Всегда в работе, наяву и в мыслях; вечный дефицит советских денег и приличных вещей не оставляли времени и достаточных средств для проявления заботы и ласки к детям и матери. Я был суров в семье, суров к матери тоже. Об этом сейчас жалею и буду жалеть до конца жизни. Кто-то умный однажды метко сказал: «Не почитай денег ни больше, ни меньше, чем они того стоят. Деньги – хороший слуга, но плохой хозяин». У моего поколения их не было в качестве ни того ни другого. У наших матерей их не было тоже.

В военное лихолетье нашего детства все советские матери проявили мужество и стойкость, их не сломила нужда на грани голода. Не было во что одеть и обуть нас, детей войны. У всех у них была одинаковая судьба, всем им досталось по первое число. Но, каждый вправе считать, что именно на долю его матери досталось больше бед и невзгод. Сейчас я возложил бы к ногам своей матери все свое состояние, все самое дорогое, лишь бы увидеть счастье в ее глазах. В связи с этим приходят на ум замечательные слова не менее замечательного писателя А.П.Чехова: «Отец и мать единственные для меня люди на всем земном шаре, для которых я ничего никогда не пожалею. Если я буду высоко стоять, то это дела их рук, славные они люди…» То, что я имею возможность жить – это дело рук моей матери. Сегодня я не задумываясь поступил бы по-чеховски. Но, увы:

 
Человек наш любимый и родной,
Эти нежные строки тебе —
Самой красивой и самой доброй,
Самой милой на земле.
Без сна ночей твоих прошло немало
Забот, хлопот, тревог не перечесть
Земной поклон тебе, родная Мама
За то, что ты была на свете, и все же есть.
Себя и сил своих ни капли не жалея,
Сполна свою жизнь нам отдала.
За доброту твою, за золотые руки
И за участливый совет
Тебе желали бы дети, внуки:
Живи, любимая, сто лет.
Но тебя уже нет
 

Уверен: все люди Мира рано или поздно адресовали бы эти строки нежно любимым и взаимно их любящим своим матерям. Не любить беспредельно Маму невозможно и непростительно.

Люди! Любите своих матерей всегда, делайте им добро, делайте их счастливыми при жизни, чтобы потом вдогонку не испытывать чувство вины всю оставшуюся жизнь.

Верность жен-татарок нередко сравнивают с лебединой верностью. Жангирхан, человек умный и практичный, знал это, когда женился на татарке. Много лет назад в подведомственной мне организации работал врач, еврей по национальности, женатый на казашке. Он всегда носил с собой семейную фотографию с женой и двумя прелестными малышами. На мой удивленный вопрос по поводу странного межнационального союза, он коротко ответил: «Дети будут умными и… красивыми». У него, как и положено, на первом месте – ум, красота потом. Достичь этого он хотел через межэтнический брак, как и Жангирхан, у которого родились умные, талантливые и красивые дети. Среди них были военные и князья высоких рангов. Не уверен, кажется такой брак был у популярной казахстанской певицы Нагимы Ескалиевой. Если я ошибаюсь, то прошу великодушного прощения у Нагимы и у ее мужа.

Моя жена Маруя Закир-кызы – татарка до корней волос, за полвека нашей супружеской жизни ни разу не подала даже повода для ревности. Жена директора совхоза всегда на виду. Любителей легкого, шутливого флирта она одним взглядом ставила на место, как бы говоря: «Каждому скоту – свое стойло». И все они быстро находили это самое свое место. Возможно, в некоторой степени такой ситуации способствовал мой статус крутого директора в настоящем и крутого спортсмена в прошлом, готового незамедлительно и эффективно пустить в ход кулаки.

В этом плане мой внук Султан, тоже спортсмен, всецело похож на меня. Незадолго до окончания школы в Канаде, он двух одноклассников, доставших его своими шутками, кулаками рассадил по разным углам помещения. Это было ЧП не только в рамках одной школы, но и в масштабах всей страны. Родителям было направлено письменное порицание, а самому виновнику на линейке был объявлен выговор, и… на свою радость, он был на неделю исключен из школы: мать и бабушки в слезах, отец и дед беспредельно довольны. Правду говорят – яблоко от яблони недалеко падает.

У известного казахского историка Тлеукажы Жанаевича Шоинбаева в книге «Добровольное вхождение казахских земель в состав России». написано, цитирую: «Торговля велась не только между Россией и Внутренней Ордой, но и внутри орды. Здесь, кроме русских, торговали местные купцы и некоторые баи. Часть местных торговцев вела дело самостоятельно, а часть через посредство русских купцов. Торговые дела с русским купечеством имел даже хан Джангир. В частности, он торговал с известным в то время астраханским купцом Измаиловым. Характерно, что когда в 1822 году Давид Измаилов разорился и над ним нависла угроза конфискации имущества, Джангир просил за него перед начальством и дал поручительство». Вот это соучастие в трудный момент положило начало крепкой мужской и деловой дружбе на многие годы между двумя значимыми в то время личностями. Что-то похожее я тоже слышал в детстве, когда интересовался происхождением своей фамилии. Неслучайно поэтому, позже, когда у Жангирхана в 1836 году родился пятый по счету и третий от второй жены Фатимы сын. Хан дал ему имя Измаил.