Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

Здесь нет ничего трудного, здесь нет ничего сложного. Ведь всё, что здесь требуется от человека – это достичь самостоятельного финансового благополучия. И не за счёт других, а только за свой счёт. Это сделать гораздо легче, чем создавать партии или религии и выплачивать пособия одним за счёт других и прочего тому подобного.

На этом месте Фёдор Михайлович остановился и обратился к сидящему невдалеке управляющему делами президента: спросил того о том, как чувствует себя президент после последних выборов в Государственную Думу. Управляющий покраснел, потом побелел, посмотрел на президента и после того как тот кивком головы разрешил ему говорить, стал говорить медленно и с выражением:

– Я здесь ни при чём, – начал управделами. – Всё шло к тому, что на очередных выборах победят коммунисты. Об этом свидетельствовали и данные статистические, и общие настроения: как в массах, так и в верхних эшелонах власти. Президента решили не беспокоить. Решили, что выход должны найти сами. На совещании были только свои, только министры и вёл заседание первый из них.

28

– Господа, – говорил первый, – тревожно и вместе с тем, есть над чем подумать.

– Неужели всё так серьёзно? – беспокоился министр просвещения. Он недавно был назначен, а потому многое не успел.

– Серьёзней, господа, некуда, – констатировал первый. – Можно сказать, что на 100% победа на этих выборах будет за коммунистами.

– Так. Доигрались. Предупреждал ведь вас, так нет, вам всё шуточками казалось, всё вам весело было. Получите вот. Посмеёмся теперь, – сказали одни.

– Бросьте. Бросьте, – заорали в ответ другие. – Вы предупреждали… С таким успехом можно было предупреждать о чём угодно.

– Хватит ссориться. Не до того теперь. Думать надо, что делать станем, – сказал первый.

– Да, господа, просрали мы с вами демократические завоевания наших предков. Просрали, – обречённо вздохнул министр просвещения.

– Думайте, прежде чем говорить. Просрали… Предков… О живых-то… – одёрнул его первый.

– Извините. Не подумал, – испугался министр просвещения.

– Надо посоветоваться, – предложили одни.

– С кем советоваться? – спрашивали другие.

– С ними, с теми, кто стоял у истоков, – отвечали одни.

– Каких истоков? Истоков. Они уже и забыли о них. О том ли думы их, да и где они? – вопрошали третьи.

– Они-то недалеко, а вот то, что их спросить – это по-нашему, – рассуждали четвёртые.

– Верно. Давайте их спросим, – требовали пятые.

На совещание приехал сам, стоящий у истоков, и его двое сподвижников. Сам долго осматривал присутствовавших, после чего произнёс краткую речь:

– Рано или поздно, – сказал он, – это всё равно бы случилось. Жалко, конечно, что рано, лучше, конечно, если бы всё это случилось позже. Люди вы, в большинстве своём, как я вижу, взрослые, а потому понимать должны, чему быть, того, значит, не миновать.

– А в чём, собственно, дело, – поинтересовались в один голос сподвижники.

Сподвижникам объяснили суть проблемы, после чего они погрустнели и стали тыкать кнопки своих мобильных телефонов, орать в телефоны матом и нагло требовать от кого-то каких-то разъяснений.

Сам тоже встал и не прощаясь покинул зал совещания. То же сделали и сподвижники.

– Это свинство, – сказал первый.

– В такой момент и такое равнодушие к происходящему, – возмущались одни.

– Да-а. Уж от кого-кого, а от него мы этого не ожидали, – мрачнели другие.

– Господа. Это измена. Необходимо принять меры, – требовали третьи.

– Предлагаем вооружать население, – сказали четвёртые.

Как ни странно, но предложение было принято.

А теперь представьте себе: зима, улица, вьюга, костры. Людям раздают гранатомёты, автоматы от Михаила Тимофеевича с двумя магазинами и штык-ножом, гранаты, пистолеты разных марок, ручные пулемёты. Люди берут оружие неохотно, но берут. За каждый принятый автомат давали орден, за пистолет – медаль, за штык-нож – значок отличника боевой и политической. Тем, кто взваливал на свои плечи гранатомёт, автоматически присваивали звания героя страны.

