Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

Часть вторая
Души

1

Здравствуйте, меня зовут Гарри Олд. Я тайный агент Верховной Канцелярии. Работаю на самого Ивана Иваныча. Да, увы, но и Иван Иваныч нуждается в информации и эту информацию доставляем ему мы, тайные агенты. Нас не много, всего пара миллионов. Но все мы закончили специальную школу, прошли специальную подготовку, сдали все экзамены и только после этого были допущены к работе.

Естественно, тот факт, что Фёдор Михайлович решил создать свою организацию, не прошёл мимо Ивана Иваныча. Иваном Иванычем было принято решение послать меня на Землю, дабы повлиять должным образом на сложившуюся ситуацию. Но будет лучше, если я Вам всё расскажу по порядку и подробнее: и о себе, и о своём задании.

Я, как и Вы, живущий сегодня, когда-то жил. Потом умер. Открою Вам секрет – после смерти все, кто верил в Ивана Иваныча, попадает в распоряжение Его Верховной Канцелярии, которая и определяет их дальнейшую судьбу. Конец света, как говорит Ивана Иваныч, ещё не близок и надо ведь чем-то заниматься после жизни в ожидании его. В зависимости от способностей каждого человека, от его наклонностей и от его возможностей Верховной Канцелярией Ивана Иваныча и определяется дальнейшая судьба попавшего в её распоряжение.

Работы здесь хватает, скучать не приходится. Не знаю, почему, но меня не сразу пригласили в Первый отдел. Хотя, давайте всё по порядку.

Я, как и Вы сегодня, жил и работал, верил в прошлые жизни и жизни последующие, мечтал иметь дом, жену, кучу детей и всё остальное, о чём мечтает каждый уважающий себя житель великой страны, какую представляют из себя Соединённые Штаты Америки. Мне повезло – я получил хорошее образование. О том, что оно хорошее, сказала мне моя тётя, которая его оплачивала. Мои родители умерли, когда я был маленьким. Воспитывала меня тётя Сара, мамина сестра. Добрая женщина. Дай Бог ей здоровья и долгих лет жизни. Тётя Сара, кстати сказать, жива до сих пор. Она помогла мне тем, что оплатила обучение, а после сданного мною последнего экзамена сказала, что помогать мне и далее она больше не считает своим долгом и что я волен распорядиться своей оставшейся жизнью по своему усмотрению.

Смотреть мне, собственно, было нечего и я, сложив нижнее бельё в дорожную сумку, с четырьмя тысячами долларов в кармане отправился на ближайшем автобусе до Нью-Йорка, где, как я полагал, меня ждут и дом, и моя будущая жена, и наши будущие дети, и всё остальное. Диплом о завершении университета, подтверждающий полученную мною степень магистра-юриста, подкреплял мою уверенность в том, что меня безусловно ожидает успех.

Я человек из маленького города. Я никогда не считал себя слишком умным. Более того, мне всегда казалось, что все остальные люди гораздо меня умнее. Это вселяло в меня некоторую неуверенность, но в то же время и мобилизовало мои внутренние ресурсы. Надо Вам знать, в маленьких городах США с тревогой и сомнением относятся к крупным городам. Наибольшие сомнения и тревогу вызывают такие монстры как Чикаго и Нью-Йорк.

Накануне своего отъезда случилось мне присутствовать при разговоре двух жителей нашего городка. Дело было в баре, было поздно и говорившие были сильно пьяны. Они сидели за стойкой бара, а я был рядом и всё слышал. Я потому обратил внимание на их беседу, что она соответствовала моему желанию уехать. Да Вы и сами всё поймёте.

2

– Вы не были в Нью-Йорке зимой? – говорил один. – Уверен, что нет. По крайней мере, подавляющее большинство из вас там зимой не было. Мерзкий город, вообще, а уж зимой – особенно. Грязь, вонь, толпы голодных людей, нищета.

– Да Вы ерунду какую-то говорите. Прекрасный город, – отвечал ему другой. – Я был там. Я был там и зимой, и летом. Прожил в Нью-Йорке почти пять лет. Отличный город. А весной и осенью – так это просто сказка. И люди в нём хорошие. И нет там никакой грязи и нищеты. Зимой – ёлки рождественские, люди с покупками спешат домой. На улицах – смех, веселье.

