Читать книгу "Два процента от Бога. Роман-сказка"

Она снисходительно посмотрела на Свена и встала.

– Прощай Свен, – сказала она, – скорее всего, мы уже никогда не увидимся.

После этих слов Луара покинула Мир Грёз. Как позже выяснилось, на её счету не было ни одного бака.

28

Время летело незаметно. Свен забыл Луару практически сразу. Состоятельный глан не имел права на грустные воспоминания. Он для этого был слишком, слишком богат.

Сегодня был торжественный день – день выборов. Свен был приглашён на президентский бал.

Центральная зона переживала небывалый подъём. Сюда съехались все. Управляющие самых отдалённых уголков Империи, окружённые слугами, родственниками, охраной, на шикарных автомобилях, за рулём которых сидели дрессированные обезьяны, подъезжали к дворцу президента. Шутка ли, выборы президента проходят раз в миллион лет. Шанс стать вновь избранным президентом имеет, теоретически, конечно, каждый член Великой Империи.

Теоретически, потому что практически для этого нужно как минимум добраться до центра. Как Вы сами понимаете, сделать это может только обладатель необходимой техники. Машину, оплату топлива, гостиниц и многого другого могли позволить гланы с доходом не меньше, чем уровень потенциал. А таких всего лишь 0,0000001% от числа гланов, зарегистрированных в Службе Контроля. Это по официальным данным. Что касается неофициальных данных, то по ним в Империи только число незарегистрированных, но имеющих доход не ниже уровня потенциал, было не меньше, чем половина всего зарегистрированного населения.

Тронный зал поражал своей бесконечностью во всех измерениях и пространствах. В направлении дизайна – это было воплощение всего лучшего, что когда-либо предлагалось. Контуры, очертания, теневые переходы, зрительные препятствия, иллюзии, натуральные величины и искажённые в пространстве и времени. Всё говорило не только о высоком и извращённом безграничными финансовыми возможностями вкусе, но и о реальных значительных затратах. А размеры… Один только прожектор зала, созданный на днях по специальному заказу самого Главного Инспектора, превышал имперский прожектор на три потока. Тронный зал располагался на фоне озёр и лесов, полей и гор.

А еда какая… Лучшие умы синтезирования тысячелетия положили на создание всего предлагаемого. Разноуровневый стол приходил из ниоткуда и уходил в никуда. Гости уже расселись на положенные места. Все предвкушали что-то грандиозное. В Империи умели праздновать, знали в этом толк и ничего для этого не жалели.

По утверждённому плану сперва шёл небольшой завтрак: так, слегка, и только холодное. Завтрак не должен слишком затягиваться. После завтрака – перекур: лучшие наркотики, алкоголь, табак и, конечно, секс. Эта часть обошлась устроителям дороже всего. Энергии, потраченной на перекур, хватило бы пожалуй на безбедное поддержание приличного уровня существования во всей Вселенной не менее чем на два президентских срока. К концу перекура гости уже так пресытились разного рода энергией, что многие вынуждены были использовать принудительное очищение. Прямо сидя за столом шёл сброс из организмов накопившейся дряни. Вонь стояла страшная. Выбрасываемая из множества организмов больная энергия грязными потоками стекала в мусоросборники. Очистители справлялись с большим трудом с хлынувшими в них стремительными потоками дерьма. Добрая половина гостей продолжала перенасыщаться.

В разных частях зала слабо мерцали разноцветными огнями очертания гостей, утомлённых праздником. Отходили постепенно. Не меньшее удовольствие получали от воспоминаний содеянного. Опытные врачи следили за состоянием каждого гостя. Это не дешёвые наркоманы из зоны отчуждения, которых тысячелетиями ломает только от одного периода, и не жалкие проститутки, которые вечно могут ходить наполненными грязной отработкой, заражая всё и всех вокруг себя. Гости могли себе позволить моментальную чистку, не смотря на то, что любая, даже поверхностная чистка организма, превышает по затратам само загрязнение в сотни и тысячи раз. А ведь здесь и речи быть не может о частичной или поверхностной очистке. Только полное очищение, чего бы это не стоило. А стоило это дорого. За одну дозу дешёвого антиэнергетика приходилось платить годовой доход среднеобеспеченного глана. Но очистка после этого обойдётся не менее, чем в сто раз дороже. А если нет таких денег, то лучше и не начинать. В противном случае – медленное мутирование, что приводит в итоге к уже полному изменению.