– Люди вооружаются, – радостно потирали ладони одни.

– Это славно, – вторили им другие.

– Полагаем, что к утру всё население будет вооружено, – уверенно заявляли третьи.

– Замечательно, – хлопали ладошами четвёртые.

– Теперь надо обеспечить людей горячим чаем и палатками, – советовали пятые.

– Ещё дрова надо, – сказали одни.

– Дрова обязательно. К утру не должно быть ни одного обмороженного, – потребовали от всех другие.

Улицы города сплошь заполнены вооружённым до зубов населением. Среди людей сквозит приподнятое настроение. Собираются группами, читают газеты, обсуждают, хвастаются наградами, поздравляют новоиспечённых героев, готовятся к выборам.

– Не допустим коммунистов.

– Умрём, а не вернём завоёванного отцами.

– И дедами.

– И братьями.

– И племянниками.

– Детьми нашими

– И их внуками.

– Ура, господа. Да здравствует свобода и демократия в их высшем понимании.

– Ура-а-а-а-а-а-а-а.

День выборов. На избирательных участках тоска смертная. Хотя столовые и производили приятное впечатление: были там пирожки разных начинок, пиво было, можно было выпить чаю или попросить кофе, особой популярностью пользовался салат из свежей капусты с маслом растительным. Народу мало, но порог явки к восьми вечера был преодолён. Ели тоже мало. Оставшиеся пирожки раздавали после восьми бесплатно всем желающим, но желающих было не так уж и много.

Подсчёт голосов показал полный провал коммунистов. Они не набрали и полпроцента.

В зале заседаний – те же.

– Господа. Спасибо всем. Все свободны, – только и сказал первый.

– Я так и предполагал, – только и сказал министр просвещения.

– Сомнений не было, – философски заметили одни.

– А кому вообще в голову пришло, что коммунистам что-то светит? – поинтересовались другие.

– Какая теперь разница, – ответил первый.

– Не забудьте разоружить население, – сказал министр просвещения.

Население охотно зарывало вырытые накануне траншеи и сдавало полученное накануне выборов вооружение. Настроение было приподнятое. В обмен на сданное оружие и зарытый окоп получали ещё по две медали за отвагу, внеочередное звание и крест, а также льготу на проезд в пригородной электричке в зимний период. Вот, собственно, и вся история, – закончил управляющий делами президента свой рассказ.

Управделами посмотрел на президента, тот кивнул ему одобрительно и управляющий, облегчённо вздохнув, подтянул к себе поближе высокое хрустальное блюдо, в котором лежала селёдка под шубой. Он положил себе в тарелку столько, сколько туда могло влезть, а именно вся селёдка под шубой из хрустального блюда и перелезла в его тарелку, и стал кушать, скромно помогая себе корочкой ржаного хлебушка, испуганно поглядывая по сторонам и изредка тяжело вздыхая, жалостливо шевеля ушами.

Фёдор Михайлович с тоской посмотрел на президента и на управляющего его делами и тоже, тяжко вздохнув, стал читать дальше.

29

– Человека сегодня учат всему, кроме одного. Как ему добиваться своей цели?

Человеку говорят то, что ему надо делать. И он идёт и делает, но у него ничего не получается. Вернее получается только то, что он что-то там делает, но дальше дела ничего не идёт и цели он не достигает.

Сбылось то, к чему так стремился Антон Павлович, чтобы все делали какое-то дело. Ну стали люди дело делать и что? Толку от этого никакого. Есть люди, есть дело и люди делают дело и… Пустота!

Выходит, что не в одном деле дело. Необходимо ещё кое-что! Необходимо, чтобы это было твоё дело, а не дело кого-то другого. И необходимо также, чтобы это твоё дело приводило тебя к осуществлению твоей мечты, а не мечты Антона Павловича, Льва Николаевича или Ивана Иваныча.

