Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

Там уже не то, что ждали их, но знали, что они придут. Был накрыт стол, скатертью красно-коричневого цвета, на столе стояла ваза с гвоздиками сушёными и большая пепельница, до краёв наполненная окурками, шелухой от семечек, яблочными огрызками и прочим мелким мусором. Во главе стола сидел майор Аникеев. Он уже с утра был пьян, а потому добр и всем своим видом старался расположить к себе свою жену. Жена его, сына майора Аникеева мать, сидела рядом. Она, в отличие от мужа, была трезва, а потому хотела есть и с нетерпением ждала, когда же гости придут и поскорее затем уберутся. Сын, он же жених, сидел на диване, держа в своих руках астролябию. Настасья Филипповна и прочие, что были с ней, всем составом сидели за столом и смотрели на будущих родственников с тоской и непониманием.

Молчали. Аникеев хотел было что-нибудь предложить гостям, но, подумав немного, передумал и ничего не предложил. Более того, он даже сказал гостям, что ничего им предлагать не собирается. Гости не расстроились, а напротив, сказали, что им уже хватит на сегодня. После опять надолго замолчали. Гости могли бы сидеть вот так весь день. Им было тепло. От выпитой по пути водки приятно кружилось в мыслях. Они гадливо лыбились и кивали головами, но всё молча. Так прошло часа два. После чего Аникеевы сказали, что пора бы гостям и убираться туда, откуда они пришлындали, что всё, мол, и так ясно, и более сидеть смысла нет, потому как более уже ничего не высидеть. Гости не стали себя долго упрашивать, дружно встали и потопали к выходу.

На следующий день справили свадьбу. Гостей было немного, только свои. Уже на следующий день молодые отправились в свадебное путешествие, из которого так никогда и не вернулись в родительские дома.

44

Фёдор Михайлович очнулся от своих мыслей и не сразу понял, где он. Вспомнив, что он у себя, что все слушают его новую книгу, он продолжил читать с того места, где прервался.

– Но раньше… Намного раньше… – читал Фёдор Михайлович с выражением. – Ещё прежде этого Вы начали убивать своё тело, свой мозг, руки, ноги, глаза. Вы не думали, что Ваше тело так важно для Вас. Вы не думали, что Ваше здоровье столь Вам необходимо. Всё начиналось незаметно. Незаметно Вы стали есть больше, чем надо и уж совсем не то, что надо. Первая сигарета в четырнадцать лет и сегодня Вы с трудом читаете даже художественную литературу. Первая рюмка вина в шестнадцать и сегодня без бутылки Вы не человек. Ежедневно Вы пожираете столько еды, сколько в пору двум, трём, пяти и более людям. Вы еле ходите, у Вас всё болит и при этом Вы всё едите и едите, завтракаете, обедаете и ужинаете. Каждый день в туалете кладёте такие кучи, что Вам самому становится страшно. Вы не способен контролировать себя. Вы не способны сказать себе «нет», сказать себе «стоп». Ваше тело страдает, и убивает его не кто-нибудь, а Вы сами.

Вы убиваете себя, поэтому Вы и не способны учиться, потому и сомневаетесь в себе. Вот почему и как Вы стали равнодушными к себе. Потому и предали себя. Потому и наносите себе вред умышлено и не умышлено. И всё, что Вам осталось, – это просить прощение у Ивана Иваныча. И конечно же Иван Иваныч простит Вас. Ведь Иван Иваныч – добрый.

Сто процентов успеха. Реальность или утопия? Вы сами, Ваш самый Вам близкий человек, родные, знакомые, посторонние. Каждый даст своё и – вот Вам сто процентов успеха.

Замкнётесь на себе – максимум получите пятьдесят. Неплохо. Большинство из тех, кто сегодня добивается успеха, так себя и ведут. Правда успех даётся им нелегко, как-никак, но пятьдесят процентов трудностей им приходится преодолевать самим. Тогда, как эти трудности можно было бы взвалить и на чужие плечи. Арифметика здесь нехитрая. Вы запросто можете рассчитать любой вариант самостоятельно.

