Читать книгу "Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения)"

Иное и явно более осознанное использование «Космографии» заметно в Псевдо-исидоровой «Хронике готов» (Chron. Goth. Pseudo-Isid.). Эту хронику непросто интерпретировать, и природа ее сложна. В ней описывается история Пиренейского полуострова от возникновения Hispani до арабского завоевания 711 г. Автор анонимный, а сам текст можно очень приблизительно отнести к 1150 г. Он сохранился в единственной рукописи (Paris, BN lat. 6113, 27r‑49r). Современное название происходит от заголовка Cronica Gothorum a Sancto Isidoro edita («Хроника готов, составленная святым Исидором»). Первая часть рукописи была составлена во второй четверти IX в. и содержит в себе «Бревиарий» Феста. Вторая часть, переписанная в XII в., открывается Chron. Goth. Pseudo-Isid., за которой следуют отрывки из нескольких позднеантичных авторов, в том числе Орозия, Иеронима, Фульгенция и Исидора.

Chron. Goth. Pseudo-Isid. называют «хроникой, основанной на переводе»[1248]1248
   Издание см.: Chron. Goth. Pseudo-Isid. Об этом тексте см. Gautier Dalché 1984; Christy 2006; Christy 2010b; Tischler 2014. Выражение принадлежит Тишлеру – Tischler 2014.


[Закрыть]. Это действительно продукт обратного перевода на латынь латинских текстов, ранее переведенных на арабский со множеством парафразов и интерполяций. В результате получилась смесь коротких летописных записей и более пространных нарративных фрагментов, почерпнутых из латинской и арабской традиции. Арабский вариант Орозия и «Хроника аль-Рази»[1249]1249
   Издания хроники см.: Crónica del Moro Rasis; Crónica de 1344.


[Закрыть] принадлежат к числу арабских текстов, явно связанных с Chron. Goth. Pseudo-Isid., хотя связь между этими источниками остается неясной. Арабский фильтр создает множество препятствий в интерпретации, особенно в отношении имен людей и географических названий. Иногда в переводе теряется даже логическая последовательность. Смешение позднеантичных и арабских текстов особенно очевидно в последнем разделе Chron. Goth. Pseudo-Isid., где содержится весьма своеобразное повествование о завоевании 711 г. Вместо традиционного плача о «гибели Испании» арабское нашествие во главе с Тариком ибн-Зиядом представлено в положительном ключе – своего рода замирение испанских гражданских войн.

Несмотря на эти элементы неопределенности, на сегодняшний день между исследователями существует консенсус относить Chron. Goth. Pseudo-Isid. к середине XII в. Наиболее вероятным регионом, где текст мог быть впервые составлен, является северная или северо-восточная часть Испании. Более того, включение отрывка из «Хроники Аниана» (Chronicon Anianense) в единственную сохранившуюся рукопись Chron. Goth. Pseudo-Isid. может сузить поле для исследований и вероятным местом происхождения хроники станет Риполь – каталанский центр бывшей конгрегации последователей Бенедикта Анианского[1250]1250
   Об этой гипотезе см.: Tischler 2014: 183.


[Закрыть].

Будучи хронологически обособленным и лингвистически сложным примером повторного употребления, Chron. Goth. Pseudo-Isid. в меньшей степени привлекала внимание исследователей, изучавших цепь передачи «Космографии». Однако Chron. Goth. Pseudo-Isid. использует «Космографию» весьма своеобразно, и это заслуживает внимания. Если в арабском Орозии (Arab. Oros.) и в «Альбельдской хронике» «Космография» служит для дополнения географического предисловия, то в Chron. Goth. Pseudo-Isid. она включена в основной нарратив. Составителей этой хроники смутили странные названия, возникшие в ходе описанного выше процесса ретрансляции, и описание Пиренейского полуострова ничего не берет у Юлия Гонория и основано целиком на Орозии и Исидоре[1251]1251
   О географии, получившей отражение в Chron. Goth. Pseudo-Isid. см.: Gautier Dalché 2013: 427–433.


[Закрыть]. Напротив, «Космография» прочно привязана к римскому прошлому. Краткий обзор римской истории, вошедший в Chron. Goth. Pseudo-Isid., касается преимущественно времен Империи и совершенно игнорирует Республику.

