Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

Детский садик, в который ходил маленький Соловьёв, удобно располагался прямо напротив дома, где малыш жил со своими счастливыми родителями. И с садиком Соловьёву повезло. Талантливые педагоги окружали Соловьёва уже с раннего детства, потому как в этом садике очень сильно было развито понимание важности дошкольного педагогического воспитания.

Говорят, везёт сильным. Так ведь никто с этим и не спорит.

Ещё больше повезло Соловьёву со школой. Уже не те, но ещё не эти педагоги, вложили в Соловьёва всё лучшее, что было на тот момент в системе образования. А что говорить про одноклассников Соловьёва… Предупредительность, такт, высокая нравственность и безупречная этика во всём, что касалось взаимоотношений, – вот тот неполный перечень того, что присутствовало в каждом однокласснике Соловьёва. Их учили преодолевать трудности, не бояться быть самими собой и быть верными по отношению к себе и своему отечеству. Такими они и росли. Таким рос и Соловьёв.

Трудностей он не боялся, хотя бы потому, что их не было, а что касается самого себя и честности, то и в этом Соловьёв был на высоте.

Дальше – институт. Соловьёв встречает там девушку и влюбляется в неё. И ему, как и его родителям, везёт, потому что сразу после свадьбы и его, и её родители умирают. И Соловьёв с супругой остаются одни на белом свете, правда уже с пятью квартирами, десятью машинами, четырьмя дачами и пятью дачными участками, а про деньги я вообще не говорю их было очень много.

Соловьёву повезло. Отец его жены перед смертью назначил его на высокую должность.

Сегодня Соловьёв – президент нашей страны. Ему повезло. У него сын и две внучки, а он, Соловьёв, жив и здоров. Правда у его детей есть кое-какие проблемы, но это к Соловьёву уже не имеет никакого отношения.

– Очень интересная история. Спасибо, – поблагодарил я своего собеседника.

– Спросите меня ещё о чём-нибудь, – попросил он.

– Нет, вот теперь спросите Вы меня о чём-нибудь, – настойчиво, тоном, не допускающим возражений, потребовал я.

– А Вам доводилось когда-нибудь видеть людей, которым ни в чём не везло? – поинтересовался у меня старик.

– Соколову не везло ни в чём и никогда, – категорично заявил я.

– Что Вы говорите? – удивился старик.

– Да, – серьёзно ответил я.

– А можно поподробней, – попросил старик.

– Соколов родился в бедной стране, – начал свой рассказ я, стараясь не упустить ни одной важной подробности. Страна была настолько бедна, что не могла позволить себе иметь платные туалеты, платное образование и платную медицину. Хотя сама страна и очень гордилась этим, но все другие страны понимали, что это от бедности и жалели её. С родителями Соколову тоже не повезло. Мать Соколова была женщина хорошая, но одинокая, она не понимала мужчин, а потому Соколов вынужден был не иметь отца. Я не буду рассказывать подробно об их жилищных проблемах.

Жили они в комнате в очень плохой коммунальной квартире. Кстати, они до сих пор там живут. Соколов не закончил школу, пошёл работать на завод. Там он пристрастился к вину, научился курить. Женился Соколов первый раз ещё до армии. Но ему не повезло. Жена ушла от него вскоре после свадьбы. Потом была армия. Потом снова Соколов женился, но опять развёлся. Сегодня Соколов конченый алкоголик, не женат, имеет троих детей от двух браков.

– Вот такая история, – обречённо выдохнул я.

– Грустная история, – задумчиво произнёс старик.

– Почему? – спросил я.

– Ну как же. Такое невезение.

– Это да. Но Вы и просили рассказать о невезении.

– Знаете что… – старик вдруг весь как-то напрягся.

– Что? – спросил я, тоже при этом с лёгким напряжением.

– Мне кажется, что Вы всё врёте, что никакого Соколова на самом деле и нет, – резко сказал старик, прямо глядя мне в глаза.

– Да? – изумился его недоверию я. – Но и Вы, как мне кажется, тоже до конца неискренны и Ваш Соловьёв не более реален, чем мой Соколов, – добавил я в его же тоне.