– Хватит врать! Там грязь и нищета. Ёлки? В жизни ёлок там никто не видел. Ёлки там только на картинках растут. Люди там – голодные и злые. Это город каннибалов. Там люди просто жрут друг друга по ночам. Жрут, потому что есть хотят, а есть им нечего. Магазины только подсолнечным маслом торгуют и то втридорога, и за тем очередь. Там есть нечего, кроме масла растительного. Нет мяса, нет хлеба, нет рыбы, овощей тоже нет. Только растительное масло.

– Вы сумасшедший. Вы думаете, что Вы говорите? Какое масло? Какое «есть нечего»? В магазинах Нью-Йорка полным полно всевозможных продовольственных товаров. Есть и рыба, и мясо. Овощи есть. Я покупал, я знаю.

– Люди пухнут от голода. Когда пожрут всех, кого можно, обратят свои взоры на нас. Хуже зверя нет, чем голодный житель Нью-Йорка.

– Да бросьте Вы. Прекрасные люди. Прекрасные. Умные, добрые. Готовы прийти на помощь любому. Их просить не надо, они сами на помощь придут. Их не зовут, а они приходят. Замечательные люди. Да о таких людях песни надо слагать.

– Бездельники, алкоголики и наркоманы. Все поголовно больны тяжёлыми заболеваниями, причём сами себя ими заразили. К тому же все поголовно необразованные, тупые, как коровы. Злые, злопамятные. Так и норовят кому-нибудь гадость какую-нибудь сделать: кровь свою больную подсунуть, изнасиловать, а то и просто покусать, лишь бы заразить своей неизлечимой болезнью.

– Вы маньяк. Вам лечиться надо. Такая ненависть – это патология, поймите. Такое отношение к городам вообще странно. Тем более оно кажется странным по отношению к Нью-Йорку. Я ещё могу понять, если бы Вы говорили про Чикаго.

– Ну что Вы, Чикаго. Милый малыш Чикаго. Как у Вас язык повернулся сказать такое? Сама порядочность, само совершенство. А люди какие. Какие в Чикаго замечательные люди… Я Вам больше скажу, там даже звери идеальны, а не то что люди.

– Люди?

– Люди.

– Где? В Чикаго?

– Да уж, не в Нью-Йорке зимой.

– Похоже, что вот в Чикаго-то Вы никогда и не были.

– Это почему это я в Чикаго не был?

– Да будь Вы хоть раз в Чикаго, хоть зимой, хоть летом, то уж наверняка бы заметили, что гаже города и придумать нельзя. Вот уж где грязь, так грязь. И где Вы там людей видели? Там же крокодилы сплошные по улицам ползают. Неужели не заметили? Одни вонючие крокодилы.

– Где крокодилы? В Чикаго?

– В Чикаго. Куда не плюнь, обязательно попадёшь на вонючего крокодила.

– Ну не знаю. Я был знаком там с одним милым семейством. Прекрасные люди, замечательный дом, дети – умницы. Он банкир, она тоже молодец. Не знаю.

– Вы смеётесь надо мной?

– Помилуйте.

– Это же город мутантов. Город, где нормой стало поедание крыс.

– Бросьте говорить ерунду. Это уже даже и не смешно. Зачем им есть крыс? Там полно закусочных и ресторанов, в которых спокойно можно поесть горохового супу со сметаной.

– Вы ели тот суп?

– Я не ел. Вот я лично не ел. Ну и что?

– А то, что Вы не были никогда в Чикаго.

– Так же, как и Вы, – в Нью-Йорке.

– Согласен. Я не был в Нью-Йорке.

– Тогда я признаю, что не был в Чикаго.

– Тогда мир?

– Мир.

На том они и разошлись, при этом каждый был очень доволен собой.

Услышанный мною разговор не вселил в меня большей уверенности, но и желания не отбил. Уже на следующий день я ехал в Нью-Йорк.

