Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

– Это Вы-то на меня плевали? Да это я на Вас плюю. Как же, уступить Вам. Накось. Выкуси! – Фёдор Михайлович показал кукиш своему носу, встал и пошёл к Настасье Филипповне свататься.

Настасья Филипповна уже тогда была женщина самодостаточная, с претензией на роковую. Жила одна в трёхкомнатной квартире на Крестовском острове, работала директором валютного отдела в банке, пять раз была замужем, получала пятнадцать тысяч баксов в месяц и плевать на всех хотела, а уж тем более на Фёдора Михайловича, с которым когда-то училась в одном классе, а теперь жила на одной лестничной площадке.

– Настасья Филипповна, будьте моей женой, – с порога заявил Фёдор Михайлович.

– Да Вы спятили, Фёдор Михайлович, – искренно удивилась Настасья Филипповна. – С какой стати. Тем более, что Вы женаты и у Вас сын есть. Да и не люблю я Вас.

– А ломаетесь Вы зря. Ну кому Вы, кроме меня, нужны? Разве что токарю или водителю троллейбуса.

– Вы хам, Фёдор Михайлович. Я, может, женщина и не богатая, но самодостаточная, с претензией на роковую и Ваши миллионы меня не купят. А что до водителя троллейбуса, то я лучше за водителя троллейбуса замуж пойду, чем за Вас.

– Это ещё почему?

– Что почему?

– Почему это за водителя троллейбуса Вы пойдёте, а за меня – нет?

– Потому что Вы не способны оценить тонкую натуру. Вы грубы и, простите, но Вы, Фёдор Михайлович, примитивны. Как были примитивны, так таким и остались.

– А токарь Вашу натуру оценить может?

– Да. Токарь может, а Вы – нет.

– Да на что Вы жить-то будете, с Вашим токарем или кем там ещё? На Ваши пятнадцать тысяч зелёных в месяц? Не смешите хоть меня. Я же Вас знаю. Вы за вечер в казино по десять тысяч оставляете. Где, простите за нескромность, Вы их берёте?

– Не Вашего, Фёдор Михайлович, ума дело.

– Тоже мне тайна. Все знают, что Вам их Святозар Неверов даёт.

– Это ложь.

– Да бросьте Вы, Настасья Филипповна, ну даёт и даёт, что за печаль. Не отказываться же, в самом деле. Я ж о другом.

– Подите прочь, Фёдор Михайлович. Вы хам и скотина. Вам бы только похоть свою удовлетворить. А о высоких отношениях между мужчиной и женщиной Вы и понятия не имеете. Для Вас всё сводится исключительно к тем эмоциям, какие Вы испытываете в силу сильного сексуального влечения ко мне. Разве не так? Я, может, ещё и подумала, если бы хотела детей иметь. Но детей я не хочу.

– Ну и дура Вы, Настасья Филипповна. Последний раз предлагаю. Ответ жду до вечера. Вечером не придёте, я на депутате Государственной Думы женюсь. Уж она ломаться не станет.

Фёдор Михайлович пошёл к себе. Настасья Филипповна, грустно вздыхая, пошла на кухню. На кухне она налила себе чаю и, стоя у окна и глядя на ночной город, стала сама с собой разговаривать.

– Чего ты действительно выкаблучиваешься? Такой мужик! Пятидесяти ещё нет, а уже миллиардер!

– Так ведь он же дурак, прости Господи.

– Так и что? С богатым и с дураком прожить можно. Ну ведь не с водителем же троллейбуса, в самом деле, честное слово.

– Не знаю я…

– Чего ты не знаешь? Думаешь, Неверов тебя до пенсии содержать будет? Как же. Жди больше. У него таких, как ты, сама знаешь, сколько. А Фёдор Михайлович хоть и глуп, и похотлив, зато дело своё знает. Уж он налево и направо деньгами швырять не будет, за ним, как за каменной стеной.

– Ну не знаю я. Может, и в самом деле выйти за него?

– Выходи, дура, не пожалеешь. Родишь от него и привяжешь его тем самым к себе. Или и впрямь хочешь, чтобы он на депутате женился. Уж та быстренько ему кого-нибудь родит и тем самым привяжет к себе.

