Читать книгу "Историк и власть, историк у власти. Альфонсо Х Мудрый и его эпоха (К 800-летию со дня рождения)"

Третьим аспектом, который следует учесть в моем ограниченном примере, является восприятие и чтение труда (сочинения); что, как предполагается, отражено в рукописных редакциях труда, которые были созданы в последующие века. «История Испании» снова является отличным кейсом, поскольку благодаря (не-цифровой) работе филологов над хроникой, мы знаем, что существуют множество версий и этапов создания труда, а также около 40 непосредственных рукописных вариантов всякого рода. Если мы придерживаемся традиционного подхода, то разумно читать их линейно и иерархически[1280]1280
   Даже в комментариях о жанровой принадлежности, подобных позиции Джаусса (Jauss 2004), мы понимаем, что традиция хронистики развивается исторически как функция развертывания с течением времени. Но природа этого развертывания по необходимости не является традиционной. Потому сочинения, подобные «Истории Испании», в XXI в. не идентичны своим эквивалентам из XIII в.


[Закрыть]. Культурная основа печатного издания делала необходимой иерархию чтений, не потому, что это требовалось явным образом, а скорее из-за физических ограничений. Разные рукописи стали рассматриваться именно как варианты, и если и существовало пространство для их рассмотрения за пределами того, что они могли привнести в выработку идеального текста, то это оставалось на усмотрение искушенного читателя. Такого рода ограничения ныне уже не считаются актуальными, а потому – каково может быть концептуальное и практическое пространство для дополнительного чтения рукописей в цифровой среде? Следует ли переосмыслить эти иерархии, и если да, то как? Если мы принимаем общий взгляд, то можем рассматривать все эти рукописи как части единого произведения в традиционном понимании, но теперь в процессе издания могут быть учтены и другие динамики текстового взаимодействия, что раньше было невозможно. Если мы стремимся учесть это, то каковы последствия для акта редактирования? Какая «История Испании» получается в результате? И каковы «правила игры» в принципе? Издание текста ориентируется на ряд известных научных принципов, которые развивались в течение длительного периода исследований. Могут ли они также применяться к цифровому изданию? И если нет, то какие принципы нам нужны? Аналогичным образом, в цифровых изданиях можно учесть опыт чтения, и я имею в виду как читателя издания, так и читателя-современника создания рукописи в ее историческом существовании. Следует ли учитывать это? Я говорю об этом вовсе не обязательно потому, что предполагаю ответ «да», а скорее потому, что вопросы такого рода могут и должны быть заданы. При печатном издании для них не было места, но в другой концептуальной рамке – в соответствии с указанием Эггерта о возможном – для них место есть. Но мы еще не разработали вопрос о том, каковы могут быть последствия применения этой концептуальной рамки. Примеры постановки этих вопросов многочисленны в текстовой, или имеющей отношение к труду, традиции «Истории Испании» (илл. 21а, 21b, 21с во вклейке).

Три изображения, выбранные из 27 возможных рукописей «Истории Испании», содержащих этот раздел, все представляют версию одной и той же главы, о чем я говорил выше. Быстрый просмотр показывает, что отметки на странице кажутся мало отличающимися от аналогичных в рукописи Е₁. И с точки зрения печатного издания, на данном этапе они способны добавить к объекту исследований немногое. Но даже поверхностный взгляд на изображения показывает, что каждое из них имеет свою историю, что планировка и настройка текста каждого имеют свои особенности, и что в представлении издания как конструкции, построенной на архиве, каждое из них своим способом может способствовать более широкому пониманию труда, каковым является «История Испании». В этом смысле автор цифрового издания вынужден задаться вопросом, какой текст генерируется вместе с документом? Могут ли эти рукописи быть рассмотрены как что-то иное, по сравнению с имеющимся вариантом? И если да, то что это может быть?