Мне повезло. Сразу, как только я приехал в Нью-Йорк, я встретил своего знакомого. Его звали Джим. Джим когда-то жил на нашей улице, но его родители были переведены по службе и до сегодняшнего дня, дня моего приезда в Нью-Йорк, я его не видел.

3

– Ба-а, кого я вижу, – заорал он, едва завидев меня, сходящего по ступенькам автобуса. – Гарри! Гарри Олд, дружище, сколько же мы с тобой не виделись? – орал он так громко, что рядом проходившие мимо люди шарахались в испуге в разные стороны. Это же я, я, твой старый друг, Джим. Джим Грин. Ты помнишь меня? Помнишь старика По? А помнишь сестёр Пегги? Помнишь, как ты бегал за одной из них?

Я, честно говоря, его вообще сразу не узнал. Я и сегодня сомневаюсь, что это был он.

– Ты? Джим Грин? Откуда? – орал я, не уступая в крике своём громкости его крика и пугая тем самым тех, кто был рядом со мной.

Его, по-видимому, несколько смутило моё поведение, потому что на мгновение он вроде как растерялся, но быстро собрался с мыслями и ответил мне, что он уже третий год здесь; работает, женат, имеет троих детей, свою квартиру на сороковом этаже сто пятидесятого дома пятидесятой улицы и многое другое, о чём я мечтал и зачем именно сам сюда припёрся.

– Ты где собираешься остановиться? – спросил он.

– У тебя, – ответил я без тени смущения.

– У меня? – грустно переспросил он.

– Ну да, – ответил я. – А у кого же ещё? У меня здесь никого, кроме тебя, нет.

– Да-да, конечно, – неуверенно проговорил он. – Правильно, конечно у меня. Где же ещё. Можно подумать, что у тебя здесь ещё кто-то есть, кроме меня… Ты подожди меня здесь, – указал он на скамейку у остановки, – мне позвонить надо. Только жену предупрежу и поедем. Я на машине.

– Беги, звони, – разрешил я. – Я не против. Но я тебя не здесь, не на скамейке, а на той стороне подожду, в том кафе, что напротив. Я голоден, Джим. Пока ты будешь договариваться с женой, я успею съесть тарелку горохового супа со сметаной и кусок ржаного хлеба со сливочным маслом. Ты, как с женой договоришься, так и подходи.

– Ну и договорились, – сказал Джим и побежал, как мне показалось, уж слишком быстро.

Ресторан был битком забит приезжими. Все сидячие места были заняты и поэтому большая часть посетителей ресторана ела стоя, прямо над головами тех, кто сидел. Официанты с трудом протискивались со своими подносами сквозь толпу. Мне посчастливилось и я устроился, сидя на подоконнике. Надо мною чавкал старик, в зелёных сандалиях на босу ногу, и крошил мне на голову яблочным пирогом. Но меня это не расстраивало. Пока я ел суп, Джим, видно, уже позвонил своей жене и обо всём договорился, потому что шёл ко мне широко улыбаясь.

– Всё уладил, будешь жить у меня, – весело и быстро сообщил Джим, присаживаясь напротив. – А жена-то как обрадовалась. Да ты её помнишь. Рыжая Ги, дочь старика Ена.

Я сразу вспомнил и рыжую Ги, и её отца, хромого старика Ена. Воспоминания эти не прибавили во мне желания жить у Джима.

– Ты где работать собираешься? – спросил Джим. – Если хочешь, могу тебя к себе? Ты, я слышал, юрист, а нам юристы до зарезу нужны.

– Да я ещё не решил, – отвечал я, с трудом выговаривая слова, потому что рот мой был забит непрожёванным куском ржаного хлеба со сливочным маслом. – Подумать надо.

– А чего тут думать. Ты зачем в Нью Йорк? Наверное, за деньгами?

– Угу, – мычал я в ответ, – за ними.

– Ну понятно. А больше здесь и делать нечего. За другим сюда не приезжают. За другим, брат, в Канаду едут.

– При чём здесь Канада? – спросил я.