Четвертая глава открывается сжатым описанием конфликта между Юлием Цезарем и Помпеем. Упомянув о том, что Помпею отрубили голову, автор касается этимологии слова «Цезарь» в тех же выражениях, что и арабский Орозий. Примером несоответствий, порожденных цепочкой переводов, служит заявление, что это название придумали арабы. Слово «Цезарь» (Caesar) производится от разреза (caesus), который произвели в материнской утробе и из которого вышел живой младенец с густыми волосами. Это странное объяснение происходит от того, что латинский редактор перевел арабское слово аль-Айям, обозначающее «не говорящих по-арабски», то есть «иностранцев» так, как он сам видел иностранцев – «арабы». Однако арабский переводчик называл аль-Айям как раз тех, кто говорит на латыни.

Сказано, что Юлий Цезарь был единовластным повелителем мира. Его мировое господство стало полным, когда он подчинил себе Пиренейский полуостров. Большую роль в этом завоевании сыграло сооружение Августовой дороги, связавшей Пиренеи с Севильей и позволившей римским войскам покорить население полуострова. После этой анекдотической реконструкции правления Юлия Цезаря в Chron. Goth. Pseudo-Isid. следует довольно подробное изложение вступительного фрагмента «Космографии», то есть рассказ о том, как четыре мудреца (sapientissimi et electi viri) измерили мир. Имена этих мудрецов указаны в тексте несколько иначе и в другом порядке. Так, исследователь юга Тодора (Теодот в «Космографии») из последнего становится третьим, а за ним следует исследователь севера – Пелагий (Поликлит в «Космографии»). Хотя в Chron. Goth. Pseudo-Isid. отсутствуют имена консулов, которые оригинал использует в качестве хронологических референтных точек, здесь указано время, когда каждый из мудрецов измерил назначенную ему часть света. Следовательно, этот пассаж не мог быть взят из арабского Орозия, потому что там указано лишь время, которое заняла вся операция (30 лет), да и то вскользь[1252]1252
   Об авторе Chron. Goth. Pseudo-Isid., арабском Орозии и возможном общем их источнике см.: Penalas 2001: 14. В «Хронике аль-Рази» этой истории нет.


[Закрыть]. Наконец, что самое интересное, автор указывает свой источник, который он называет geometria. Это означает, что рассказ был взят из источника, который он считал неисториографическим – возможно, из схоластического или технического трактата, а не из исторических компиляций, которыми автор руководствуется обычно[1253]1253
   Ср. Munoz 2000: 123, nota 23.


[Закрыть].

Чтобы понять происхождение и характер такого специфического использования «Космографии», исследователи пытались установить точное взаимоотношение между «иберийскими» свидетельствами, сравнивая различные сообщения о времени, которое потребовалось на выполнение этой задачи[1254]1254
   См. об этих попытках – Penelas 2001: 15. См. также Приложение 1.


[Закрыть]. Однако никто из исследователей до сих пор не обращался к примерам передачи истории, происходившей независимо от предыдущих хроник.

Тем не менее можно найти такую же, как в Chron. Goth. Pseudo-Isid., связь между императорской властью и географическими штудиями и в неисториографических источниках. Выразительность истории об измерении всего мира, заказанном римскими властями, определила забвение автора «Космографии» и тот факт, что заказчиком стал сам Юлий Цезарь. Так сочинение идеально переносится из класса учителя риторики в курию и в глобальную структуру имперской политики. Сюжет об измерении мира (dimensio) приобрел популярность, сравнимую только с expositio (общим обзором информации), и циркулировал отдельно от основного текста.

Его можно найти в обширном сборнике трактатов, известном под названием Florilegium Italicum. Этот «Флорилегий», происходящий, вероятнее всего, из Монтекассино, содержит сочинения по богословию, философии, истории, астрономии, анатомии и другим естественным наукам, принадлежащие перу многих античных и средневековых авторов, в том числе Плиния, Солина, Орозия и Флавия Иосифа. Здесь собрано и множество произведений Отцов Церкви: Исидора Севильского, Августина, Иеронима, Григория Великого, Геннадия Массилийского и Юлиана Толедского. Более того, здесь есть пространные отрывки из Беды, особенно из его книг «О природе вещей», «О счете времен» и «Об орфографии». Этот сборник привлекал внимание исследователей, преимущественно текстами, касающимися арифметики (computus) и астрономии. Наконец, он представляет собой важный источник для изучения средневековых миниатюр, поскольку содержит ряд замечательных иллюстраций.