– Вот уж нет. Чтобы этой дуре, да так повезло…

– Ну так и нечего мужику зря нервы трепать.

– А, будь, что будет. Уговорили.

Настасья Филипповна взяла мобильный и позвонила Фёдору Михайловичу.

– Фёдор Михайлович?

– Я.

– Это я.

– Я понял.

– Я согласна.

– А как же водитель троллейбуса.

– Вы хам.

– Шучу, шучу. Экая Вы, Настасья Филипповна, шуток не понимаете.

– Ваши шутки, Фёдор Михайлович, оставьте для своих подчинённых.

– Договорились.

– Когда свадьба?

– Думаю, в эти выходные.

– В эти я не могу. У нас аудит в банке.

– Когда, тогда?

– Может, завтра.

– Можно и завтра.

– Договорились.

Завтра сыграли свадьбу. Народу было человек семьсот. Была там и женщина депутат, которая пришла с Неверовым. Эта женщина с обожанием смотрела Святозару в рот и всё время что-то ему томно шептала.

– И в наше время бывает, что и везёт некоторым, и их без приданного замуж берут, – шептала депутат.

Святозар посмотрел на неё устало и вздохнул тяжко.

– Всему виной происхождение Фёдора Михайловича, – ответил Неверов. – Фёдор Михайлович, – из народа. Простолюдин! Неужели Вы думаете, что истинно благородный человек позволил бы себе такое?

– Да что Вы. Неужто правда? – удивилась женщина депутат.

– Верно Вам говорю. Фёдор Михайлович без малого лет восемь в метро электрички водил, – сказал Святозар и для большей убедительности перекрестился и съел горсть земли из стоявшего рядом огромного цветочного горшка, в котором росла пальма.

– Да бросьте. Быть того не может, – не верила депутат.

– Иваном Иванычем клянусь. Водил. Восемь лет, без малого, – уверял Святозар и жрал землю.

– Чудеса, да и только, – ответила женщина и в тот же день переехала жить к Святозару.

17

Вынужденный перерыв длился не более часа. Фёдор Михайлович очнулся от воспоминаний. Постучав вилкой по пустому хрустальному фужеру, хозяин привлёк к себе внимание, дождался полной тишины и продолжил чтение:

– Книга первая, – торжественно произнёс Фёдор Михайлович.

После сделал небольшую паузу, оглядел присутствовавших, убедился в том, что всё внимание их находится на нём и продолжил.

– Человек и его цель, – читал Фёдор Михайлович. – Глава первая.

После Фёдор Михайлович тяжко вздохнул, достал из внутреннего кармана пиджака фотографию Ивана Иваныча, поцеловал её, вернул обратно, выпил четверть стакана самогона и продолжил чтение.

– История существования человека показывает, – чуть ли не по слогам и запинаясь, читал хозяин, – что основным в его жизни были – постановка цели и её достижение. Всё остальное сводится исключительно к тому, насколько человек может ставить перед собой цели и насколько этот же человек способен этих целей достичь. Счастливы были те народы, те люди, которые могли себе это позволить. Но те, кому это было трудно, всё равно, пусть даже неосознанно, но стремились к тому же. Совсем не факт, что именно в этом следует видеть единственную причину всех человеческих неурядиц, но и совсем это не учитывать тоже не следует.

Так или иначе человек – существо разумное и рациональное, и говорить о том, что нерациональные поступки обусловлены лишь неосознанностью, нельзя. Конечно, соблазнительно всё свалить на кого-то, тем более если этот кто-то – осознаваемый. Но есть ли в этом смысл? Не проще ли признать всё же свою ответственность за происходящее и самому попытаться исправить положение.

Существование человека в вечности поделено на жизненные отрезки. А любой жизненный отрезок человека конечен. А человек хочет видеть себя счастливым и успешным в каждом отрезке, независимо от того, что ему обещают после в других отрезках вечного бытия. Но человек не один на планете, кто хочет быть счастливым. Таких шесть миллиардов. И каждый со своим отрезком носится как курица с яйцом. И каждый из этих шести миллиардов видит счастье по-своему. С этого всё начинается. Вернее, началось. И не живи мы сегодня в век информационный, то всё бы продолжалось по-прежнему. Но, слава Ивану Иванычу, дожили. Информационный век тем и замечателен, что в отличие от века предыдущего, индустриального, делает возможным договориться всем шести миллиардам.

