Читать книгу "Прав ли Бушков, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование"

Пора, пора нам оставить старушку Европу и мысленно перенестись дальше на запад через Атлантический океан в Новый свет, благословенную Америку, точнее – Североамериканские Соединённые её Штаты. Уже тогда (и даже гораздо раньше) события, определяющие судьбы мира, происходили именно здесь. Из эпохи Первой мировой войны САСШ, вступившие в боевые действия в 1917 году, вышли окрепшими и разбогатевшими, в то время как Англия и Франция остались ещё должны им более двадцати миллиардов долларов (тогдашних). Вернувшись к себе за океан, счастливые победители ударились в безудержные биржевые спекуляции, уже тогда продемонстрировав всему миру, что финансовый сектор экономики может заткнуть за пояс по своей доходности даже самые процветающие «реальные» её части. Стремительно дорожали акции расплодившихся как грибы после дождя обществ с ничтожными на поверку уставными капиталами, цены бумаг солидных компаний тоже намного отрывались от стоимости соответствующих долей их имущества. (Кстати, вам это ничего не напоминает?) Все с энтузиазмом вкладывались в акции и вроде бы богатели… Пока нескольким крупным инвесторам одновременно не захотелось того, что на биржевом жаргоне называется «зафиксировать прибыль». С подобного часто и начинаются биржевые кризисы. Поняв, что могут остаться в дураках, все кинулись сбывать переоцененные акции, покупателей не нашлось, и котировки стремительно покатились вниз. Вмиг сгорели сбережения многих частных и юридических лиц, упала покупательная способность населения, реальный сектор остался без оборотного капитала, а если ещё учесть, что многие граждане, компании и банки пускались в спекуляции не на свои, а на взятые в долг деньги, то ситуация выглядела и вовсе катастрофической. В огромном проигрыше оказались все за исключением части так называемой финансовой олигархии, которая и работала за кулисами экономики, раскручивая биржевую лихорадку.

Словно чума, биржевая паника и неразрывно связанный с нею экономический спад перекинулись на Европу и Азию.

Это время вошло в историю под названием «Мирового экономического кризиса» и «Великой депрессии». Особенно сильно пострадали Соединённые Штаты, экономика которых была наиболее «свободной». Свободной от излишних налогов, излишней государственной опеки, а заодно и от пенсий и разного рода социальных пособий. Кошмар воцарился в благословенной Америке, куда уже более трёхсот лет стремились эмигранты со всего мира словно иудеи в «землю обетованную». Бог знает, когда кончился кризис и началась депрессия и чем они отличались друг от друга. Безработные толпами кочевали из штата в штат, а власти штатов выставляли кордоны на границах, не пуская к себе голодных соседей, поскольку и своих было довольно. Товары не находили сбыта. Пшеницу и кукурузу приходилось жечь, а молоко выливать в реки, только бы не отдать голодающим – это давно стало хрестоматийным примером всеобщего умопомешательства. (В это время товарищ Сталин оплачивал индустриализацию поставками зерна на мировой рынок…) В стране назревало вдобавок нечто вроде войны города с деревней, поскольку фермеры снимали с вешалок свои «Кольты» и «Винчестеры» и встречали наведёнными стволами банковских служащих, когда те пытались организовать торги по продаже их хозяйств за невозврат кредитов. Местная полиция боялась вмешиваться ввиду своей малочисленности. В крупных городах полицейские вели себя более уверенно – в марте 1932 года одну из демонстраций безработных даже разогнали пулемётным огнём. Похороны погибших вылились в новую демонстрацию – с красными флагами, портретами Ленина и советскими революционными песнями. И вообще, в конце тридцатых митинги и демонстрации в Соединённых Штатах всё чаще происходят под коммунистическими лозунгами. Жизнь в сказочной Стране Советов издали представляется земным раем.

Правящая республиканская администрация, состоявшая из ярых монетаристов, придерживалась мнения, что только жесточайшая экономия бюджетных средств может оживить промышленность и сельское хозяйство.

