Читать книгу "Ад и рай"

Казахстан сегодня в мировом сообществе котируется довольно высоко по сравнению со странами среднеазиатского региона. Наш Президент стоит несколько выше своих коллег в соседних республиках, его деятельность не ограничивается только нашим государством и уже давно вышла на международный уровень. Его инициатива по закрытию Семипалатинского ядерного полигона, предложения по отказу от ядерного оружия, таможенному союзу, по Киргизии – всемирно известны. Если бы сейчас возникла ситуация по созданию Тюркского Каганата и встал вопрос об избрании Н. А. Назарбаева Великим ханом, то эта кандидатура была бы безальтернативной. Но, увы, как говорилось выше, сейчас не то время и не те люди.

В новом тюркском государстве будут неукоснительно соблюдаться и развиваться традиции и обычаи всех народов, входящих в его состав. В сравнительно недалеком будущем будет выработан общетюркский язык для общения на государственном уровне. В этом предвидении я не одинок. Так, известный тюрколог Мурат Уали однажды в беседе с Ерболом Жумагуловым отмечал: «Что касается интеграции тюркских стран, то одна из главных задач культурной интеграции – создание общетюркского языка. Существование более 40 разных тюркских языков (и три алфавита: латиница, кириллица, арабица) мешает полному взаимопониманию и культурному обмену… Необходимость общего, объединяющего наши народы литературного языка и единого алфавита, на мой взгляд, очевидна. Такой язык, объединив около 160 млн. (точнее 200 млн. прим. авт) тюркоязычного населения Евразии, мог бы вывести тюркскую культуру из тени забвения и даже стать седьмым официальным языком ООН». Это же будет государство по населению больше России и почти равное США.

И еще: «Тюрки – изначально монголоиды и скотоводы-кочевники. Священное животное – баран, олень… Прародина тюрков чуть западнее – южная Монголия – Северный Китай. Оттуда тюрки начали свое историческое движение на запад на рубеже нашей эры, т.е. 2 тыс. лет назад и двигались как кочевники по территории степного пояса Евразии – Великой Степи». Истории свойственно повторяться. Теперь в этой Степи, которую я называю Золотой пояс тюрков, надо объединиться тюркам и монголам с целью создания единого государства. Вообще значение и родной запах Степи может ценить только истинный потомок кочевников. В старину один из кипчакских ханов, завоевав Крым, посадил там на престол своего сына. Позже одряхлевший отец послал гонцов за сыном, чтобы передать ему ханство. Сын, пребывавший в роскоши и райских условиях, указывая послам на свисающие над головой гроздья винограда, на фонтаны, на искрящиеся вина, на сказочных красавиц, сидящих у его ног, изрек: «Видите, я живу в Раю и не буду менять это на вашу голую и пыльную Степь, где глоток воды равен золоту». Вернувшимся ни с чем посланцам хан отрубил головы и послал новых. Так повторялось несколько раз, пока однажды к хану не пришел мудрец и не пообещал, вернуть сына. Сказал он также, что наслышан о смерти в случае неисполнения. Прибыв во дворец, старик услышал те же доводы. Тогда мудрец вынул из дорожной сумы пучок степной полыни и бросил к подножию трона: «Может быть это тебе о чем-нибудь напомнит?» Хан сам поднял траву, поднес к лицу и воскликнул: «Ничто не может сравниться с запахом детства. Собирайтесь, завтра едем домой.» Для всех нас тюрков Степь дом родной. Она обильно орошена потом и кровью наших далеких прародителей, давших нам жизнь. Как можем мы не любить эту Степь. Именно эта Степь создала кочевника, посадила его на коня, сотворила непобедимого воина и перемешала все нации, образовав в свое время Единый ЭЛЬ.