Любое открытие имеет смысл тогда, когда становится общим достоянием. В противном случае этому открытию грош цена. Это не значит, что всё должно доставаться даром, но и не значит, что право на него имеет лишь ограниченный круг.

Человек рождается в каждом отрезке не для того, чтобы добиваться чьих-то целей, но он вынужден этим заниматься в силу многих причин. Уже с самого рождения, а может и раньше, человек оказывается в плену чужих целей. Первые его поработители – его родители. Он ещё не родился, а за него уже решают, кем ему быть и что ему делать. Вот откуда у человека появляются ложные, т. е. чужие цели. Это происходит, потому что сами родители также были детьми и также начинали жить тем, что стремились к ложным целям. Отсюда и причина того, что свои цели не поставлены и не достигнуты. И одна надежда живёт в сердцах родителей-неудачников, что ребёнок сможет достичь большего, сможет достичь тех целей, что не смогли достичь родители. Но с какой стати он должен это делать? Только потому что это делали его родители, а до этого их родители и так до самого начала? Допустим, что в прежние, стародавние времена, это и имело какой-то смысл. Но сегодня этого быть не должно. Потому хотя бы, что проблем слишком много возникает в результате такого образа жизни.

Пример этот показал нам, как появляются на Земле дети с ложными целями. Теперь посмотрим на пример того, как появляются дети, цели у которых нет. Уже с самого рождения, а может и раньше, этот человек оказывается в положении ещё более худшем, чем тот, кто был в плену ложных целей. С самого своего рождения этот человек никому не нужен и не интересен. Родителям этого человека всё равно, что будет с их ребёнком и чему он посвятит свою жизнь. Хуже этого для человека и быть не может. Человек по природе своей не может жить без того, чтобы не стремиться к цели. Без этого человек погибает. Не знаю, что лучше: жить несчастливым с ложными целями или убить себя вином, сигаретами, наркотиками по причине отсутствия цели. Можно, конечно, сказать, что лучше было бы жить, но для этого нужно признать, что эта жизнь не свободного человека, а раба. Причины самоубийств следует искать и в этом. Так же, как и причины преступлений. Не иметь целей или следовать чужим – значит менять свою природу. По своей природе человеку не свойственно преступать закон, ни закон человеческий, ни те законы, какие установлены Иваном Иванычем.

Третий человек оказался самым счастливым. Его родители знали, что смысл жизни своего ребёнка им не определять, что только он сам может это сделать. А потому они не стали думать над тем, кем их ребёнку быть и что ему делать. Но это не значит, что им было безразлично будущее этого человека. Напротив. Они очень хотели, чтобы он был счастлив. Для этого они определили своей целью – помощь своему ребёнку быть счастливым, проще, они решили стать его другом.

Следующий поработитель человека – его супруг или супруга. В самом браке нет ничего плохого, но плохое кроется в том, что два человека решают жить вместе, подразумевая под этим и общий смысл, и общие цели. Но что происходит на деле? На деле происходит, что один человек, имеющий свои цели плюс к тому множество ложных, объединяется с другим и таким же. И теперь эти двое наивно полагают, что жизнь их будет красивой и светлой. В лучшем случае один из супругов может пожертвовать собой ради другого. Но это не значит, что он будет счастлив, как и не значит то, что он при этом действительно поможет своей второй половине. Именно поэтому множество людей так и не вступают в брак. Именно поэтому браки разрушаются.

Вот взять, например, наших милых дам, – продолжал Фёдор Михайлович и показал на странных женщин, их было пять, они сидели тихо, ели салат с крабами и пили водку. – Милые женщины, не правда ли? – спросил Фёдор Михайлович. – И если я не ошибаюсь: Тамара, Светлана, Яна, Валентина и Галина, – перечислил Фёдор Михайлович женщин по именам, в том порядке, как они сидели за столом.

Гости с удивлением посмотрели на милых дам. Дамы несколько смутились тем, что всё внимание было приковано к ним, но салат есть не перестали, а только стали больше налегать на водку.

