Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

– Какое Никарагуа? Вы шутите? – испуганно возмущался молодой человек приятной наружности.

– Какие здесь шутки. Не видите сами. Тысячи! Тысячи на одно место. Тут не то что при вентиляторе в благополучной семье, а при гвозде в заборе согласны существовать, лишь бы на Земле оказаться. Куда уж серьёзней. Проходите. Берите направление, выбирайте цвет вентилятора и вперёд. Следующий.

– Гвоздём, Вы говорите? Нет? Я не ослышался? – робко оглядываясь, произнёс некто неопределённого возраста и внешности.

– Вам, к сожалению, о гвозде пока рано думать, – ответил ему главный направляющий, внимательно почитав его личное дело. – Пока только кнопкой.

– Почему кнопкой? – поинтересовался некто.

– Потому, милый Вы наш. И почему Вам, собственно, должно быть исключение? Вы прекрасно осведомлены, что все, кто умер после убогой жизни, в следующее воплощение могут претендовать только на неодушевлённый предмет.

– Я не против неодушевлённого, господин главный распределитель, но кнопкой…

– Чем Вас, простите, кнопка оскорбила?

– Мелко всё это, – некто высморкался.

– Нормально всё это, – успокоил его главный направляющий. – Идите, выбирайте размер и материал.

– Спасибо, – произнёс некто и снова высморкался.

– Не за что. Следующий.

– Мне надо с Вами поговорить, – сказал следующий, солидного вида мужчина.

– Слушаю Вас.

– Не согласен с оценкой моей жизни. Жизнь моя прожита не убого, а очень даже прилично.

– Покажите Ваше направление.

– Вот, полюбуйтесь. Высокая зарплата, жена красавица, трое детей, внуки, наследство, высокое социальное положение.

– Что значит высокое?

– Я губернатором был.

– Кем Вы были?

– Губернатором был.

– Вы можете громче сказать, кем Вы были.

– Губернатором.

– Почему Вы здесь? Губернатор – это не убожество какое-то, в конце концов.

– Сам не пойму, как и попал сюда.

– Отойдите в сторонку. Вами позже займутся. Следующий.

– Согласна на грязь, на пыль, на дерьмо, сточную воду в канаве, вошь… – зло, брызгая слюной, орала следующая по очереди старая баба в грязном сарафане и в парике.

– Про воду это Вы хорошо, а вот про вошь погорячились. Чего так мрачно?

– Жизнь есть дерьмо. И не важно, кем ты в ней и что ты в ней, а в любом случае ты был, есть и будешь дерьмом. Хоть при вентиляторе, хоть при гвозде или кнопке. Да хоть бы и губернатором. Всё равно – дерьмо.

– Подождите, подождите. Что-то всё это очень странно.

– Что Вам странно?

– Ваша горячность и вообще… Поведение Ваше наводит, знаете ли, на некоторые подозрения.

– Какие подозрения?

– Да Вы не отсюда.

– Откуда, по-Вашему, я?

– Дайте направление. Нет, отсюда. Извините.

– Дерьмо Вы после этого.

– Есть хорошая вакансия. Будильником, – предложил ей главный направляющий.

– Согласна, – быстро ответила старая баба в грязном сарафане и парике.

– Следующий.

– Нас трое.

– Кто вы?

– Пессимисты-предприниматели.

– Частный сектор?

– Он.

– Чем могу помочь.

– Нас бы троих вместе.

– Договорились. И позовите губернатора.

– Я здесь.

– Губернатор. Я тут подумал… А Вы где правили?

– В России. Грибоедов – моя фамилия.

– Россия – это убого.

– Но позвольте.

– Что ещё?

– Есть справка о зарплате, о наличии недвижимости. В конце концов, войдите в положение, господин…

– Россия – это убого, – перебил главный направляющий. – Читайте статью восьмую положения о распределении. Там чётко сказано, что на период с… и по… Россию полагать убогой и тому подобное.

– Но нас не предупредили.

– Разговор окончен. Проходите.

– Позвольте, как же так, нас не предупредили, – недоумевал Грибоедов, – а мы ведь старались, выбивались из сил, а получилось всё наоборот.

– Проходите-проходите, не задерживайтесь! – поторапливал главный распределяющий. – Вы мешаете другим. Всё, чем могу Вам сейчас помочь, так это предоставить выбор по каталогу.