Межэтнические браки – это тоже по Чингисхану. М-Х. Сулейманов писал: «Предвидя, что со временем его потомки образуют целое племя, Чингисхан предрекал возможность браков между ними. Но при этом наложил запрет на браки до восьмого колена. Семиюродные братья и сестры должны считаться родными братьями и сестрами. (Отсюда ведение родословной до 7 колена, у казахов – жеті ата). Смешения крови между ними быть не должно, как говорил он, «кровь испортится», т. е. образно «произойдет порча на генном уровне». Примером этой порчи явилась болезнь крови у печально известного царевича Алексея, сына царя Николая II, который со своей женой состоял в близком родстве.

Соблюдение этих норм в бракосочетании было обязательно для всей Великой Империи тюрко-монголов и считалось обычаем. А проверенные веками обычаи и традиции в те времена соблюдались неукоснительно и мало кто отваживался их нарушать. В данный момент численность тюркских народов исключает опасения за развитие и жизнеспособность потомства, позволяет воспроизводиться и обеспечивать рост населения через внутринациональные браки. Но это пока, потому что мало кто знает своих предков до 7 колена по мужской линии, а по женской знает не далее бабушки. А это надо знать, чтобы следовать заветам дальновидного Чингисхана, чтобы в не очень отдаленном будущем не навредить своим же потомкам. А пока попирается мудрость предков: «Незнание своей родословной до седьмого колена – признак сиротства».

Сейчас любой человек знает, что близкородственные браки в конце концов ставят под угрозу умственное и физическое развитие будущих потомков. Сознательно для своих внуков и правнуков этого никто не желает. Но подумать о возможности предотвратить это тоже никто не желает. А ведь может когда-то грянуть беда, как гром среди ясного неба. В этом случае поведение потомков ряда народов, пренебрегающих своей родословной, может стать темой для анекдотов, как это происходит уже с малыми народами Севера. Словом, здесь есть над чем поработать демографам, другим ученым и врачам.

Но делать это надо сейчас, иначе ряд этносов может постичь жестокая драма жизни коренных народов Севера, находящихся на грани исчезновения. По данным переписи 2010 года полностью исчез народ алюторцы. Десятка самых малых наций это: кереки-4, энцы-227, тазы-274, чулымцы-355, негидальцы-513, алеуты-540, орочи-596, тофальцы-762, нганасаны-862, чуванцы-1002 человека и так далее по незначительной возрастающей. Эти некогда многочисленные народы с их многотысячными стадами оленей некогда были объединены в совхозы и заполняли вакуум народонаселения в суровых условиях Крайнего Севера. Взрослые и их дети были охвачены бесплатным медобслуживанием. Им на вертолетах своевременно доставлялись медикаменты, продукты, инвентарь и предметы первой необходимости. Сегодня ничего этого нет, а их богатства исчисляются сотнями, а то и лишь десятками оленей. Трагедия заключается еще и в том, что в результате вековых, традиционных или вынужденных кровосмешений создался стойкий, избирательный фенотип, препятствующий размножению в браке с другими народами, в том числе и с многочисленным русским, который мог бы «освежить кровь».

В периодическом появлении на свет уродцев сегодня принято винить радиацию, алкоголизм, наркоманию, но никто не хочет видеть причину в вынужденно неизбежном инцесте. В этом плане, возможно, необходимо ученым и профессионалам проследить географию рождения аномальных детей. В наше время в Казахстане есть немало отдаленных аулов и деревень, называемых глубинками. Вплоть до 80-х годов прошлого века к ним не было приличных дорог, не ходили автобусы. Единственный транспорт летом и зимой – лошадь, на которой не поскачешь далеко за невестой и женихом. С позиции сегодняшнего дня понять трудно. Но тогда даже личная лошадь была не у каждой семьи. У сельской семьи был выбор: держать лошадь или корову. Предпочтение отдавалось корове-кормилице.