Оригинал сборника не сохранился, но в нашем распоряжении имеются три разных списка. Это Codex Cavensis 3, ff. 128v‑394v; BnF Lat. 7418 и BNE MSS/19. Первые две рукописи итальянского происхождения. Старейшая из них, Codex Cavensis 3, сохранившаяся в монастыре Кава-де-Тиррени, была изготовлена в скриптории этой обители во второй четверти XI в. Рукопись Paris, lat. 7418 появилась в Италии, а по поводу мадридской рукописи научного консенсуса нет – одинаково вероятно возникновение в Риполе и в Южной Италии[1255]1255
   Подробный обзор и компромиссное решение – каталонский монах, работавший в Италии см.: García Avilés 1996.


[Закрыть].

Положение, которое занимает в сборнике отрывок из «Космографии», отражает интерес переписчиков к тексту такого рода. Рукопись BNE MSS/19 отражает текст, наиболее близкий к тому, что мы находим в Chron. Goth. Pseudo-Isid. Во всех копиях «Космография» находится в одном и том же месте. Dimensio и expositio включены между пассажами из «Этимологий» Исидора. Перед отрывком мы находим Исидоровы определения терминов provincia, patria, terra, locus и territorium (Isid. Etym. XIV.5.18–22). Сразу после него приводится раздел De mensuris agrorum [Об измерении полей] (Isid. Etym. XV.15) – текст, посвященный землемерному делу, открывающийся определением термина mensura и содержащий таксономию терминов, связанных с пространством. Он начинается с таких слов, как orbs, pars, provincia, regio, и завершается мерами длины – palmus, uncia и digitus. Пассаж содержит геометрические зарисовки, представляющие некоторые меры площади.

Все вместе эти фрагменты представляют собой комбинацию римской политической истории и теории с географическими и топографическими описаниями. Будучи рудиментами римского понимания пространства, все эти тексты подчеркивают, что римская имперская власть контролировала пространство и насаждала базовые принципы его организации. «Космография», наряду с адаптацией классического знания, предложенной Исидором, напоминала раннесредневековым интеллектуалам о неразрывной связи между политикой, войной, географией и регистрацией недвижимости.

Хотя такая последовательность – рассуждение Исидора о географических и топографических терминах, dimensio и expositio, взятые из Юлия Гонория, и «Об измерении полей» Исидора – сохраняется во всех копиях, в Codex Cavensis 3 и BnF Lat. 7418 этот триптих стоит после географического описания всей ойкумены, взятого из 14‑й книги «Этимологий». Это самое пространное рассуждение на географическую тему во всей энциклопедии. Обе рукописи открываются картой Т-О и содержат главы de orbe, de Asia, de Europa и de Libya. С другой стороны, в рукописи BNE MSS/19 отсутствует большой раздел о географии мира, а перед определениями provincia и terra содержится короткий пассаж, описывающий характеристики морей (Isid. Etym. XIII.14) и Исидорово описание геометрии (Etym. III.10–12.6). Оба текста включены и в два других списка, но там они предшествуют пространному рассуждению о географии мира. Применительно к геометрии Исидор, как и его предшественники Марциан Капелла и Кассиодор, сообщает, что слово geometria происходит от терминов mensura и terra, вернее от их греческих эквивалентов γῆ и μήτρα. Далее в тексте содержится описание ряда геометрических фигур, сопровождающееся иллюстрациями.

Если придерживаться гипотезы, что BNE MSS/19 происходит из Риполя, этот кодекс по времени и месту составления совпадает с Chron. Goth. Pseudo-Isid. Признавая такую возможность, мы не предполагаем и тем более не утверждаем наличие прямой связи между этим экземпляром Florilegium Italicum и Chron. Goth. Pseudo-Isid. Тем не менее приведенный краткий анализ призван подчеркнуть особую функцию рассказа об измерении мира и возможных его адаптаций. Специфические характеристики повторного использования «Космографии» в Chron. Goth. Pseudo-Isid. указывают, что автор последней или его источник почерпнули рассказ о четверых sapientissimi et electi viri не из исторического текста, а из сборника вроде BNE MSS/19, то есть из такого собрания, где этот текст оказался между фрагментами, посвященными геометрии и содержащими геометрические зарисовки. Следовательно, воспоминания о «Космографии» могли легко ассоциироваться с геометрией, как это и произошло в Chron. Goth. Pseudo-Isid.