– Тамара, Светлана, Яна и Валентина, – говорил Фёдор Михайлович, – собрались на квартире у Гали. Галя замуж вышла неделю назад. Утром собрались. Часов в восемь утра, сразу за тем, как муж Галины на работу умотал. Сидят впятером на кухне, чай пьют с вином. Кушают бутерброды с ветчиной. Разговаривают: Яна и Валентина молчали и слушали, а Тамара, Света и Галя разговаривали. Яна и Валя были ещё молоды, ни разу замужем не были, а потому и не столь опытны, как Тамара, Света и Галя, а потому их мнение мало кого интересовало, да они и не настаивали на нём. Яна и Валя уже тому рады были, что их вообще за стол пустили, чай им налили и дали вино с бутербродами. Килограмм ветчины на столе, четыре бутылки вина, чай чёрный байховый, сахарный песок в хрустальной салатнице. Резали булку, клали на неё толстые куски копчёной свинины, большими глотками хлебали крепкое вино из высоких пластмассовых бокалов. Курили. Тёплое красное вино запивали горячим сладким чаем. Была зима. Холод на улице – градусов тридцать. А в квартире Галины было тепло и уютно, – рассказывал Фёдор Михайлович и замолчал.

Гости с интересом ожидали, что будет дальше.

– Господа, – обратился ко всем Фёдор Михайлович, – мне, собственно, и надобности нет утруждать вас прослушиванием пересказа. Вы, если хотите, можете сами всё увидеть. Там была скрытая камера и, если господа не возражают, то…

Господа не возражали и через минуту все с интересом смотрели, что было снято на скрытую камеру.

18

– Вот я и замужем, – сказала Галя.

– Какое счастье, – поддержала её Тома.

– И чего теперь делать будешь? – спросила Света.

– Во-первых, уйду с работы, – ответила Галя. – Надоело мне каждый день ходить на эту дебильную работу. Целыми днями на этой работе одно и то же. Только и делаешь, что работаешь! Никакого разнообразия. Ведь так? – Галя явно искала одобрения подруг.

– Так, – поддержала Тамара Галю.

– Так-то оно, конечно, так, но чего я делать-то буду? – спрашивала Галя.

– А чего все делают, когда замуж выходят? – поинтересовалась Света.

– Чего делают? – задумалась Галя.

– Да ничего не делают, – уверенно ответила Тамара. – Дома сидят и телевизор смотрят.

– Вот и я буду дома сидеть и телевизор смотреть, – решила Галя. – А когда дети родятся, то буду с детьми сидеть.

– Здорово, – искренно позавидовала подруге Света

– Как всё я здорово придумала, – рассудила Галя. – Вопрос только в том – где мы жить будем?

– Здесь? – спросила Тамара.

– В двухкомнатной квартире с его мамой? – спросила и Света.

– А где же ещё? – удивилась Галя непонятливости подруг.

– Именно с его мамой и в двух комнатной квартире, – согласилась Тамара с Галей.

– В противном случае нужно ехать в Новокузнецк и жить там у моей мамы в двухкомнатной квартире, – заявила Галя подругам.

– Нет, уж лучше его маме нервы портить, – вставила Света.

– Тем более в Новокузнецке… – поддержала разговор Тамара.

– Чего я там в Новокузнецке не видала? – как бы спрашивала подруг Галя.

– Хотя-я. Новокузнецк летом – сказка, – вспомнила Тамара.

– Да, но теперь не лето, – резонно заметила Света.

– Решено. Летом мы едем в Новокузнецк, – твёрдо сказала Галя.

– Ну и что? И чем ты до лета думаешь заниматься? – спросила Света.

– А до лета чем я буду заниматься? – задумалась Галя.

– Господи, что за вопрос? – удивилась Тамара.

– Найду, чем заняться, – решила Галя.

– Город большой, есть где походить, – мудро подумала Света.

– Блин. Зачем я замуж вышла? – в отчаянии спросила Галя.

– Любила, наверное? – подсказывала ей Тамара.

– Кого? – интересовалась Света.

– Его, – отвечала Тамара Свете, кивая головой на фотографию мужа Гали, что стояла на подоконнике в большой раме.

На этой фотографии счастливо улыбался Галин муж: в одной руке у него был рубанок, а в другой – топор.

– Ну любила, – говорила Галя, испуганно глядя на фотографию мужа. – Что, за всех, кого любишь, замуж что ли выходить? – спрашивала она.