Вдобавок с началом кризиса в 1929 году Англия и Франция объявили дефолт и мораторий на выплату долгов Соединённым Штатам. Как бы отразившись от берегов Старого света, волна кризиса опять шарахнула по Америке. Всё дело в том, что Штаты ещё не были мировым финансовым и политическим гегемоном и не могли переложить свои трудности на плечи партнёров по капиталистической системе. И тогда наиболее просвещённые умы американской «земли обетованной» поняли, что для решения всех проблем Америке нужно стать мировым гегемоном!

В 1932 году победу на президентских выборах одержал кандидат от Демократической партии Франклин Делано Рузвельт. Под его предводительством курс американской государственной администрации изменился почти на сто восемьдесят градусов. Вместо жёсткого монетаризма – включенный печатный станок и широчайшая бюджетная поддержка промышленности и сельского хозяйства. Вместо волчьего отношения к разорившимся и безработным – действенные механизмы социальной защиты. Государственный контроль над ценами. Законодательно установленный минимум заработной платы. Государственная программа совершенствования транспортной, энергетической, социальной и экологической инфраструктуры руками Гражданского строительного корпуса. Наконец – национализация части промышленности (в судостроении и авиационной промышленности – почти стопроцентная) и разворачивание производства вооружений.

Как видите, «ФДР» не изобрёл ничего нового, в конечном итоге он добивался экономического роста преимущественно за счёт милитаризации экономики, как Сталин, как Гитлер, как японские самураи. Правда, военное производство создаёт не потребительские товары, а оружие и боеприпасы, которые сами по себе не удовлетворяют потребностей народа. Чтобы получить от милитаризации прибыль, а не вылететь в трубу, приходится, в конце концов, разжигать войну. Ещё одна мировая война была жизненно необходима Соединённым Штатам, и просто для выживания, и как шанс занять в послевоенном мире господствующее политическое и экономическое положение.

Всю вторую половину тридцатых годов великая держава лихорадочно проектировала и строила линкоры, авианосцы, истребители, «летающие крепости», грузопассажирские военно-гражданские самолёты «Дуглас», армейские грузовики «Студебеккер», армейские легковые автомобили «Виллис», заполняла склады боеприпасами, тушёнкой, медикаментами, военной униформой и прочее, и прочее в том же духе. Но вставал закономерный вопрос: кто же будет воевать, если вояка из среднего американца как из г… на пуля? Рузвельту нужны были ударные отряды бойцов за светлое американское будущее, за воплощение американской мечты. Участие в войне самих американцев предполагалось весьма ограниченное, в основном они должны были продолжать ударно трудиться на военных и прочих заводах, производя всё то, что Соединённые Штаты за хорошие денежки будут продавать своим союзникам (а втихомолку – и противникам).

Первый ударный отряд смертников-энтузиастов прозорливый Рузвельт ещё в начале тридцатых разглядел в Советской России. Русские коммунисты во главе со Сталиным хотят установить свой режим во всей Европе, а возможно, и по всему миру? И прекрасно. Затея весьма трудоёмкая, и очевидно, что ни фига в конце концов у них не выйдет, а потому это стремление к далёкому горизонту, к малопонятному миражу надлежит с выгодой использовать. Товарищ Сталин проводит индустриализацию, создаёт могучую военную промышленность? Что ж, поможем товарищу Сталину, а товарищ Сталин нам заплатит. Товарищу Сталину – заводы «под ключ», нам – облегчение экономических трудностей. Но это не главное. Главное, что товарищ Сталин собирается развязать войну. Соединённые Штаты должны постоянно держать в уме, что он собирается сокрушить Европу. Будем втихомолку выращивать на евразийском континенте своего агрессора – нам то что, мы далеко! Если Британия за проливом, то Америка за океаном. (Сталин не имел ничего против. Считал, что он использует американцев, а не наоборот.)