– Мой Соловьёв, по крайней мере, фигура позитивная, вселяющая оптимизм и надежду, а Ваш Соколов – негативен, он несёт пессимизм и с ним никто не захочет иметь дело, – уже зло и брызгая слюной, громко сказал старик.

– Мой Соколов, может, и пессимист, но он, по крайней мере, претендует хоть на какую-то реальность. В то время как Ваш Соловьёв есть чистейший абсурд, – отвечал старику я, не скрывая своего раздражения.

– Это Соловьёв-то абсурд? – зло глядя на меня, переспросил старик.

– Именно, Соловьёв. Придумали тоже. Президент… Более умного в голову ничего не пришло? – с едкой усмешкой отвечал я.

– Что значит «более умного»? А кем, по-Вашему, должен стать тот, кому во всём везёт? Уж не токарем ли на «Красном Октябре»? – в свою очередь язвил уже старик.

– Да уж куда там токарям до Вашего Соловьёва. Другое дело, президент страны нашей. Вот уж везение так везение, – дразнил я старика.

Дело шло к драке. Старик явно завёлся, да и я чувствовал себя неспокойно. Моя рука машинально опустилась в карман пиджака и нащупала лежащий там кастет. Рука старика, по-видимому, нечто подобное нащупывала в кармане своего пальто. Первым успел ударить я. Коротким ударом справа я угодил старику в лоб. Падая, старик вытащил из кармана чёрный пистолет и нажал на курок. Пистолет стрелял очередями, но пули прошли мимо меня, потому что я вовремя упал на пол. Хорошо ещё, что кроме нас в вагоне никого больше не было. Я поднялся и сел на своё место. Старик поднялся с полу и сел напротив меня. Мы успокоились. Я спрятал кастет, старик убрал пистолет.

– Хотите, – спросил старик, но уже спокойно, – я расскажу Вам про того, кто всегда добивался поставленной цели?

– Хочу, – ответил я, глядя на успокоившегося старика и сам приходя в нормальное состояние, – если после Вы выслушаете мою историю про того, кто никаких целей добиться не мог.

Старик прищурил глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Гарри? – спросил он.

– Олег? – спросил я.

Мы пожали друг другу руки и я пригласил его в вагон-ресторан. Мне было интересно узнать, как он очутился здесь, да ещё и по восьмой категории. Неужели и он был тайным агентом Ивана Иваныча?

Так оно и оказалось.

– Послали тебя подстраховывать, – уже в ресторане поведал мне Олег. – Я с Иваном Иванычем договорился. Убедил его, что без меня тебе не справиться.

За бутылкой спирта, которую Олег притащил с собой в ресторан, мы разработали план дальнейших действий. Мы решили начать с высокопоставленных клиентов Религиозной Школы. Первым в нашем списки был президент.

36

Гарри и Олег не знали, что ежедневный отчёт об их деятельности поступал незамедлительно на стол Главного Цензора Ивана Иваныча, его второго ближайшего левого сподвижника Игната. Ответственным за донесения был писатель Лекс, на тот момент единственный, кто согласился заниматься подобного рода деятельностью.

Игнат распечатал поступивший свиток и стал читать послание Лекса о том, что произошло за последнюю неделю с Гарри и Олегом.

– История жуткая, – читал Игнат, – история страшная. И если нервы Ваши ни к чёрту, то лучше и не читайте этот отчёт вообще. Закройте отчёт, возьмите жену и идите с ней на улицу гулять. Сходите лучше в кафе и поешьте чего-нибудь вкусного. Это будет гораздо полезней, чем читать всякую жуть. Но если Вы тот, кому нравится то, что пострашнее, если Вы тот, кого не легко запугать, если нервы Ваши в порядке, то что делать с Вами, читайте, но я Вас предупредил.

Игнат подумал, что Лекс, скорее всего, уже полностью сошёл с ума, он явно переусердствовал во вступлении, его явно заносит, и не плохо было бы вынести на обсуждение вопрос о прекращении его деятельности на Верховный Совет по цензуре и печатным правилам.