В этих условиях, когда нет телевизора, порой и электричества, транспортного сообщения, эти глубинки варились в собственном соку и браки заключались с кузенами и кузинами. Практически весь аул и вся деревня были одной сплошной родней. Надо отметить, очень сплоченной, готовой к взаимовыручке. В одном ауле совхоза, где я работал, продавцы – крепкие мужики больше года не работали: ревизия, растрата, увольнение. Когда разобрались, оказалось, что это своего рода «хобби»: заступив за прилавок, продавец начинает «хапать» и набивать чулок. Недостачу при ревизии восстанавливает вся родня. Следующий поступает так же. Выявились даже почти штатные агитаторы и собиратели денег, которые обходят родню, объясняют: мол, упустил где-то, надо выручать, а то тюрьма. Завтра и к вам может постучаться беда – поможем, выручим. Люди отрывают от себя, от детей и дают. Взаимовыручка же, и потом: а вдруг соседи узнают, что зажался и мало дал. Надо дать побольше. И так из года в год, пока не поставили продавца-«чужеземца». Праздники и семейные торжества отмечались вместе, большим кругом. Особенно традиционно было «Соғым басы», когда поочередно по субботам и воскресеньям поедалось мясо друг у друга по всему селению. Выросшие дети в основной массе оставались здесь же, пополняя ряды трактористов, чабанов, скотников и доярок. Работы хватало всем. Был план ежегодного роста поголовья и посевных площадей. Ну и женились здесь же – самое, что ни есть близкородственное кровосмешение, нарушение заветов Чингисхана и обычая предков.

Как-то мне рассказывал председатель Проскурин Г. А. из Большенарымского района, что в его кержацком колхозе им. «Жданова» весь коллектив состоял из 8 фамилий. В том случае, когда совпадали имя, отчество и фамилия, а такое очень часто, рядом в ведомости на выдачу зарплаты проставлялись прозвище или специальность. Это имело место и в других русских деревнях. Бесспорно, тесное и катастрофически близкое родство этих жителей не могло не отразиться на последующих поколениях.

У малых северных народов существовал некогда обычай уступать жену на ночь гостю, чтобы, как они говорили, «освежить» кровь. В казахских аулах и русских деревнях до такого никогда не доходили. В замкнутом пространстве аула тайну сохранить невозможно, и измены, если таковые были, сразу стали бы общеизвестным позором. Здесь было негласное высокое мерило нравственности: «А что скажут люди, что скажет родня?». Этот своеобразный барьер удерживал все население в рамках приличия и добропорядочности.

Но в этих глубинках было и другое. Стоило кого-то из местных назначить на руководящую должность, как тут же срабатывало: «Почему он, а не я, чем ее муж лучше моего, почему его брата, а не моего?» Аулы и деревни издавна жили по принципу казахской народной пословицы: «Көптің алдына шықпа – біреуден көз тиеді, Көптің соңында қалма – біреудің тілі тиеді». – «Не выходи вперед – кто-то сглазит, не оставайся позади – кто-то оскорбит».

Возможно здесь уместна одна подлинная история о неподлинном «подвиге» из времен войны, после которой в аул вернулся «юморной» солдат Карасартов. Поскольку на фронте ему крепко запомнился чем-то майор, он это звание себе присвоил и стал рассказывать народу: «Приехал однажды на передовую сам Сталин. Стоит в огромный свой рост на краю окопа, а я внизу. Слышу, летит снаряд со свистом. Выглянул – прямо на вождя. Я его за кирзовый сапог и вниз, накрыл собой. Снаряд взорвался, нас только присыпало землей. Сталин встал, отряхнулся и сказал: „Молодец, майор Карасартов.“ Так я сразу стал майором». Надо сказать, что на первых порах аульчане искренне верили этому эпизоду и лишь позже, «очухавшись» от лишений и осмыслив этот факт, стали откровенно хвалиться своим веселым земляком.