Второй ударный отряд формируется в Германии. Конечно, этот Гитлер нехороший человек, но издали плоховато видно. Эти европейцы все изрядные жулики, только и смотрят, как попользоваться американскими денежками, а потом не вернуть долги. Потому мы у себя в Штатах примем закон о нейтралитете, пусть сами там между собой разбираются. Мы – за мир. Что? Мюнхенское соглашение? Мир предлагается купить ценой урезания Чехословакии? А где это – Чехословакия? А-а, ну ладно. Пусть Гитлер получит свои Судеты и наконец успокоится. Мир важнее всего. Миру – мир! Что? Не успокаивается? Скажем во всеуслышание, что это просто безобразие, но втихомолку порадуемся. Война-то ведь всё ближе и ближе. На кого бы ни кинулся бесноватый, нам – сплошная прибыль. (Ну, там мелкие убытки, утекло в Германию немножко еврейских денег, так будем считать, что мы фюрера слегка спонсировали ради нашего светлого будущего.)

Как говорит Суворов, не смотрите на то, что вам показывают. Ищите то, что от вас прячут. А если найдёте, не очень радуйтесь. Это может оказаться вторым каскадом закрытия. Сам Суворов нашел, что Сталин использовал Гитлера – и на этом успокоился. Не пошёл дальше. Не разглядел, что полупарализованный человечек, не встававший с инвалидной коляски, ловко манипулировал ими обоими. При этом всем казалось, что он проявляет к Сталину необъяснимую лояльность. Что он всё время идёт чуть ли не на поводу у Сталина. И только 22 июня 1941 года выяснилось, насколько он его всё же переиграл!

Третьим ударным отрядом в борьбе Штатов за мировую гегемонию суждено было стать японской нации, возглавляемой храбрыми самураями. То, что эти обнаглевшие «джапы» ворвались в Китай и зарятся на всю Юго-восточную Азию, конечно, хорошо для Америки, хоть Соединённые Штаты и имеют в этом регионе свои интересы. Но пока что претендентов на влияние в нём слишком много – Англия, Франция и даже какая-то вовсе уж ничтожная Голландия. Поэтому временно Штаты могут и потесниться. Пусть оголтелая японская военщина со всеми ними сначала разберётся и очистит Америке путь для экспансии. Если самурайский меч ненароком заденет сами Соединённые Штаты, это не страшно. Пусть хоть весь флот на Тихом океане японцы перетопят – Америке это что слону дробина. Её экономическая мощь, уже направленная на милитаризацию, такова, что в конечном итоге японские агрессоры будут стёрты в порошок! А пока, разумеется, ещё и ещё раз мы продемонстрируем своё миролюбие и стремление к справедливости в международных отношениях. И если госсекретарь Генри Стимсон ещё в 1932 году во всеуслышание заявил, что Соединённые Штаты никогда не признают территориальные приобретения, сделанные японцами при помощи силы, то это совершенно правильно. А втихомолку мы будем поставлять японцам стратегическое сырьё, в котором они столь нуждаются, и предоставлять кредиты их компаниям. Бизнес есть бизнес, господа, тем более в пору экономического кризиса и депрессии.

Как видите, наш военно-политический обзор, совершив виток вокруг земного шара, вновь оказался в исходной точке – на Дальнем востоке. Позвольте напомнить, что мы оставили эти края в мае 1933 года, после завершения Первой японо-китайской войны. Никто в те времена не сомневался, что японцы, передохнув и поднакопив силёнок, продолжат свои разборки с гоминьдановским Китаем, что вскоре и произошло. В июле 1937 года вспыхнула Вторая японо-китайская война, продлившаяся до самой капитуляции Японии в 1945. А кстати, что это такое – «Гоминьдан»? И кто такой Чан-Кай-Ши? И чем успел прославиться к тому времени товарищ Мао? Без ответа на эти вопросы мы до конца не поймём, почему именно так, а не иначе развивались события в Юго-восточной Азии, на Дальнем востоке и на Тихом океане, да и обзор наш будет неполным. Поэтому придётся вновь ненадолго отвлечься от основной темы.