Подумав об этом недолго, Игнат продолжал читать отчёт Лекса.

– Ночью, – читал Игнат вслух, – когда весь город спал, в квартиру на третьем этаже забрались неизвестные и похитили из неё всё ценное. На этом, собственно, отчёт можно было бы и закончить, тем более, что самое интересное уже случилось и более интересного уже вряд ли стоит ожидать, однако всё дело в том, что эта квартира, квартира на третьем этаже, всеми окнами выходящая во двор, принадлежала… Кому бы Вы думали? Ничего подобного. Никакому рабочему с судостроительного завода она не принадлежала. Скажите тоже. И сторож зоопарка здесь не при чём. Кому Вы говорите? Полицейскому? Нет и не полицейскому. Ладно, не буду Вас утомлять. Эта квартира принадлежала президенту.

В квартиру влезли два человека: оба – в масках, оба были с автоматами. Забрали все столовые приборы, телевизор, выходной костюм президента, новую шубу его жены и ковер с кухни, книгу настольную, фотоаппарат и скрылись. Президента в ту ночь дома не было, он был на работе в ночной смене. А жена его крепко спала и ничего не слышала. Так, по крайней мере, она заявила следователю Аникееву.

Президент вернулся домой только к вечеру следующего дня, в девять вечера. Жена варила пельмени. Президент сел за стол и собирался уже кушать пельмени, когда понял, что кушать-то и нечем. Они долго искали с женой по всей кухне хоть одну вилку. Естественно, вилку они не нашли. Решили тогда поискать ложку. Результат оказался тот же. Не руками же есть пельмени президенту? Однако, голод – не тётка, и президент решил поесть руками. Только тогда, когда он запихивал себе в рот четвёртый пельмень, он заметил, что нет телевизора. А надо заметить, что президенту нравилось за ужином смотреть телевизор. Но в этот раз телевизора не было. Стали искать телевизор. Президент искал телевизор с тарелкой пельменей в руках и ел при этом пельмени руками. Короче, телевизор, как Вы сами понимаете, они не посмотрели. Но не это расстроило президента, а то, что…

Ладно, начну по порядку. Дело в том, что уборкой в квартире президент с женой занимаются по очереди. Сегодня была очередь президента пылесосить ковёр на кухне, а жене – мусор выносить. Только тогда президент понял, что ковра нет и пылесосить нечего, когда включил и начал было пылесосить. Жалкий и растерянный стоял президент посреди кухни и тупо глядел в пол. В это время его жена искала шубу, чтобы вынести на улицу мусорное ведро. Понимаете?

Президент позвонил своему главному советнику и попросил у того совета. Советник не сразу понял в чём дело, поскольку за всю его жизнь никто и никогда не просил у него никаких советов. Когда же советник понял, что от него хотят, очень сильно испугался и связался с главой Министерства Внутренних Бед. Глава МВБ сначала не поверил рассказам советника и подумал, что это какая-то дурацкая шутка. Когда же понял, что с ним не шутят, лично позвонил первому министру и доложил о происшествии.

Первый министр в первую очередь позвонил главному финансисту страны и поинтересовался ценой на нефть. Выяснив, что цена на нефть растёт, первый министр попросил помочь продать свои акции алюминиевого концерна и купить акции нефтяного холдинга. Министр финансов продал алюминиевые акции первого министра, а заодно и свои, и купил акции нефтяные. После того, как первый министр провернул дела с акциями, он связался с главным военным министром. Главного военного министра не было дома. Он в это время был с проверкой в действующей армии. Всё это навело первого министра страны на тревожные мысли.

Встретились все утром на совещании у президента. Совещание транслировали по телевизору, записывали на радио и снимали как короткометражный художественный фильм. Для участия в фильме министр культуры пригласил ведущих актёров страны.

Режиссёр-постановщик дал команду, и съёмка началась.

– Господа, – начал совещание президент, – украли всё нажитое за долгие годы совместной супружеской жизни. Какие будут предложения?