– Канада здесь не при чём, – ответил Джим. – Если, конечно, ты за деньгами приехал. В Канаде денег нет. Деньги все в Америке, а точнее если быть, то в Нью-Йорке. Об этом знают все, кроме, пожалуй, русских, но им это и не надо знать. Правильно? – После этих слов Джим громко и мерзко засмеялся. – Но, Гарри, – Джим сделал серьёзное лицо, – есть у меня к тебе пара вопросов. Во-первых, какие деньги тебя интересуют? А то, может, тебе действительно надо в Канаду, а я тебя здесь напрасно задерживаю?

– Миллиардов пятьсот, – ответил я.

– С этим – всё. Перехожу ко второму вопросу. Что ты знаешь о России?

– О России? Что, собственно, я знаю о России? Ничего не знаю.

– Ну и замечательно, – искренно обрадовался Джим. – Это хорошо, что не знаешь. Ну, ты доел?

– Да, – ответил я.

– Тогда расплатись и поехали. Нас ждут.

– Кто ждёт?

– Скоро узнаешь.

Я потребовал счёт. Обед обошёлся мне в восемьсот долларов. Цены Нью Йорка были ещё те. В нашем городе мне бы всё это обошлось максимум в шестьсот долларов. Я дал официантке сорок долларов на чай и мы вышли из ресторана.

4

Дорогой читатель, прежде чем дать возможность Вам слушать дальше рассказ Гарри о его жизни и смерти, позволь мне дать тебе некоторую справку, касаемо Гарри, дабы тебе было более понятно, что это был за человек и какова его цель.

Гарри – хороший парень, но многое он в своём рассказе упускает, полагая это или неважным, или просто забывая. Давайте вернёмся немного назад, вернёмся в то время, когда Гарри был ещё ребёнком и посмотрим, чем Гарри жил и как.

Отец Гарри – умнейший человек, образованный, богатый, его состояние на момент рождения сына составляло без малого сто миллионов долларов, учил сына своего трём вещам. «Первое, – говорил он своему сыну, когда тот ещё был ребёнком пяти лет, – никому не верь. Второе, – говорил отец Гарри, – никого не бойся. Третье, – учил папа, – ни у кого и ничего не проси.» Одним словом, умный, умный был человек. Будучи сам трусливым, жадным, лживым и недоверчивым, он знал, чему следует учить сына в первую очередь.

Гарри был послушным и строго придерживался наставления отца. Он не верил никому и ничему уже с самого раннего детства. Он не верил даже своему отцу и своей матери он тоже не верил. Про мать Гарри думал, что она хочет его отравить, и прежде чем начинал есть что-то ею приготовленное, всегда давал это на пробу своей собаке.

Что касается второго, то здесь всё оказалось сложнее. Дело в том, что Гарри всех боялся. Причём боялся, в большей степени, в результате своего недоверия. Но позже этот страх и перерос в некую форму бесстрашия, когда чем страшнее, тем более и бесстрашнее.

Третье правило, внушаемое отцом, нравилось Гарри больше всего. Это потому что он по природе своей не мог кого бы то ни было о чём-то просить. А уж тем более после того, как перестаёшь верить и бояться, просить перестаёшь автоматически, только требуешь. Всё, что ему надо было, он брал без спросу. Делал это он и тайно, и явно. Всё зависело от обстоятельств.

Мать свою Гарри плохо помнил. С ней он практически не общался, а встречался только за обеденным столом.

Гарри мечтал быть очень, очень, очень богатым человеком. Более ничего его не забавляло. Откуда в нём эта мечта? Одному Ивану Иванычу ведомо. Возможно, что и здесь постарался папа. Папа частенько напоминал Гарри о том, что тот сам должен всего добиться, а не рассчитывать на его миллионы.

Жалкие крохи папы своего, которые тот называл «мои миллионы», не представляли для Гарри никакого интереса. Более того, он всегда знал, что при необходимости он всё заберёт у своего отца и того не спросит. Но не миллионы забавляли ум Гарри, а триллионы. Ему даже и триллиона было бы мало, но Гарри полагал себя трезво мыслящим и знал, что в этой жизни следует ограничиться этой цифрой.