Эти примеры обращения с вариантностью относительно непросты, потому что они относятся к разделу «Истории Испании», для которого у нас есть авторский, исходящий от Альфонсо Х образец, созданный в королевском скриптории. Но большинство средневековых рукописей не такие, как эти, как показали нам средства филологического исследования. Особенно заметен в этом отношении шестой раздел текста, идентифицированный Диего Каталаном и Инес Фернандес-Ордоньес, следующий за рассказом о правлении короля Бермудо III, для которого нет прямых доказательств, происходящих от скриптория Альфонсо Х.

Рис. 1. Диаграмма из работы Fernández Ordóñez 2000: 230

Здесь все сохранившиеся рукописи содержат косвенные свидетельства об «Истории Испании» Альфонсо Х. Действительно, современные исследования указывают на то, что, вероятно, завершенной «королевской» версии этого раздела никогда не существовало. Если в рассмотренных выше примерах вопрос состоял в том, можно ли рассматривать рукописные свидетельства как что-либо другое, кроме вариантов текста, то здесь вопрос в другом: ведь что можно сказать о вариации, если все существующие свидетельства являются вариантами? Конечно, это не недостаток издания, это и есть издание (илл. 22а, 22b во вклейке).

Вопрос заключается в том, как мы представляем себе эти рассказы о битве при Лас-Навас-де-Толоса, как «Историю Испании»? Мы можем думать о них как о вкладе в наше знание о многих вещах, как о свидетельствах многих вещей, но какова их взаимосвязь друг с другом и с трудом (сочинением), каковым является «История Испании», которая на тот момент не была завершена? И как могут цифровые издания использовать эти взаимосвязи в будущем? Это ключевой вопрос для нашей будущей издательской деятельности и вопрос, на который можно получить полезный ответ от Альфонсо Х. Это вопрос, связанный с более широким вопросом о знании и понимании и который говорит о возможном эпистемологическом сдвиге в характере издания и в нашем взаимодействии с текстовым наследием.

Существуют различные способы, которыми эти три набора взаимосвязей (не говоря уже о других многочисленных возможностях «знания о») могут быть включены в цифровое издание труда (сочинения), то есть «Истории Испании». Ниже я предлагаю несколько способов создания такого издания. По иронии, в печатном тексте они могут быть отражены только двухмерно, поэтому читатель должен представить, что глубина экрана позволяет создать иллюзию альтернативных измерений. Эта умственная деятельность по созданию концептуальной многомерности из двумерного документа, конечно же, именно то, что делал средневековый или современный читатель. Эта ментальная деятельность также может быть представлена, по крайней мере, визуально через впечатление глубины экрана.

Один из способов представления различных связей между разными документами, которые я описал здесь, может быть следующим:

Рис. 2

На самом деле, это означает, что мы представляем смысловые отметки на странице, посредством режима транскрипций, интерпретированных для целей издания, и стремимся связать их каким-либо образом друг с другом, а также, возможно, с изображениями документа. Когда они представлены таким способом, места для иерархии интерпретаций не остается. Диаграмма позволяет осуществить некий платоновской идеальной формы труда (сочинения) применительно к маленькому разделу, где встречаются документы и соответствующие им тексты, но здесь мало издательской интерпретации природы отношений между элементами издания. Можно добавить любое количество дополнительных документов, но теоретическая позиция неясна, и на самом деле интерпретация не допускается. В каком-то смысле, это демонстрация наиболее значимого преимущества цифровой диспозиции – ее способности хранить и представлять данные. Таким образом, оно в целом отражает эггертовский архивный импульс, но его цифровой подход по Бедье, предполагающий подозрение к интерпретации за пределами представления свидетельства, не представляет собой никакого качественного скачка в характере издания, ни эпистемологического изменения во взаимодействии с текстовым наследием, и отказывается от ответственности за издательскую экспертизу.