В начале двадцатого века Китай, пребывавший под властью династии Цин, был типичной «конченой страной», отравленной опиумом, разворованной коррумпированными чиновниками, полуколонией, разделённой на сферы влияния великими державами. Если Турцию в то время называли «больным человеком Европы», то Китай вполне можно было назвать «больным человеком Азии». Начавшаяся в 1911 году революция не привела к выздоровлению. Страна погрузилась даже не в гражданскую войну, а в какой-то тоскливый хронический конфликт всех со всеми, распалась на враждующие районы, в которых правили, вводили свои налоги, создавали собственные армии бывшие губернаторы, генералы, присвоившие себе генеральские звания «полевые командиры» и вообще чёрт знает кто. Дело осложнялось тем фактором, о существовании которого в Китае многие не подозревают и по сей день, а именно – национальным. В «едином» Китае на самом деле проживает более пятидесяти национальностей, и это в те лихие времена тоже добавляло мути в кипящий китайский котёл. «Центр кристаллизации» появился на юге страны. Южнокитайский портовый город Кантон стал столицей Национального правительства во главе с известным революционером доктором Сунь-Ят-Сеном, лидером созданной им Национальной партии, по-китайски – «Гоминьдан». Президент Сунь-Ят-Сен, Гоминьдан и Национальное правительство выступали под лозунгами объединения Китая, его политической независимости на международной арене и, главное, широкомасштабной аграрной реформы – ликвидации помещичьего землевладения и наделения крестьян землёй. Насколько важен был последний лозунг в Китае, где, как известно, снимают по многу урожаев в год оттого, что «осень кусать хосется», судите сами.

Одним из соратников Сунь-Ят-Сена был молодой честолюбивый генерал Чан-Кай-Ши, выходец из состоятельной семьи, получивший военное образование в Японии и благодаря своей хорошей профессиональной подготовке, храбрости и верности вождю к 1922 году доросший до начальника генерального штаба армии Гоминьдана. Доктор Сунь и генерал Чан решили просить политической и военной поддержки у красной Москвы, делая упор на то, что китайская революция является социалистической, антиимпериалистической, антиколониальной, в первую очередь – антианглийской. Для Москвы, осенью 1923 года пережившей крах надежд на германскую революцию, шанс нанести руками китайцев удар по Британской империи и разжечь мировую революцию с востока был подарком судьбы. В Кантон был срочно направлен в качестве главного военного советника будущий красный маршал Василий Блюхер, а также несколько сотен военных советников рангом поменьше, аэропланы, орудия, пулемёты, винтовки, боеприпасы, щедрая финансовая помощь. Генерал Чан вскоре стал главнокомандующим вооружёнными силами Национального правительства, а после смерти Сунь-Ят-Сена возглавил Гоминьдан. В короткий срок красные военспецы помогли Чану подготовить армию и двинуть её в наступление на север. Успех сопутствовал южанам. Чан-Кай-Ши и Василий Блюхер одного за другим громили генералов-сепаратистов, многие из которых были ставленниками англичан, французов, японцев. В бомбе мировой революции, фейерверком рассыпая искры, горел китайский фитиль. До британской Индии, французского Аннама (Вьетнама) и японской Кореи – рукой подать! Но неожиданно всё переменилось. Когда практически все провинции «Поднебесной» были завоёваны либо добровольно перешли под власть Гоминьдана, Чан-Кай-Ши заявил: «Коммунизм означал бы разрушение Китая. Коммунизм, применённый к Китаю, равносилен ошибочно прописанному врачом лекарству». (См. примеч. 121.) Красных советников попросили вон, а с проклятыми капиталистами, «чертями заморскими», установили дипломатические отношения.