– Вот глупость, – согласилась Тамара.

– Как это вообще у нас начиналось? – пыталась вспоминать Галя.

– Начиналось как у всех, – помогала вспоминать подруге Света.

– Вот именно, как у всех, – вспоминала Галя.

– Как у всех и закончилось, – ответила за Галю Тамара.

– Может, развестись? – подсказывала Света.

– Смысл? – спрашивала Тамара.

– Абсолютно никакого смысла, – отвечала Света Тамаре.

– Разводиться надо, если только есть, за кого замуж снова выйти можно, – утверждала Света.

– А если нет, за кого? – спрашивала Тамара.

– Ну и нет смысла разводиться, – твёрдо сказала Света.

– Значит, так и рассудим, развод отменяется, – подвела Галя итог рассуждениям подруг. – Слушайте, – вдруг вспомнила Галя – Я же до сих пор не прописана в этой квартире.

– Чего делать? – первая задумалась Тамара.

– А зачем вообще эта прописка? – не совсем поняла Света.

– А и незачем, с одной стороны, конечно, – старалась успокоить подругу Тамара.

– Хотя, с другой стороны, всё это не по-людски как-то, – задумчиво произнесла Света.

– Не по людски что? – влезла в беседу Галя.

– Да всё… – ответила за двоих Тома.

– Это всё мамаша его, – уверенно и зло сказала Галя.

– Вот ведь, люди, – произнесла Света тоном отчаяния.

– Своё уже отжили, так нет, чтобы другим дать пожить, – в том же тоне сказала Тома.

– Жди… Как же… Пожить другим… – глядя в пустоту перед собой, зло и сквозь зубы проговорила Галя. – Она меня сразу невзлюбила. Ещё в первую ночь, как он меня к себе притащил. А я ещё, дура, посуду намыла, полы намыла.

Галя достала новую пачку сигарет и все закурили.

– Зачем ты, дура, полы-то мыла? – спрашивала Тома, стряхивая пепел на пол.

– Да, дура, потому и мыла, – отвечала Галя, выпуская при этом табачный дым не только изо рта, но и из ноздрей. – А она, ну мать его, тогда вышла, косо посмотрела так на меня и даже не поздоровалась. Может её отравить?

– Мышьяком можно отравить её запросто, – советовала Светлана, глядя на подругу исподлобья.

– Точно. В стакан с кофе мышьяку подсыпать, она и умрёт, – подбросила идею Тома.

– А квартиру продать, – задумчиво рассуждала Галя.

– Нет, лучше сперва приватизировать, а потом развестись, а уже потом продать, – наставляла неопытную подругу Света.

– Но… мышьяк? – задумалась Галя.

– Не нравится мышьяк, можно её газом отравить, – предлагала Тома.

– Газом не получится, у нас плиты электрические, – с сожалением ответила Галя.

– А если родить сперва? – подкинула Света новый вариант.

– Родить, конечно, можно, но жить-то на что? – задумалась Тома.

– Да, жить нам тогда совсем будет не на что, – подумала Галя.

– Он же кто? На стройке окна ставит. За окна много не платят, – резонно заметила Тома.

– Какое там много. Если бы не его мама, – устало и грустно сказала Галя.

– Может, тогда пока и не убивать её? – подумала Света.

– Придётся отложить, – решила Галя.

– Вот если бы она сама померла, то дело другое, – размечталась Тома.

– А здорово было бы, если она сегодня померла, – мечтала и Тома.

– Да, пожалуй, что и не плохо было бы, – согласилась с подругами Галя.

– Вот и я думаю, – мечтала Тома. – Вот приходите вы домой, а она мёртвая на кухне валяется.

– Я, конечно бы, сразу скорую… – помогала ей мечтать Света.

– Скорую – это правильно, – мечтала Тома.

– Только скорую. На скорой её уже через час дома не будет, – помогала ей Света.

– Сказка, – грустно вздыхая, сказала Тома.

– Сразу полы помою везде, – вдохновилась и Галя мечтами подруг, – мебель переставлю.

– Её холодильник можно продать, – советовала Света.

– Продам обязательно, – согласилась Галя. – Только место зря занимает.