Когда Гарри исполнилось восемь лет, его отец потерял всё. Горе это так сильно подорвало здоровье отца Гарри, что он вскоре умер. Мать Гарри ненамного пережила своего мужа и в девять лет Гарри переехал к своей тёте Саре, о которой он упомянул вскользь и у которой жил всё оставшееся время.

На этом позволю себе закончить, а Вам предлагаю перейти к продолжению того, что рассказывает Вам сам Гарри.

5

– Гарри, буду с тобой откровенен, – начал Джим в машине, куда мы сели с ним сразу выйдя из кафе. – Я возглавляю отдел в некой секретной проправительственной организации, в ведение которой входят дела в первую очередь международные. Ты, надеюсь, понимаешь, что я имею в виду?

– Нет, не понимаю, – честно ответил я, – хотелось бы уточнить.

После этих слов Джима слегка перекосило.

– Ну скажи, чего здесь непонятного… Уж кажется любой бы на твоём месте догадался.

– Не понимаю, Джим, о чём ты? – искренно спрашивал я.

– Гарри, – подавляя нарастающее раздражение, произнёс Джим, – ты – хороший парень. Я знал твоего отца. Зачем устраивать весь этот цирк, если мы друг друга прекрасно поняли. А я вижу, что мы поняли друг друга прекрасно. Ведь так?

Тогда я решил, что лучше будет мне согласиться с ним и признать тот факт, что мне всё ясно, хотя, честно говоря, мне ничего ясно не было. Но я сказал ему, что, конечно, я всё понял и что пора перейти к главному.

– Замечательно, Гарри. Я знал, что мы поймём друг друга без лишних слов. Но, ты прав, пора переходить к делу. Ты куришь?

– Да, – ответил я.

– Пьёшь?

– Да.

– Надеюсь, что меру знаешь? Сам пойми, брать к себе пьяницу не очень-то хотелось бы.

– Джим, буду с тобой откровенен. Я пью, но меру знаю. За это ты можешь не волноваться.

– Я так и думал. Так, а что у тебя с деньгами?

– Что-то около четырёх тысяч у меня есть.

– Ну, для твоей новой работы этого недостаточно. Вот, держи, – с этими словами он достал из портфеля пакет и передал его мне.

– Что это? – спросил я, взяв пакет в руки, хотя сразу догадался, что там были деньги.

– Там, Гарри, деньги. Сто тысяч. Это твой должностной оклад. Твоя недельная зарплата.

Я заглянул в конверт. В нём лежало сто бумажек, каждая достоинством по тысяче долларов. Достав одну из них, я посмотрел её на просвет. Зачем я сделал это, не знаю. Я никогда не держал в руках купюру в тысячу долларов, а уж отличить её от поддельной при всём желании не смог бы.

– Почему наличные? – удивился я. – Карточка была бы удобней.

– Так надёжней, – ответил Джим. – Не доверяй карточкам, Гарри. Будущее за наличными.

– Что я должен делать? – спросил я, не понимая, что значит это «будущее за наличными».

– Сперва подпиши это, – Джим протянул мне лист бумаги.

Я стал читать. Читал я долго, пытаясь уловить суть и понять, в чём подвох. Доверия у меня к Джиму было не больше, чем ко всем остальным людям. Я знал, что этот человек ничего просто так не сделает, а уж тем более не отдаст сто тысяч. Скорее всего, думал я, они хотят меня убить, но прежде им нужно, чтобы я убил кого-то. Далее этого предположения мои мысли не шли и я решил не тратить время на пустое гадание.

– Я подписываю, – уверенно сказал я. – У тебя есть, чем подписать?

– Пожалуйста, – Гарри дал мне авторучку.

Я поставил в нужном месте свою подпись.

– Вот и отлично, – сказал Джим, сложил подписанный мною документ. – А у тебя красивая подпись, – сказав это, он улыбнулся чему-то своему и молча уставился вперед.

6

Дорогой читатель и здесь я попрошу Вас на некоторое время отвлечься от рассказа Гарри. Дело касается подписи, что поставил Гарри под документом. Суть в том, что Вам будет более понятен поступок Гарри, если Вы будете знать, каково вообще отношение Гарри к подписанию им разного рода документов.