Хотите сто процентов – учитывайте все категории.

Девяносто – можете убрать шестую и половину пятой.

Восемьдесят процентов способны дать Вам Вы сами и плюс к тому Ваш близкий. Но только восемьдесят. Хотя и это уже много. По статистике, человек спокойно может добиваться цели благодаря тому, что борется не более чем с сорока процентами.

Пятьдесят процентов – это очень большая помеха. Преодолеть её можно, но к моменту достижения цели, человек настолько измотан и духовно, и физически, что на большее и сил не останется. А Вы не забудьте, что не одна цель на Вашем пути.

Если человек располагает потенциалом на сорок процентов и меньше, то это, в лучшем случае, бег на месте. В этом случае расстояние между целью и человеком не сокращается, а остаётся постоянным. И цель превращается в недостижимую мечту.

Если потенциал человека меньше сорока процентов, то расстояние между ним и его целью уменьшается прямо пропорционально сокращению его потенциала.

Поглядите на бомжей, – читал Фёдор Михайлович и невольно опять вспоминал прошлое Настасьи Филипповны, – типичные представители с потенциалом в один процент. Расстояние между ними и их целью столь велико, что они уже не видят цель. Более того, они уже забыли о ней.

Вспомните, о чём думает большинство: «Я не стар. Курю. Пью иногда. Мне нравится вкусно и много поесть. У меня много хороших знакомых, родных. Есть жена (муж), дети. На работе меня уважают. Зарплата хорошая. С женой (мужем) почти не ругаемся, если только так, по пустякам. Детей своих я жалею и переживаю за них и делаю для них всё. Но не понимают они меня, не понимают, как тяжело достаётся мне всё то, что они имеют. Конечно, у меня нет всех пятидесяти процентов из первой группы. Так, процентов десять и не больше Из второй группы имею процентов пять, ведь мы с женой (мужем) только относительно детей наших и находим общий язык. Хорошие знакомые? С ними хорошо водки выпить и посплетничать, покритиковать правительство. Но мои хорошие знакомые дороже мне моей жены и пять процентов от них я заберу. Родственники! Вот уж кого действительно ненавижу. Так бы и поубивал всех. Те, кого я отношу к просто знакомым, они все козлы без исключения. А на посторонних мне начхать. От них если и есть толк, то только в бане. Да я и в бане-то уже лет десять не был. В общем, туда-сюда прикидывай, а больше двадцати процентов не набирается. А потому я не то, что приближаюсь к цели, а и даже не стою на месте, а медленно удаляюсь от неё. До свидания, моя финансовая независимость, до свидания, свобода на уровне Тела. Наверное, и прощай. Никогда нам с тобой уже не встретиться. Может быть, разве что в следующей жизни, если таковая есть. На неё только и одна надежда или на рай. Ведь не такой уж я грешник. Не убил, не украл. Может, и повезёт. Прости, Господи».

Иван Иваныч, конечно, простит. Но от его прощения Вы не станете тем, кем могли стать. А простить… Конечно, Вас простят и утешат. Сопли подотрут, убедят в том, что не Вы виноваты были. Только и после, когда успокоитесь и перестанете всхлипывать судорожно, проснётся в Вас то, что заставило когда-то появиться на этом свете. Вспомните Вы, что родились исключительно для того только, чтобы воплощать в реальность свои идеи. Появится в Вас мечта Ваша, которую Вы поставите, как цель свою, и которую непременно пожелаете достичь. А уж тогда Вы опять всё начнете сначала. И так может продолжаться до бесконечности, и каждый раз Вы всё будете начинать сначала. Но ведь легче продолжать начатое сегодня, не зависимо от того, насколько низко Вы пали, чем завтра или в далёком будущем начинать всё сначала. Ваша цель приведёт Вас к смыслу Вашей жизни. Помните только о ней и стремитесь всей силой. Никто за Вас ничего не сделает.