– Коли её не будет, то запросто можно переезжать из маленькой комнаты в большую, – плодила идеи Тома.

– Ура. Сразу переедем, – радовалась этим идеям Галя.

– Нет. Лучше не так. Лучше в большой комнате сделать гостиную, а в маленькой спальню, – советовала Света.

– Обалдеть, – только и могла сказать Галя.

– Сказка, – выговорила Тома.

– И стенку её я продам, – загорелась Галя.

– Правильно, – поддержала подругу Света. – Купи лучше чего пооригинальней.

– И уголок её продам, – решила Галя.

– Уголок её можно на кухню поставить, – практично посоветовала Тома.

– И на развод, – напомнила Света.

– Сразу же, – поддержала её Тома.

– Не мешкая, – настаивала Света.

– Подожди, – опомнилась Тома. – Какой развод. Надо сперва прописаться, потом приватизировать квартиру, а уж потом разводиться.

– Как всё долго, – недовольно сказала Света.

– А быстрее никак? – спрашивала Галя.

– А как быстрее? – удивлялась Тома.

– Стоп. А если он не пропишет? – спросила Света.

– Что? Да я его тогда ночью расчленю и по частям кошкам скормлю, – пригрозила Галя.

– Глупо. Тогда тем более всё потеряешь, – трезво оценила ситуацию Тома.

– Вот именно, – поддержала Свету Тома.

– Чего делать? – чуть не плача спрашивала Галя.

– Думай, – советовала ей Тома. – Ты – человек, а стало быть способна найти выход из любой затруднительной ситуации.

– А если родить? – спрашивала подруг Галя.

– Ну, родишь, а дальше что? – спросила Света. – Он ребёнка пропишет, а тебя – нет.

– Да, прописать-то он меня пропишет, только дальше-то что? – спрашивала Галя.

– А дальше – как планировала – развод, – напомнила Тома.

– С ребёнком! – напомнила Света.

– На кой пёс мне ребёнок его сдался, коли я развожусь. – злилась Галя.

– Ему оставь ребёнка, – советовала Тома.

– А квартира? – интересовалась Галя.

– Тогда не рожай, – говорила Света.

– Да уж не буду, – решила Галя.

– А всё так было хорошо, – вспомнила Тома.

– Идея. Надо, после того как его мамаша умрёт и его самого в гроб загнать, – не сдавалась Светлана.

– Вопрос только в том, – задумчиво произнесла Тома, – как это лучше сделать?

– Об этом после подумаем. Прежде следует подумать о том, чтобы застраховать его, а уж после думать, как его в гроб загонять, – рассуждала Света.

– Точно, – вставила своё Галя.

– Сперва надо его застраховать, а потом он сам себе смерть найдёт, – со знанием дела сказанула Тома.

– Это факт. Статистика показывает, что смертность среди застрахованных выше, чем среди тех, кто не застрахован, – поддержала её как бы со знанием дела Светка.

– Тогда что получается? – не понимала Тамара и ждала подробного объяснения.

– А получается вот что, – объясняла Галка. – Его мать умирает. Его мы страхуем на самую крупную сумму. Затем я прописываюсь. После мы приватизируем квартиру. Потом он погибает. Я остаюсь в двух комнатной квартире с крупной суммой денег, красивая, молодая, богатая, образованная и одинокая.

– Тогда можно и домой приглашать, кого хочешь, – по новой мечтала Светлана.

– Можно и подумать о втором замужестве, – далее мечтала Тома.

– Только, конечно, не о таком, каким оказалось предыдущее замужество, – наставляла Света.

– Конечно, не о таком, – соглашалась Галина. – Раньше-то я кто была? Никто! Так, нечто невразумительное. Толком и не пойми, кто. А теперь-то я вроде как и ого-го.

– Теперь-то, конечно, – явно завидуя подруге, говорила Тома. – При теперешнем-то положении само собой разумеется, что ты ого-го.

– Да неужели же я при таком моём выгодном сегодняшнем положении вышла бы за него замуж? – оправдывала своё сомнительное прошлое поведение Галина.

– Да уж, наверное, нет, – соглашалась с ней Света.

– Да уж, точно – нет, – настаивала Галя. – На кой мне он сдался?

– Вот именно – на кой? – интересовалась Тома.