Разумеется, какой там коммунизм, социализм и тем более аграрная реформа? Офицеры и генералы армии Чан-Кай-Ши (сам он вскоре возложил на себя знаки отличия маршала, а там и генералиссимуса, пораньше Сталина!), были обычными людьми и хотели жить по-человечески. Изгоняя с завоёванной территории помещиков, они подгребали поместья под себя. Значительно позже в кругу своих офицеров маршал Блюхер рассказывал: «Затрудняюсь сказать, что такое китайская революция. Вот поймите, я объясняю одному китайскому генералу диспозицию, а он задумался и через переводчика говорит мне: знаете, я хотел бы наступать там, где нет противника. Д-да, сложно. А в Ухани, например, крестьянские комитеты делят помещичью землю, а все китайские офицеры и генералы – помещики. Мы воюем за революцию, а они недовольны и тут же требуют навести порядок. Откровенно говоря, не знаю, что такое китайская революция. Китайские генералы склонны к неожиданностям. Чан-Кай-Ши это – змея! А вот будь в Китае большевистская партия наподобие нашей, китайцы показали бы всему миру чудеса!» (См. примеч. 122.) Да, Чан-Кай-Ши недаром получил прозвище «жёлтого Бонапарта». Действуя силой и хитростью, где надо, идя напролом, где надо – лавируя, уничтожая одних и умасливая других, он сумел оседлать китайскую революцию и остановить её. Впрочем, заслуги его в создании единого и независимого Китая, в предотвращении использования своего народа как пушечного мяса для мировой революции огромны и неоспоримы.

Разумеется, в Китае осталась масса народу, недовольного таким исходом дела, и «партия наподобие нашей» там вскоре возникла. Когда после разрыва с Москвой из Гоминьдана изгнали китайских коммунистов, которые входили туда на особых правах, их лидер Мао-Цзе-Дун бежал в родную провинцию Хунань и поднял там восстание против Чан-Кай-Ши. Восстание подавили, но товарищ Мао увёл часть повстанцев в горы, откуда, сочетая теорию и практику, продолжил борьбу с гоминьдановским режимом. В области теории он предлагал своему народу китайский вариант марксизма – маоизм, в котором идеи бородатых и лысых Основоположников причудливо переплетались с древнекитайской философией и представлениями китайского крестьянства о справедливом обществе. Применяя свою теорию на практике, Мао решительно проводил в занятых коммунистами районах аграрную реформу по уже упомянутому принципу «вся земля мужикам». Подавляющее большинство огромного населения Китая составляли крестьяне. Аграрный вопрос здесь стоял куда острее, чем даже в России, поскольку плодородной земли было мало, а рождаемость чрезвычайно высока (правда, мягкий климат многих провинций обусловливал высокую урожайность). Раздел помещичьей земли позволял решить проблему хотя бы частично.

От всего того народные симпатии склонялись на сторону китайских коммунистов, ведь китайская индустриализация («большой скачок»), китайский вариант коллективизации и китайский 37-й год («культурная революция») были ещё далеко впереди. Крестьяне посылали в Красную армию Мао своих многочисленных сыновей и даже дочерей, снабжали её продовольствием и оказывали другую необходимую помощь. В свою очередь товарищ Мао поддерживал в армии железную дисциплину и строго наказывал солдат и командиров за самовольные реквизиции. «Красный пояс» Китая постепенно расширялся.

Разумеется, Чан-Кай-Ши не мог смириться с существованием этого государства в государстве. Гоминьдановское правительство тоже располагало огромной армией, желающих послужить хватало с избытком, поскольку в армии кормили и даже платили жалованье. Одна за другой против «Советских районов» Китая проводились карательные экспедиции, районы эти тщательно утюжили с применением всех доступных правительству технических средств. Плохо вооружённая Красная армия отвечала партизанской войной, тактику которой товарищ Мао сформулировал следующим образом: «Враг наступает – мы отходим. Враг остановился на отдых – мы беспокоим его. Враг избегает боя – мы наступаем. Враг начал отступать – мы его преследуем». Одновременно товарищ Мао взял на вооружение ленинский принцип полезности поражения буржуазно-помещичьего правительства в войне с внешним врагом. Так что в начавшемся японо-китайском конфликте Чан-Кай-Ши мог драться с агрессором только одной рукой, на другой висли коммунисты.