Мутация может привести к кошмарным результатам. То, что может выйти, сложно даже представить. Полная трансформация всех мыслей и вследствие этого органов. В итоге, это даже не чудовища, а настолько непонятное в своём ужасе, что не поддаётся осмыслению. Мутантов даже не дислоцируют, они сами уходят неизвестно куда, ведь Империя бесконечна.

В этот момент передо мной появилась Луара. Она с тоской смотрела на меня.

– Вспомни, – говорила она. – Вспомни, кто ты.

– А кто я? – спрашивал я её.

– Вспомни, зачем ты сюда пришёл, – настаивала она.

И я вспомнил. Я вспомнил бедного писателя из иного мира, со странным именем Лекс, который специализировался на повестях и романах, которого не печатали на Земле, но с удовольствием читали в иных мирах. Я вспомнил Гарри Олд. Я вспомнил Петра Лавровича. Вспомнил Святозара, Фёдора Михайловича. Я вспомнил всех. Вспомнил и то, кто я. Я вспомнил, что пришёл сюда, в Мир Грёз и Сбывшихся Желаний, лишь с одной целью. И тогда я понял, что свою цель я уже выполнил. И тогда я понял, каким образом Луара смогла угадать весь сценарий. Я понял, что если хочешь знать будущее, то для этого всего-навсего надо отказаться от тех преимуществ, какие ты можешь обрести с помощью этого знания. Именно тогда я понял, что человек может знать всё и уметь всё, если не стремится к власти, богатству и славе. Знание взамен стремлению к преимуществу над другими людьми. И когда ты соглашаешься с этим, то предсказать поведение психически больных людей не так уж и трудно и финал любого безумия становится слишком очевиден.

Имперская Служба Контроля и глазом не успела моргнуть, как я достал чековую книжку и списал с неё всё своё состояние на имя Байера, бывшего директора сто первого канала, проходящего в тот момент мимо меня.

– Это Вам, – сказал я, протягивая ему чек на семьсот семьдесят семь триллионов баков.

Байер машинально взял его и стал разглядывать. Его лицо перекосило от ужаса.

– Не-еееее-т, – заорал он так громко, что все обратили на нас внимание, – я не хочу. Не надо. Сжальтесь! – молил он меня.

Он рухнул передо мной на колени, но было поздно. Моя опустевшая электронная чековая книжка уже оповестила Имперский Банк о том, что на моём счету не было ни одного бака. Скажу честно: мне было приятно покидать Мир Грёз и Сбывшихся Желаний.

29

И вот я снова в Верховном Мире. Прошло всего три дня и сегодня мне предстояло отправляться на Землю. Провожающих было не много: Иван Иваныч, Стефан, Аркадий, Вениамин и другие, как левые, так и правые ближайшие сподвижники Ивана Иваныча.

– Твоя задача, – говорил Стефан, – устроиться к Фёдору Михайловичу.

– Ты должен проникнуть в самый центр структуры, – инструктировал меня Аркадий.

– И разрушить её, – помогал ему Вениамин.

– Главное – береги себя, – жалостливым голосом говорил Стефан. – И учти, что в этом году мы тебя не ждём, потому как средств на тебя более не запланировано.

Иван Иваныч ничего не говорил, а только мило улыбался и кивал головой. Но по его взгляду я понял, что всё его желание сводится лишь к тому, чтобы на планете Земля существовала только одна единственная секта. ЕГО.

Я и глазом не успел моргнуть, как уже был на Земле.

30

Благодаря тому, что я направлялся на Землю по восьмой категории, то прибыл сюда уже взрослым и помнил всё, что со мной происходило до этого.

Мне было сорок лет, впереди меня ожидали ещё восемьдесят, в кармане моего костюма лежало двадцать тысяч долларов и я шёл устраиваться в организацию, которую сорок лет назад основал Фёдор Михайлович и которая занималась тем, что помогала людям добиваться поставленной цели.

Согласно инструкции я устроился работать на завод токарем. Без отрыва от производства я прошёл начальное обучение в организации Фёдора Михайловича и успешно сдал экзамены. Я произвёл хорошее впечатление на высших руководителей школы и меня пригласили на постоянную работу.