Вспоминается и другой случай, когда первым секретарем обкома партии работал Морозов, так совпало, что в тот год хозяйства области выходили из зимовки тяжело. Весна запоздала и кормов не хватило. Имел место значительный падеж овец и ягнят. В районы были направлены бригады проверяющих. По итогам их работы было спешно созвано бюро обкома партии с приглашением руководителей районов и хозяйств. В одном из отделений совхоза Аягузского района накануне приезда человека из области было какое-то семейное торжество. Управляющий, как водится, был в центре внимания. Все старались угодить ему. Стопку побольше, лучший кусок мяса, и т. д. Естественно, изрядно перебрав, этот хозяин своего хозяйства ушел ночевать к неофициальной токал. В то время как-то было в порядке вещей иметь негласную вторую жену, в шутку называя «запасным аэродромом». Комиссия приехала, а управляющего на месте нет. Послали домой – тоже нет. Тут же нашлись злопыхатели, которые напели приехавшим, что он возомнил себя хозяином, бесконечно пьянствует, ходит по бабам и дела забросил. Комиссия с тем и уехала. Сельхозотдел обкома партии, получив такую справку, четко среагировал: «Вызвать подлеца на бюро и устроить ему кастрацию».

Надо сказать, тогдашние заседания бюро проводились жестко, с применением всевозможных ораторских приемов. «Избивали» крепко одних в назидание другим. На трибуне выступали руководители районов и хозяйств, защищались, обещали. Управляющего, когда дошла очередь, оставили на месте, в зале и начали «избиение», основой для которого явилось сообщение злонамеренных людей. Не буду перечислять эпитеты, которыми наградили виновного, но результатом стало решение: исключить из партии и отдать под суд. В какой-то момент я заметил, что он находится на грани обморока. Рубашка на спине вся взмокла, по телу прокатывается дрожь.

Видимо, это же заметил председатель облисполкома, тактичный и умный Кашаганов. Чтобы разрядить обстановку, он обратился к руководителям района: «Вот это пьянство и ходьба по токалам – у него разовое мероприятие или систематическое занятие?» Все дружно рассмеялись – «пред» заговорил стихами. Районники схватились за этот момент, и заявили, что это один из лучших организаторов, всегда пользовался авторитетом. Он, конечно, заслуживает строгого наказания, но из партии исключать не надо. А это значило спасение от суда. Получив строгий выговор с занесением в учетную карточку, он с директором совхоза зашел через пару дней ко мне в кабинет по каким-то вопросам. На мой вопрос о его мнении по поводу бюро обкома, он просто ответил: «Қурсың, оданда өлгенім артық» – «Пропади оно, лучше умереть» и уверенно заявил, что в жизни больше никогда не появится на бюро, бросит пить и токал.

Так завистливые односельчане чуть не испортили жизнь в общем-то неплохому руководителю. Так спас его от позора своей шуткой находчивый Екибай Кашаганович. Вообще он славился своими остротами. В одном из докладов отмечал, что, будучи в хозяйстве, он обратил внимание на безалаберный расход сена, которое задавалось прямо под ноги, и недоеденное складывалось в большую кучу. На замечание председателя чабан ответил, что таким образом он складирует для времен джута. На что Кашаганов сказал ему: «Жағын қарыссың, жұтты ансап тұрған». Тут же сам перевел: «Чтобы перекосились твои челюсти – ждешь-не дождешься джута».

В жизни мне довелось встречаться и слушать многих других председателей облисполкомов, в том числе и из Монголии. Однако, кроме Кашаганова Е. К. запомнился еще один председатель из Усть-Каменогорска Өтешкали Дүйсенғалиұлы Атамбаев, который был позже постпредом Казахстана в Москве. Как-то он в воскресный день решил проехать по отарам совхоза «Уланский», который находился вблизи города. Приехал домой к директору совхоза. Жена вышла и говорит, что директора нет дома, уехал в том направлении и махнула рукой. Председатель, проехав по указанному маршруту и, не найдя директора, возвратился вновь к директорскому дому.

Позже, выступая на Пленуме Компартии района, он красочно живописал свой вояж: «Подъезжаю к дому обратно, выходит товарищ Матохин, красный такой. За ним следом подходит, кто вы думаете, мой секретарь товарищ Ибраев, тоже красный такой. Спрашиваю: сколько вы выпили? Директор говорит, что всего лишь одну бутылку. Товарищ Матохин, одна бутылка водки слишком малый уважения для секретаря облисполкома».