Заключив перемирие с японцами, Чан-Кай-Ши взялся за внутреннего врага всерьёз. Он бросил против красных партизан полумиллионную армию. Немецкие военные советники, сменившие советских, предложили тактически грамотное решение – построить на занятых территориях множество блокпостов, зоны обстрела которых взаимно перекрывались бы. Кажется, после реализации этой идеи товарищу Мао оставалось только капитулировать, но он собрал всех способных носить оружие сторонников и двинулся, куда глаза глядят подобно возглавлявшему евреев Моисею в поисках «земли обетованной». Однако китайцам пришлось гораздо хуже. Правительственные войска преследовали Красную армию по земле и атаковали с воздуха, загоняли в болота и отсекали от земель, богатых продовольствием. Красная армия таяла от боёв, голода и болезней, но не сдавалась. Прорывая кольца окружений, форсируя болота и реки, коммунисты прошли более двенадцати тысяч километров, потеряли девять десятых своего состава, но сберегли руководящее ядро партии и армии и веру в идеи Мао. Из далёкой северной провинции Шаньси, где в конце концов им удалось оторваться от войск «жёлтого Бонапарта», вновь стало расползаться по землям «Поднебесной» пламя революции!

В июле 1937 года, как уже было сказано, японцы разорвали перемирие с Чан-Кай-Ши и вновь вторглись в Китай. Сразу же значительно окрепшая императорская армия добилась немалых успехов. Уже в конце июля пали Пекин и Тяньцзинь. В ноябре японцами был захвачен Шанхай. Мощная японская авиация превращала города Китая в прах и пепел. Пока в Европе фюрер осторожно тренировался на евреях, в Азии японцы уже развернули полномасштабный геноцид китайского народа. В декабре 1937 года, захватив город Наньцзинь на северо-западе от Шанхая, они учинили в нём резню, в ходе которой за неделю было зверски убито двести пятьдесят тысяч китайцев. Обычно прилагательное «зверски» в сочетании с деепричастием «убито» употребляют автоматически, не отдавая себе отчёта в истинном значении этого слова. Но в данном случае слово вполне соответствовало своему смыслу…

Ожесточённые бои продолжались. В январе 1938 года японцы оккупировали порт Циндао. Но всё же война в Китае не была для них лёгкой прогулкой. В марте, начав наступление на юг от города Цзинань, японские войска встретили стойкий отпор и в результате китайского контрнаступления были отброшены. Перегруппировавшись и подтянув подкрепления, японцы ударили одновременно на юг от Цзинаня и на северо-запад от Наньцзиня, встретившись в городе Сюйчжоу. Крупная китайская группировка была отрезана и прижата к морю. Затем японцы развернулись от Сюйчжоу на запад, заняв в начале июня того же года город Кайфын. Для Чан-Кай-Ши всё это означало катастрофу. Чтобы удержать японцев, генералиссимус распорядился взорвать дамбы на реке Хуанхэ. Рукотворное наводнение остановило продвижение императорской армии почти на два месяца, но в начале августа наступление возобновилось. В октябре японцы вышибли Чан-Кай-Ши из его временной столицы Ханькоу. Войска Гоминьдана откатывались всё дальше и дальше на юг и запад Китая. Лишь тяжкие поражения, поставившие страну на грань гибели, вынудили Гоминьдан и компартию Мао свернуть увлекательную междоусобицу (она опять стала потихоньку разворачиваться после вступления в войну с Японией США и Англии) и выступить против агрессора единым фронтом, делая ставку преимущественно на партизанские действия. Маоистам было не привыкать, а чанкайшистам пришлось на ходу учиться у недавних противников. Японцы же, само собой, стреляли, резали, жгли, топили и закапывали живьём в землю и тех, и других, и помогавших партизанам мирных жителей к полному своему удовлетворению.