Те, кто хорошо умеет считать, наверняка увидели, что не хватает в моей таблице двух процентов:

1. Вы сами – 50%

2.Самый Близкий Человек – 30%

3. Родные – 10%

4. Хорошие Знакомые – 5%

5. Просто Знакомые – 2%

6. Посторонние – 1%

Итого – 98%. А где же ещё – 2%. Где седьмое?

7.?

Два процента оставил за собой Иван Иваныч. Он знает, когда их нужно будет дать Вам. Но Вы видите, что нет смысла их давать тому, у кого всего двадцать. Но только тому, кто действительно заслуживает и кому они действительно нужны.

Очень часто человеку не хватает именно этих двух процентов от Бога. Задумайтесь над этим. Может, и Вы тот, кому всё же нужны эти два процента. В таком случае Вы сами знаете, что Вам делать, чтобы получить их. Но не пугайтесь те, кому эти два процента не нужны. Восьмидесяти процентов для Вашего успеха вполне достаточно. А восемьдесят процентов Вы запросто наберёте вместе со своей второй половиной, если, к тому же, она – друг (страж, охранитель) Вам, а Вы – друг (страж, охранитель) ей.

КОНЕЦ.

Фёдор Михайлович закончил читать. Аккуратно сложив рукопись в стопку, он положил её в чёрный портфель.

– Ну. Господа. Как впечатление? – спросил хозяин.

Впечатление было сильным и гости ещё не пришли в себя как от всего услышанного, так и от съеденного.

– Главное, – произнёс Фёдор Михайлович, – люди. Нам нужно много людей. Людей преданных, верных, способных жертвовать собой, готовых к риску, не страшащихся опасностей. Вот какие нам нужны люди. И что-то мне подсказывает, что этого добра у нас скоро будет предостаточно. Во всяком случае, насколько мне известно, Пётр Лаврович уже прибыл в сектор 19—21 и ждать осталось недолго. А на сегодня всё. Все свободны.

45

Проводив гостей, Фёдор Михайлович попросил Святозара отвезти себя на работу. Накануне из Китая поступила партия гнилого, но замороженного слоновьего мяса, которое нужно было срочно сбыть как телятину. Фёдор Михайлович собирался поработать ночью и решить по каким торговым точкам её распространить. Святозар, хоть и был пьян, однако благополучно доставил шефа до работы. После он поехал в гараж. Сдав машину, он пошёл на избирательный участок, а оттуда в универсам.

Святозар долго стоял у стеллажей со спиртными напитками и выбирал. Сегодня день выборов, а потому, исполнив свой гражданский долг, Святозар полагал, что в праве это дело отметить четырьмя бутылками хорошего спиртного напитка. Вопрос только – какого напитка? У Святозара на тот момент было семь тысяч рублей в кармане. В общем, он мог себе позволить и не экономить особо, а действительно приобщиться к хорошему. Потому он и не пошёл, как это делал обычно, в ларёк, что на углу, а пошёл в универсам. С умным лицом Святозар ходил вдоль стеллажа, где на полках стояли бутылки разных размеров и разного содержания. Там он натолкнулся на человека, который покупал двадцать килограмм гречневой крупы. Но с человеком этим мы поближе познакомимся позже.

– Что купить? – думал Святозар. – Что? Водки купить? Ну понятно, что водки. Вопрос только – какой водки. Здесь её много, – думал Святозар. – Есть по шестьдесят пять рублей за пол-литра, а есть по семьсот сорок за те же пол-литра. Какую купить-то?