Довожу до Вашего сведения, что Гарри относится к той категории граждан, которым абсолютно до лампочки, что именно они подписывают. Их просят что-либо подписать и они подписывают. И всё. Более того, даже если бы Джим не передал Гарри сто тысяч, тот всё равно бы подписал. И сделал бы это Гарри не потому, что хотел услужить или что-то в этом роде, а потому, что никакой ответственности за эту подпись Гарри не ощущал. Ему наплевать на те обязательства, какие по договору на него накладывались. Отсюда и та лёгкость, с какой этот документ был подписан.

По этому документу Гарри становился секретным агентом спецгруппы «Шакалы»». Эта группа входила в состав специального отдела тайного отделения первого сектора КРУ.

КРУ – это КРАЙНЕЕ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. Супер секретная организация. О ней не знает никто, кроме тех, кому положено о ней знать. Даже сам президент Соединённых Штатов Америки не в курсе того, что существует такая организация. Основано КРУ в тысяча девятьсот пятидесятом году. Поводом к тому послужил некий доклад, который лёг на стол госсекретаря.

Из этого документа следовало, что в настоящее время основная угроза Соединённым Штатам Америки исходит не из Советского Союза, но из самих Соединённых Штатов Америки. Речь шла о каком-то заговоре, в котором якобы принимали участие высокопоставленные чины из военного ведомства. Цель заговора – свержение установленного порядка и установление коммунистического режима в стране. Сей доклад был снабжён подробным описанием того, как именно должно было проходить свержение. Были названы некоторые имена.

Результатом всего вышло то, что была создана небольшая группа, заданием которой было выяснить, насколько всё изложенное соответствует действительности. Первоначально в группу входило всего два человека – полковник Дубинер и капитан О'Туп. Однако никто и предположить не мог, что всё примет такой оборот.

На сегодняшний день благодаря усилиям Дубинера и О'Тупа эта маленькая группа разрослась до размеров огромной организации, филиалы которой имели свои представительские центры в ста восьмидесяти странах мира. Более того, бюджет этой организации на момент её основания был всего двести долларов на всё в год, но сегодня эта сумма превышает несколько триллионов долларов в месяц.

Дубинер и О'Туп вряд ли смогли бы только благодаря своим способностям добиться всего этого. Но страна, на которую они работали, являлась самой богатой страной мира. Как это не странно покажется Вам, дорогой читатель, но чем богаче становилась страна, тем богаче становилось и КРУ.

Причина здесь одна – страна становилась богаче день ото дня и денег в ней было столько, что девать их некуда. Раздать нельзя, сами понимаете, это вызовет инфляцию и крах мировой финансовой системы. Что делать? Конгресс со всеми своими фондами не съедал и четверти положенного, давился. Иные просто уже боялись брать деньги, даже когда им их просто давали. Выручало противостояние с Советским Союзом. НО И ЭТОГО НЕ ХВАТАЛО. ДЕНЬГИ НАДО БЫЛО КУДА-ТО ТРАТИТЬ.

Вопрос стоял только один: куда и на что? В этот момент и лёг на стол госсекретаря доклад о той самой угрозе. Доклад за номером четыреста восемьдесят четыре.

Дубинер и О'Туп быстро сообразили, что да как. Уникальные организаторские способности одного и бухгалтерские способности другого позволили достичь им таких высот, о которых они и мечтать не смели на своей прежней работе. На прежней работе они были снабженцами и поставляли свинину в резервный полк инвалидов. Есть такой полк в армии США. Он находится в ведении жены президента и носит характер скорее… Хотя врать не буду, я и сам толком не пойму, чем этот полк занят и зачем был сформирован.

В активы КРУ входят: акции ведущих предприятий мира, недвижимость во всех странах, золотовалютные запасы, рудники, шахты, машиностроительные заводы, банки и даже страны. Увы, но есть и страны, которые являются на сегодня собственностью КРУ.

Организация была названа Крайним Разведывательным Управлением случайно. Дело в том, что кабинет Дубинера располагался в крайнем крыле головного офиса. Вот Дубинер и придумал называть своё детище крайним. Никаких намёков, всё очень просто.