В раннее и высокое Средневековье «Космографию» Юлия Гонория на Пиренейском полуострове читали, переписывали и использовали как авторитетный источник. В регионе циркулировала редакция В, и «Космография» принадлежит к числу немногих античных текстов, испытавших определенное влияние и латинской, и арабской историографической традиции. Хотя текст лишь вскользь касается географии Пиренейского полуострова, содержащаяся в нем информация о физическом ландшафте, особенно о реках Испании, использовалась для интеграции географических знаний более поздних авторов и литераторов. Наконец, рассказ о четырех мудрецах, по-видимому, представляющий собой переработку полузабытых традиций земельной оценки, проводившейся в эпоху империи[1256]1256
   Simon 2013: 39.


[Закрыть], служит напоминанием о притязаниях Рима на мировое господство, а также о тесной связи между географическими исследованиями и императорской властью. В таком виде рассказ был инкорпорирован автором Chron. Goth. Pseudo-Isid. в краткое изложение римской истории и мог обогатить научные сборники, подобные Florilegium Italicum.

Приложение 1

Эпоха Мудрого короля: издание текстов

Энгус Уорд
Издавая оцифрованное знание: «История Испании» Альфонсо X Мудрого в XXI в.

Вступительная часть «Истории Испании» Альфонсо X Мудрого, хроники Испании, для которой он являлся автором в интеллектуальном плане, содержит особенно яркое географическое определение. Ведь хроника начинается с определения пределов не Испании, а скорее Европы, и охватывает территориальное пространство от могучей реки Дон на востоке до Средиземного моря на юге (возможно, более непосредственно интересовавшее Альфонсо) и мою родину Ирландию на западных атлантических окраинах континента. Причудливое совпадение трех географических точек проявляется в участии ирландского ученого в российском издании, посвященном 800‑летию рождения Альфонсо, а приведенный здесь фрагмент единственной сохранившейся рукописи «Истории Испании», созданной в скриптории Альфонсо Х, и его цифрового эквивалента в EED, содержит несколько указаний на то, как может развиваться редактирование текстов в цифровом мире.

De como fue Europa poblada de los fijos de Japhet

₁ Evropa comienza en un rio que a nonbre thanays. e de la una parte la cerca el mar mediterraneo, e dela otra el mar oceano.₂ Este rio thanais nace en los montes ripheos; y es moion entre asia y europa.₃

Enel grand mar oceano de la parte de cierço. ay

muchas yslas. assi cuerno ingla terra a que llama

ron antiqua mientre bretanna la mayor.₄E es ybernia ala que llaman yslanda[1257]1257
   EED. v.1.1; E₁ 4.1–4 (3r).


[Закрыть] (ил. 19 во вклейке).

Как сразу становится очевидным, здесь есть ошибка, так как Hibernia переводится не как Ирландия, а скорее как Исландия, и этот характерный элемент средневековой текстологии может послужить нам подходящей отправной точкой для обсуждения ряда явлений, которые возникают применительно к «Истории Испании» Альфонсо Х как объекта издания и, в частности, цифрового издания текста. Хотя можно представить, что усталый скриптор круга Альфонсо Х имел право перепутать похожие названия скалистых островов в холодных северных морях, характер ошибки указывает на общие вопросы о том, как мы относимся и понимаем наше текстовое наследие, а также о том, как мы можем наилучшим образом использовать недавно происшедшие технологические изменения для лучшего понимания этого наследия. Я делаю это потому, что есть элементы средневековой письменной традиции, которые могут пролить свет на наши собственные практики – таким образом, вопрос состоит не столько в том, что мы можем узнать о текстах Альфонсо Х посредством цифрового анализа, сколько в том, что Мудрый король, в свой 800‑й день рождения, может рассказать нам о самом себе. «История Испании» Альфонсо Х возникает здесь не как изображение или текст (так сказать, «История Испании» Альфонсо Х сама по себе). Так что мы можем задать себе вопрос, чем они являются, или даже, прежде всего, что означает в XXI в. говорить об «Истории Испании» Альфонсо Х. Чтобы ответить на этот вопрос, существует ряд непонятных основополагающих категорий, которые вполне могли измениться при переходе от печатного к цифровому представлению. Для того, чтобы проанализировать возможный намек на изменение познавательных возможностей наших взаимодействий с текстовым наследием в цифровом мире, результаты таких взаимодействий должны быть изучены и адекватно осмыслены.