Вот так уже битый час слонялся Святозар вдоль длинного стеллажа и не мог определиться. Решил тогда, что прежде чем ему водку покупать, наверное, надо купить чего-нибудь съесть. Всё-таки праздник. За сто рублей он купил большую курицу-гриль, чему рад был неописуемо. Он давно мечтал позволить себе купить, вот так запросто, только себе, а не с тем, чтобы с кем-то делиться, курицу-гриль. Вот и сбылась мечта его и курица приятно грела правый бок, уютно свернувшись в пакете, расположившись в правом кармане пальто Святозара. Пальто, кстати, было длинным и с воротником из чёрного искусственного меха. Глаза Святозара слезились от напряжённого всматривания в полные бутылки. Он опять стоял у винного стеллажа и сомневался. Купил Святозар четыре бутылки водки по семьдесят рублей и одну бутылку за двести рублей и с тем вышел из универсама на свежий воздух.

Шёл снег, часы показывали половину второго ночи. Святозар спешно направился в сторону ближайшего подъезда. Уютно устроившись между пятым и шестым этажом Святозар достал пакет с курицей и открыл первую бутылку. Пил из бутылки не спеша, останавливаясь после двух трёх глотков и закусывая тёплым куриным мясом.

Радостно было на душе у Святозара. А то не быть ему радостно? Водки много, курица большая, впереди вся ночь, а он, Святозар, молод и полон сил. О чём мечтать ещё? Но мечтал Святозар, мечтал. Он мечтал и пил. Пил не спеша, закусывая после каждых двух трёх глотков. Кура действительно оказалась очень большой, килограмма на три, не меньше.

– Может это и не курица? – уже сомневался Святозар. – Ем её, ем, а она всё не кончается. Наверное, и не курица это.

– А что тогда? – сам у себя спросил Святозар и дальше уже разговаривал сам с собой.

– Что тогда? Да уж, во всяком случае, не курица, – отвечал Святозар сам себе.

– Ну коли не курица, то что?

– Гусь. Видишь, какой он большой.

– А как он к тебе в карман поместился?

Святозар посмотрел на свой карман, а после на курицу. Он ничего не мог понять, а потому только мычал и шевелил загадочно пальцами. В это время курица встала на одну лапу, поскольку второй не было, и закукарекала. Кстати – у куры не было и двух крыльев, их и лапу уже отгрыз Святозар. Святозар стал жестами уговаривать курицу быть потише, потому как время позднее и все спят. Курица кивнула в знак согласия и прислонилась к противоположной стене.

– Что смотришь, – спросил её Святозар.

– Смотрю на тебя, Святозар, и диву даюсь, – ответила курица, глядя на Святозара левым глазом.

– Чего это ты, хм, диву-то даёшься? – спросил Святозар.

– А то сам не догадываешься?

– Не догадываюсь.

– А если я тебе отъем ногу и две руки, ты как будешь на меня смотреть, а?

– Дура ты. Я же закусывал тобой, а не так, чтобы просто взял и отгрыз твои эти крылья и ногу.

– Да что ты говоришь? Закусывал он. А если я тобою закушу?

– Это как?

– А вот так.

И с этими словами курица схватила клювом бутылку и, запрокинув голову, стала пить. Святозар смотрел, мычал и шевелил пальцами. Кура враз опорожнила почти полную бутылку. После чего стала просить Святозара дать ей закусить. Святозар оторвал у куры её же собственную лапу и дал ей. Кура быстро сожрала её, после чего уснула.

Оставалось ещё две бутылки водки. Святозар сидел на холодном бетонном полу и вспоминал прошедший день. Он вспоминал Фёдора Михайловича, жену его, банкира, несчастного старого писателя, вспоминал женщину – лидера либеральной партии и жениха её, Михаила Фёдоровича, вспоминал Галину и её подруг, вспоминал незадачливого президента и его управляющего, вспоминал и директора универсама, в котором он только что отоварился, вспомнил и двух министров, следователя, вспомнил и губернатора. Более всего его мысль застряла на члене ТОБсКа.

