Читать книгу "Прав ли Бушков, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование"

На базе полосы укрепрайонов вдоль старой границы силами прибывающих вновь отмобилизованных частей создавался второй оборонительный рубеж. И, наконец, по линии Нарва – река Луга – западнее рубежа Дно – Невель – Витебск, далее по Днепру до Киева – Вознесенск – река Южный Буг – Николаев, с использованием естественных преград и с учётом имеющихся рокадных железнодорожных магистралей решено было создать Резервный фронт. Повсеместно к работам по строительству оборонительных сооружений привлекалась техника МТС, народнохозяйственных строительных организаций и гражданское население, не занятое в оборонной промышленности.

Ещё в мае увеличением производства на предприятиях оборонного значения начался перевод промышленности и всего народного хозяйства на военные рельсы.

В высших сферах государственного руководства также произошли изменения. Вячеслав Молотов сохранил за собой посты наркома иностранных дел и председателя Совета народных комиссаров, а товарищ Сталин занял пост Верховного главнокомандующего вооружённых сил. При нём была создана Ставка верховного командования, к которой перешла часть функций упразднённого Наркомата обороны и сам нарком Ворошилов на должность заместителя Верховного. Другую часть функций наркомата принял на себя Генеральный штаб. Для непосредственного руководства войсками на базе четырёх приграничных военных округов – Одесского, Киевского, Белорусского и Прибалтийского с их командованием и штабами были созданы фронты – Южный, Юго-Западный, Западный и Северо-Западный.

Командующим Белорусским военным округом, и, соответственно, Западным фронтом, прикрывавшим важное московское направление, товарищ Сталин назначил генерала армии Кутепова. Сталин сам порой поражался тому доверию, которое он, недоверчивый по природе и обязанный быть таковым по должности, питал к этому твёрдокаменному белогвардейцу, до сих пор иногда поперхавшемуся при произнесении слов «товарищ» и «комиссар». Вождь чувствовал в нём главное – это человек чести, рыцарь России, после возвращения из эмиграции вновь твёрдо вставший на путь служения ей, какого бы цвета ни были её знамёна.

На посту командующего Юго-Западным фронтом оказался старый красный рубака Семён Михайлович Будённый, не столько за свои заслуги перед Страной Советов или за военные таланты, сколько ради соблюдения некоего равновесия в армии и обществе, которое вождь считал необходимым соблюдать. Красный маршал был плотно обставлен лучшими военными специалистами. Одной из армий Юго-Западного фронта командовал генерал-полковник Слащёв-Крымский.

Северо-Западный фронт возглавил ветеран боёв в Испании, лихой танкист генерал-полковник Павлов.

Ну и наконец, кому же было командовать Южным фронтом, предназначенным для проведения локальной наступательной операции против Румынии, как не победителю японцев на Халхин-Голе, Герою Советского Союза генералу Жукову? И Жуков снова доказал, что способен на многое. В первый день войны он бросил танки своей центральной армейской группы в наступление на Плоешти и Бухарест. Войска правого фланга его фронта двинулись на юг, отсекая Бессарабию и занимая перевалы Восточных Карпат. Левофланговая армия, форсировав Дунай, развивала наступление в направлении портового города Констанца, взаимодействуя с Черноморским флотом. Бронекатера Дунайской флотилии поднимались вверх по реке, преодолевая её многочисленные излучины, всё выше и выше, до слияния Дуная и Савы, до самого Белграда! Ибо таков был гениальный замысел товарища Сталина – не только вернуть старую российскую провинцию Бессарабия, не только лишить Германию румынской нефти, но и оказать помощь братским славянским народам Югославии в их справедливой борьбе с немецко-итальянскими фашистскими захватчиками. Заметьте, товарищ Сталин никоим образом не навязывал никому никакой коммунистической идеологии, и если в руководстве югославским народным ополчением и партизанским движением на оккупированных гитлеровцами территориях главенствующую роль играл коммунист Иосиф Тито, то в первую очередь – благодаря своей личной храбрости и огромному личному авторитету. И если болгарский царь Борис вскоре вынужден был объявить Германии войну, то не только благодаря давлению, которое оказал на него Народный фронт, в котором участвовали коммунисты Георгия Димитрова, но и потому, что ни один уважающий себя болгарин никогда не согласился бы воевать против русских на стороне Германии. И ещё заметьте, Румынско-Югославская локальная наступательная операция начального периода войны никоим образом не противоречила принятой советским руководством оборонительной доктрине, а лишь дополняла её, благодаря старым симпатиям южных славян к России упрочняя наши стратегические позиции.