Возможно, дорогой читатель, Вы подумаете, что Дубинер как минимум уже генерал, а то и выше. Ничего подобного. Он как был полковником, так им и остался. КРУ – секретное управление и неизвестно в первую очередь тем, от кого зависит повышение Дубинера в чинах. Для них он по-прежнему занимается снабжением одного тылового полка свиным мясом.

А теперь, уважаемый читатель, Вам придётся напрячь все свои мозговые извилины, чтобы понять главное. Главное – это Организующая Схема КРУ. Сокращённо – Оргсхема. Создана оргсхема лично Дубинером для контроля и эффективного управления Крайним Разведывательным Управлением. Если, дорогой читатель, Вы не поймёте, в чём смысл этой схемы, то вряд ли сможете правильно оценить всё услышанное от Гарри относительно его деятельности в КРУ.

Дубинер был уверен, что успех любого дела основывается на правильной его организации.

– Каждый член нашей организации, – говорил Дубинер, – обязан чётко знать и хорошо представлять то, чем занимается он сам в организации и чем занимается сама организация. Для этого и создана оргсхема организации. Она отражает всё. На ней обозначен каждый сотрудник и его связь с остальными.

Дубинер обожал конкретность.

– В первую очередь, – говорил он, – необходимо знать цель. Цель нашей организации должна быть ясна каждому сотруднику. И каждый сотрудник должен знать цель организации, в которой он работает. Во-вторых, каждый сотрудник должен иметь личную цель в организации, а по-другому – цель своего поста. Сотрудник обязан видеть, что его цель, цель его поста, совпадает с целью организации.

Далее. Организация делится на три сектора. Каждый сектор располагает тремя отделениями. В каждое отделение входит три отдела. В каждый отдел входит семь административных центров. Во главе каждого административного центра стоит главный администратор, во главе отдела – директор, во главе отделения стоит начальник, глава сектора – секретарь. Во главе организации стоит исполнительный директор.

В КРУ входит восемьсот девяносто организаций. Все они связаны между собой специальными отделами, которые есть в каждой организации в первом секторе. Штаб квартира расположена в Нью-Йорке. Оргсхема самой штаб-квартиры точно совпадает с оргсхемами нижестоящих организаций.

Внутри самой организации существовала должностная иерархия. Так же и сами организации относились друг к другу, как вышестоящая и нижестоящие. Чем дальше от центра, тем статус организации соответственно снижался, и наоборот.

Все члены организации мечтали попасть в центр и прикладывали к этому максимум усилий. Соответственно и те сотрудники, что работали в центральных организациях, старались удержаться в них.

Атмосфера во всех организациях снизу доверху была пропитана жутким, нездоровым карьеризмом. Ради повышения по службе люди были готовы на всё. Не брезговали даже самыми мерзкими, самыми гнусными, самыми подлыми, самыми низкими и самыми гадкими методами. В ход шло всё: подкуп должностных лиц, доносы, подставы, ложные обвинения и многое другое, что в нормальной организации считалось бы, мягко говоря, недопустимым. Все организации КРУ были пропитаны ложью.

Общаться друг с другом сотрудники могли только письменно. Любое устное общение наказывалось. Наказания были разные по степени воздействия и зависели от величины проступка. Самым тяжелым проступком в КРУ было – не донести о нарушении, если с таковым столкнулся.

Любое письменное послание печаталось в трёх экземплярах. Делалось это на всякий случай. Специальные отделы в первом отделении первого сектора занимались проверкой того, как соблюдаются надлежащие формы посланий и их цветовая дифференциация. Каждое послание имело свой цвет и печаталось на соответствующего цвета бумаге. Более того, эти цвета менялись в зависимости от смены дней недели, месяца и года.

Ежедневно тонны макулатура перемещались внутри только одной организации. Семь административных центров отдела связи занимались тем, что доставляли послания адресатам.

Каждый сотрудник имел точное описание своего поста. Он обязан был знать его наизусть и, более того, он обязан был знать обязанности каждого сотрудника, находящегося под ним, то есть своего подчинённого.