– По какому каталогу? – ошалел Грибоедов. – Что я жене скажу?

– Вы берёте каталог.

– Но что я скажу жене?

– Каталог берёте, спрашиваю последний раз, – закричал на губернатора главный направляющий.

– Беру. Беру Ваш противный каталог.

– Стоп.

– Что?

– Ещё раз.

– Что?

– Повторите, что Вы сказали про каталог, и с той же интонацией.

– Это не то, – испугано прошептал Грибоедов, осознав свою ошибку, – Вам послышалось. Я женат и у меня есть дети и…

– Так я и знал, – перебил главный направляющий.

– Это не то, что Вы думаете.

– Ваше направление, – потребовал главный направляющий.

– Я согласен на каталог.

– Направление.

– Согласен без каталога.

– Направление.

– Берите. Изверг.

– Всё ясно. Вы…

– Нет.

– Да. И здесь это обозначено. Вам, милый, на лечение. Пропускаете восемьсот лет.

– Я буду жаловаться, – воскликнул Грибоедов. – Я и такие, как я, имеем право на…

– Вы имеете право на лечение, Грибоедов, – перебил его главный направляющий, – и этого права у Вас никто не отнимет. Следующий. И заберите у губернатора каталог, пока она его не порвала. Или он? В общем, заберите каталог.

7

Смело можно сказать, что Верховный Мир Ивана Иваныча в этот период, вроде как преобразился. Все его обитатели ожидали чего-то большого и светлого, а потому старались проявить себя на своём месте как можно лучше.

Дав все необходимые распоряжения, проведя смотр в ближайшем правом и левом сподвижническом окружении, Иван Иваныч решил поработать и над собой. Особенно это касалось питания. Ему говорили, что человек сегодня питается очень странно и необходимо было пройти специальную тренировочную программу.

Иван Иваныч сидел за большим столом. Накануне им было принято решение, что отныне и до веку он станет есть только то, что ест человек, дабы полностью испытать и понять то, что, как выяснилось, ещё ему неведомо. Прислуживали двое. Первый ближайший правый сподвижник Аркадий и второй ближайший сподвижник Вениамин.

– Ну что? Начнём кушать!? – торжественно предложил Иван Иваныч. К тому времени Он уже сидел за огромным, круглым столом. В одной руке его была вилка, а в другой почему-то ложка. Аркадий и Вениамин сразу засуетились, забегали, стали подавать.

– Это что? – интересовался Иван Иваныч.

– Это курица жареная, – отвечал Аркадий. – Наиглавнейшее праздничное блюдо современного человека.

– Вот как? – удивился Иван Иваныч. – Курица – наиглавнейшее? Вот уж никогда бы не подумал. Ну давай её, курицу эту, мы её сейчас попробуем. Главное, говоришь, кушанье?

– Наиглавнейшее, – уточнял Аркадий, – и жрёт человек её с превеликим удовольствием, – радостно добавлял Вениамин, а Аркадий в это время ставил на стол огромный жестяной поднос, на котором обрубками лап кверху валялась жареная курица.

Иван Иваныч потыкал курицу ложкой, затем потыкал её вилкой, после чего взял курицу за лапы и разорвал на две половины. Он долго смотрел то на одну, то на другую половину курицы, не понимая того, что ему делать с этим дальше.

– Дальше, Иван Иваныч, надо это есть, – подсказал Аркадий.

– Как это можно есть? – удивился Иван Иваныч. Видно было, что Он находился в большом сомнении относительно того, что было в его руках.

– И тщательно пережёвывайте, – советовал Вениамин.

Иван Иваныч впился зубами в жареное мясо. Откусил кусок от лапы и стал жевать. Жевал минут пять, после чего всё выплюнул на пол.

– Зачем же выплёвывать, – удивился Аркадий.

– Прожевали и глотайте, – учил Вениамин.

– Как это «глотайте»? – спросил Иван Иваныч. – Это – дрянь, чтобы её глотать. Её ни в коем случае нельзя глотать. Разве что пожевать, да выплюнуть. Милые мои, а неужто вы это жуёте и глотаете?

– Ну вот, я так и знал, – заныл Аркадий. – Знал, что Ему не понравится.