Пока югославская армия, вспомнив добрые традиции Первой мировой и зная, что Россия идёт на выручку, ожесточённо сопротивлялась вторгшимся с севера немцам и итальянцам, войска Жукова подошли к рубежам страны с востока. Не будет преувеличением сказать, что народы Югославии в едином порыве поднялись на борьбу с Гитлером и Муссолини. Даже хорваты, более всех склонные к сепаратизму, в большинстве своём не хотели отделения от Югославии ценой превращения своих земель в прогерманское марионеточное государство (в конце концов, Словакия была рядом и её пример не вдохновлял никого). Кстати, Тито был хорватом. Так что на протяжении всей войны фронт в Югославии и Румынии удерживали в основном сотни тысяч солдат югославской армии и югославских ополченцев при участии болгар и греков. Разумеется, встречались среди наших югославских союзников и национальные, и политические разногласия, но все междоусобные дрязги и разборки благоразумно отложены были до победы. Советский Союз снабжал всех оружием, боеприпасами и военным снаряжением, а Красная армия представлена была на балканском фронте преимущественно танковыми, артиллерийскими и авиационными подразделениями.

…Гитлера не зря наградили кличкой «бесноватый», в особо сильном припадке ярости он мог кататься по полу и грызть ковры, но эти его проделки померкли по сравнению с тем, что началось, когда он узнал о вступлении в войну советской России. Нацистский лидер метался по кабинету, опрокидывал мебель, сбрасывал книги с полок, швырялся стаканами и бутылками с минеральной водой «Фахингер» и чуть не пришиб любимую овчарку Блонди. Он кричал с пеной у рта, что Сталин горько пожалеет о своём предательстве, что он глупее даже русского царя Николая, полезшего в Первую мировую войну ради проклятых сербов, что надо совсем выжить из ума, чтобы встать на пути великой Германии, которой более нет преград на земле, в воздухе и на море. Придя в себя, отдышавшись и успокоившись, Гитлер заявил своим генералам, что кампания на Балканах проиграна, что на юге Европы русские опередили немцев и имеют неоспоримые преимущества, и что главный удар будет нанесён в другом месте. На робкие возражения, что Германии не обойтись без румынской нефти, Гитлер ответил, что ставки в этой игре куда выше, что германской армии следует не топтаться на балканском пятачке, а прорываться на просторы украинских и донских степей, в промышленные районы Днепропетровска, Кривого Рога и Запорожья, к нефти Кавказа! Отсекать от России её богатейший юг, и тогда юг Европы сам упадёт к тевтонским ногам, словно созревшее яблоко. Навстречу из Северной Африки через Суэцкий канал двинется в Саудовскую Аравию, в Багдад и Тегеран армия Роммеля, и там, у щедрых нефтяных источников Ближнего Востока, соединятся две могучие группировки вермахта. Оттуда же путь лежит в Индию, Непал и Тибет, в край волшебной мистической Шамбалы, где стучит сердце мира!