Человек хочет стать богатым, но с богатством приходит столько проблем, что и оно не в радость. Это разве можно назвать финансовой независимостью? Это та цель, какую ставил перед собой человек? Конечно, нет. Человек хотел другого. Он делал то, чему его учили разные Павловичи, Николаевичи, Иванычи, но получил не то, что хотел.

Финансовая независимость! Что это?

На сегодня это самая важная часть книги. Прочитайте её внимательно. Читайте до тех пор, пока Вам всё не станет ясно. Если Вы поймёте то, что такое финансовая независимость, то считайте, что Вы поняли главное.

Очень много человеку говорится о свободе его. Очень много определений дано этому понятию. Но что есть настоящая свобода, толком объяснить мало кто способен.

Начнём по порядку. О какой свободе идёт речь? О свободе слова? Или о свободе совести? О полной анархии? О том, чтобы Ваша партия одержала победу на выборах? Какая человеку нужна свобода? Чтобы все от него отстали и дали жить так, как он хочет?

Вы – токарь и по восемь часов в день стоите у станка, что, по-Вашему, есть свобода для Вас? А Вы занимаетесь продажей недвижимости и что для Вас свобода? То же, что и для токаря? А Вы – губернатор и что свобода для Вас? Вы – домохозяйка, Вы – студент, Вы – президент, Вы – арестант, Вы – почтальон, Вы – шахматист, Вы – преподаватель… Что для Вас свобода?

Вам надоела свекровь и Вы хотите избавиться от неё? Это, по-Вашему, и есть свобода?

Вам надоела жена и развод, по-Вашему, даст Вам свободу? А Вы полагаете, что разбогатев, Вы получите свободу?

Возможно, что и так. И то, что вы полагаете под этим словом, вполне этим и оказывается.

Вы двадцать лет жили в коммуналке, получили квартиру, вы счастливы. Свобода? Конечно. И не верьте тому, кто скажет, что нет. Вы тридцать лет жили в нищете, организовали своё дело, стали очень богатым. Свобода? Конечно. Вы мечтали стать писателем. Стали. Написали много книг и по ним снимают сериалы. Свобода! Ваши картины на выставке – свобода. Ваши дети закончили школу – свобода. Вам повысили зарплату – свобода.

Читая мою книгу, Вы озарились – свобода.

Вас любят – свобода. Вы любите – свобода.

Продолжать дальше можно бесконечно. Зададим лишь один вопрос. А ДАЛЬШЕ ЧТО? Есть ещё желания, мечты? Если есть, то можно сказать одно: Ваша свобода – неполная. И Вы, следовательно, не полностью свободны.

Но есть ли она, полная свобода? Есть. Но её три вида. И расположены они в разных плоскостях.

Первая свобода находится на материальном уровне. Этот уровень называется уровнем Тела. А сама свобода носит название – ФИНАНСОВАЯ НЕЗАВИСИМОСТЬ. Почему именно финансовая независимость? Да потому что только она способна дать Вам на материальном уровне всё, что необходимо Вам, как творцу. Но эта свобода распространяется только на своём уровне. Нет ничего такого, чего бы Вы не пожелали на этом уровне и чего не смогли бы получить, обладая этим. Хотите работать там, где хотите, – работайте. Не хотите работать – не работайте. Хотите слушать советы тёщи – слушайте. Не хотите слушать ничьих советов – не слушайте. Вы делаете, что хотите, и это Вам дала Ваша ФИНАНСОВАЯ НЕЗАВИСИМОСТЬ. Ни на каком уровне и ничего Вы не сможете без неё. Вот почему следует начинать именно с этой цели. Достигнув её, Вы начинаете свободно дышать и верно мыслить. До тех пор Ваши мысли будут не всегда двигаться в нужном направлении.

Сейчас нет речи о душевном спокойствии и равновесии. Нет речи и о полноте духовной. Разговор идёт только о том, что Вы себя почувствовали свободным от материального. И это не значит уйти от решения этих проблем, что делает большинство, полагая, что ни в деньгах счастье. Но это значит решить эту проблему.