– Между прочим, напрасно Вы вот так сразу выплёвываете, – обиделся Вениамин, – и совсем даже не дрянь, а очень даже и вкусно. Особенно вот эта поджаренная кожа.

– Всё. С курицей покончили. Поджаренную кожу это вы уже как-нибудь без меня. Что дальше? – грозно спросил Иван Иваныч.

– Дальше – уха, – сообщил Вениамин.

– Уха? Это что такое? – поинтересовался Иван Иваныч, нетерпеливо барабаня вилкой и ложкой по столу какой-то строевой марш.

– Уха – это суп из рыбы, – пояснял Вениамин.

– Что такое суп? – барабанил Иван Иваныч по столу столовыми приборами, более акцентируя на удары ложкой, нежели вилкой.

– Суп – это когда кладут рыбу в воду и там её кипятят, а потом едят, – открывал Аркадий кулинарные секреты.

– Зачем её кипятят? Разве же так нельзя? – спросил Иван Иваныч и перестал стучать по столу.

– То есть, как это «так»? – не понял его вопроса Аркадий.

– Да вот так, – ответил Иван Иваныч, – не кипятить, а есть сразу.

– Позвольте… Это как? Сырой что ли? – удивился Вениамин.

– Что вы меня путаете? – возмутился Иван Иваныч. – Сырой, кипячёной… Чушь какая-то, – было видно, что Иван Иваныч разозлился не на шутку, – я спрашиваю, почему нельзя рыбу просто взять и съесть? А вы мне вместо того, чтобы ответить, истерики закатываете.

– Отец родной, – заскулил Аркадий, – не истерики мы закатываем, а вразумить себя, через твоё понимание желаем.

– Аркадий, я сколько раз тебя просил выражаться понятным языком. Ну какого рожна ты плетёшь мне здесь не разбери-пойми что и зачем? – спросил Иван Иваныч. – Ты можешь нормально разговаривать? Ты можешь разговаривать без этого твоего «Ваше Сиятельство», «отец родной» и тому подобной ерунды типа «познать через моё понимание».

– Оно это, конечно, батюшка, можно, но… – попытался было оправдаться Аркадий.

– Всё, – перебил его Иван Иваныч, – опять завыл. Говори, как можешь, если не умеешь говорить просто и ясно, – разрешил Иван Иваныч и, нервно швырнув ложку и вилку на стол, откинувшись на спинку кресла, запрокинул голову назад, закрыл глаза и приготовился слушать.

– Так мы и говорим, что разве можно, чтобы человек рыбу да сырой ел. Это где же видано такое? Чай, не зверь, – сказал Аркадий.

– Что?! – воскликнул Иван Иваныч, при этом он вскочил и с ненавистью посмотрел на Аркадия. – Это что же получается? Получается, что коли рыба варёная, то её и жрать уже можно?

На лицах ближайших сподвижников отразилось недоумение.

– Чего-то мы вроде как не поняли, Иван Иваныч, – тихо промолвили Аркадий с Вениамином.

– Чего вы не поняли? – недоумевал Иван Иваныч. – Всё вы прекрасно поняли. Сырой рыбу, видите ли, им жрать не сподручно. А кто вообще вам разрешал рыбу жрать? Хоть сырой, хоть варёной, зачем вообще её жрать?

Вот этого вопроса, честно говоря, не поняли ни Аркадий, ни Вениамин.

– Что за блажь такая, сожрать рыбу или курицу? – продолжал возмущаться Иван Иваныч. – Или вы мне ещё не всё сказали?

– То есть как это?

– Да вот так это. Чего там у вас за рыбой шло? Перечислите мне всё, чем собирались меня травить, – потребовал Иван Иваныч, опустился в кресло и снова взял в руки вилку и ложку.

Аркадий взял меню и стал читать, изредка глядя на Вениамина, стоящего рядом и виновато уставившегося в пол:

– Почки свиные, бок бараний, – читал Аркадий, – колбаса телячья, конина печёная, икра белуги, паштет из птичьей требухи, тушёная обезьянина…

– Достаточно, – остановил его Иван Иваныч, – я всё понял. Я понял, что верой в себя объединил психически больных людей. Ну что ж… Больных, так больных… Кто-то и о них ведь должен побеспокоиться… Что касается еды, то вам, ребята, большое спасибо, но хватит. Скажите, а какова продолжительность жизни сегодня на Земле?