Святозар погладил спящую курицу по её ещё теплому телу и ему стало её жалко. Святозар заплакал и плакал так минут двадцать, пока курица не проснулась. Проснувшись, курица стала укоризненно смотреть на Святозара. Святозар не мог вынести взгляда куры и отвернулся. Открыв третью бутылку, он выпил её всю сразу. После чего он уже решительно повернулся и смело посмотрел курице в глаза. Кура плакала. Вернее, она рыдала. Её безногое и бескрылое тело судорожно вздрагивало.

Святозар взял тело куры двумя руками и стал его грызть зубами. Птица пыталась сопротивляться. Она вертелась в руках Святозара и пыталась клюнуть его в глаз. К тому же она громко кукарекала. Кукарекала она так громко, что разбудила жильцов пятого и шестого этажей. Жильцы дружно вывалили из своих квартир на лестничную площадку с тем, чтобы разобраться, в чём дело. Страшная картина предстала их взорам. Святозар стоял на четвереньках, а из его рта торчала голова курицы и громко кукарекала.

46

Святозар выплюнул куриную голову и та сразу умолкла. Тупым взглядом Святозар оглядел, выбежавших на шум жильцов.

– Сегодня среди нас столько идиотов, – задумчиво сказал Святозар, оглядев всех презрительным взглядом и продолжил. – Согласны со мной? Замечательно то, что вы согласны со мной. Вот и вы все тоже идиоты. Не обижайтесь, ведь это правда, а на правду нельзя обижаться. Вижу, что вы обиделись. Думали, наверное, что идиотом может быть кто угодно, но только не вы? Ведь так? Не правда ли? А вышло всё иначе. Всё вышло по-другому. Видите, как иногда получается… Особенно часто так получается, если переоценивать свои способности.

Вывалившие на лестничную клетку, в свою очередь, стали шумно возражать против того, что они идиоты. Они плевали в Святозара и лезли на него с кулаками, с кухонными ножами и с бейсбольными битами.

– Что вы говорите? – удивлялся Святозар, отмахиваясь от кулаков, кухонных ножей и бейсбольных бит. – Не согласны со мной? Зря несогласны. Вам от этого только хуже. Признали бы себя идиотом сами и вам бы легче стало, а так – только одни мучения и лишние переживания. Ой, только не надо плевать в меня, плевать не надо. Достаточно и кулаков ваших, ваших ножей и бит бейсбольных. Я же открыто это говорю и говорю вам лично, а не шепчу про то на ухо вашим партнёрам по бизнесу и гольфу или соратникам по партии. К тому же я не состою с вами в одной партии и не являюсь вашим партнёром в бизнесе. Мне только этого ещё не хватало, как вместе с вами бизнесом заниматься или в политику лезть.

– Нет, будь Вы нормальным человеком, – обращался Святозар уже к одному, что был в пижаме и возмущался больше остальных, – тогда конечно я бы с удовольствием и непременно что-нибудь эдакое выкинул… Ну, например, дал бы Вам денег в долг или сходил бы с Вами на партийное собрание. Я бы даже читал с Вами одну газету или мог часов пять провести на поле для гольфа, где таскал бы за Вами Ваши клюшки. Не исключено, что мы с Вами пользовались бы одной и той же церковью… будь Вы нормальным человеком. Но ведь Вы – идиот. К чему мне с идиотом вести какие-то дела? А? И зачем мне читать то, что читаете Вы, идиот? А? И уж тем более мне не следует таскать за Вами Ваши клюшки по зелёному полю. А самое глупое было бы на моём месте, верить в того же бога, в какого верите Вы. И поскольку Вы – идиот, то и верите Вы, скорее всего, в какого-нибудь идиотского бога. На кой пёс мне сдался Ваш бог?

– Мать Вашу, – орал тот, что был в пижаме и чьи клюшки Святозар отказывался таскать и в чьего бога отказывался верить. – Да на чём Вы основываете своё предположение о том, что я идиот? – орал он и грыз при этом семечки подсолнечника, сплёвывая шелуху на пол.