Казахская мудрость гласит: «Жылқы аласы сыртында, кісі аласы ішінде» – «У лошади пегая масть снаружи, у человека пегость внутри». Здесь имеется ввиду внутреннее разнообразие психологии людей. Жизнь в селе до определенного момента протекает «чинно и благородно» в согласии, взаимопонимании, взаимоуважении и взаимной выручке. Но такая идиллия до поры, до времени. Назначение на должность из местной среды подобно разрыву того же снаряда и у ряда людей, дремавшая внутри пегая масть, выплескивается наружу. На выдвиженца по делу или нет сразу набрасываются всем скопом. Нередко в их числе оказываются даже родные братья и сестры новоиспеченного начальника. Начинается поток анонимных жалоб и сообщений о нечистоплотности и присвоении. Это все потому, что устой такой – не смей высовываться, будь как мы, будь наравне со всеми. Иначе мы тебя за кирзовый сапог, как Сталина, и вниз под себя.

В этой связи вспоминается первый замминистра сельского хозяйства в прошлом Е. Н. Ауельбеков, в 1965 году подписавший мне доверенность на директорство в совхозе «Обуховский». Позже, он уже Герой Социаистического Труда и первый секретарь Тургайского обкома партии, в беседе с моим родственником первым секретарем райкома партии Дуйсеном Султановым заметил: «Кейбір қазақтын қанына сіңген жаман әдет – біреудін өскенің көре алмайды» – «У некоторых казахов в крови – не могут видеть рост других». С этим изречением перекликается другая мудрость предков: «Жоқ болсаң – бере алмайды, бар болсаң – қөре алмайды» – «Если нет тебя —не могут дать, если есть ты – не могут видеть».

Вряд ли этот фактор нетерпимости учитывали Сталин и его преемники, когда на протяжении десятилетий в Казахской республике на должность первых руководителей назначались русские, украинцы, армяне, но никак не казахи, которых верхушка СССР считала не способными и не достойными самоуправления. Яркие личности Кунаев и Назарбаев, благодаря своему таланту, сумели доказать обратное. До их появления в руководстве республики существовала негласная установка не назначать на ведущие должности местные кадры, чтобы не было сыр-бора, клановых и родственных разборок.

А вот если назначать со стороны, чужого, пусть даже бездарного, без опыта, то всегда пожалуйста. Помогут, научат вытерпят. Зато не свой, не наш. Сколько талантливых руководителей для колхозов, совхозов, районов заглохло в этих глубинках, не поднявшись вверх по служебной лестнице, известно одному Всевышнему. Примерно так случилось со мной. После окончания института я как раз попал в такую глубинку. Центральная усадьба совхоза Верхняя Таинта находилась в 100 км от областного центра г. Усть-Каменогорска, до которого в связи с отсутствием приличной дороги надо было ехать на ГАЗ-69 четыре часа. На грузовой же еще дольше. Дизельная электростанция, одна телефонная пара проводов для связи с областью, районом и отделениями. С самым отдаленным подразделением, расположенным в 45 км, связь раз в сутки по рации со словами: «Как понял? Прием». О телевидении в те времена понятия не имели не только в селах но даже и в райцентрах.

Я, хотя и родился в сельском райцентре, имел очень и очень смутное представление о колхозно-совхозном производстве. Теоретические знания, конечно, были, но практические были на нуле. Я не имел понятия о самых элементарных вещах, о структуре взаимодействия отраслей и специалистов разных уровней, не ведал, в чем заключается моя работа как зоотехника отделения, что такое первичный зоотехнический учет на практике. Одного моего предшественника, до назначения работавшего кузнецом, за чрезмерное «хапание» извели односельчане анонимками и доносами по вышеизложенному сценарию. В конце концов его не только сняли с должности зоотехника отделения, но еще и осудили на небольшой срок за упущения в работе. Его сменил кассир совхоза, поскольку умел считать овец. Потом приехал я. По традиции, заведенному обычаю, меня приняли очень приветливо. Я же был чужой. Особенно уважительно ко мне стали относиться после моих успешных выступлений по борьбе на районном тое чабанов и на областных, республиканских соревнованиях. За мной закрепилась слава «непобедимого батыра». И стар и млад стали называть меня не иначе как «наш Хамит». Не раз я слышал на улице возглас борющихся детей: «Я Хамит! Нет, я Хамит!»