– В среднем лет так восемьдесят, – ответил Аркадий.

– Восемьдесят – это в лучшем случае, – поправил Вениамин.

– Я не понял. Как это – в лучшем случае?

– Ну в том плане, что большинство и до шестидесяти не доживает, – ответил Аркадий.

– Мрут, к сожалению. Но, Иван Иваныч, смеем Вас уверить, что статистика продолжительности жизни растёт, – уточнил Вениамин.

– Что значит – статистика растёт? – не понял Иван Иваныч.

– То значит, что раньше было хуже, – разъяснил Аркадий.

– А до того было ещё хуже, – добавил Вениамин.

– Хотите сказать, что раньше жили ещё меньше? – спросил Иван Иваныч.

– Угу, – ответил Аркадий.

– А до того ещё меньше? – интересовался Иван Иваныч.

– Ага, – ответил Вениамин.

– Нет. Подождите. Я что-то всё равно не могу понять… Как это раньше ещё меньше?

– Мы можем графики показать, – предложил Аркадий.

– Графики чего Вы можете показать?

– Графики, отражающие статистические данные продолжительности жизни на Земле, – ответил за коллегу Вениамин.

– Шутите?

– Нисколько! – серьёзно ответил Аркадий. – Даже наоборот! Очень мы, знаете ли, полагаемся на графики разные… Например на те, что отражают статистические данные по разным отраслям жизненной деятельности, – уверенно говорил Аркадий.

– Покажите, – попросил Иван Иваныч.

Аркадий с Вениамином притащили огромный рулон обоев, метров тридцать.

– Это и есть график? – с интересом спросил Иван Иваныч, разворачивая и разглядывая пыльный рулон.

– Он самый, – торжественно ответил Вениамин.

Иван Иваныч с тоской глядел на кривую, отображающую незначительный рост.

– А верхний предел какой у вас? – серьёзно поинтересовался Иван Иваныч.

– Двести пятьдесят лет, – серьёзно отвечал Аркадий.

– Как Вами и было установлено, – серьёзно говорил Вениамин.

– Позвольте. Но… Простите, конечно, но у меня возникает вопрос, – Иван Иваныч свернул рулон и отбросил его в сторону. Рулон пролетел километров семьсот и упал на центральной площади нашего города. Никто при этом не пострадал. Что до рулона, то рулон тот там до сих пор так и валяется.

– Задавайте Ваш вопрос, – разрешил Вениамин.

– Как человек успевает всё сделать за столь короткое время? Я, честно говоря, не был уверен, что он и за двести пятьдесят лет-то всё успеет, а тут на тебе – восемьдесят?

– В лучшем случае, – поправил Аркадий.

– Вот именно, что в лучшем. Объясните мне, сподвижники мои ближайшие, как такое возможно, чтобы за столь малое время хоть что-то серьёзное успеть сделать?

– Тут, видите ли, такое, значит, дело, – начал оправдываться Аркадий.

– Подсократить пришлось программку, – помог ему Вениамин.

– Пораньше – в садик, пораньше – в школу, институт – пораньше, детей пораньше нарожать, – говорил Аркадий, – вот и получается, что к шестидесяти годочкам уже всё, можно сказать, успели.

– Успели что? – спросил Иван Иваныч.

– Успели детей родить, успели на внуков посмотреть, – уточнял Аркадий.

– Денег успели заработать, – помогал другу Вениамин. – Квартирку купить, дачку построить.

– Да мало ли что успеть можно, коли всё пораньше начать, – захлёбываясь от восторга говорил Аркадий.

– Да раньше-то зачем? – не понимал Иван Иваныч. – Зачем раньше-то? Неужто двести пятьдесят лет мало? Ведь всё успеть можно и спешить не надо. И потом, что значит это ваше «детей родить» и «дом построить»? И что это ещё за «деньги»?

– Ну не только это, – вспоминал Вениамин, – ещё там дерево посадить можно, – Вениамин думал сейчас о чём-то своём, нежели о том, о чём его спрашивали.

– И нужно, – настоятельно заметил Аркадий.

– Да вы, я вижу, совсем обезумели, – сказал Иван Иваныч. – Какое дерево? Деревьев что ли мало?