Альтернативой может являться включение фокусного пункта в качестве элемента иерархии, при понимании, что в цифровом режиме любой из узлов предоставляет точку входа. Таким образом, хотя один из документов может находиться в привилегированном положении – и, разумеется, это может быть изданный, по Лахманну, платоновский идеальный текст, а если потребуется – то режим организации и отображения данных позволит читателю принять альтернативную точку зрения. Отражение текста, находящегося в привилегированном положении, а также его вариантов-спутников будет выглядеть так:

Рис. 3

Такой способ организации также может включать варианты, например, из «Всеобщей истории»:

Рис. 4

Здесь мы имеем отражение труда (сочинения), то есть «Истории Испании», и включающее документ, который, по нашему согласию, не является EE, и который, следовательно, учитывает некоторый диапазон знаний, на который я намекал выше как на составную часть издания. Однако здесь наиболее важным является то, что этическая основа организации издания не ясна, и, более того, она не позволяет установить связи между элементами свидетельств, которые непосредственно не связаны с привилегированным документом.

Альтернативным способом рассмотрения отношений в труде/системе, каковой является «История Испании», выступает гнездо (тип схемы), которое содержится в возможном понимании (содержания) труда:

Рис. 5

Вероятно, это более точное представление того, что способно сделать цифровое издание, превосходящее возможности изданий печатных. Однако, в отличие от цифрового мира, и, косвенно, от ментальной рамки, предлагаемой чтением, эта схема носит закрытый характер, и она не предлагает особого отражения отношений между частями. Иерархия создается наличием единственного рукописи из скриптория Альфонсо Х, но она не допускает ситуации отсутствия несомненно авторитетной рукописи или редакции. Попытки представить возможность динамических связей между текстовыми элементами не так легко достижимы, поскольку в большинстве практик чтения такие связи создаются концептуально, в уме, в рамках акта конструирования текста, в том смысле, который я описал выше.

Еще одна причина, почему установление таких связей особенно проблематично в цифровых контекстах, заключается в том, что большинство цифровых изданий, включая EED, основаны на использовании форматов xml и Text Encoding Initiative. Вот пример, с которого я начал, в этом формате

Рис. 6

xml-TEI – это крайне гибкий и мощный инструмент для разметки текста. Но существует проблема с этим форматом на уровне взаимосвязи разных документов, состоящая в том, что он структурирует всю транскрипцию как линейные данные; это логично, так как TEI кодирует ТЕКСТ, а не знания или труды, в том смысле, в котором я пользовался этим понятием. Это очень мощно на уровне отдельного документа, но поскольку xml-TEI считает все внутренне согласованным на странице, попытка включить дополнительную информацию вне дискурса становится проблематичной, и необходимость избегать перекрывающиеся иерархии ведет к сложным решениям как на уровне транскрипции, так и на уровне обработки текста.

Знания, представленные графами,standoff propertiesи распределенными связями

Один из возможных путей к эпистемологическому прорыву в цифровом издании предоставляет использование графических технологий[1281]1281
   Для дополнительного чтения по искусственному интеллекту (knowledge graphs) см.: Negro 2021. В качестве конкретного примера см.: Hildegraph Project. Для прояснения практической значимости опорной разметки (standoff markup) см.: ChHCA.


[Закрыть]. Здесь сбор данных является не линейным, а скорее много более релятивистским. Главное преимущество такого подхода заключается в том, что текст/документ является не конечной точкой издания, а скорее одним из (возможно, самых важных) средств рассмотрения знания о труде (сочинении). Недавний пример того, как это может быть полезно, представлен следующим графом, разработанным Еленой Каэтано Альварес и Андреасом Кучера, который представляет главы римской истории в «Истории Испании» (оранжевый цвет), связанные с источниками труда (сочинения) (синий цвет) (ил. 23 во вклейке).

В этом варианте частные знания – труды-источники, – представлены наглядно, но это также всего лишь инструмент доступа к текстам/документам «Истории Испании». Легко представить, что текст любого из свидетельств хроники, или, даже изображения рукописей, или изданная версия, также могут появиться здесь и позволить читателю прочитать любое из свидетельств (однако, в широком понимании) «Истории Испании» в традиционно линейном стиле, но также и в соответствии с любыми классами знаний (в данном случае, источников), которые включены в издание. Недавние издания Hildegraph и издание глосс к «Этимологиям» Исидора Севильского дают представление о том, как в будущем подобные технологии могут применяться для моделирования текстового знания и создания пересмотренного понимания объекта исследования в цифровой (средневековой) практике (ил. 24).