– Предлагаю выписать президенту компенсацию в размере покрывающим понесённые убытки, – предложил первый министр.

Предложение было принято единогласно. Поскольку всё происходило в августе, а погода была хорошая, сразу после совещания все разъехались по своим дачам.

Но и это ещё не конец отчёта, господин Главный Цензор. Самое главное впереди. Дело в том, что Ваш покорный слуга сочинил рассказ, в котором изложил данное событие и поместил его в журнал «След», который хоть и был выпущен тиражом малым, однако был замечен главным директором по внутренней и внешней безопасности страны нашей.

Меня арестовали на собственной квартире. Мне было предъявлено обвинение в дискредитации всех. Суд был назначен на первое сентября. На суде присутствовали все первые и вторые, а также третьи лица страны с супругами, детьми, тёщами, матерями, бабушками и дедушками. Пустили в зал и журналистов. Был там и режиссёр короткометражки со своими ведущими актёрами.

Невозможно было смотреть без слёз на президента: скромность, детская улыбка на волевом лице, странный взгляд, всё делало его похожим на самого себя…

Прокурор захлёбывался от гнева.

Прокурор требовал расстрела,

Говорил: что так необходимо делу

Дабы кровью смыть позор с его тела.

Именно так говорил придворный поэт в своём новом произведении, которое посвящал мне.

Прокурору не повезло, и мне дали всего восемь лет тюрьмы.

Вот теперь, господин Главный Цензор, начинается самое жуткое. Если Вы читали этот отчёт своему малышу на ночь в надежде, что он сможет усыпить его, то поскорее накройте Вашу кроху одеялом с головой и прекратите травмировать психику ребёнка. Да и Вам лично я бы не советовал читать то, что произошло дальше.

А дальше произошло вот что. Я бежал из тюрьмы на следующий день, как меня туда посадили. Бежал сразу после завтрака. При побеге мною был разоружён гвардеец часовой. И вот какое сообщение прошло по сто первому каналу нашего телевидения: «Сегодня в шесть часов утра из тюрьмы сбежал писатель Лекс. Он связал часового и забрал его вооружение. Вооружение часового на тот час было следующим: четыре гранаты, один автомат, три пистолета с пятью обоймами к ним, штык нож от автомата, три магазина от автомата, противогаз, свисток, нунчаки, томфа, кастет, стилет и самодельная бомба, семь килограмм в тротиловом эквиваленте. Также писатель Лекс прихватил и документы часового. Жизни часового на настоящий момент уже ничего не угрожает и, по-видимому, уже никогда угрожать не будет.

В стране объявили чрезвычайное положение. Цены на нефть поднялись, но упали в стоимости все акции нашего могучего государства. Евро подскочил на рубль по отношению к доллару, доллар скаканул на рубль по отношению к йене, йена упала по отношению к рублю на три копейки, рубль вырос по отношению к доллару на пять копеек, но упал по отношению к евро на три рубля.

Бедные люди нашей страны метались по своим квартирам, купленным без внутренней отделки в ипотечный кредит по плану уплотнительной застройки, в поисках ответа на вопросы: что покупать, а что сбрасывать? Одна половина сбросила доллары, вторая половина их скупила. Тогда первая половина скупила евро, предусмотрительно сброшенные перед тем второй половиной, той, что скупила доллары. Рубли покупать никто не хотел, рублей хватало и без того, потому что ими платили зарплату в нашей стране. Это то, что делали бедные люди. Вопрос в том, а что, собственно, в это время делали богатые?

Богатые ничего не покупали и ничего не продавали. Не покупали по той причине, что им покупать было уже нечего; в том смысле, что ими всё уже было куплено. А не продавали, потому что на полученное в результате продажи тоже купить было нечего. Страна наша богатая, но купить в ней нечего.

Кроме богатых и бедных в нашей стране есть ещё и просто люди. Но о них здесь нет смысла говорить. Эти люди вообще никак на события не реагировали, потому что не заметили его.