– Да это говориться так, Иван Иваныч, – объяснял Аркадий. – Деревьев – не мало. Достаточно деревьев. Но так говориться, что, дескать, надо успеть дом построить, дерево посадить, да ребёнка родить и воспитать.

– Вы хотите сказать, что человек только этим и занимается на Земле? – спросил Иван Иваныч.

– Ну не только этим, – смущённо оправдывался Аркадий.

– Но в основном, конечно, этим, – грустно вздохнув, добавил Вениамин.

– Какой ужас, – задумчиво произнёс Иван Иваныч. – И это человек, который верит в меня! Какой кошмар! Это, значит, я тут посчитал, что в школу он идёт в девять лет?

– В семь, – поправил Аркадий, – как ручкой правой до левого уха дотянется, так и идёт.

– Зачем он к уху-то левому да правой ручкой тянется? – не понял Иван Иваныч.

– Да это тест такой у них, – разъяснял Вениамин. – Чтоб, значит, ребёнок раньше срока положенного в школу не пошёл.

– Раньше чего? – не понял Иван Иваныч.

– Раньше времени, – отвечал Аркадий.

– Какой кошмар. Какой ужас, – Иван Иваныч всё никак не мог успокоиться. – Это значит, что в институт человек идёт в тридцать лет?

– В семнадцать, – ответил Аркадий.

– В семнадцать лет – в институт? – ужаснулся Иван Иваныч.

– В семнадцать, – отвечали ему в один голос Аркадий и Вениамин.

– Дикость какая-то. Да как же можно, чтобы в семнадцать лет и в институт? Он же в семнадцать ещё дебил дебилом. А когда же он, ну это, ну вы понимаете…?

– Ну это по-разному. У кого как. Примерно с восемнадцати.

Этого уже Иван Иваныч снести не может и… падает в обморок. Аркадий с Вениамином в недоумении поглядывают друг на друга, не зная, что им делать. Вскоре Иван Иваныч очухался, сам поднялся и сам сел на стул.

– Почему? – спросил Иван Иваныч. – Почему так получилось? Вы хотите сказать, что сегодня на Земле человек может рожать, ещё не прожив как минимум лет пятьдесят, необразованным, не имея работы, не имея знаний?

– К сожалению, – со вздохом сожаления ответил Аркадий, – это так и есть.

– Но зачем он рожает? – пытался понять Иван Иваныч уже хоть что-то.

– Так ведь надо плодиться и размножаться, – оправдывался Гавриил.

– Хватит. Устал я от вашего бреда. Я вам устрою – плодиться и размножаться. Даю вам срок в сто лет, чтобы навели мне порядок, а не то разгоню всю вашу компанию, будете у меня… плодиться и размножаться.

Ближайшие сподвижники не на шутку испугались угроз Ивана Иваныча. Только сама возможность того, что им придётся плодиться и, как пообещал Иван Иваныч, размножаться, вселил в умы их тревогу великую.

– Иван Иваныч, друг сердечный, не губите. Не всё Вы знаете, а мы со страху не всё Вам рассказали, – завыли, запричитали Аркадий с Вениамином, падая на колени.

– Что ещё?

– Да ведь он ещё и курит, и пьёт спиртные напитки, наркотиками балуется. Да только ли это… – выл Аркадий.

– Что ещё?

– В сексе меру не знает. Да что… в сексе. Он там ни в чём меры не знает, – скулил Вениамин.

– Что значит «меры не знает»?

– Вот так и не знает, – шёпотом отвечал Аркадий. – Он к чему не пристрастится, так ни в чём меры и не знает.

– И что вы предлагаете?

– Предлагаем Вам, Иван Иваныч, решить эту проблему самостоятельно, – смело, глядя Ивану Иванычу прямо в глаза, предложил Аркадий. – Теперь Вы их Бог, Вам и решать.

– Вот Вы сами, своими глазами, на всё посмотрите, сами всё увидите, сами во всём убедитесь и сами примете какое-нибудь решение, – поддержал его Вениамин.

– Не бойтесь, – уверенно сказал Аркадий, – придумаете чего-нибудь. А – нет, ну и не страшно. На нет, как говорится, и суда нет. А нас оставь в покое, нам сие не по силе, не по разуму. Мы пока ещё не доросли до того, чтобы самим, без Вас справляться с этими проблемами.