Рис. 7

Возможности использования standoff properties в отношении трудов Альфонсо Х огромны. Ограничения печатных изданий не позволяют создать действительно многомерные представления, но на самом базовом уровне оцифрованная «История Испании» может содержать следующее.

В этом примере каждый узел представляет полные тексты/документы рукописи или печатного издания, динамически связанные со всеми остальными узлами. Издатель может выбрать любой из них, но читатель также может изменить это, выбрав другую точку доступа. Поскольку архив документов является основой, на которой зиждется все остальное, допускается любая возможная связь элементов внутри системы, а также потенциально вне ее[1282]1282
   Таким образом, например, пролог к «Истории Испании» должен включать информационную сеть с данными об источниках (и т. п.), но также и о верном понимании пролога к средневековым текстам. Включение информации, которая носит вне-документальный, но не обязательно вне-текстуальный характер (по терминологии Эггерта [Eggert 2019]) невозможно в печатном тексте как в силу физической невозможности, так и поскольку читатели должны были бы с недоверием относится к подобному дополнению. Но эта информационная сеть скоро будет возможна, и, в результате, познавательные возможности издания изменятся.


[Закрыть]. Получается условное издание труда (сочинения) и издание знаний, потому, что труд (сочинение), такой, как «История Испании», ограничен здесь элементами (открытой) текстовой системы, представленной и состоящей из любого типа соответствующих знаний, независимо от их близости или удаленности от момента создания труда (сочинения). То же делают и печатные издания, но они оставляют концептуальную организацию на волю опытного читателя, который должен создавать систему знаний на основе текстовых и издательских указаний. Так же как и в печатном издании, в цифровой форме каждое из указаний порождает сложные наборы взаимосвязей, так что представление является условным – привилегированный иерархический центр может быть изменен в различных изданиях/объектах исследования. Ментальные рамки чтения учитываются как подсказками для экстра-текстового знания, так и в линейном чтении. И тот же материал может быть переконфигурирован в контексте другого труда.

Рис. 8

Таким образом, можно предположить, что эти же элементы связаны в издании GE, но на этот раз иерархия работает в другом направлении. В итоге, издание знания о чем-либо (в данном случае – о «Всеобщей истории», что определено для целей издания, но только издания) также включает элемент «Истории Испании» в качестве связанного знания. Действительно, «Всеобщая история» может быть еще более парадигматичным примером средневековой текстологии и издания цифровых текстов. Поскольку в ее полноте имеется также набор связанных трудов (сочинений) – «Метаморфозы» Овидия, Библия, «Фарсалия» Лукана, «История против язычников» Павла Орозия, если перечислить всего лишь четверку наиболее известных из них, которые, одновременно, и включены, и находятся отдельно, как в текстовом отношении, так и в уме читателя. Природа «Всеобщей истории» как своеобразного палимпсеста – перевода Вульгаты, который включает и комментарий Иеронима, является особенно показательным примером.

Однако следует отметить, что, в соответствии со сказанным выше, интерфейс (а также программирование в целом) станет все более важным элементом в конструировании изданий. Компетентность в таких вопросах должна быть внедрена в эволюцию издательского дела, поскольку есть разница между тем, что находится в основе, и тем, что можно расположить на поверхности[1283]1283
   О включении кода как фундаментального элемента издания см.: Witt 2018: 219–248.


[Закрыть]. Можно рассматривать все это как эзотерические вещи, не имеющие отношения к ученым– гуманитариям. Но новый мир касается не только формы, но и содержания, и того, как будущие ученые будут взаимодействовать с Альфонсо Х; фактически то как Альфонсо и его проект будут пониматься в дальнейшем, зависит от способности гуманитариев формировать эти вещи. И здесь у нас есть модель – это энциклопедический мир Альфонсо Х, включающий различные виды знания, взаимодействующие различными способами и культурными формами: в этом смысле труд может охватывать все сочинения Альфонсо Х как единое целое.