Не прошло и двух месяцев, как я стал руководителем высшего звена. Опыт работы в КРУ и предварительная подготовка в спецшколе дали свои результаты.

Подчинённые меня ненавидели. Я был с ними груб и излишне требователен. Я бил своих подчинённых ногами, не разрешал им встречаться с родными и близкими, частенько морил их голодом. Много ещё каких гадостей я сделал своим подчинённым, всех и не упомнишь. Честно могу сказать, что добра они от меня никакого и никогда не видели. За это они мне мстили – приводили ко мне странных людей, с которыми им работать было тяжело. Мне же, как человеку, видавшему многое, общение со странными людьми не было обременительным. К людям я всегда относился с презрением, а потому и общаться мне было сподручнее именно со странными людьми. Знай это мои подчинённые, то они водили бы ко мне людей нормальных. Но, к счастью, мои подчинённые этого не знали. Принимал я странных людей по одному. Разговаривать мне с ними было легко. Не надо было ничего выдумывать. Всё это напоминало мне те времена, когда я работал у Дубинера и возглавлял вместе с ним КРУ.

31

Всё одно и то же. И так день за днём. Вот и сегодня в мой кабинет, десять метров в длину и два в ширину, вошёл странный человек.

– Вы в Бога верите? – спросил я его сразу, не давая ему опомниться.

– В Ивана Иваныча? – уточнил посетитель.

– Да хоть в какого, – ответил я.

– Не верю, – как-то не очень уверенно ответил он.

– Тогда в кого, позвольте узнать, Вы верите? – спросил я.

– Я верю в себя, – ответил посетитель.

– Что Вы говорите? Да. Только, знаете ли, не верю я и в то, что Вы и в себя верите.

– Почему?

– Потому не верю, что Вы ещё не тот человек, в которого можно верить, – ответил я. – В самом деле, ну что Вы из себя представляете на настоящий момент? Ни-че-го. И я предлагаю Вам сыграть по-крупному. Предлагаю Вам стать самому Богом.

– Кем?

– Богом, – уверенно ответил я.

– Почему Богом? – спросил он.

– Только став Богом, человек может поверить в себя по-настоящему, – ответил я, нисколько не смущаясь всей той чудовищной глупости, какая была в этом утверждении.

– От меня-то что требуется? – спросил он.

– Да ничего особенного для этого не требуется. По крайней мере, от Вас.

– Что, вообще ничего не требуется?

– Нет, конечно, учиться надо. Учиться надо всему, а тем более, если Вы хотите стать Богом.

– Вы, наверное, шутите?

– Ну, какие здесь шутки, помилуйте. Всё даже очень серьёзно.

– Это же очень и очень трудно, наверное? Нет?

– Ничего здесь нет трудного.

– Всё же я полагаю, что Богом быть трудно.

– Бросьте! – уверенно ответил я. – Быть Богом не трудно, уверяю Вас. Вы слышали что-нибудь про нашу Высшую Религиозную Школу? Или, может, Вы читали книги Фёдора Михайловича?

– Если честно?

– Только честно. Никакой лжи. Ложь в этих стенах – недопустима.

– Если честно, то не слышал и не читал.

– Вы меня удивляете. Школа уже как пять лет в Вашем городе.

– Вы шутите?

– Всё на полном серьёзе. Подготовлено немало специалистов. Нельзя сказать, что каждый стал Богом, но… каждый достиг, чего хотел и на что был, если можно так выразиться, способен. И каждый, кто вышел из стен нашей Религиозной Школы, теперь верит в себя.

– Даже те, кто не стал Богом?

– Эти особенно в себе уверены, – ответил я, думая при этом, почему я сказал «эти особенно».

– Если не каждый стал Богом…, то, может, и мне… не стоит?

– Стоит! – решительно ответил я. – Ведь на кону стоит Ваша вера в самого себя.

– И всё же хотелось бы стать Богом, – сказал он.

– Уверен, что у Вас получится.

– Что-то мне говорит, что вот у меня-то как раз и не получится.

– А я уверен, что вот именно у Вас и получится.

– Я подумаю. Может и приду.

– Буду ждать с нетерпением.

– Не обещаю, но постараюсь.