– Недоразвитые мы, – глупо улыбаясь и виновато шмыгая носом, заметил Вениамин. – Дети! Что с нас взять!

С тем Аркадий с Вениамином и ушли, сняв и побросав передники на пол. Иван Иваныч остался один. Долго он сидел вот так, задумчиво подперев рукой подбородок, обдумывая дальнейший план действия. Ничего кроме того, что самому идти на Землю, как и до него ходили другие боги, ему в голову не приходило. Но в то же время Иван Иваныч понимал, что пока не готов к тем серьёзным испытаниям, какие сегодня ожидают каждого бога, решившегося опуститься на Землю.

8

Уважаемый читатель, Вы побывали там, где находятся те люди, которые ещё не были на Земле. Вы побывали на Земле. Вы были и в мире, где обитают те, кто уже побывал на Земле. Единственное место, где Вам ещё не удалось побывать, так это в Мире Грёз и Сбывшихся Желаний.

Вы уже поняли, что можно вечно жить при Боге, в которого веришь, до своего первого рождения. Здесь всё, как положено в отношениях между Богом и человеком, верующим в Бога. Бог, в которого верит человек, а в нашем случае это Иван Иваныч, создаёт человека и удерживает при этом человека при себе. Основное занятие верующего в Ивана Иваныча человека до рождения – развитие своего внутреннего потенциала. Всё это скорее имеет отношение к творчеству. Человек хочет походить на своего так называемого создателя. В этом мире, в мире, где существуют те, кто ещё ни разу на Земле не был, всё красиво. Под неусыпным контролем Ивана Иваныча и ближайших сподвижников, человек реализует себя.

Человек ещё до своего воплощения, с помощью Ивана Иваныча, развивает все свои способности. Всё то положительное, что только в нём есть, человек и реализует, стараясь делать это как можно лучше. Человек может сравнивать своё творчество с творчеством других людей, находящихся рядом. Люди сравнивают свои создания с созданиями других и стараются делать лучше. Цель – добиться развития в себе во всей полноте всех имеющихся положительных качеств. Награда одна – похвала Ивана Иваныча и самоудовлетворение. Грубо говоря, здесь человек учится порождать идеи. Те самые идеи, которые он в будущем сможет воплотить в реальность на Земле.

Но Ивана Иваныча тревожит тот факт, что всего человек добился не сам, а только благодаря тому, что рядом с ним был Он. Но сможет ли человек добиваться того же, но без Него? Для этого Ивану Иванычу необходимо отдалить себя от человека. Иван Иваныч отсылает человека Землю. Иван Иваныч заранее обрекает Землю на отсутствие какой бы то ни было связи с Ним. Это условие необходимо, чтобы понять, сможет ли человек быть таким, какой он есть, не находясь рядом с Богом, или нет. Или человеку постоянно необходимо быть под присмотром.

Иван Иваныч установил сроки своего эксперимента. Половина срока прошла. Результат не утешает. Лучшие из тех, что были с Ним, становятся ужасными в его отсутствие. Иван Иваныч удручён. Им принято решение. Если к концу срока эксперимента человек не исправится, то Иван Иваныч уничтожает Землю и забирает человека к себе навсегда. Тогда участь человека – быть всегда с Иваном Иванычем в мире, где возможно лишь создавать идеи без возможности воплощения их в реальности и уже никогда не быть без Него.

Но Иван Иваныч хочет другого. Человек, по Его мнению, должен оставаться человеком, как с Ним, так и сам по себе. Иван Иваныч дал человеку свободу и мечтает о том, чтобы человек справился с этой свободой. Но человек с данной ему свободой не справился. Всё, на что он направил свои возможности, так это только на самоуничтожение. Иван Иваныч не может допустить того, чтобы Им созданное было разрушено, даже если этот разрушитель – сам человек, что бы при этом человек не говорил.

Участь человека, видимая на сегодняшний день Иваном Иванычем, – навсегда оставаться эдаким инвалидом при постоянном присмотре Ивана Иваныча. Самое ужасное то, что многих людей это устраивает. Одни придумали сказку о том, что человек без Ивана Иваныча жить не может, да и не должен. Другая часть людей полагает, что лучше вообще не знать Ивана Иваныча, а Иван Иваныч только мешает и лучше было бы самим устраивать своё бытие по-своему, а не по Его велению.