К чему же все это может привести с учетом гипотез, которые я изложил вначале, и, в частности, предложения, что предметом цифрового критического редактирования является условный «труд», понимаемый как сборка значимых утверждений различной авторитетности? Я бы подчеркнул, что любой издательский проект неизбежно должен занять свое место там, что Эггерт описывает как логарифмическую линейку между архивным и издательским импульсами. Хотя издатели вправе выбрать, где они разместят себя в этом континууме, остается факт, что архивный импульс, сбор сырого материала для издания, обычно понимаемый как собрание транскрипций, должен идти впереди[1284]1284
   Существующее здесь препятствие состоит в жестком различии документа и текста, которое учтено в эггертовском симбиотическом отношении (Eggert 2019). Для издательского/архивационного основания (establishment) документа служит не сам документ, но часть издания, которая появляется в результате чтения (и письма). В этом смысле категории текста и документ являются аналитическими средствами, а не производными (foundations) системы верификации (belief system).


[Закрыть]. Также верно, что архивный импульс также предполагает использование суждения с точки зрения издателя, как всегда и было – только выбор элементов теперь может быть большим. Однако в мире, в котором отбор данных все больше автоматизируется, характер этого суждения с точки зрения издателя также изменится. Инструменты, такие, как Transkribus, способны уже преобразовывать печатный текст в повторяющиеся комбинации из единиц и нулей (как это происходит в случае с «Семью Партидами»), и в скором времени они смогут сделать то же самое с рукописным текстом, так что теоретическая дискуссия о статусе используемых данных в цифровом критическом издании пока еще не разрешена[1285]1285
   Siete Partidas Digital.


[Закрыть]. В некотором смысле битва заключается в классификации и объяснении, что, конечно же, всегда было функцией филологии, и таковой она, безусловно, и останется. Но, возможно, все будет и по-другому.

Возможно, кто-то спросит, почему все это эпистемологически отличается? Разве это действительно так: то, что происходит, означает лишь, что мы стали способны делать вещи, которые делали всегда, но только быстрее и, возможно, более эффективно. Ответ на это утверждение будет резким отрицанием по нескольким причинам, главным образом потому, что я утверждаю, что цифровая форма издания (в этом случае, а также, в более широком смысле, во всех культурных взаимодействиях) является вопросом не только формы, но и фундаментальных принципов, о чем я и намекал в своих общих вопросах, поставленных в начале статьи. В заключение, я сосредоточусь на ряде элементов, специфически ориентированных на то, как мы сможем взаимодействовать с Альфонсо и его текстами в будущем, и как мы будем способны их понимать.