Финансовая независимость – это не конкретная цифра. Это необходимое и достаточное количество для того, чтобы сосредоточиться на творчестве. Количество это выражается тем, что Вам не надо больше денег, чем есть для того, чтобы жить и творить.

У каждого человека это количество своё, потому что творчество у всех – разное и требует разных затрат. Скажем, писателю надо меньше, чем художнику или скульптору. Творчество должно быть разным и не должно быть одним у всех. Ерунда, если скажут, что каждому нужен миллион долларов, а миллиона на всех нет. Не нужен миллион всем. Уверяю Вас. Он нужен максимум десяти процентам населения всей планеты. И то, в силу своей творческой деятельности, для покрытия расходов. Но как и везде голодному кажется, что он и быка готов съесть, так и бедному кажется, что ему, как творцу, и миллиона мало будет. Не усложняйте жизнь. Всё гораздо проще. Если бы каждому творцу нужен был бы миллион, то люди бы давно перерезали бы друг друга в борьбе за него. А живы Вы потому, что не деньги для Вас, для творца, главное и не их количество. Главное для Вас – творчество.

Но возможно ли стать всем финансово независимыми? Возможно. Более того, каждый может им стать и должен, если хочет избавиться от меня и Ивана Иваныча. И что Вас совсем утешит, на Вашем счету будет лежать столько, сколько Вам надо.

Главное – это понять, что такое финансовая независимость и что она даёт. Не поймёте этого, не согласитесь с этим, не значит, что жизнь проживёте зря, но забудьте о себе, как о творце, а значит, и о своей душевной радости и духовной полноте. Жизнь Ваша в любом случае будет прожита не зря. И многие Вам скажут спасибо за неё. Но я говорю сейчас о том, чтобы Вам быть счастливым творцом. Вы родились для того, чтобы воплощать свои идеи в жизнь! Так воплощайте же! Кто Вам мешает? Только сами себе Вы и мешаете!

Самое главное, что даст Вам финансовая независимость, кроме того, что обеспечит всем необходимым материальным инструментом для Вашего творчества – это возможность перейти на другой, более высокий уровень и достичь более высокой цели, и получить ещё одну свободу – душевную. И не сделать этого, не перейти на этот уровень, не поставить для себя новую цель, – значит обмануть самого себя. Человек, в стремлении к абсолютной свободе, жаждет полной свободы, но свобода на материальном уровне – это ещё не полная творческая свобода. Но, об этом чуть позже. Вернёмся к финансовой независимости.

Есть три способа обретения финансовой независимости: Заработать. Удачный брак. Большое наследство. Вторым и третьим мы не занимаемся по причине большой степени случайности. Что касается первого, то этого каждый может достичь наверняка. Мы обязательно рассмотрим и удачный брак, и большое наследство. Здесь будет о чём поговорить.

Достигнув финансовой независимости, Вы можете перестать быть тем, кем, может быть, Вы вынуждены были быть. И попытаетесь стать тем, кем Вы должны быть по своей сущности. Но на этом уровне Вы этого достичь не сможете. Теперь Вам нужно забыть о том, чтобы заботиться об увеличении своего наличного капитала. Это нелегко сделать. Бывает, что это так нравится человеку, что он посвящает этому занятию всю оставшуюся жизнь, неизвестно, правда, зачем. Хватит. Надо остановиться. Это необходимо сделать, если хотите двигаться дальше. Вы всё равно не предусмотрите всех моментов и никогда не определите конечную сумму того, что Вам даст, по-Вашему, ну уж полную гарантию того, что Вам, чтобы оставаться творцом, никогда не придётся работать и заботиться о деньгах. Если Вы видите, что на сегодня хватит, то значит хватит. Жизнь не такая уж и длинная. Не стоит её тратить только на поддержание своей финансовой независимости. И кстати, раз уж зашла речь о работе, то… Хочу заметить, что и работа – это не помеха творчеству. И нет ничего страшного в том, чтобы работать всегда и при этом зарабатывать себе на своё творчество и быть выдающимся творцом.