Гитлер помолчал, глядя куда-то вдаль, и внезапно вернулся с облаков на грешную землю, заявив, что текущие потребности в бензине можно до некоторой степени удовлетворить за счёт поставок ливийской нефти. Теперь ведь проклятая Британия повержена, морские пути свободны и танкерный флот частично захвачен в английских гаванях. И вообще, главное не бензин, не мазут и уголь, не сталь и каучук, а время. Время – вот самый драгоценный ресурс! Тот, чьё время ещё не истекло, может достичь невозможного. А возможное и так в наших руках.

Генералы молчали, поражённые не то гениальностью, не то сумасшествием гитлеровских планов.

Во исполнение этих планов тут же началась масштабная переброска войск и техники из Западной Европы, из разгромленной Великобритании в Польшу и Восточную Пруссию. Обратно в Балтийское море двинулись линкоры «Бисмарк» и «Гнейзенау» и крейсер «Принц Ойген» («Тирпиц», «Шарнхорст» и «Адмирал Хиппер», сильно пострадавшие во время десантной операции, застряли на ремонте в гаванях Портсмута и Бреста), за ними туда же потянулись подлодки Дёница. На полевые аэродромы в Польше перебазировались воздушные флоты люфтваффе. Товарищ Сталин отверг предложения попытаться сорвать сосредоточение сил вермахта в Восточной Европе и широкомасштабное гитлеровское наступление с помощью бомбардировок силами советской стратегической авиации нефтеперегонных заводов, нефтебаз и узловых железнодорожных станций. Положение с нефтью у немцев и так было весьма напряжённым, и было бы недальновидно совсем лишать фюрера горючего и путей сообщения. Эдак он мог бы, чего доброго, попытаться занять выжидательную позицию и даже встать в глухую оборону. А ведь наша задача была вынудить его атаковать, штурмовать наши заранее подготовленные, хорошо укреплённые позиции. И потом контратаковать и уничтожить германские вооружённые силы. С этой целью не следовало бы также до сосредоточения германской группировки в Польше и начала активных боевых действий бомбить предприятия по изготовлению взрывчатых веществ и снаряжению боеприпасов. Товарищу Сталину представлялось целесообразным установить следующий приблизительный приоритет уничтожения вражеских объектов действиями стратегических ВВС, что он и вынес в виде предложения на одно из совместных совещаний руководства Ставки и Генштаба.

До начала наступления немцев на Восточном фронте:

1. Агрегатные и моторные заводы.

2. Сборочные авиационные, танковые и артиллерийские заводы.

3. Заводы сталелитейной, металлургической и коксохимической промышленности.

После начала наступления:

1. Узловые железнодорожные станции на территории Польши и восточной Германии.

2. Нефтеперегонные заводы и нефтебазы.

3. Заводы по производству взрывчатых веществ и снаряжению боеприпасов.

4. Агрегатные и моторные заводы.

5. Сборочные авиационные, танковые и артиллерийские заводы.

6. Заводы сталелитейной, металлургической и коксохимической промышленности.

Утверждение конкретных основных и запасных целей для бомбардировок на конкретные даты должно было быть отнесено к компетенции ставки ВГК с учётом мнения Генштаба и командования ВВС.

Само применение стратегической бомбардировочной авиации вынуждало Гитлера атаковать при любых, даже самых невыгодных условиях. Гитлер уже по сути дела был поставлен в ситуацию цугцванга. Так именуется ситуация на шахматной доске, когда любой ход ведёт к поражению. Не начинать наступление – промышленность Германии гибнет от непрерывных авианалётов. Начинать наступление – германская армия перемалывается в бесплодных атаках мощной советской обороны. (Промышленность при этом всё равно гибнет.) Разрушаемые стратегической авиацией железнодорожные узлы затрудняют, а то и вовсе парализуют снабжение армии, эвакуацию раненых и повреждённой техники, доставку подкреплений и т. д. В итоге измотанная наступлением германская армия оказывается в ловушке на территории западных районов СССР, без горючего, боеприпасов, запчастей и боевой техники, и неотвратимо погибает в результате советского контрнаступления.