Можно справедливо возразить: то, что я описываю здесь, на самом деле не является истинным ответом на вопрос «что должно быть включено в будущие цифровые издания “Истории Испании” Альфонсо Х?». Однако в некотором смысле сам Альфонсо Х дает нам ответ на этот вопрос в знаменитом прологе к «Истории Испании»: «nos don alffonsso por la graçia de dios. Rey de Castiella. de Toledo de. Leon. De Gallizia. de Seuilla. de ordaua. de Murcia. de Iahen. E dell Algarue. Mandamos ayuntar quantos libros pudimos auer de Istorias en que alguna cosa contasse de los fechos despanna. ₂₀ e tomamos de la cronica dell arçobispo don Rodrigo que fizo por mandado del Rey don Fernando nuestro padre. ⸆ e de la de Maestre luchas obispo de Tuy. e de paulo Orosio e del lucano. e de sant Esidro el primero. e de sant Alffonsso. e de sant esidro el mancebo. e de Idacio obispo de Gallizia. e de Sulpicio obispo de gasconna. e de los otros escriptos de los concilios de Toledo. e de don Jordan chanceller del sancto palacio. e de claudio Tholomeo que departio del cerco de la tierra meior que otro sabio fasta la su sazon. e de dion que escriuio uerdadera la estoria de los Godos. e de Ponpeyo trogo. e dotras estorias de Roma. las que pudiemos auer que contassen algunas cosas del fecho despanna. ₂₁ e compusiemos este libro de todos los fechos que fallar se pudieron della; desdel tiempo de Noe fasta este nuestro. e esto fiziemos por que fuesse sabudo el comienço de los espannoles» (E₁, 2v. EED 1.19–21) [Мы, дон Альфонсо, Божьей милостью король Кастилии, Толедо, Леона, Галисии, Севильи, Кордовы, Мурсии, Хаэна, Альгарве, сын благороднейшего короля дона Фернандо и королевы доньи Беатрис, повелеваем объединить все книги об истории, какие только можем обрести и в которых рассказывается что-либо о событиях в Испании; и возьмем хронику архиепископа Родриго, составленную по приказу короля дона Фернандо, нашего родителя, а также хронику магистра Луки, епископа Туйского, и Павла Орозия, и Лукана, и св. Исидора-первого, и св. Ильдефонса, и св. Исидора-младшего, и Идация, епископа Галисийского, и Сульпиция, епископа Гасконского; и еще труды Толедских соборов и Иордана, канцлера святого престола; и сочинение Клавдия Птолемея, описавшего круг земной лучше, чем любой из мудрецов предшествующих лет; и Диона, написавшего подлинную историю готов; и Помпея Трога и другие истории Рима, которые мы можем достать, повествующие о делах Испании; и сложим эту книгу о всех событиях в ней, которые только сумеем отыскать, от времен Ноя до нашего времени. И сделаем это, дабы было ведомо о происхождении испанцев (пер. И. В. Ершовой)].

Этот акт определения книги в первую очередь касается всего множества объектов, относящихся к авторитету, структуре текста и чтения, которые имплицитно являются частью более широкого понимания libro (книги) – это те «знания», которые должны быть фокусом цифровой «Истории Испании». Труд, каковым является «История Испании», – это не только физический объект, но и цепочка физических и концептуальных феноменов, которые задействованы вблизи от его структуры и рецепции или на некотором удалении. Ограниченный характер моего нынешнего воображения, о котором я упоминал в этой статье, устанавливает границы знания об «Истории Испании» ее существующими рукописями и ее источниками, связанными с ней текстами и историей их рецепции. Но можно представить будущее издание, в котором знания о (например) синтаксисе, просопографии, геолокации или ряде изданий и переводов, которые производятся постоянно, также могут стать более продвинутой частью цифрового труда Альфонсо Х или сети связанных с ним изданий. И, как сказано выше, те же данные, которые являются центральными для издания «Истории Испании», кроме того, могут проявиться (возможно, более периферийным образом) при издании другого труда. Это плавное понимание издания объясняет, почему формулировка Эггерта о возможной диалектике в отношениях между документом и текстом так полезна при изложении теоретической концепции: ведь если в будущем станут доступны для выбора любые данные в процессе работы над изданием, то само понятие труда должно будет стать достаточно гибким, рассчитанным на эту перспективу. И оно должно будет учитывать различные классы информации и разные виды утверждений, независимо от их близости или удаленности от момента составления.

Цитируя (с некоторыми коррективами) Адорно, рукопись (или даже издание) не исчерпывает концепцию труда, поскольку такой труд обязательно остается открытым – благодаря условным и эфемерным цифровым представлением[1286]1286
   Adorno 1973: 5.


[Закрыть]. Однако, если мы рассмотрим труды круга Альфонсо Х в целом, во всем их бесконечном энциклопедическом великолепии, то, возможно, в поисках модели для синтеза знаний и их связи с другими сферами познания, как предложила Мэри Каррутерс в своей книге «Память», мы сможем обнаружить указания на эпистемологически отличную концептуальную структуру в том самом корпусе сочинений круга Альфонсо Х[1287]1287
   Carruthers 1990.