Категории, с которыми я здесь работаю, не претендуют на полноту, и я не намерен затрагивать здесь их более широкие последствия. Они всего лишь те, которые возникли из моей собственной практики цифровых изданий в последние годы как категории, значимые для наших будущих взаимодействий с текстовым наследием. Они также возникли из глубокого понимания филологического анализа, закодированного в печатных изданиях, и являются критикой не филологии, а цифровых разработок, которые произошли c огромной скоростью на практике, но не в теории. Мир печати обладает набором основных принципов, которые устоялись и, по сути, стали естественными, на протяжении веков, но то же самое еще не относится к алгоритмическому расположению, которое стремительно формируется вокруг нас.

32. Интерфейсы.

33. Форма книги.

34. Скевоморфизм[1258]1258
   Скевоморфизм – элементы интерфейса с имитацией объема предметов: свет, тени, блики и текстуры. – Прим. пер.


[Закрыть] (визуальный и лингвистический).

35. Иллюзия глубины экрана.

36. Связанные данные.

37. Композиция и структура данных.

38. Доверие и авторитет.

Интерфейсы[1259]1259
   Здесь и далее выделение слов и выражений курсивом и жирным шрифтом воспроизводит аналогичные указания оригинала. – Прим. пер.


[Закрыть]. Элемент, который следует учитывать в любом обсуждении будущего издания текста – это интерфейс. Способ, которым мы взаимодействовали с нашим текстовым наследием, неизменен уже сотни лет, в виде книги, но мы больше не можем считать, что так будет продолжаться в будущем. Я думаю, что характер этого взаимодействия не должен оставаться исключительно в руках программистов и графических дизайнеров, потому что это, – и это столь же верно и для каждой из других категорий, – вопрос не только формы, но и сущности. Способы, с помощью которых мы получали доступ к нашему средневековому текстовому наследию, неизменны уже сотни лет до такой степени, что мы едва ли рассматривали существование «интерфейса» в прошлые годы. Однако цифровой мир предлагает нам ряд возможностей для такого доступа, и то, насколько измененный способ доступа также меняет фундаментальную природу этого занятия, – вопрос, который мало волнует многих за пределами конкретной области информатики для гуманитарных наук[1260]1260
   К вопросу о статусе цифрового интерфейса обращаются Bleier, Bürgermeister, Klug, Neuber, Schneider 2018. В этой книге особенно см.: Andrews, van Zundert 2018: 3–24.


[Закрыть]. Конечно, эти комментарии далеко не новы, но я надеюсь подчеркнуть их важность в ответе на вопрос о следующих 800 годах текстологии трудов Альфонсо Х, которые пройдут в формате, существенно отличающемся от прошлого. Степень, в которой эти изменения фундаментально меняют природу понимания прошлого, заслуживает теоретического осмысления.

Форма книги. Тесно связанная с вопросом будущего доступа, она имеет и другую сторону: в какой степени способ, которым мы в настоящее время организуем нашу цифровую жизнь, является функцией культурной формы, предназначенной для совершенно иного мыслительного каркаса. Таким образом, мы внутренне осознали множество способов проведения исследований и размышления о прошлом, так как они были тесно связаны с книжной культурой, которая была всеобъемлющей и казалась естественной. С одной стороны, это означает, что большая часть ранней цифровой продукции принимает форму того, что Йорис ван Зундерт называет «книгоподобным», то есть, по сути, физической книги в цифровой форме[1261]1261
   Персональная коммуникация. См. также: van Zundert 2016: 83–106.


[Закрыть]. С другой стороны (и в связи со сказанным выше), мы еще не используем преимущества эпистемического сдвига в концептуальной архитектуре, представленной нам цифровым миром. Это измерение, в основном, касается мыслительного каркаса, который определяет как конструируются цифровые издания, так и способы их чтения, и оно является центральным для представления об цифровой архитектуре трудов Альфонсо Х и самой идее о том, что составляет объект изучения в цифровую эпоху.

Скевоморфизм (визуальный и лингвистический) и иллюзия глубины экрана. Связанный вопрос заключается в форме и словах, которые у нас есть, чтобы мы могли мыслить и понимать наше текстовое наследие. Слова page, archive, página, archivo (и, как я подозреваю, русское страница) уже адаптированы для обозначения совершенно иных вещей по сравнению со своими традиционными значениями. Но затем традиционные значения будут постепенно вытеснены. Я указываю на это вновь не для того, чтобы оплакивать, а скорее чтобы отметить – хотя в этих вопросах есть неявное уменьшение значимости книжной культуры, что может заинтересовать всех нас, библиофилов. В какой момент в будущем термины page и archive будут в первую очередь означать что-то цифровое? И когда это произойдет, будут ли потеряны их первоначальные значения и связанное с ними книжное мышление? И есть ли, следовательно, способ внедрить в новое распоряжение все то, что является фундаментальным для материальной книжной культуры, которую они так долго выражали?