Есть и третья группа. В эту группу входят те, кто и придумал Ивана Иваныча, и те, кому эта выдумка понравилась. Эти люди всё же пытаются реализовать идею Ивана Иваныча. Они точно знают, что Иван Иваныч есть, потому как именно они и придумали Его или Он им просто симпатичен, как идея, но они не желают мириться со своей несамостоятельностью и беспомощностью.

Вы видите, уважаемый читатель, что на Земле идёт постоянная война между этими тремя группами. Периодически победа переходит на ту или иную сторону. Единственно пока на чью сторону победа не перешла, так это на сторону третьей группы. Они – в меньшинстве. Условия существования на Земле не позволяют им пока действовать. Но час уже близок.

Иван Иваныч посылает на Землю Гарри Олд. Основная его задача – не дать Фёдору Михайловичу, как идее, противоположной Ивану Иванычу, внедрить свою технологию в умы людей и на том создать новую религию. Иван Иваныч, поскольку сам является новым Богом, очень хорошо понимает, что пускать козла в огород, в надежде что огороду от этого будет только лучше, ни в коем случае нельзя.

Уважаемый читатель, Вы и сами видите, что из себя представляет сегодня Земля. Ничего необычного: новые религии, новые боги, новые божественные имена, войны, экологические катастрофы, революции, смены правящих режимов, наркотики, алкоголь, взятки, подкупы, предательства и всё тому подобное. Человек понимает, что что-то идёт не так. И хотя Ивана Иваныча на Земле рядом с человеком нет, но человек интуитивно допускает его присутствие рядом с собой.

Сначала Ивана Иваныча это насторожило. Ведь условие было – полное отсутствие Его. Но после Он смирился, осознав, что всё правильно, что находясь на столь низком уровне развития, человек обязательно будет подразумевать необходимость Бога, а Иван Иваныч это или Фёдор Кузьмич – какая разница. Главное, чтобы Бог был, и вот это желание человека, находящегося на низком уровне развития – нормально. Ненормально было бы обратное. Но даже допущение человеком в своей жизни Бога не делает человека таким, как Богу нужно. И человек либо впадает в депрессию: начинает плакаться и скулить о том, что он слаб и без Бога ни на что не способен, при этом он создаёт религии, сводя всё своё существование к поклонению Высшему, либо, если не в депрессию, то в некую анархию: Бога, дескать, нет; делай, что хочешь. И тому подобное. Последние, как правило, это люди, не думающие вообще ни о чём. Это такие люди, чей уровень развития ещё ниже, чем уровень развития тех, кто поднялся до необходимости в своей жизни божественного начала и которые, хоть и с помощью Бога, отдавая Ему все права по отношению к своей судьбе, всё же стремятся стать лучше, чище, честнее и заботятся о своей нравственности. Безнравственным людям, не доросшим до идеи Бога, – не до нравственности. Они поглощены самим процессом пребывания на Земле, при этом не пытаясь его хоть как-то осмыслить.

Всё это показывается на фоне происходящего в России, так как более абсурдного места на Земле не найти. Всё, что происходит здесь, не поддаётся никакому объяснению. Именно туда, в Россию, Иван Иваныч и посылал наиболее способных из тех, кто верит в Него. Но пока всё было неудачно. Способные шли каким-то не тем путём. Страну лихорадит постоянно. От этой лихорадки устал уже весь остальной мир. Потому что остальной мир уже, в большинстве своём, определился. Он движется куда-то, только не туда, куда надо. Иван Иваныч зорко следит за происходящим, посылая всё новых и новых.

Но вот на Земле появляется некто, тот, кого мы уже знаем под именем Фёдор Михайлович, кто пытается всё изменить. Он всячески показывает людям весь абсурд происходящего. Смешным становится всё: религии, партии, социальные системы, общепринятые ценности. Ничего на Земле, говорит он, нет такого, что заслуживало бы хоть какого-нибудь снисхождения: ни люди, ни созданное ими. Потому что всё, как утверждает Фёдор Михайлович, без цели, без какого-либо толку. Нет и не было ни хороших, ни плохих. Всё, что есть, всё мерзко. Омерзительны как те, так и другие; как богатые, так и бедные; как лентяи, так и трудяги. Всё – без цели, всё – никому не нужно. Виноваты все и во всём. И нищие, и богатые, и верующие, и атеисты, и преуспевающие, и неудачники. Люди живут только легендами и сказками друг о друге. Выдумывают новые мифы и новые себе оправдания.