Почему необходимо переходить и на другие, на более высокие уровни, достигнув цели на первом. Дело в том, что если Вы перейдёте на другой уровень и добьётесь следующей цели, то Ваше финансовое положение неизбежно ещё более улучшится. Почему? Потому что Вы вырастете как творец, Ваши творческие планы станут более грандиозными и будут требовать ещё больших материальных ресурсов.

На более высоком уровне, достигнув цели более высокого уровня, Вы сможете стать, кем должны, но не по принуждению, а по призванию. При всём том, как и на первом уровне, Вы будете чувствовать себя творцом, но это не идёт ни в какое сравнение с тем, каким творцом Вы станете на более высоком уровне, решив проблемы более высокого уровня. А за это ох как хорошо платят. Уж чего-чего, а денег, если они Вам будут нужны, Вам хватит, об этом можете не беспокоиться. Чего-чего, а денег-то на нашей планете много. Если бы Вы только знали, сколько их, денег, на самом деле. Сегодня, на нашей планете, практически все страны, как слабо развитые, так и сильно развитые, заняты, в основном, только одним – увеличением количества денег. Так что на этот счёт можете не сомневаться. Но не дай Вам кончить так, как кончил Соломон Израилевич, которого сейчас нет с нами, и Вы все знаете, по какой причине его нет.

***

Здесь я вынужден сам прервать роман. Дело в том, что Фёдор Михайлович вскользь упомянул имя одного очень сильно уважаемого в нашем городе человека. Но и только, без каких-либо подробностей. Причина тому одна – все присутствовавшие достаточно хорошо знали и Соломона Израилевича и то, что с ним произошло. Со своей стороны считаю нелишним ознакомить и Вас с Соломоном Израилевичем и с тем, что с ним произошло.

30

Дело в том, что Соломон Израилевич, будучи самым богатым человеком на Земле, купил квартиру. Квартира была очень большая. Она была такая большая, что Соломон Израилевич даже не мог её всю обойти.

Кто проектировал эту квартиру? Кто её строил? Скорее всего, это было какое-то недоразумение, ошибка в расчётах, а может, просто забыли сделать перегородки между несколькими квартирами и получилась одна, но очень большая квартира. Именно эту квартиру и купил Соломон Израилевич.

Соломон Израилевич приходил с работы поздно. Сразу шёл на кухню, оттуда – в ванную и затем – в спальню. Вставал Соломон Израилевич рано и дальше ванны и кухни также никуда не заходил.

По выходным или когда к нему приходили гости, он доходил до гостиной. Иногда, когда чувствовал себя плохо и оставался дома, вместо того, чтобы идти на работу, он добирался до кабинета.

Соломон Израилевич был женат и имел двоих детей. У жены были свои три комнаты: кабинет, спальня и тренажёрный зал. У детей было по две комнаты каждому: по спальне и по комнате для занятий.

Кроме жены и детей в квартире жила прислуга – две женщины, каждая из которых имела свои две смежные комнаты.

Кроме всего перечисленного в квартире было восемь спален для гостей, бильярдная, бассейн, восемь туалетов и столько же ванных комнат, сауна, солярий, бар, была комната, оборудованная под домашний кинотеатр, четыре смежных комнаты занимала библиотека. Но и это ещё не всё из того, что было в той квартире.

Когда Соломон Израилевич с женой в первый раз её осматривали, то чуть не заблудились. Соломон Израилевич никогда в жизни бы не купил эту квартиру, но его привлекла цена. Учитывая метраж квартиры и стоимость, получалось очень выгодное соотношение; более выгодное, чем у других предлагавшихся вариантов. В средствах Соломон Израилевич ограничен не был, так как был самым богатым человеком планеты, а потому не стал долго думать и выбрал именно этот вариант.

Пытаться найти кого-нибудь в этой квартире было занятием бессмысленным. Соломон Израилевич раз было попытался встретиться со своей женой, но только напрасно потратил полдня, блуждая по незнакомым переходам, коридорам, комнатам и туалетам.