– Постарайтесь.

– До свидания.

– Всего доброго.

– Всего доброго.

– До свидания.

32

Обычно напоследок я продавал своим посетителям главную книгу Фёдора Михайловича, ту самую, какую он сам читал своим гостям лет сорок назад. Как правило, я продавал книги дороже, чем они стоили у нас в Школе, а разницу клал себе в карман. Видите, как всё просто. И так с каждым. Проходит неделя и человек, прочитав главную книгу, не выдерживает, потому что ничего в ней не понимает, кроме того, что книга обещает что-то грандиозное, и приходит учиться.

А что здесь странного. Здесь странного ничего нет. Просто все в нашем городе, ну если и не все, то большинство, хочет быть Богом. Можно подумать, что Вы Богом стать не хотите?

Высшая Религиозная Школа действительно уже как пять лет работала в нашем городе. Пользовалась определённым успехом среди определённой части горожан и занимала пятиэтажное здание в центре города. Всё очень мило. Чистые стены внутри и снаружи. Приветливый персонал. Всё в этой школе располагало к тому, чтобы остаться в ней навсегда, прожить в ней всю жизнь и… и умереть там же. Хотя, насчёт «жить и умереть», то это было дано не каждому, а только особо отличившимся и прошедшим предварительное и достаточно дорогое обучение. Но желающих жить и умереть именно в Высшей Религиозной Школе предостаточно.

33

Ну что я говорил. И неделя не прошла, как он вернулся. На улице – дождь со снегом, холодрыга, ветер такой, что на ногах не устоять, а он припёрся. Вот уж во истину – охота пуще неволи.

– А, это Вы, – радостно воскликнул я. – Вы всё-таки решились и пришли?

– Решился. Пришёл, – смущённо ответил он.

– Ну что же, поздравляю, поздравляю. Уже решили, на кого учиться будете?

– Богом бы хотелось стать, – плаксиво пожелал он.

– Таким же наверное, как и Иван Иваныч? – хитро спросил я, на что в ответ он смущённо улыбнулся.

– Хорошо бы было, если как Иван Иваныч, – ответил он, преодолевая смущение.

– Ну да, ну да, – только и мог ответить на это я. Здесь вообще важно не переборщить. Важно не спугнуть Клиента.

– Если, конечно, можно? – говорил он неуверенно.

– Можно, конечно, – успокаивал я его.

– И на Бога можно? – спрашивал он, по-видимому, ища в моём ответе подтверждение того, что его тогда, раньше, правильно поняли, и что он получит здесь именно то, на что надеется.

– Конечно, на Бога, – уверял я его, – не на крокодила же, – сказал я, вспоминая Олега.

– Точно на Бога можно? – сомневался он.

– На кого же ещё можно-то, как не на Него, – не понимал я его сомнения.

– Вот именно, – сказал он, глядя на меня и ожидая дальнейшего продвижения нашей беседы.

– Если учиться, то только на Него, – продвигал я нашу беседу дальше.

– А это недорого? – перешёл он к следующему этапу переговоров.

– Недорого, – ответил я кратко, как отрезал, глядя ему прямо в глаза. В такие моменты очень важно глядеть клиенту прямо в глаза.

– Мне говорили, что… это всё очень и очень дорого. Нет? – Он говорил так, как будто пытался меня переубедить.

– А я Вам говорю – недорого, – не сдавался я. Хотя, если вдуматься, то тридцать тысяч долларов за двухнедельное обучение назвать недорогим было с моей стороны достаточно смелым поступком.

– А мне вот говорили, что дорого, – настаивал он на своём.

– Уверяю Вас, что цена просто смешная, – честно отвечал ему я. Честно, потому что за пять лет работы в Высшей Религиозной Школе я и копейки не заплатил за всё то обучение, которое получил сполна и бесплатно, поскольку обязан был его пройти, как руководитель высшего звена. И мне, собственно, была глубоко безразлична та цена, за которую эти странные люди учились у нас. Для меня, что тридцать тысяч долларов, что сто тридцать тысяч долларов, не имело никакого значения. Деньги шли не ко мне в карман, а на развитие Школы. Я, если честно, не работай здесь и не будь обязан учиться контрактом, что заключил на миллиард лет, то и бесплатно бы не стал учиться тому, что здесь дают, а не то что ещё платил бы за это.