Брат мужа дочери главного финансиста страны сумел даже диссертацию защитить в этот сложный период. Тема диссертации: «Доллар и его покупательская способность». Суть диссертации сводилась к тому, что доллар – это ерунда, что ни сегодня, так завтра, он рухнет ко всем чертям вместе со всей экономикой США, что только дурак сегодня может держать свои сбережения в этой валюте, что лучше держать сбережения в греческой или турецкой валюте, чем в долларах США. Диссертация прошла на ура. Хотя без споров, грязных оскорблений, жуткой и мерзкой драки не обошлось.

Разделились на две команды. Одни – за, другие – против. Те, которые поддерживали диссертанта, кричали, что доллар не обеспечен золотом и на четыре процента. Те, которые были против, кричали, что им плевать на обеспеченность доллара золотом, как и на золото вообще. Они, те, кто против, орали, что требуют от доллара обеспеченности нефтью, газом, деревом, машинами, услугами банно-прачечных комбинатов, проститутками и прочими услугами, включающими армию, флот и полицию, наркотики и алкоголь. Дрались долго и большинством голосов она, диссертация, была принята. Ужинали в ресторане «Невский звон», именно тогда, когда там помер один нефтяной магнат. На следующий день все, кто был на защите, купили ещё больше долларов США.

Вся полиция страны была поставлена на ноги. Действовал план перехват. Цель плана – перехватить меня на моём пути к президенту. В том, что я попытаюсь отомстить президенту сомнений не было. Возглавлял операцию по перехвату генерал-полковник. Ему помогал генерал-майор. Оба сидели за столом и рассуждали.

– Как думаешь, он на коне примчится?

– Думаю, что вряд ли на коне.

– Почему?

– Коня нет.

– Тогда как?

– Думаю, на трамвае приедет.

– Почему?

– У него проездной на месяц на трамвай.

– Логично. Какие будут предложения.

– Брать с поличным прямо в трамвае.

– Дело говоришь, генерал-полковник.

Мимо дома президента ходил только один трамвай. Там и решили сделать засаду. Я, ничего не подозревая, сел в трамвай. Взяли меня сразу, я даже проездной не успел предъявить, а тем более вырвать у гранаты чеку.

Суд состоялся через три дня после моего задержания. На этот раз меня оправдали. Вернулся мой адвокат из очередного отпуска и отмазал талантливого писателя. Мне были возвращены личные вещи и принесены извинения. На мою просьбу оставить мне личное вооружение охранника было дано разрешение. Однако вооружение к тому времени бесследно исчезло.

В общем, всё кончилось хорошо бы, если бы не одно но… Как я уже и говорил, случилось страшное. Президент проиграл следующие выборы и больше уже никогда не смог стать президентом. Вы сами понимаете, что значит для человека не работать по выбранной специальности. Это как если Вы всю жизнь учились на Бога в Религиозной Школе, только начали работать и у Вас вроде бы стало получаться, по крайней мере, Вам это нравилось и вдруг Вас лишают права работать Богом. В общем, то же или почти то же пришлось на долю уже бывшего президента.

Отчёт подходит к концу. Самое страшное позади. Что ещё Вам рассказать? Да, чуть не забыл. Президент нашёл в себе силы и не застрелился. Он даже не повесился и не отравился. Он не работает, вынужден жить на пенсию. Обидно, ему ведь и ста лет ещё нет. И пяти сроков не отбыл. Странно всё это.

С уважением спецкор восьмой категории Лекс.

Отправлено с Земли вчера.

Игнат достал зажигалку и сжёг отчёт. Так было положено по инструкции. Отчёт не произвёл должного впечатления на Главного Цензора и он решил не сообщать первому правому сподвижнику Аркадию о том, что произошло. А напрасно. Сообщи он о том, и сделай Аркадий из всего этого правильные выводы и прими все необходимые меры предосторожности, то, уважаемый читатель, не произошло бы то, что произошло.

37

После того как Гарри и Олег совершили кражу в доме президента, они подстроили так, что министр путей сообщения выиграл в лотерею кучу рублей.