Беспредел, учиняемый японской императорской армией в Китае, встретил международное осуждение, правда, только на словах. В ответ Япония в октябре 1938 года всё-таки вышла из Лиги наций. Англичане, имевшие наиболее прочные позиции и обширные интересы в Китае, проводили политику уступок в отношении Японии, подобно тому, как они делали это в Европе, надеясь, что агрессор развернётся на север, в сторону Монголии, Сибири и советского Дальнего востока. (Правительство Чемберлена контролировало таможни на оккупированной японцами территории Китая, но в ущерб своим интересам передало их Японии. Также Англия не стеснялась финансировать агрессора, кроме того, предоставляла свой торговый флот для японских военных перевозок —!) Японцы и в самом деле стояли перед выбором. С одной стороны, их армия буквально вязла в многомиллионной толще китайцев. С другой, манили богатые земли Индокитая и райские тихоокеанские острова. Могучий военный флот и морская авиация Страны восходящего солнца позволяли развернуть наступление на океанских просторах. Япония бедна ресурсами, а Индокитай и Океания так ими изобилуют! Но здесь рано или поздно придётся вступить в серьёзный конфликт с Англией, Францией и США… В этой ситуации империя Ямато всё же решила вновь пощупать штыком северного соседа.

Близ Владивостока, в районе озера Хасан на границе с Манчжурией стоят две сопки – Заозёрная и Безымянная, важные в тактическом отношении высоты, господствующие и над китайской, и над российской территорией. В поисках повода для конфликта японцы решили объявить их собственностью Манчжоу-Го с тем, чтобы отодвинуть границу к самому берегу озера. В июле 1938 года японские дипломаты неоднократно требовали у советского правительства вернуть императору Пу И его исконные сопки. Советское правительство, разумеется, отвечало твёрдым отказом и тогда в конце июля японцы пошли на вооружённый захват, выбив с высот советских пограничников и подошедшие им на помощь стрелковые части. Поднялся переполох. Командующий Особой Краснознамённой Дальневосточной армией (преобразованной к тому времени в Дальневосточный фронт) маршал Василий Блюхер бросил против трёх японских батальонов стрелковую дивизию. Японцы тоже нарастили свои силы – примерно до двух пехотных полков. Атаки Красной армии были отбиты. Блюхер продолжал стягивать подкрепления, постепенно доведя численность своей группировки в районе Хасана до трёх стрелковых дивизий и одной мехбригады. Давненько уж знаменитому маршалу не представлялось случая блеснуть воинским талантом. Давно прошли те времена, когда славный пролетарский полководец штурмовал Перекоп, на пару с Чан-Кай-Ши раздувал мировой пожар, а затем нещадно лупил своего напарника у озера Ханка. Сидя на Дальнем востоке, он совсем закис и даже начал спиваться, совсем забросив обязанности командующего. И вот теперь последствия не заставили себя ждать. Артбатареи оказывались без снарядов, красноармейцы без винтовок и даже без шинелей и сапог, хотя на складах всего этого добра хватало с избытком. Танки застревали среди камней. Командиры путались на местности, причём дело усугублялось нехваткой топографических карт…