По природе я был горяч. К тому же, как в песне, «был молод и имел я силенку». Слава людей портит, способствует появлению чувства вседозволенности, безнаказанности. В какое-то время я возгордился, стал дерзким. Наделал немало глупостей и ошибок. Нередко позволял себе и рукоприкладство. Эти пороки нередко характерны молодости и заслуживают больше, осуждения нежели подражания. Казахи говорят: «Сүрінбейтін тұяқ жоқ, жаңылмайтын жақ жоқ» – «Нет не спотыкающегося копыта, нет не ошибающегося рта». Подобно этому в своей жизни, особенно в молодости, я много раз спотыкался и ошибался. Причем вопреки мудрости тех же казахов: «Лучше запнуться ногой, чем языком», я запинался и тем и другим неоднократно. Сегодня, с вершины прожитых мною лет, я бросаю взгляд в минувшее и с горечью сожалею, что нередко неподумавший сказал и никогда не жалею, что подумавший промолчал. Поистине Человеку нужно всего лишь 2 года, чтобы научиться говорить, и нужна вся жизнь, чтобы научиться держать язык за зубами. Лучше всего придерживаться всегда золотого правила: «Никогда не рассказывай другим слишком много о себе. Помни, что в минуты зависти слепой начинает видеть, глухой слышать, а немой говорить». В этом плане заслуживает внимания цитата от философа Сократа: «Скажи мне что-нибудь, я хочу тебя увидеть».

Внешний лоск нередко обманчив. Интеллектуальный человек, светило науки и просто «светский лев» умеет выражаться глубокомысленно и витиевато, с использованием научных терминов и т. д. Однако, с первых же фраз можно определить насколько это незаученно, свое и какой уровень ума кроется за этими словами. В то же время обыденный крестьянин, не кончавший институтов, может своим природным слогом бесхитростно и доходчиво «высветить» себя с точки зрения морали, чести, честности и порядочности. В подобных ситуациях с фальшивым фразером сразу отпадает желание беседовать, а «правильную деревенщину» хочется слушать бесконечно. Уже упоминавшийся Артур Шопенгауэр отмечал: «Каждого человека можно выслушать, но не с каждым стоит разговаривать».

Местные жители принадлежали к «Өтеміс» – роду племени Найман. Его аксакалы, заместитель директора совхоза Тохтар Кушербаев, управляющий отделением Сулеймен Бахтияров, председатель сельсовета Калымбек Курумбаев стали подлинными моими учителями, они прощали мне мои недетские шалости, оберегали от еще больших ошибок, научили работать, правильно самовыражаться и воспитали в короткий срок директором крупного совхоза.

Мой заместитель, почтенный аксакал Токтар Кушербаев как-то рассказал мне шуточную историю времен купеческих деяний известного Тана мырзы и моего прадеда Измаила на Каркаралинской ярмарке. Однажды там познакомились богатый русский купец из Семипалатинска и крупный казахский бай (возможно, Тана или Измаил) из Кокпектинской стороны (султанства). Стали дружить, общаться, появились общие интересы, совместные дела. Через некоторое время русский купец приглашает в гости своего тамыра с семьей в гости. Богатый купец решил блеснуть роскошью. Столовое серебро, золото. Каждый день новая посуда, новая прислуга, новая еда. Подаются такие блюда, о которых бай и его родня и не слышали никогда. Вдобавок ко всему ежедневно новое постельное белье, новые пижамы и новые тапочки (не белые). Восхищению не было предела. Карета красивая, кучера, лакеи и резвые, подобранные по мастям, лошади.