[Закрыть]. Как показывает пролог к «Истории Испании», всегда было так, что труды (сочинения) были изменчивы вследствие многочисленных влияний и внешних подсказок. Ранее нашу способность представлять это многообразие ограничивала печатная страница. То, что изменилось сейчас – это не сущностная природа труда (сочинения) как таковая (если и была такая сущность), а скорее наша способность представить его вновь, более непосредственно раскрывая сеть элементов внутри и за пределами документов и текстов, которые вносят свой вклад в создание труда. В описании средневековой памяти М. Каррутерс как, одновременно, запаса и подсказки в динамической взаимосвязи с текстовыми представлениями, мы также можем найти указатель. Цепочка памяти, о которой она говорит, может послужить нам отправной точкой для пересмотра представления о том, что такое цифровые критические издания. Мы все, конечно, хорошо знакомы со ссылками в текстах трудов Альфонсо Х, которые указывают на авторитеты. Так, когда «История Испании» говорит нам «segund cuenta eusebio» [как рассказывает Евсевий], или «cuentа don Lucas de Thuy» [рассказывает дон Лука Туйский] или «el arzobispo don Rodrigo» [архиепископ дон Родриго] или «ouidio» [Овидий], мы понимаем, что есть и призыв к внешнему, в смысле другого труда, но также и внутренний элемент практики чтения. Эти призывы одновременно составляют «Историю Испании» и обращаются к аудитории, которая, скорее всего, знакома с этими трудами и, возможно, запомнила их (особенно в случае многих трудов, на которые ссылаются во «Всеобщей истории», в которой Библия играет такую выраженную центральную роль). Наша практика издания до настоящего времени вынужденно учитывала только внутреннюю часть этого дискурсивного элемента, но не так, будто бы мы были средневековыми читателями, столь же хорошо знакомыми с соответствующими трудами. Однако сейчас появляется возможность виртуальных связей, возможно, имитирующих эти ментальные и физические связи. То есть теперь мы больше не обязаны представлять рукописный текст и документ исключительно как что-то внутренне связанное, но также можем сделать его частью цепи понимания, соединения элементов на разном расстоянии от отметок в рукописи, способных потенциально стать объектами текстовых и связанных с памятью подсказок читателю. В том ограниченном смысле, в котором я использовал эти понятия, то, что изменилось, – это не сам документ, который остается прежним, и даже не текст, в смысле возможных значимых толкований, – чтение все еще может быть линейным, поперечным, логическим или раздражающим, как всегда. Скорее речь идет о том, как эти вещи объединяются – образующаяся негативная диалектика, по выражению Эггерта, содержащаяся в вечно временном и всегда условном труде. Новизна цифрового издания заключается, следовательно, в концептуальных рамках, в которых оно функционирует – в возможности понимания элементов труда как части самодостаточного внутренне связанного целого и как звена цепи более широкого смысла, выходящего за его пределы. Возможно, здесь заключается эпистемологический прогресс, издание более широкого смысла (условного) произведения, а не (только) текста. И создание таких изданий становится как пропедевтическим, так и сущностным вопросом – другими словами, такие издания будут предоставлять не только новые знания, но и новый способ восприятия этих знаний. На первый взгляд, это может показаться осуждением печатных изданий и физически существующей книги, но это далеко не так. На самом деле это призыв к цифровым издателям перестать пытаться делать то, что печатные издания делают гораздо лучше, и сосредоточить свое внимание на других ментальных практиках чтения. У нас есть вековой опыт создания физически существующих книг, которые едва ли могут быть улучшены применительно к достижению соответствующих целей. Материальность и удовольствие от чтения, связанные с ними, имеют уникальную ценность. Амбиция корпуса трудов круга Альфонсо Х свидетельствует, что способ, которым чтение может работать в иной последовательности вещей, еще не достигнут в подходах XXI в.