Таков был продуманный стратегический замысел Верховного главнокомандующего. Под стать его замыслам была и структура сухопутных сил, не имевших пока танковых частей крупнее дивизии. Зато каждая вторая пехотная или кавалерийская дивизия западных округов имела танковый полк или батальон, большинство армий – одну-две танковых дивизии и одну-две противотанковых артиллерийских бригады – ПТАБР. В окружном (фронтовом) резерве также имелись танковые дивизии и ПТАБРы. При этом большинство танков новых типов были сосредоточены на армейском и фронтовом уровнях. Согласно принятой оборонительной тактике командующие армиями и фронтами в случае вражеских прорывов обязаны были преграждать путь танкам неприятеля, выдвигая им навстречу противотанковую артиллерию и организуя танковые засады. При складывающихся благоприятно обстоятельствах следовало наносить хорошо спланированные контрудары. В ходе летне-осенней кампании Войска Западного и Юго-Западного фронтов должны были с боями постепенно отойти на линию укрепрайонов за старой границей, где предполагалось к концу осени стабилизировать фронт и зимой перейти в решительное контрнаступление.

Балтийский флот с началом войны развернул активные действия на морских коммуникациях между Швецией и Германией, используя подводные лодки, эсминцы и минные заградители. Линейным силам флота была поставлена задача надёжно перекрыть подступы к островам Моонзундского архипелага, чтобы обеспечить безопасность развёрнутых там аэродромов стратегической авиации.

Как и предполагало советское командование и прогнозировало разведуправление Генштаба, главный свой удар немецкие войска нанесли против Южного фронта из района Сокаль – Владимир-Волынский в юго-восточном направлении на Тернополь и в восточном направлении на Луцк – Ровно. Оборонявшей этот участок армией командовал генерал Слащёв, которого однажды, ещё в конце двадцатых, когда он был всего лишь новоиспечённым комбригом Красной армии, товарищ Сталин спросил – почему он не носит вторую часть своей фамилии, как известно полученную от барона Врангеля за блестящую и героическую оборону Перекопского перешейка ничтожными силами офицеров и юнкеров против многократно превосходящих красных войск. Несколько смутившись, Слащёв ответил, что это означало бы задирать нос перед новыми соратниками – бывшими врагами. На что товарищ Сталин возразил, что из песни слова не выкинешь и что заслуженные почётные звания следует носить, не взирая на их происхождение, и что постоянное напоминание о прошлых неудачах будет иметь хорошее воспитательное значение для красных командиров. И вот теперь Слащёв-Крымский подтверждал свою репутацию блестящего тактика. Подобно умелому гладиатору на арене, действующему щитом и клинком, он то заслонялся противотанковой артиллерией, то неожиданно контратаковал своими танками или заходил ими противнику во фланг, то ставил их в оборону или прятал в засады. Он поощрял инициативу своих командиров, иногда действовавших по-чапаевски наперекор всем канонам, рубивших коммуникации прорвавшегося врага и в свою очередь прорывавшихся сквозь неприятельские порядки. Активно обороняясь, армия осуществляла согласованный с командованием фронта постепенный отход, заманивая немцев под задуманный в штабе Будённого крупный контрудар. Верховный главнокомандующий товарищ Сталин из своей московской Ставки с некоторой тревогой следил за развитием событий. Он считал, что время контрударов такого масштаба ещё не пришло, однако маршал Будённый, раззадоренный начавшейся войной и вспомнивший боевую молодость, поддержанный в своих замыслах штабом фронта, отстоял план предстоящей операции перед Верховным. С согласия Ставки началось сосредоточение фронтовых резервов в районе Ковеля, севернее образовавшегося в результате германского наступления выступа фронта, передний край которого проходил по линии Луцк – Дубно – Броды – Золочев – Львов…