– Что-то слабо верится, – отвлёк он меня от моих мыслей своим вопросом.

– Что? – не понял я его.

– Слабо верится, – громче повторил он, – что цена просто смешная.

– А, Вы про это. – мне вдруг стало немножко грустно от его тупости. – Ну что Вы. Золото по цене картошки, а не цена, – уверенно ответил я.

– Не шутите? – спрашивал он, глядя мне прямо в глаза.

– Уверяю Вас, – отвечал я ему, не отводя и не пряча своих глаз.

– На самом деле? – требовал дополнительных гарантий он.

– Уверяю Вас, – давал ему эти гарантии я.

– А то, может, мне чего иного купить на эти деньги? – спросил он, по-видимому, решив меня таким образом напугать.

– Подумайте, – стараясь говорить равнодушно, ответил я. – Можете купить себе чего-нибудь. Хотя, я не понимаю, на что Вам ещё тратить эти деньги, как не на учёбу?

– Да, в общем-то, и не на что, – задумался он, видя, что меня ему с толку не сбить. – У меня всё равно ничего нет.

– Тем более, – сказал я, не совсем понимая логику его рассуждений.

– У меня даже жены нет, – разоткровенничался он.

– Вот именно, – поддерживал его откровения я. Я решил, что в данном случае самое лучшее это не спорить с ним, а во всём соглашаться.

– Даже и не знаю, что и покупать-то, – совсем растерялся он.

– Ну не автомобиль же, в самом деле, покупать? – как бы подсказывал я.

– Да, в общем-то, не автомобиль, наверное, – соглашался со мной он.

– Или квартиру, – подкинул я другой вариант.

– Да. Квартиру – тоже смешно, – нервно хихикнув, проговорил он. Видно было, что моя шутка про квартиру ему понравилась.

– И я говорю – смешно, – убеждал его я, хотя ничего смешного в том, чтобы на тридцать тысяч долларов купить квартиру или автомобиль, я не видел. Я, лично, на его месте, будь у меня тридцать тысяч долларов, так и поступил бы.

– Можно подумать, что… – начал было он.

– Можно подумать, что квартиру Вы с собой на тот свет утащите? – перебил его я.

– Квартиру, конечно, не утащу, – согласился он.

– Конечно. Не утащите. Можете и не сомневаться, – настаивал я на своём.

– Я и не сомневаюсь, – уже уверял он меня, да так настойчиво, как будто действительно видел во мне человека, подозревающего его в том, что он собирается на тот свет квартиру свою тащить.

– А знание, полученное в Высшей Религиозной Школе, оно всегда при Вас останется, – показывал я ему его прямую выгоду.

– Знание – да, знание – всегда при мне, – соглашался он.

– Потому что знания есть единственная ценность, за которую действительно стоит платить, – разъяснял я.

– Платить стоит, – понимающе соглашался он.

– Совершенно верно, – согласился с ним я.

– Да уж, – только и мог сказать он.

– Знания не обесцениваются, – подвёл я итог.

– Да уж. Что угодно, но только не они, – подытожил и он.

– Правильно, – похвалил его я.

– Правильно, – согласился и он со мной.

– Как и обретённые способности, – добавил я.

– Способности – да, – задумчиво согласился он. – Способности – да… Но гарантируется ли результат? – перешёл он к конкретным вещам.

– Что за вопрос? Гарантируем ли мы результат? – как бы переспросил я, при этом сильно дёргая за ручку выдвижного ящика своего стола, якобы пытаясь его открыть и типа что-то ему показать, как бы обижаясь на вопрос или считая его неуместным.

– Да. Гарантируете ли результат? – требовал ответа он.

– Гарантируем стопроцентный результат, – честно ответил я, оставив выдвижной ящик в покое и глядя ему в рот.

– Так уж и сто? – изумился он.

– Более того. Если результата не получите, то мы вернём Вам Ваши деньги, – зачем-то сказал я.

– Мои деньги вернёте? – не понял он.

– Ещё и приплатим, – разошёлся я и меня было уже не остановить.

– Вы? И приплатите? – совсем растерялся он от моей наглости.