Детей своих Соломон Израилевич последний раз видел под Новый Год, когда вся семья собралась за праздничным столом в одной из гостиных комнат. С тех пор прошло уже более полугода, а от них ни слуху, ни духу.

В своей огромной квартире Соломон Израилевич очень часто замечал и незнакомых ему людей. Незнакомые люди приходили в квартиру и уходили из неё в самое разное время, не здороваясь с Соломоном Израилевичем и не прощаясь с ним. Кто были эти люди? Зачем они ходили по его квартире? Соломон Израилевич не знал, но полагал, что это, наверное, к жене или к детям приходят их знакомые.

Один раз Соломон Израилевич предпринял попытку осмотреть квартиру полностью. Он специально для этого взял отгул на работе и с утра пораньше, сразу после завтрака, двинулся в путь. Солнце только вставало, было прохладно, идти было легко. Но к полудню стало жарко. По-видимому, в той части квартиры, до которой Соломон Израилевич к этому времени добрался, кондиционеры или не работали, или их вообще там не было. К тому же и народу прибавилось. Как и Соломон Израилевич, все куда-то шли: кто по-одиночке, а кто и группами. Квартира жила своей обычной жизнью. На Соломона Израилевича внимание не обращали.

К вечеру людей стало меньше. А к ночи уже совсем никого видно не было.

Так далеко Соломон Израилевич ещё никогда не заходил. Пустые комнаты и коридоры без внутренней отделки, голые стены из красного кирпича, потолки с паутиной в углах и одиноко светившими лампочками без плафонов – всё говорило о том, что рабочие-ремонтники сюда ещё не дошли.

Соломон Израилевич решил, что пора возвращаться.

Приятная, но необъяснимая грусть лежала на душе Соломона Израилевича. Соломон Израилевич сел прямо на пол в пустом коридоре и задумался. Ему казалось, что всё это он уже где-то видел, что всё это уже было когда-то, очень-очень давно и эта квартира, и эти люди в его квартире, которых он не знал, и жена, которую он уже несколько месяцев не видел, дети, которые уже забыли про него, всё это уже было. Соломон Израилевич решил, что он не хочет возвращаться, что ему надо остаться здесь, где нет посторонних, куда посторонние ещё не успели добраться и жить здесь до тех пор, пока они не доберутся до него.

Соломон Израилевич так и сделал. А когда посторонние снова добрались до него, то он опять ушёл в неизведанную, необитаемую часть своей квартиры.

Вот такая история. Не буду Вас больше задерживать. Тем более, что самое интересное ещё впереди. Что до Соломона Израилевича, то мы с ним ещё встретимся чуть позднее, в секторе 19—21.

31

Фёдор Михайлович продолжал читать, сидя уже не на своём кресле за столом, а на подоконнике. Он уже и сам устал, и видел, что и гости его устали тоже. Однако понимал, что если всё сегодня не дочитает, то после, возможно, ему это сделать и не дадут. А потому он спешил и темп чтения увеличился почти вдвое.

– Поговорим теперь о душевном спокойствии, – быстро читал Фёдор Михайлович. – Душевное равновесие, что это, как не быть тем, кем должен, а не тем, кем вынужден. Увы, но для достижения своей финансовой независимости, мы не всегда становимся теми, кем должны. Достичь цели на уровне души – значит стать тем, кем должен. И от того, кто ты есть, получать не материальное удовлетворение, а душевное спокойствие. Ваша жизнь, Ваша деятельность должна Вам доставлять не только наслаждение, но и спокойствие. Если Вы педагог и Вам нравится учить детей, то и будьте сами собой и работайте в школе и получайте от этого удовольствие и оставайтесь при этом спокойными. Но если Вы не обрели сперва финансовую независимость, то ни о каком удовольствии и спокойствии и речи быть не может. Задумайтесь над этим. Не может быть хорошим учителем тот, кто кроме как о учениках своих думает о том, как семью прокормить.