Всё это Игнат вычитал уже в следующем отчёте. Отчёт был написан по-хамски. Игнат даже сочинил по этому поводу докладную записку в Верховный отдел по контролю за слабоумными писателями планеты Земля. Более всего Игната возмущал тот фамильярный тон, каким Лекс передавал свои сообщения.

– Если зависть есть Ваша основная отличительная черта от других негодяев, – сообщал Лекс, – то мой Вам совет, не читайте этот отчёт. Почему не читать? Боюсь, что сдохнете от зависти, прочитав его. Нет? Не сдохнете? Тогда зависть не то, что отличает Вас от других подонков. Скорее всего, Вас от них отличает любопытство. Если любопытство, тогда читайте. Мне вот интересно стало, а Вам что и подслушивать нравится или больше нравится подсматривать? Вам доставляет удовольствие смотреть на людей, когда они Вас не видят и не подозревают, что Вы на них смотрите? А подслушивать, когда болтают всякий вздор, не подозревая о Вас? Нравится? Я так и думал. Я надеялся, что Вам нравится подслушивать, подсматривать, вскрывать чужие письма, рыться в чужих вещах, чистить зубы чужими щётками и в гостях забираться на стульчак с ботинками. Нет, всё это не плохо. Скажу больше, всё это Вам просто свойственно. Уверен, что Вы подключились к интернету именно для этого. Я прав? Не скромничайте, меня Вам не обмануть. Конечно же, я прав.

Жена министра трамвайно-троллейбусных путей сообщения выиграла в лотерею восемь миллионов рублей. Вот радость-то в доме была. Радовались все и каждый по-своему. Муж, он же министр, прыгал по квартире в служебном мундире и орал от счастья. Две их дочери скакали за папашей и орали от счастья. Мать министра, старушка восьмидесяти лет, прыгать не могла, но тоже издавала счастливые звуки своим беззубым ртом, сидя на диване. Жена министра не орала, а просто плакала от счастья. Час, не меньше, они вот так прыгали, скакали, орали, сидели и плакали от счастья.

Пока они там скакали и прыгали от счастья, Гарри самолично набрал телефонный номер президента и сообщил ему о происшествии. Президент тупо пялился на чашку с компотом, обдумывая происшедшее в семье министра ТТПС.

«Зачем ему восемь миллионов? – испуганно думал президент. – Ещё глупости какие-нибудь наделает. Вот если бы мне выиграть. Мне деньги сейчас ой как нужны. Я бы в магазин сходил… А ему они зачем?»

Президент решил серьёзно поговорить с везучим министром и пригласил его к себе. На это, кстати, и рассчитывали Гарри и Олег. Их встречу показывали по телевизору в прямом эфире с часовым запозданием. Правда, всё сказанное ими не было озвучено. Телезрители могли их видеть и только. А вот что было сказано.

– Здравствуйте, господин президент, – жалко улыбаясь и сильно потея, начал министр.

– Здравствуй, министр ТТПС, здравствуй. Я слышал, что ты выиграл в лотерею? – президент выдержал небольшую паузу. – Восемь миллионов, кажется?

– Выиграл, Ваше Сиятельство. Вот радость-то, – отвечал министр, ёрзая на краешке стула.

– Видишь ли в чём дело здесь, – президент задумался. – Тебе и впрямь так уж деньги нужны?

– Не понимаю Вас, господин президент, – ответил министр.

– Ты сколько получаешь? – спросил президент и, встав со своего кресла, зашёл за спину к министру и взял того за плечи.

– В год? – застыв от неожиданности, спросил министр, всё ещё не понимая, что от него хотят.

– Почему в год? Ты разве в год получаешь? – искренно удивился президент и, прижав министра к спинке его стула, наклонился и сбоку посмотрел на него.

– Нет. Почему в год? Как все. Раз в день, – стараясь не глядеть на президента и не дышать в его сторону, сказал министр.

– Ну я и спрашиваю тебя о том, сколько ты получаешь в день? – сказал президент и, отпустив плечи министра, стал сильно чесать свой затылок обеими руками.