– Не беспокойтесь, мы приплатим, – уверенно, чётко, глядя ему в рот, ответил я. – Если за две недели мы не сделаем из Вас Бога, не хуже чем Иван Иваныч, то… забирайте Ваши деньги и плюс к тому мы Вам ещё и приплатим.

– Коли приплатите, то я согласен, – только и мог сказать он.

– Ну и замечательно, – облегчённо выдохнул я.

– Уж куда лучше, – обречённо, но спокойно сказал он.

– Я знал, что мы с Вами найдём общий язык, – кивал я ему своей седой головой.

– Ну так ведь и я говорю, что найдём, – кивал и он мне своей лысой башкой.

– Спасибо за доверие, – поблагодарил его я.

– И Вам тоже… За доверие… – начал было он.

– Вам по коридору, на второй этаж, в тридцатый кабинет, – поспешил я завершить нашу беседу. $30000 (Тридцать тысяч долларов США) лежали уже в моём столе.

– Так я пошёл? – уже испуганно и как-то по-детски спросил он.

– Всего доброго, – напутствовал я его тоном строгого учителя.

– И Вам всего, – ответил он мне тоном забитого второклассника и второгодника.

– Желаю стать Богом, – не удержался я.

– Богом? – испуганно произнёс он. – Богом – это хорошо. Богом – это было бы не плохо.

34

Прошли недели две. Я сидел у себя в кабинете и ел бутерброды с докторской колбасой, запивая их горячим, душистым и сладким чаем, когда в мой кабинет робко постучали. Стучали видимо ногой, потому что звук шёл откуда-то снизу. Я убрал большую тарелку с бутербродами в стол, а кружку с чаем поставил на подоконник и громко разрешил войти. В кабинет вошёл он. Он был счастлив. Его рот и без того был огромных размеров, да он к тому ещё и улыбался. Улыбнулся и я.

– Вас можно поздравить? – спросил я.

– Можно, – застенчиво произнёс он.

– Как время быстро летит, – заметил я, глядя на часы.

– Время летит незаметно, – соглашался он со мной, тоже зачем-то глядя на свои часы.

– И не говорите, – понимающе произнёс я

– Не успел оглянуться и вот, – робко произнёс он.

– Не успели оглянуться, а две недели – как один день, – сказал я.

– Как один день, – ответил он, краснея от счастья и улыбаясь.

– Вижу Вам и сертификат уже выдали, – сказал я, обращая его внимание на тот предмет, что он мял в своих огромных кулаках.

– Да… вот… тут… выдали… чего-то, – разжав кулаки, показал он мне зелёный, мятый лист бумаги формата А4.

– Ах! – воскликнул я. – Да ведь это же… свидетельство! – восторженно крикнул я. – Разрешите на него посмотреть поближе.

– Окажите любезность, – разрешил он, протягивая мне своё сокровище.

– Что и потрогать можно? – удивился я.

– Трогайте, – разрешил он.

Я взял сертификат как можно более аккуратно.

– Великолепно! – тихо произнёс я. – Это свидетельство действительно подтверждает, что Вы стали Богом, – делая вид, что внимательно разглядываю свидетельство, сказал я.

– Ну так ведь. Зря что-ль деньги плачены? – пробурчал он.

– Да уж видно, что не зря, – я постарался усмехнуться с некоторой завистью. – А Вы – молодец. Молодец. Печати – на месте, подпись, водяные знаки… – говорил я, разглядывая свидетельство и цокая языком.

– Там вон, поглядите, ещё и подпись самого Основателя, – показал он мне на подпись Фёдора Михайловича внизу.

– Мама дорогая. Подпись Самого, – заорал я, как будто раньше этого не видел. – Поздравляю. И горжусь, что и моё вмешательство тому заслуга.

– Не Вы, так я и не знаю. Так и помер бы идиотом, – начал свою благодарственную речь он.

– Как чувствуете-то себя теперь, когда Вы есть то, чем стали? – переменил я тему, зная, что благодарности его могут растягиваться надолго.

– Пока и не соображу, – тупо ответил он, – ну просто голова кругом.

– Ну да, ну да, – только и ответил ему я, видя, что он действительно, пока ещё ничего не соображает.

– Но чувствую, что – Бог, как минимум, – вдруг выпалил он, наверное, решив, что обязан так отвечать, раз свидетельство уже выдано, – не хуже, чем Иван Иваныч.