Но, дорогой читатель, на этом, я думаю, хватит. Не стоит слишком загружать Вас всей той ерундой, что называется оргсхемой организации. В любом случае не забывай, что существовала она исключительно по причине неограниченных денежных ресурсов, которые вливались в неё по независящим от неё дорожкам, а уж никак не благодаря деятельности самой организации. Единственное, что я не сказал, а вернее, не назвал, так это цель КРУ. Но её Вы узнаете из рассказа уже самого Гарри.

7

Мы подъехали к высокому зданию, располагавшемуся на тридцать пятой улице, сразу за прачечной. Поднялись по узкой лестнице на десятый этаж. Идти пришлось пешком. Джим сказал, что лифт не работает, но так надо, и что я сам скоро пойму, кому надо и зачем. Я со своей стороны на это не надеялся и совсем к этому не стремился. Я знал, что сегодня мой первый рабочий день и что от меня требуется только три вещи, которым учил меня мой отец: не просить, не бояться, не верить. На всё остальное мне было наплевать. В кармане моём лежали сто тысяч с мелочью, а это было очень и очень неплохо, по крайней мере, для начала.

Грязная металлическая ржавая дверь на десятом этаже сообщала надписью масляной краской цвета арбузной корки, что мы входим в зону повышенной этичности и что вход неэтичным людям запрещён. Мелким шрифтом было дополнительно сообщено, что отсутствие этичности можно восполнить в отделах с 65-го по 90-ый за дополнительную плату. В своей неэтичности я не сомневался, как впрочем не сомневался и в неэтичности Джима. Но отсутствие в нас этичности, по-видимому, совсем не смутило Джима, он смело толкнул дверь ногой и мы вошли внутрь.

Сразу, при входе, стоял огромный жёлтый стол, за которым сидела девушка лет восемнадцати, в черной униформе, очень смахивающей на форму немецкой службы безопасности времен второй мировой войны. Ни слова не говоря ей, Джим пошёл по длинному коридору, мимо множества дверей. У одной из дверей он остановился, достал из кармана ключ, вставил его в замочную скважину, открыл дверь и мы вошли внутрь. Это был его рабочий кабинет.

Комната, метров десять в длину и два метра в ширину, скорее напоминала узкий коридор, нежели рабочий кабинет. Джим предложил мне сесть, а сам стал переодеваться в служебную форму. Через десять минут он уже был одет по всем правилам внутреннего распорядка КРУ: красная фуражка, синяя рубашка, оранжевый галстук, жёлтый китель, зелёные брюки, голубые ботинки и фиолетовая повязка на правом плече.

– Ну? Как? нравиться? – спросил меня Джим.

– Очень, – ответил я, хотя не понимал, что здесь может нравиться. – Впечатляет.

– Ничего, у тебя не хуже будет, – радостно сообщил он мне.

– Здорово, – в тон ему ответил я. – А ты кем здесь?

– Узнаешь. В своё время узнаешь всё.

8

Пришло время, дорогой читатель, нам снова немного прерваться и ознакомиться с информацией, связанной с Джимом Грином. Гарри не упоминает о нём, полагая, что в ходе своего рассказа Вам и так всё станет ясно. Но… Гарри забыл, что его дни, в принципе, уже сочтены и рассказ его может прерваться в любой момент. Так вот, чтобы для Вас не осталось неизвестным то, что касается Джима, я и даю эту небольшую справку.

После того как Дубинер разработал оргсхему организации, основной задачей, целью и смыслом существования которой было перерабатывать огромные входящие денежные потоки, КРУ стала расти в арифметической прогрессии. Количество сотрудников увеличивалось день ото дня, но их всегда было мало, и организация всё равно не успевала перерабатывать все входящие денежные потоки.

Тогда было принято решение ввести квоту на приём сотрудников. Квота была установлена следующая: неважно сколько нанято сегодня, завтра должно быть больше. После этого дела пошли лучше. Сама идея эта так понравилась Дубинеру, что было принято решение: каждому сотруднику установить квоту относительно его рабочего места. И теперь каждый сотрудник, независимо от того, что он делал, должен был сделать больше того, чем он сделал вчера.