– На чём я основываю своё заключение по поводу Вашего идиотизма? Почему вообще я должен что-то на чём-то основывать? Считаете, что человек должен мотивировать и обосновывать свои предположения? Вы что, и в самом деле, все свои поступки обосновываете и мотивируете?

– В большинстве случаев – да, – отвечал тот, что был в пижаме.

– Да? Вы серьёзно это делаете? – искренно удивлялся Святозар. – Ну тогда Вы не просто идиот, а идиот в квадрате. Что значит почему? Ну подумайте сами: всё, что Вы делали в жизни, оказывается было Вами мотивировано и обосновано. Особенно подумайте над тем, в какого бога Вы верите и кто ещё вместе с Вами верит в того же бога. Ну? Подумали? Вам не стало страшно? Нет? Я же говорю, что Вы – идиот. Хорошо. Я готов выслушать Вас. Попытайтесь убедить меня в том, что Вы – не идиот.

Человек в пижаме плюнул в сторону Святозара и спрятался за своей дверью.

– Я подожду пока Вы подготовитесь, – орал ему вслед Святозар, утирая лицо рукавом. – Пока Вы думаете, я поговорю с ней. Ну? Здравствуй. Надеюсь ты поняла, что сейчас я буду говорить о тебе, – обратился он к женщине тридцати лет.

Женщина та, от того, наверное, что на неё обратили внимание, кокетливо закатила глаза и повертела головой.

– Ой вот только не надо сразу закатывать глаза, – говорил ей Святозар. – Вот и отлично. Надеюсь, что ты согласна с тем, что среди нас сегодня так много идиоток. Очень хорошо, что ты согласна со мной хоть в этом. Ты тоже идиотка и, надеюсь, понимаешь это сама. Умница. С тобой гораздо легче разговаривать, чем с ним. Он просто упёртое животное. Твердит как попугай одно и то же: «Я – не идиот, я – не идиот». Может, ты поговоришь с ним? Думаешь, он и тебя не послушает? Но и меня он слушать не желает. Он сейчас заперся в ванной и сочиняет речь в свою защиту. Ну не идиот-ли? Признал бы себя идиотом и дело с концом, так нет. К слову, знаешь, что упрямство его только подтверждает его идиотизм?

В это время на лестничную площадку вернулся человек в пижаме.

– Ну? – обратился к нему Святозар. – Вижу, что готовы, вижу, что ванна пошла Вам на пользу. Слушаю. Да? Что Вы говорите? Вы хотите, чтобы я конкретизировал понятие «идиот»? Извольте. Вы страдаете врождённым слабоумием? Страдаете. А потому Вы и сегодня – глупец, дурак и тупица. Вы же не станете отрицать тот факт, что в детстве Вы страдали слабоумием? Нет? Вы отрицаете? Впрочем, можете отрицать, сколько Вам угодно. Отвлечёмся от Вашего детства. Переключимся на Вашу взрослую действительность. Вспомните Ваш последний спор.

– Какой спор? – поинтересовался тот, что был в пижаме. – Уж не тот ли, где я с пеной у рта доказывал свою правоту?

– Да тот самый, где Вы с пеной у рта доказывали свою правоту. Вспомнили? И после этого Вы станете утверждать, что Вы – не глупец? Нет? Хорошо. Тогда припомните, а на что были Вами потрачены последний раз большие деньги? Вспомнили? И сейчас Вы будете отрицать, что Вы не кто иной, как натуральный дурак? Отрицаете? Тогда ответьте – зачем Вы врёте?

– Я никогда не вру, – орал человек в пижаме. – Даже во сне.