Погостили, поудивлялись и собрались в обратный путь домой. Как и полагается по этикету, сделали ответное приглашение. Пригласить-то бай пригласил, а приехав домой, загрустил-закручинился. Как сравниться с таким богачом, чем его можно удивить? Там хоромы, здесь юрты. Там всевозможные яства, деликатесы, изысканные колбасы, сыры, балыки и икра, «хУть красная, хУть черная, кофе и какао». А здесь отварной бесбармак, баранья голова, казы, карта, кумыс, «чай кирпишный и вода иртышный». Нет баланса, жидковато. В это самое время, прослышав о трудном положении благородного бая, из дальних кочевий приехал такой же, как наш Токтар, почтенный аксакал. Попив чаю и кумыса, он выслушал безнадежный рассказ хозяина и предложил хитрый вариант выхода. «Дай мне 30 джигитов с лопатами и об остальном не беспокойся», – сказал, уходя, старик.

В назначенный день гости приехали. Их встретили нарядные слуги, разместили по новым белым юртам. Поили с дороги чаем. Потом немного погодя попили кумыса из деревянных чашек-тастоганов, в которые разливали из деревянных же поварешек шөмішей. Затем хозяин предложил перед бесбармаком спуститься к реке и помыть руки. Однако, когда гости наклонились, чтобы черпнуть пригоршней воды, река вдруг неожиданно пересохла. Разгневанный хозяин достойно выругался: «Вот недоумки, шайтаны, говорил же им, чтобы пока гости не уедут, не спускали табуны лошадей к реке для водопоя. Гости дорогие, чуть-чуть потерпите, сейчас лошади напьются и река прибежит к нам снова.» Удивлению гостей не было предела. Надо же иметь такое неисчислимое богатство, такое несметное количество лошадей, которое вмиг выпило целую реку! Все время пребывания в гостях у купца и его семьи разговоры были только о тысячных табунах бая. Все остальное на этом фоне казалось мелочью.

Хитрость же аксакала заключалась в том, что в момент спуска гостей к реке по сигналу 30 отборных джигитов вмиг перекрыли реку и какое-то время удерживали воду. Момент прорыва наскоро построенной плотины означал, что лошади водички уже попили и река вновь набрала свой объем. Благодаря хитрости аксакала, с размахом и роскошью живущий купец, признал в скромном степном бае ровню. За ум и добрый совет бай хорошо отблагодарил аксакала и подарил из байского табуна коня и верблюдицу с верблюжонком. Может это не байка. Вопрос стоял о чести бая. Чингисхан же говаривал: «Жизнь дороже богатства, а честь дороже жизни». Происходило это, вероятно, в верховье реки Буконь. На джайляу она значительно уже, имеет течение стремительнее и берега живописнее. Я там бывал.

В ряд замечательных наставников, внесших большой вклад в мое становление, следует поставить секретарей парткома совхоза Алдабергена Шамшимухаметова и Нургазы Сапаргалиева. С Нургазы (Шокан) мы работали вместе почти 5 лет. Он был старше меня на 13 лет. Отслужил 6 лет в Морфлоте, работал инструктором, завотделом Уланского райкома партии. После очного окончания Алма-Атинской высшей партийной школы был по рекомендации райкома партии избран секретарем парткома совхоза. Этот момент совпал с моим назначением на должность директора. Умудренный опытом, уравновешенный, очень хорошо разбирающийся в людях, он, как никто другой, умел сдерживать мои необузданные поступки, на правах старшего брата оберегал и опекал меня. Только благодаря им я проработал один год зоотехником отделения, три года главным зоотехником и в 25 лет стал директором совхоза.

Хозяйство располагалось в горах Калбинского хребта: почти альпийские луга, обилие родников и речек, которые сливаясь, укрупнялись и впадали в седой Иртыш. На территории не было ни одного колодца, вся вода для питья и водопоя была из естественных источников. «Қалбаның суы, шіркін, алтын ғой» – «Вода Калбы – это же золото» – любил повторять уже названный ранее аксакал Тока.