– Тридцать пять миллионов восемьсот пятнадцать тысяч триста сорок рублей и восемнадцать копеек, – отбарабанил министр.

– Вот видишь… И восемнадцать копеек, – мягко так сказал президент и подошёл к большому аквариуму, где боком плавала одна только золотая рыбка, уже готовая к тому, чтобы сдохнуть.

– Вы это к чему? – спросил недогадливый министр.

– Зачем тебе эти восемь миллионов? – спросил резко президент и, закатав по локоть рукава пиджака и рубахи, полез в аквариум обеими руками.

– Не понял, – мямлил пересохшим ртом министр, тревожно глядя на поведение президента.

– Ну ты ведь каждый день получаешь по тридцать пять с лишним этих самых миллионов. Зачем тебе эти восемь? – не обращая внимание на министра, но более увлекаясь ловлей еле живой золотой рыбы, спрашивал президент.

– Господин президент, я понимаю, но… – министр старательно подбирал слова, – я же не требую их, я наоборот, я выиграл их, – пытался хоть что-то объяснить министр.

– Смешной ты, министр ТТПС. Вроде умный человек, а говоришь как, прости, конечно, но простой представитель меня в Центральном округе или губернатор какой, – довольным голосом молвил президент, в руках которого слабо трепыхалась полусдохшая золотая рыбка.

– Виноват, господин президент. Больше не повторится, – уже намного увереннее оправдывался министр, явно поняв, в чём здесь дело, и как себя надо вести.

– Ты, министр, думать должен всегда, – учил министра президент, подходя к распахнутому окну и выбрасывая рыбу в окно.

– Я понимаю, – тяжело сглатывая, говорил министр.

– Особенно, министр, ты думать должен, когда разговариваешь со мной, – настаивал президент, возвращаясь на своё место.

– Я понимаю, – уверял министр, – думать, когда с Вами.

– Ты в глаза мне смотреть должен, министр, – резким тоном сделал замечание президент.

– Я смотрю, – уверял президента министр.

– Нет, сволочь, ты не в глаза мне смотришь. Ты смотришь мне в лицо, а это не одно и то же, – тихо, но грозно сказал президент и наклонился так близко к министру, что концом носа своим чуть не коснулся его носа.

– Я буду – в глаза, – нервно обещал министр, дрожа и потея. – Вот смотрите, вот сейчас я ведь в глаза Вам смотрю? Да?

– Нет. Ты и сейчас не в глаза мне смотришь. Ты смотришь между ними. А я тебя прошу в глаза смотреть, – не меняя расстояния между носами, говорил президент.

– Я стараюсь, – говорил министр.

– Ты, министр, либо дурак, либо совсем не любишь меня? – обиделся президент. – А может ты пришёл просто поиздеваться надо мной?

– Помилуйте, господин хороший, – прошептал министр.

– Чего ты мне в один глаз уставился, когда я настаиваю, чтобы ты мне в глаза смотрел? – допытывался президент.

– Я стараюсь, – твердил министр, искренно пытаясь смотреть так, как надо.

– Господи, до чего же ты дурак, министр ТТПС. Да в глаза, а не в один, – заорал президент, да так громко, что в стенку постучали соседи, которым уже надоела вся эта ругань и которые хотели спать, а им мешали.

– Я – в глаза, – не обращая на стук внимания, говорил министр.

– Ты чего, зараза, глазами вправо-влево бегаешь? А? Ты это нарочно? – всё больше наезжал на министра президент.

– Помилуй, Боже. Господин, Ваше преосвященство, ради Ивана Иваныча. Я же как лучше только, – сползая со стула на колени и начиная плакать, говорил министр.

– Гнида. Да я тебя – в депутаты, – президент встал.

– Ваше Превосходительство, – взмолился министр, идя на коленях к президенту.

– Я тебя – в губернаторы, – уже тихо и кокетливо так говорил президент, широко открыв глаза и отступая от министра с той же скоростью, с какой министр шёл к нему.

– Помилуйте, Иваном Иванычем молю… – упрашивал министр, шаркая коленями по паркету.