– Вы не врёте? Вы смеете мне такое заявлять? Заявлять мне, что Вы не врёте? Вы врали всегда, врёте и будете врать всю оставшуюся жизнь. Я был о Вас более высокого мнения, когда говорил о Вас, что Вы – идиот. Увы, но я ошибался в Вас. Вы – не идиот. Вы хуже. Вы – кретин. Знаете, кто такой кретин? Кретин – это тот, кто отстаёт в своём развитии как в в физическом, так и в психическом. Начнём с Вашего физического уровня. Посмотрите на себя со стороны. Вы полагаете, что Ваше физическое развитие можно назвать нормальным? Что самое страшное, лучше уже не будет, а будет только хуже. Вы не просто отстали когда-то в своём физическом развитии, но Вы к тому же никогда и не достигните нормального состояния в этом. Теперь о Вашем психическом состоянии. Сказать, что Вы просто психически неуравновешенный человек – значит не сказать ничего. Порой Ваше поведение наталкивает на мысль просто изолировать Вас от общества? Вы опасны для окружающих. Скажу больше. Порой своими поступками Вы наносите вред самому себе. Вас надо не только изолировать от общества, но и от себя самого. Единственное средство это сделать – расстрелять Вас. Потому что если Вас посадить в тюрьму в одиночную камеру, то и там Вы начнёте вредить самому себе. Вы там, чего доброго, повеситесь или вскроете себе вены зубами. Лично я предлагаю Вас расстрелять.

– Помилуйте, да с какой стати расстрелять-то меня надо? – интересовался человек в пижаме. – Нет уж, молодой человек, увольте.

– И Вы совершенно зря отказываетесь Уверяю Вас, так будет лучше для всех, особенно для Вас. Зачем Вам жить? Вот расстрелять Вас и проблем не будет. Соглашайтесь. Сами посудите. В моём предложении одна только выгода для Вас. Чего Вы боитесь? Больно не будет. Вас можно сперва усыпить, а потом только расстрелять. Не хотите расстрела? Тогда Вас можно утопить, отравить, взорвать в Вашем автомобиле, задавить Вас троллейбусом, скинуть на рельсы под загородную электричку, когда Вы будете её ожидать. Под электричку это было бы очень здорово. Вот напьюсь как-нибудь и столкну Вас, когда Вы на дачу соберётесь, прямо на глазах Вашей собаки. Не хотите? Хотите пожить ещё? Ну а какой в том смысл? Зачем Вам ещё жить? Зачем Вам-то это надо? И кому вообще это надо?

– Моя жизнь нужна многим, – орал человек в пижаме. – Она нужна в первую очередь моему сыну и моей жене, – орал он, вытаскивая из квартиры за волосы свою жену и маленького рыжего паренька, лет восьми и показывая их Святозару и всем присутствовавшим, как доказательство своей осмысленной и цельной жизни.

Ребёнок при этом этом упирался и плакал, а жена покорно стояла рядом с мужем и просто кивала своей седой головой.

– Вы говорите, что ему это надо, – продолжал свою эмоциональную речь Святозар. – Ну мало ли, что Вы думаете, что ему надо. А кроме того, это Вы так думаете, что ему это надо. Уверяю Вас, что и ему, и ей, и даже им – это надо меньше всего. Не станет Вас и у них всё встанет на место, и у них исчезнут все их проблемы, уверяю Вас… Ведь и у него, и у неё, да и у них, про кого Вы думаете, что нужны им, все проблемы только от Вас. Так что лучше Вам сдохнуть под забором, чем мучить их. Соглашайтесь: удар ножом в сердце, ядовитый гриб в суп, газовая камера. Нет? Ну и хрен с Вами. Живите, коли жизнь Ваша Вам не противна. Не знаю, правда, зачем я Вам это разрешаю? Наверное, потому что я добрый и незлопамятный. Может, мне просто жалко Вас. А может, что скорее всего, потому что я такой же идиот как и Вы.

Последнее, что увидел Святозар, была бейсбольная бита, которой с силой ударили по его голове.

Очнувшись, Святозар понял, что лежит на кровати, голова его была перевязана, а напротив него сидел тот самый человек, что покупал в универсаме двадцать килограмм гречневой крупы.