Композиция данных и структура, связывание данных. Последние области общего интереса, которые я считаю фоном для следующего, касаются того, что находится в основе. Как данные в цифровых изданиях собираются и структурируются? В прошлом ученые никогда не задумывались о взаимосвязи между бумагой и ручкой, когда делали заметки, или о порядке, в котором они укладывали свои бумаги, почему было бы это иметь значение? Кого это могло затронуть? Но теперь способ, которым структурируются сырьевые материалы нашей работы, находится вне контроля тех, кто производит издания, и, следовательно, доступ к прошлому. Важно ли это? Изменяет ли это что-то в сущности изданий, которые мы производим, и в характере взаимодействия с текстовым наследием? Возможно, нет, но те из нас, кто занимается исследованиями и анализом специфически гуманитарного порядка, должны задать этот вопрос. Связанный вопрос – это вопрос о связанных данных, который является основой типа издания, предложенного ниже. Как элементы издания связаны друг с другом, кем и почему? В нашей редакционной практике до сих пор мы естественно принимали за должное объектную область, которая, подобно языку Бурдье, на самом деле является результатом культурного и социального процесса[1262]1262
   Bourdieu 1991. Особенно см.: Bourdieu 1991: 43–65.


[Закрыть]. Скорее всего, этот печатный домен уже не продержится долго, по крайней мере в своем традиционном формате. Связи, создаваемые в печатных изданиях, были либо явно материального характера в виде неизменного печатного отчета о внутренних связях, либо неявно внешних, в умах читателей, которые подталкивают к созданию внедискурсивных связей фиксированным печатным текстом. Но в цифровом мире характер связи совершенно иной. Последствия для того, как мы получаем доступ к средневековым произведениям или, скажем, представляем их в первую очередь, еще не получили твердой теоретической основы.

Доверие и авторитет. С каким (явным) авторитетом это делается? Это все вопросы, которые мы обычно не задаем о печатных изданиях, хотя, возможно, должны были бы задавать. Причина в том, что, как уже упоминалось ранее, форма книги была адаптирована в качестве средства передачи отражения нашего культурного наследия, и авторитет создания знаний поэтому изначально принадлежал тем, кто имел доступ к изданию. Подобная адаптация происходит прямо сейчас, и это один из аспектов, требующий анализа. В мире постоянных перемен, кому можно довериться, чтобы предоставить нам доступ к знаниям и пониманию нашего текстового наследия, и почему? Это все, конечно же, общие вопросы цифровой теории и практики, но, возможно, Альфонсо Х может помочь нам и здесь.

Почти банально сказать, что мир средневековых текстов, с их текучим письмом и взаимодействием с устной традицией, может помочь нам лучше концептуализировать цифровой мир. Конечно, есть много способов, в которых это не верно, но в той мере, в которой культура рукописей встроена в форму культурного взаимодействия, которая уничтожает эффект печатной книги[1263]1263
   Funes 2008.


[Закрыть], тем не менее верно, что существуют указания на другую концептуальную рамку в досовременном (до-модерном) мире, и они могут помочь определить пост-модерные культурные взаимодействия. Ниже я хотел бы предложить идею, что проект Альфонсо Х является соответствующим указанием на цифровую текстовость, и что «История Испании», в частности, является отличным примером такого рода, поскольку многие из поставленных выше вопросов могут быть специфически увязаны со средневековой текстовой традицией / традицией Альфонсо X. Я сосредоточусь на статусе объекта изучения (в данном случае – «Истории Испании», но это также может быть и более широкий круг текстов, связанных с Альфонсо Х). И поэтому, по существу, я сосредоточусь на практиках чтения, ментальных схемах и концептуальной архитектуре. Я хотел бы предположить, что издания будущего будут изданием суммы знаний, а не текста, и что это, в определенной степени, соответствует текстовой традиции круга Альфонсо Х. Здесь я опираюсь на недавнюю классификацию цифровых изданий Тары Эндрюс, как компиляцию значимых утверждений об объекте изучения[1264]1264
   Персональная коммуникация.


[Закрыть].