– Сельское хозяйство возглавить хочешь? – теперь уже снова заорал президент, по-прежнему отступая от министра.

– Боже упаси, – уверял министр и тряс перед собой сложенными в замок руками.

– О жилищно-коммунальном хозяйстве мечтаешь? – уже не кричал, а вопил президент.

– Да не приведи, Господи, – уверял министр и целовал баретки президента.

– Деньги с собой? – уже тише крикнул президент, испуганно посмотрел на дверь и сильно пнул министра ногой в нос.

– Всё до копеечки, – успел крикнуть министр, заваливаясь на пол.

– Давай сюда, – приказал президент.

– С превеликим удовольствием. Для того только и шёл, и нёс их, – покорно говорил министр.

Министр достал из кармана восемь миллионов и передал их президенту.

– А теперь пошёл отсюда, мразь, – гневно произнёс президент.

Но только он сказал это, как в кабинет ворвался взвод бойцов в масках. Один из бойцов держал в руках автомат. Они повалили президента на пол и приставили к его голове дуло одного на всех автомата. Следом за группой захвата в кабинет зашёл министр Внутренних Проблем, которому час назад позвонил Олег и голосом бывшего президента сообщил о том, что в квартире нынешнего президента происходит что-то неладное.

– Подымите его, – приказал министр ВП бойцам, садясь на стул, где до этого сидел президент.

Достав табакерку, министр ВП не спеша оглядел её, затем бережно открыл, засунул туда свой нос и сделал им глубокий вдох. После чего чихал минут десять.

Президента подняли и посадили на стул. Как загнанная крыса он тревожно и зло смотрел вокруг. Его лицо – сплошной синяк. Глаз не видно, верхние зубы выбиты. Изо рта текла кровь.

– Это Ваши дэнги? – спросил министр ВП, окончательно прочихавшись и произнося слово «деньги» через букву «э» и без мягкого знака.

– Нет, – отвечал президент, – мне их подбросил вот он, – указал президент на министра ТТПС.

– Врёт, сука, его это. Он у меня их вымогал. Страна – свидетель, – шипел министр, утирая шедшую носом кровь, брызгая слюной и подпрыгивая.

– Разберёмся, – сказал министр ВП. – Значит, говорите, не Ваши?

– Не мои. Первый раз вижу, – исподлобья глядя на своих обидчиков, настаивал президент.

– А как же они в Вашем кармане оказались? – недоумевал министр ВП.

Тогда президент понял, что проиграл.

– Ладно, твоя взяла. Бери, – сказал президент министру ВП и сплюнул на пол кровью.

– То-то же, – смягчаясь, произнёс министр ВП. – Развяжите его, – приказал он своим бойцам.

После чего президента развязали, помыли, вставили зубы. Министр ВП забрал восемь миллионов себе. А после все вместе поехали на дачу к министру ТТПС. Там была баня, куча девок лёгкого поведения, много медицинского спирта и жареного на костре полусырого мяса убитой накануне старой, тупой коровы.

Игнату – Лекс.

С надеждой на понимание.

38

Следующий отчёт Лекса Главный Цензор Верховного Мира Ивана Иваныча читал только через месяц.

– Случилось, – читал Игнат. – Благодаря деятельности Гарри и его друга, Россия объявила войну США. Наконец-то. Они уже достали всех эти американцы. Давно было нужно их проучить.

Всё произошло быстро. Никто даже подумать ничего не успел. Когда народу сообщили об этом, то народ очень обрадовался. Люди танцевали на улицах и орали популярные эстрадные песни. Одним словом, люди ликовали. Это, между прочим, касается и американского народа, и российского. Танцевали и орали и те и другие.

Воевать решили на лугу, что неподалёку от кольцевой. Американцы пригнали восемь бронетранспортёров и два танка. Россия смогла выставить четыре танка и пятнадцать бронетранспортёров. И там, и там было по пятьсот восемнадцать наёмных бойцов. Долго ждали разрешений от законодательных органов. Когда соответствующие разрешения и в Думе, и в Сенате были получены, началось генеральное сражение.