Хуже всего обстоит дело в сфере религий. Новые миссии, новые вожди, все куда-то зовут и ведут, и заводят в ещё большую пропасть.

Как результат – создание человеком некой идеи иного Мира. В этом Мире воплощены все человеческие фантазии, что свойственны человеку на сегодняшний день. Эдакая воплотившаяся в реальность золотая мечта человека. Желание Мира фантазий человеком столь велико, что он обретает реальную форму. Он существует. Но реальность его имеет место только относительно к человеку. К остальному этот Мир не имеет никакой реальности. И человек после смерти, бывает, возвращается не к своему Богу, а попадает в этот Мир, в Мир Грёз и Сбывшихся Желаний. Там нет ни Бога, ни Дьявола. Там только человек и его сбывшиеся желания. Но Вы, читатель, ещё пока не знакомы с этим Миром. И теперь пришла пора рассказать Вам о нём.

9

Мир Грёз и Сбывшихся Желаний – это внеземной Мир, но не имеющий никакого отношения и к божественным мирам. На первый взгляд Мир этот не так уж плох. Казалось бы, всё то, о чём только мог мечтать человек на Земле, здесь есть реальность. Всё то, что казалось невозможным или бессмысленным там, здесь возможно и имеет смысл.

На Земле говорят: нет смысла в богатстве, всё равно с собой в могилу ничего не унесёшь. Но здесь наоборот: чем больше – тем лучше. Чем ты богаче, тем дольше ты сможешь прибывать в этом Мире, в Мире реализованных грёз, реализованных иллюзий и сбывшихся надежд, сбывшихся желаний.

Здесь всё очень просто. Ты работаешь, зарабатываешь и тратишь. Чем больше работаешь, тем больше зарабатываешь, тем больше тратишь. И так до бесконечности. Нет границ возможностям. И нет смерти. Но только до тех пор, пока на твоём счету есть определённый минимум. У тебя есть деньги, тогда ты бессмертен. У тебя есть деньги, тогда ты всегда здоров. В твоём распоряжении всё и все. Если на Земле необходимо соблюдать осторожность, то здесь нет. Если, конечно, у тебя есть деньги.

Чтобы Вам лучше понять то, о чём я Вам говорю, я предлагаю Вам послушать, о чём говорят те, кто недавно покинул Землю и перед кем стоит выбор дальнейшего пути. Предлагаю перенестись на ППОДР – пункт первичной остановки и дальнейшего распределения.

Внешне ППОДР напоминает кинотеатр. Сегодня здесь особенно много вновь прибывших. В их распоряжении кафе, два ресторана, зал консультаций и рекомендаций, экскурсионное бюро, справочное и многое другое. Те, кто желает попасть в Мир Грёз и Сбывшихся Желаний и не хочет после жизни возвращаться к Ивану Иванычу, скопились небольшой группой у справочного отделения и задают вопросы дежурному сотруднику справочного бюро.

Если Вы внимательно присмотритесь к дежурному, то узнаете в нём уже знакомого Вам Олега. Да, того самого, кто вместе с Гарри Олд и Ларисой устроили переполох в секторе 19—21. Олег бежал и чудом очутился здесь, а не в Уганде, куда его направили на внеочередное воплощение.

10

Олег сидел посередине небольшой комнаты, на вращающемся кресле с высокой спинкой. Вокруг него, на обычных кухонных табуретках, сидели желающие оказаться в Мире Грёз и Сбывшихся Желаний. Желающих было не много, они по очереди задавали свои вопросы и Олег, вращаясь на своём кресле, отвечал на них.

Главное, что Вам нужно знать, среди них, среди тех, кто собирался в Мир Грёз и Сбывшихся Желаний, был и я. Увы, но, как Вы сами знаете, я вынужден был попасть туда, в противном случае я не смог бы достоверно рассказать Вам то, что произошло дальше.

– Скажите, а что надо, чтобы попасть туда? – спрашивал я.

– Первое – прожить хоть одну жизнь на Земле. А дальше – только Ваше желание. Более того, каждый из вас, кто попадает туда, получает беспроцентный кредит, – отвечал Олег.