– Чувствуете себя Богом, как минимум? – спрашивал я, как бы испытывая его уверенность. – Не хуже Иван Иваныча?

– Как минимум. Богом чувствую, – уверял он, боясь, наверное, что в противном случае у него отнимут свидетельство. – Не хуже Иван Иваныча.

– Собственно, а кем ещё Вы и можете себя чувствовать-то? А? Как не Богом? – решил я более судьбу не искушать и не показывать своё сомнение в том, что передо мной Бог.

– Да, собственно, и не кем более-то, – обрадовался он, поняв, что мои сомнения на его счёт исчезли.

– Можно одно желание? – решил я его подразнить.

– Не знаю. Так вот сразу и вдруг? – начал кокетничать он.

– Только одно, – умолял я.

– Ну… я не знаю, – стеснялся он.

– Ну что Вам стоит, – сказал я и встал на колени.

– Если только без злоупотреблений? – отвечал он, польщённый моим поведением. Ему очень нравилось, что я стоял перед ним на коленях.

– Никаких злоупотреблений, – не вставая с колен, уверял я его.

– Обещаете? – как прям незамужняя девица пытал он меня.

– Ну что Вы, – как бы принимая его недоверие за оскорбление, сказал я.

– Просто не хотелось бы сразу со злоупотреблений, – объяснял он.

– Нет-нет. Обещаю. Никаких злоупотреблений, – всё ещё на коленях говорил я.

– Если без злоупотреблений, то можно, – сжалился наконец он.

– Не могли бы Вы… – начал я, вставая с колен.

– Показать что-нибудь? – опередил он меня.

– Да, Вы правильно меня поняли, что-нибудь показать, – подтвердил я его догадку.

– Но-о… как Вы себе это представляете? – серьёзно спросил он.

– Просто. Продемонстрируйте что-нибудь, – серьёзно ответил я.

– Если только вот это, – сказал он и показал кое-что из того, чему его научили за эти две недели.

– Обалдеть! – воскликнул я. – Аж дух захватывает. Вот если сам бы не видел, то в жизни бы не поверил, что человек на такое способен. Грандиозно! Это Вы сами? – спросил его я.

– Обижаете, – только и ответил он, смущаясь и улыбаясь. Рот у него действительно был очень большой.

– Ну конечно сами. Чего я спрашиваю. Будто сам не видел, – быстро заговорил я.

– Вам понравилось? – искренно спрашивал он.

– Чудо, – отвечал я.

– Нет, правда? – пытал он меня своим недоверием.

– Слов нет, – говорил я.

– Приятно слышать, – сопел он, шмыгая носом.

– Что тут ещё скажешь. Только разве что смотреть и восторгаться, – не переставал я его хвалить.

– Я долго работал над этим, – честно признался он.

– Достигли совершенства, – похвалил его я.

– Хотелось, чтобы оценили, – сознавался он.

– Хлопаю Вам в ладоши, – а что ещё я мог сказать?

– Могу ещё и сплясать Вам, – сказал он и, не дожидаясь моего ответа, стал отплясывать передо мной. Его лицо при этом перекосило от напряжения, вены на лбу вздулись, а улыбка походила на зверскую гримасу бабуина в брачный период. Он хлопал себя руками по телу, а ногами выделывал такие вещи, что становилось страшно.

– Хлопаю Вам в ладоши и стучу от восторга пятками по полу. Изумительно, – с тревогой в голосе проговорил я. Мне в тот момент было действительно страшно. Но это надо было видеть, я Вам скажу.

– Я устал уже. Может, хватит? – попросил он.

– Достаточно, – разрешил я.

– А то, если надо, я и ещё чего могу, – опять начал он уверять меня, дабы я не усомнился в его способностях.

– Не хочу злоупотреблять, – ответил я, найдя в своём ответе хорошую отговорку на его предложение сбацать здесь ещё чего-нибудь.

– Но я многому научился, – уверял он.

– Не сомневаюсь, – уверял я его.

– Я ещё много чего могу. Могу, если хотите, и слепить чего-нибудь, – предлагал он достаточно настойчиво, что сомнений не возникало в том, что он действительно, дай только ему волю, ещё много бы чего здесь и показал, и слепил, благо пластилина в школу было завезено в достаточном количестве.