– Бедный и с квартирой, где с мамой вдвоём проживает, – напоминала Света.

– Бедный? Не то слово. Нищий. Нищий и тупой, – осведомляла подруг Галина.

– Тупой? – как бы удивлялась Тамара.

– Конечно тупой. Он же читать даже не умеет, – как бы между прочим сообщала Галя.

– Господи, и правда читать не умеет, – вспоминала Света.

– Кошмар, – ломая руки и томно глядя в потолок, вздыхала Галя. – Я, девушка проучившаяся целых полгода в театральной школе и он… Нищий с мамой.

– Просто чудовище и принцесса, – только и молвила Тамара. – Сюжет для мюзикла.

– Слов нет, – ужасалась Светлана.

– Просто жуть берёт, – говорила Галя, – и мурашки по коже.

– Сюжет романа, – стояла на своём Тома.

– Драма, – не отставала от Томы Светлана.

– Анна Каренина, – вставляла своё Тома.

– Так, отвлеклись, – остановила Галина разошедшихся в сравнениях подруг.

– Да, вернёмся к тому, с чего начали, – согласилась Тома.

– Вот я и замужем, – счастливо произнесла Галя.

– Какое счастье… – поддержала её Света.

Фёдор Михайлович выключил телевизор.

– Ну, как впечатление? – спросил он, гадливо улыбаясь. – Не правда ли, в этом есть что-то от квадрата одного выдающегося художника? – Фёдор Михайлович задумался. – Вот же память. Забыл его фамилию. Нет, надо бросать пить, – сказав это, Фёдор Михайлович выпил водки и закусил килькой пряного посола.

Все молчали. Главные героини продолжали есть салат и пить водку. Судя по всему, сюжет никого не удивил.

19

Фёдор Михайлович вытащил из видеомагнитофона кассету, на которой скрыто были сняты Галя с подругами, и вставил в него другую кассету. Фёдор Михайлович сообщил гостям, что во втором сюжете дело происходило в его спальне.

Там – двое: Фёдор Михайлович и его первая жена, которая сейчас ему развод не давала. Фёдор Михайлович сообщил гостям, что дело было после их первой брачной ночи, когда они только что проснулись и вставали. В то время, как они одевались, они разговаривали друг с другом.

– За что же мне любить тебя? – спросил Фёдор Михайлович жену свою.

– Люби меня, Фёдор Михайлович, за красоту, – отвечала ему жена.

– Хорошо, я буду тебя любить за красоту, – пообещал он.

– Да, но красота моя не вечна, – печально молвила она.

– И что? – не понял её сразу он.

– А то, что когда я стану некрасивой, то тебе не за что будет любить меня, – пожаловалась ему она.

– За что же мне любить тебя? – поинтересовался он.

– Я умная, – заявила она.

– Я знаю.

– Ты можешь любить меня за то, что я умная, – посоветовала она.

– Хорошо, я буду тебя любить за то, что ты умная, – согласился он.

– Но с возрастом я поглупею, – размышляла она.

– И что? Подумаешь. Все с возрастом глупеют, – пытался утешить её он.

– Да, но когда я стану глупой, то тебе не за что будет любить меня, – логично заявила она.

– За что же мне любить тебя? – опять спросил он.

– Я могу родить тебе детей и ты будешь меня за это любить, – решила она.

– Хорошо, я буду тебя любить за то, что ты родишь мне детей, – согласился он с её предложением.

– Да, но со временем дети покинут нас и тебе будет не за что любить меня, – задумчиво сказала она.

– Верно, – задумчиво согласился он, – со временем наши дети нас покинут. За что же мне любить тебя? – снова поинтересовался он.

– Не понимаю, – обиженно произнесла она. – Всё так сложно вдруг оказалось. Я и красивая, и умная, и рожу тебе детей, но… всего этого недостаточно для того, чтобы ты любил меня всегда. Получается, что любовь твоя – только на время?

– Получается так, – хладнокровно согласился он.

– Почему так? – протестовала она.

– Потому что ты всегда говоришь «за что?». – учил её он.

– Но ведь любят только за что-нибудь. Разве не так? – пыталась логикой постичь истину жена.

– Если так, тогда любовь не навсегда, а на то время, пока существует это «за что?». А твоё «за что?» оно не вечно.