Здесь можно приводить массу примеров, но ни к чему это. Всё и так ясно. До тех пор, пока человек не решит своих материальных проблем, ему бесполезно заниматься чем-то другим хорошо. Он всё равно больше будет уделять время материальному. А если нет, то обретёт массу неприятностей. С ним произойдёт то, что случилось с учителем географии, той самой школы, где учатся наши дети. Но да пёс-то с ним, с учителем географии. Нам более сегодня о себе и о своей жизни беспокоиться следует, нежели переживать об учителе, решившим, что США не существует.

Уважаемый читатель, ещё секундочку. Что до учителя географии, то подробней о нём расскажет Вам Соломон Израилевич, ведь это его хороший знакомый. Они оба сейчас в секторе 19—21. Мне же утомлять Вас сейчас этим рассказом мало охота, да и не к месту он здесь, а потому слушайте пока то, что говорит Фёдор Михайлович.

С уважением Лекс.

– Что делать, если Ваша жизнь Вам не нравится? – читал Фёдор Михайлович. – Остановиться и не делать ничего. Вести себя так, как если Вас тошнит от только что съеденного. Вы же не станете дальше есть, если Вас тошнит? Или нет? Уверен, что Вы перестанете есть. В противном случае, Вы кончите, как наш банкир, или сдохните, как сдох намедни один нефтяной магнат. Ну и здесь то же самое.

В этот момент Фёдора Михайловича прервали и попросили рассказать более подробно о том, как сдох нефтяной магнат.

Фёдор Михайлович, недовольный тем, что его прервали, сказал, что это случилось, когда он был в ресторане и что он там был не один. Он сказал, что с ним там был писатель. И что, если господа не против, чтобы имя писателя осталось в тайне, то он им расскажет, как умер нефтяной магнат. Господа, со своей стороны, не возражали: они до того устали уже, что им, собственно, глубоко начхать было на всё, что происходило, происходит и будет происходит в доме Сатаны.

Убедившись в том, что все не против, Фёдор Михайлович слез с подоконника и вернулся на своё место. Голова жареной свиньи, что лежала перед ним на огромном блюде, была практически вся обглодана, да и бараний бок был практически съеден. Пустой эмалированный таз, в котором ещё два часа назад было вдоволь студня, наводил на Фёдора Михайловича тоску и уныние. Он велел официантам убрать всё и принести чего-нибудь поесть: он опять сильно проголодался. Кухня, по причине позднего времени, уже не работала и ему принесли кастрюлю вчерашних котлет и большую миску холодного борща с козлятиной. А также дали целую крынку парного молока. Прежде чем рассказывать о том, как умер нефтяной магнат, Фёдор Михайлович всё это съел и выпил парное молоко прямо из крынки. После того, как всё это дело он запил ещё и шампанским, настроение его поднялось и он весело так рассказал гостям забавную, как ему казалось, историю.

32

– В ресторане «Невский звон» умер нефтяной магнат. Подавился маслиной и умер, – весело говорил Фёдор Михайлович. – Мы, я и мой знакомый писатель, ужинали в то время там.

– Глупость, иначе не назовёшь, – торжественно произнёс я и налил себе в стакан водки.

– Не скажешь, – поправил меня он, наливая себе в стакан коньяк.

– Что, простите? – переспросил я.

– Надо говорить «иначе не скажешь», а Вы говорите «иначе не назовёшь», – поправил меня он.

– Вот именно, не скажешь, – не стал спорить я, а выпил водки и стал кушать заливную форель с помидорами и шампиньонами.

– Как это случилось? – спросил он, выпивая коньяк и хлебая горячий и жирный рыбный суп с поросятиной и говяжьими фрикадельками, с чесноком и жареными на подсолнечном масле луком и морковкой.

– Просто. Сидел, ел маслины, подошёл ребёнок, попросил десятку, ну и, видать, магнат до того возмутился бесцеремонным поступком ребёнка, что подавился и умер, – спокойно отвечал я, снова наливая себе в стакан водки.

– Что, вот так просто? Подавился маслиной и всё? – переспросил меня он, наливая себе в стакан коньяк.

– И всё, – печально констатировал я и выпил водки.

К тому времени я уже покончил с форелью и перешёл к сосискам из конины, к жареному картофелю и тёмному пиву.