– И не настаивайте, – успокаивал его я.

– Могу ещё и так вот, – сказал он и снова попытался сплясать.

– Нет, нет и нет, – остановил его вовремя я.

– Это не долго, – обещал он.

– Ну ладно. Только обойдёмся без пляски, – разрешил я, видя, что всё равно так просто от него не отвязаться.

– Плясать не обязательно. Я покажу другое ещё чего-нибудь? – обрадовался он.

– Хорошо, – разрешил я.

– Из любимого? – спросил он.

– Из чего хотите. Только, умоляю Вас, быстрее, – устало просил я.

– Хорошо. Я – из любимого, – радостно сказал он.

– Хорошо, покажите ещё что-нибудь из любимого, если Вам так хочется, – мне было уже тяжело говорить. Более того, я уже стал его побаиваться.

– А что показать-то? – вдруг опять озадачился он.

– Что угодно. Только не пляшите, – отрешённо просил его я.

– А что бы Вам хотелось? – настаивал он на конкретности.

– Не знаю что, – устало ответил я.

– И я не знаю что, – видно было, что и он устал.

– Что хотите, – просил я, зная, что пока он ещё чего-нибудь не покажет, не уйдёт.

– А что? – не понимал он. Его мозги к тому времени устали больше, чем мои.

– Ну сделайте то же самое, что Вы продемонстрировали в начале, но только наоборот, – нашёл я выход из положения.

И он сделал. Высоко подпрыгнув, он перевернулся назад через спину и стал на ноги, широко раздвинув руки.

– Браво! Чудесно! Я восторгаюсь Вами. Берите Ваше свидетельство. Вот, я Вам ещё и сертификат выпишу, и всего Вам хорошего, – быстро-быстро заговорил я, не давая ему опомниться.

– Я пошёл? – спросил он.

– Да уж ступайте, – разрешил я.

– Спасибо Вам, – искренно поблагодарил он меня.

– Не стоит благодарности, – искренно ответил я.

– Ничего, что я здесь наследил своими калошами? – жалобно промычал он.

– Нормально всё это, – успокаивал я его.

– На улице сегодня погода, сами знаете, – пожаловался он мне.

– Я всё знаю. Ничего страшного. Я всё здесь за Вами уберу, – честно ответил ему я.

35

Я проработал в организации почти три года. Но, к сожалению, Фёдор Михайлович вычислил меня, и я вынужден был уйти из его Религиозной Школы. Произошло это случайно. Дело в том, что мне стало скучно и я решил поразвлечься. И так получилось, что я решил начать с президента, тем более что память о моей последней встречи с Кремнём никак не давала мне успокоится. А тут, как на грех, со мной приключилась одна странная история.

Я ехал на дачу, когда ко мне подсел старик. Наверное, он был голоден. Его внешность и поведение говорили о том, что он голоден и хочет пить. Хотя, кто его знает, может он и не хотел пить, и был не голоден.

– Спросите меня о чём-нибудь, – обратился старик ко мне.

– О чём Вас спросить? – равнодушно спросил я.

– О чём хотите.

– Вам приходилось видеть людей, которым во всём везло? – спросил я, стараясь придать своему вопросу искреннюю интонацию.

– Соловьёву везло во всём и всегда, начиная с самого рождения, – сходу ответил старик, долго не задумываясь над моим вопросом и не уточняя его.

– Да разве ж Соловьёву везло? – решил удивиться я.

– Ещё как везло, – уверял меня старик.

– Расскажите мне про Соловьёва, – попросил я старика.

– Соловьёв родился в шестидесятых годах прошлого столетия, – начал свой рассказ старик, – в великой и могучей стране, в обеспеченной семье талантливых и потомственных инженеров-интеллигентов. Так получилось, что родители его родителей рано умерли, сразу после свадьбы детей, оставив своим детям, а соответственно и внуку, всё своё движимое и недвижимое имущество, включая огромные денежные средства, которые предусмотрительно, как раз накануне смерти, сняли со всех имевшихся счетов. В итоге: две трёхкомнатные квартиры в центре столицы, три машины, три дачи, тысяч сто в рублях. В одной квартире жили, другую сдавали. То же самое с дачей. Машины продали и ездили на такси.