– Но почему? – спросила она, устав от логики.

– Потому что всё, что ты полагаешь под этим «за что?», не вечно, а так, на какое-то время, – ответил он. – Назови вечное, что последует за вопросом «за что?».

– Но нет такого, – ответила ему она.

– Не правда. Есть вечное. Это я, это ты, это я с тобой вместе, – подсказывал он ей.

– Но, кто я? – спрашивала жена.

– Тебе не дать определений временных, я имею в виду определения, которые со временем исчезают.

– Значит, про меня не скажешь, что я красивая? – спрашивала она.

– Не скажешь, – отвечал он.

– И не скажешь, что я умная? – спрашивала она.

– Не скажешь, – отвечал он.

– Не скажешь, что я верная и добрая? – спрашивала она.

– Ничего этого про тебя не скажешь, – отвечал он.

– Неправда. Про меня можно сказать, что я верна тебе, – уверенно и громко заявила она.

– Это только до той поры, пока в тебе есть то, что искушает других соблазниться тобой. Но и это со временем пройдёт. Когда ты перестанешь искушать, не будет надобности и верность хранить.

– Не желаю тебя слушать. Ты слеп, ты глуп и ничего не понимаешь. Смотри, какое у меня молодое, стройное, здоровое, красивое, упругое тело, высокая грудь, стройные длинные ноги, шикарные волосы. А мои глаза, мои губы, которые ты с такой страстью целуешь. Я умна, я целеустремлённа. Я стою во главе крупнейшего коммерческого предприятия. Я богата и независима. Мои дети учатся в лучших школах мира. Меня боготворят, мной восхищаются. Стоит мне только пожелать и тысячи окажутся у моих ног. Я молода. Я прекрасна. А время ничто! Подумаешь, время! – гневно кричала она.

– За что же мне любить тебя? – спокойно спрашивал он.

– Люби меня за то, что я с тобой, а не с другим, – заявила ему жена.

– Хорошо, я буду тебя любить за то, что ты со мной, а не с другим.

– И тогда ты будешь любить меня до тех пор, пока я с тобой, – говорила она.

– Правильно.

– И тогда всё будет зависеть только от меня, – уверяла она его, но больше себя.

– Только от тебя и будет тогда всё зависеть.

– Ведь пока я с тем, за что меня любят, – меня любят, – рассуждала она.

– Пока с тем – за что, то да, – соглашался он.

– Как я счастлива, – спокойно вздохнув, сказала она.

– А я-то как счастлив.

– Наконец-то я поняла то, за что меня любят.

Она действительно была счастлива в тот момент и желала видеть счастливыми всех, кто её окружает.

– Поздравляю, – искренно сказал ей он, но не было в его голосе радости.

– Значит, если я буду не с тобой, то ты меня разлюбишь? – насторожилась она нерадостным тоном мужа.

– Если не со мной, то разлюблю, – уверил её он.

– Как это печально, – искренно расстроилась она.

– Но тебе-то что печалиться? – сказал он. – Если ты будешь не со мной, то ты будешь с другим и тогда он тебя будет любить. Моя же любовь тебе уже будет не нужна.

– А вдруг нужна? – сомневалась она. Она смотрела на мужа, на его тупое лицо, столь равнодушное к её сомнениям и сомнения ещё больше одолевали её.

– Зачем, сама подумай, тебе любовь моя и другого, того с кем ты? – пытался он развеять её сомнения.

– Не знаю. Но разве это плохо? – с трудом сдерживая слёзы, спрашивала жена.

– Не плохо, но… невозможно, – пытаясь сдерживать гнев, отвечал он.

– Почему? – спрашивала она.

Она видела, что муж злится, и это доставляло ей радость.

– Потому. Ведь любит только тот, с кем ты, – отвечал он.

– А если я со многими? – не то спрашивала, не то утверждала она.

Тем самым она как бы проверяла его, как бы спрашивала его, что он знает, а что нет.

– Тогда тебя никто не любит, – просто сказал он. На самом деле, он конечно всё знал, но не хотел её расстраивать.

– Неправда. Любят. Они все говорят мне, что любят меня, – более уверяла она себя, а не его. При этом она уже совсем не заботилась о том, знает он о её маленьких проказах и невинных шалостях или нет.