Надо сказать, к лету 1938 года обстановка на Евразийском континенте в целом складывалась в пользу товарища Сталина. Гитлеровский «ледокол» уверенно двигался в направлении взлома политического равновесия Европы. Англичане и французы морально готовились к мюнхенской капитуляции. Где-то на заднем плане погромыхивала испанская война, в которой товарищ Сталин проводил боевые испытания кое-какой военной техники и драл с республиканского правительства втридорога за поставляемое оружие и боеприпасы и участие советских «волонтёров». Всё, что было ценного в республике, начиная с золотого запаса и заканчивая содержимым знаменитых винных погребов, перекочевало в СССР (пожалуй, это было правильно со стороны товарища Сталина). В общем, всё было замечательно, и только на Дальнем востоке резвились совершенно неуправляемые японцы. Япония, горевшая самурайским фанатизмом, получившая в Китае реальный боевой опыт и, несмотря на затяжную войну, имевшая немалые мобилизационные возможности, была противником более чем опасным! Японцы могли разрушить сталинскую многоходовую комбинацию в Европе самым бесцеремонным образом. Как бы там ни было, а их следовало пугнуть всерьёз. Но Василий Блюхер для этого совершенно не годился! Ворвавшихся на советскую территорию японцев он пытался задавить численностью, вытеснить с высот обратно в Манчжурию, однако не преуспел даже в этом. Японская пехота ожесточённо сопротивлялась и покинула вершины сопок только после заключения перемирия. Обе враждующие стороны понимали, что решающие события впереди. Товарищ Сталин принялся готовиться к ним весьма основательно. Прежде всего, Блюхер был вызван в Москву на заседание Главного военного совета РККА с отчётом. Там его обвинили во всех действительных и мнимых грехах (окружил себя врагами народа… проявлял недисциплинированность… саботировал вооружённый отпор японским войскам… появлялся на передовой в белой гимнастёрке…), отстранили от командования и отправили в отпуск, в Сочи. В октябре 1938 года он был арестован на знаменитой даче «Бочаров ручей» вместе с женой и братом. Доставленный в Москву, в Лефортовскую тюрьму, маршал вскоре скончался во время «следствия» от страшных побоев. (Ему выбили глаз, а также, видимо, сильно били по почкам, так как причиной смерти согласно заключению патологоанатомической экспертизы явилась закупорка лёгочной артерии тромбом, образовавшимся в венах таза.) Спустя четыре месяца Василия Блюхера зачем-то ещё посмертно (!) приговорили к высшей мере.

Было также расформировано Управление Дальневосточного фронта – кого посадили, кого расстреляли. Товарищ Сталин знал, что у него мало времени для повышения обороноспособности Сибири и Дальнего востока, и к тому же ему до жути надоело, обращаясь лицом на Запад, к делам европейским, всё время спиной чувствовать угрозу со стороны Японии.

А в Европе тем временем назревали решающие события. К лету 1939 года главные участники драмы почувствовали необходимость как-то определиться, поскольку происходившее на европейском континенте явно выпирало из рамок приличия. Все только и делали, что заботились о мире, а дело двигалось не куда-нибудь, а к новой мировой войне. Закулисные интриги и непрямые действия себя исчерпали. Нужно было вступать в игру открыто.

Французы и англичане определились следующим образом. Поскольку союз с Германией против России, пусть даже и красной, был для них абсолютно неприемлем (сказывались многолетние политические традиции, Первая мировая война, Версаль, к тому же Гитлера они боялись), оставалось предпринять некое повторение Антанты. «Сердечное согласие» и в начале века не было сердечным, а уж в тридцатые годы и подавно быть таковым не могло. А потому Франция и Англия, зная, что Гитлер точит зуб на Польшу (как не знать, сами подталкивали!), и твёрдо определив для себя рубежом вступления в войну начало боевых действий Германии против Польши, тем не менее, собирались воевать как-нибудь так, чтобы всё же остаться в стороне. Главные упования возлагались на то, что, пройдя польскими землями, Вермахт всё же по инерции столкнётся с Красной армией. Ну и тогда сложится как бы сама собой новая Антанта и повторится Первая мировая война, только с ещё большим перекосом интенсивности боевых действий в сторону Восточного фронта. И вот в августе 1939 года в Москву прибывают французская и британская делегации, составленные из военных и дипломатов не первого ранга. Цель – военно-политическое зондирование. Зондирование вообще и на предмет реинкарнации Антанты в частности.