– Да. Глупость. Иначе не скажешь, – высказал своё мнение он и выпил коньяк.

При этом он всё ещё хлебал свой рыбный суп с поросятиной и прочим дерьмом.

– Назовёшь, – поправлял его я, опять наливая себе в стакан водки.

– Что назовёшь? – переспросил меня он, наливая себе в стакан коньяк.

– Надо говорить «иначе не назовёшь», а не «не скажешь», – вежливо, глядя ему прямо в глаза, говорил я и выпивал водку.

– Хоть «не назови», хоть «не скажи», а всё одно – глупость, – отвечал он мне, выпивая коньяк.

– Это точно, – согласился я, вальяжно откидываясь на спинку стула и закуривая.

– А богатый магнат был? – спросил меня он, откидываясь на спинку своего стула и тоже закуривая.

– Сто миллиардов долларов США, – спокойно отвечал я, выпуская струю сизого дыма на кончик своей толстой сигары.

– Обалдеть. Надо же… – замечал он, пуская кольца дыма в потолок, стряхивая пепел своей толстой сигары на пол.

– Что? – не совсем понял его я, пуская одновременно дым изо рта и ноздрей.

– Подох и сто миллиардов не спасли, – едко произнёс он, внимательно осматривая мой левый глаз.

– Получается, что не спасли, – согласился я, глядя на его правый глаз.

– Интересно, а он что, десятку пожалел? – спросил он.

– Выходит, пожалел, – ответил я.

– У него же сто миллиардов? – он вытер губы и заказал кофе.

– Ну у него же не с собой они были, право слово. Вы так говорите, как будто у него они с собой эти сто миллиардов были, – я вытер руки салфеткой и заказал кофе и пирожное.

– Можно подумать, что если они у него с собой были бы, то он и не подавился бы, – и он тоже заказал пирожное.

– Может быть, и не подавился бы тогда, – я отвечал, пил при этом кофе и ел пирожное. – Может, он от стыда подавился.

– От какого стыда? – спрашивал он и тоже пил при этом кофе и ел пирожное.

– Ну стыдно ему стало, что ребёнок десятку просит, а у него нет, – пирожное было сладким, а кофе густым, ароматным и горячим.

– Чего нет? – крошки с его пирожного падали ему на пиджак.

– Денег нет, – доедая пирожное и допивая кофе, сказал я.

– Он что, без денег в ресторан пришёл? – удивился он, ставя пустую чашку на стол.

– Может, и так. Может, он вспомнил, что деньги забыл, – подсказывал ему я, открывая свежий номер газеты «Известия».

– Когда вспомнил? – переспросил он, глядя на меня и открывая свежий номер «Ведомостей».

– Когда ребёнок десятку просил. Вспомнил, ужаснулся и подавился, – уверенно говорил я, отмечая про себя рост евро по отношению к доллару.

– Чтобы магнат, да у которого сто миллиардов, да из-за десятки подавился? Не в жизнь не поверю, – уверено восклицал он, про себя отмечая падение стоимости нефти.

– Так ведь подавился. Вон его тело волокут к выходу, – я отложил газету, достал блокнот и карандаш и стал там рисовать сцену выноса трупа магната из ресторана.

– То, что его уже остывшее тело волокут к выходу, – сказал он, глядя на происходящее в театральный бинокль, – ещё не говорит, что он подавился по причине того, что десятку пожалел, – он тоже отложил газету и достал большую тетрадь в клетку и тоже самое стал там рисовать.

– А по-Вашему какая тогда причина? – поинтересовался я, заканчивая рисунок.

– Надо подумать, – задумчиво произнёс он, делая последние штрихи.

– Давайте представим Вас на его месте, – предложил я. – Представим, что магнат – это Вы, и что у Вас просят десять рублей.

– Ну? – спросил он.

– Что, ну? Что, Вы подавитесь от этого? – интересовался я.

– Нет, – отвечал он.

– Вот именно. И неважно, с собой они у Вас эти сто миллиардов или Вы их дома случайно оставили.