Весной и осенью, когда ни сани, ни телега не могли проехать, мы объезжали отары и табуны верхом на лошадях. Даже в годы директорства я имел две служебные лошади – одну для упряжи, другую – для верховой езды. В такие поездки я брал с собой специалистов, руководителей для того, чтобы на месте, без проволочек и бюрократизма решать все житейские дела животноводов. Представьте себе картину. Группа всадников под размеренный цокот копыт иноходи и рысцы ведет неторопливую беседу. Чаще рассказывает один, остальные внимательно слушают и удивляются. Прочитав книгу «Тана-мырза», я вспомнил один эпизод, почему-то не вошедший в повествование. Но, как уверял Кушербаев, этот факт действительно имел место. Айбек Тлеухан сообщает, что Тана мырза в 1847 году вступил в соперничество за султанство в Кокпектинском округе с действующим султаном Кисыком Тезековым. Российское чиновничество было на стороне последнего, поскольку считало мырзу неблагонадежным.

Токтар Кошербаевич рассказывал в пути, что в те времена для каждого кандидата был выставлен мешок, куда голосующие клали камешки. По числу камешков в том или ином мешке определялся победитель. Естественно, что каждый кандидат подкочевывал к месту выборов со своими аулами, чтобы как можно больше было избирателей. Султан Кисык лично руководил подготовкой к выборам и отдавал распоряжения обслуге, чтобы наиболее знатного гостя поселяли в самую большую белую юрту и так по убывающей. Между тем предупредил, что с Самарской стороны приедет человек по имени Тана мырза: «Поместите его вон в ту небольшую черную юрту».

Канун выборов. Гости постепенно съезжаются, размещаются, а претендента все нет. Вдруг в вечерней полумгле появляются 40 верховых джигитов. Все в одинаковой одежде и на одинаковых белоногих гнедых жеребцах со звездочкой на лбу. Даже уздечки и сёдла не отличительные друг от друга. На вопрос: «Кто вы?» из середины выехал подтянутый моложавый всадник (ему тогда было 44 года) и ответил: «Я Тана мырза».

Опешивший от изумления встречающий извинился, попросил немного подождать и бегом направился к Кисыку Тезек-ұлы: «Ой-бай, таксыр, такого человека нельзя в черную юрту». Узнав подробности, султан сказал: «Вот хитрец, обвел меня, а я хотел принизить его. Поселите его вон в той большой белой юрте». Легенда? Скорее всего, нет. Современник султана Кунанбая и поэта-просветителя Абая Тана мырза был сам просветитель и большого ума человек. Зная заранее о своем проигрыше и ожидаемом далеко неласковом приеме, он не стал тащить с собой всех своих сородичей ради голосов, а нашел способ сохранить свое человеческое достоинство, в ту пору уже повсеместно признанное.

В указанной книге также упоминается батыр Апак. Он из рода Өтеміс, иногда сопровождал в путешествиях Тана мырзу. Автор отмечает, что однажды воры барымтой угнали из Таинты-Таргынской волости лошадей. Следы вели в Назар-Мурынскую волость. Тана мырзу обвинили в том, что он содержит воров и, хотя перевес в выборах был на его стороне, избрали султаном в 1850 году Алихана Тлеубердіүлы. Два провала подряд на пути к султанству, ввиду его неблагонадежности по отношению к царизму.

Лошадей воровали не только у Өтемісов. По преданию немало было барымтачей и среди них самих. Потомок одного из них, близкий родственник председателя сельсовета Калымбека Курумбаева по имени Манес, успешно занимался конокрадством и в советское время. В верховых поездках по зимовкам Калымбек-ага рассказывал много интересного об этом человеке. В роду он был настоящей легендой. В голодные 30-е годы он воровал лошадей за Иртышом у кержаков и кормил 3 аула Өтемісов. Управляющий совхоза Сулеймен Бахтияров вспоминал из детства, что нередко в 2—3 часа ночи мать будила, давала кусок мяса и касешку сурпы. Проснувшись утром, он каждый раз не мог понять: ел наяву или во сне, но сытость ощущал.