На западном и северо-западном направлениях, в Белоруссии и Прибалтике, немцы также двинулись в наступление. Мощные удары нанесены были из районов Бреста и Сувалок по сходящимся направлениям на Минск. Однако эти действия врага были легко предсказуемы и советское командование давно к ним готовилось, возводя восточнее Бреста и вдоль Немана на рубеже Каунас – Алитус – Друскининкай – Гродно глубоко эшелонированную оборону, прикрытую полосами обеспечения. Как и на юге, противнику не удалось с ходу её преодолеть и добиться глубоких прорывов. Парируя вклинения немецких танковых и механизированных соединений, войска Кутепова медленно отходили к Вильнюсу и Минску. На подступах к столице Белоруссии за старой границей вражеским ударным группировкам предстояло упереться в мощнейший Минский укрепрайон.

Несколько хуже обстояли дела у Павлова на Северо-Западном фронте. Упершись в мощные укрепления по Неману в районе Каунаса, немцы перенесли усилия севернее и ударили из Восточной Пруссии в направлении Шауляй – Рига. Довольно быстро фронт прогнулся в центре и на правом фланге до литовско-латвийской границы. Стягивая войска на направление главного удара противника, Павлов вынужден был на левом фланге оставить Каунас, что ускорило отход соседнего фланга Западного фронта. Но и здесь катастрофы не случилось и фронт вскоре стабилизировался по линии Елгава – Паневежис и далее по притоку Немана реке Вилии до Вильнюса.

Из всех командующих фронтами Павлов был, пожалуй, наименее пригоден к своей должности. Ему, обладавшему горячим нетерпеливым характером, трудно было усидеть в комфортабельных подземных помещениях тщательно замаскированного фронтового командного пункта, в тишине и прохладе выслушивая донесения, отслеживая и анализируя ситуацию, аккуратно наносимую на карты штабными операторами. Он часто выезжал в войска, чтобы разобраться в ситуации прямо на месте и самому принять участие в событиях, что, возможно, и послужило причиной не совсем удовлетворительного их развития.

Таким образом, по всей линии трёх основных фронтов немцы, наткнувшись на заранее подготовленную грамотно построенную оборону, практически не имевшую слабых мест, были лишены возможности манёвра. А ведь умение вести маневренные боевые действия было, пожалуй, главным преимуществом германской армии. На всех направлениях противнику приходилось штурмовать наши позиции, расплачиваясь за продвижение большими потерями. Кроме мощной обороны сказывалось и несомненное техническое превосходство Красной армии, в первую очередь в артиллерии и танках.

Глядя из нашей реальности и вспоминая, что один КВ на ленинградском ппанаправлении удерживал в течение суток всю танковую группу генерал-полковника Гёппнера, такое развитие событий следует признать вполне реальным.

Вермахту оставалось противопоставить нам свой единственный оставшийся козырь – дисциплину и высочайшую боевую выучку всего личного состава от солдат до генералитета. Здесь немцы превосходили нас, и в первую очередь на уровне рядовых, унтер-офицеров и офицеров. Высокие боевые качества германской армии неоднократно проявились в ходе дальнейших событий, продемонстрировав всему миру, что победители англичан и французов оказались достойными противниками и для русских.

Контрудар, нанесённый войсками Юго-Западного фронта из района Ковеля в южном направлении, поначалу развивался успешно. Наши танки, почти не встречая сопротивления, вышли в тыл вражеской группировки, развивавшей наступление на Тернополь и Ровно. Казалось, ещё один последний рывок, и они соединятся с брошенной навстречу из района Львова танковой дивизией армии Слащёва-Крымского… Однако немецкая войсковая разведка давно вскрыла подготовку контрнаступления, и в районе юго-западнее Луцка велось скрытное сосредоточение войск для флангового удара против ковельской группировки маршала Будённого. Неожиданный вражеский манёвр смешал карты командования Юго-Западного фронта. Ударная северная группа, казалось бы успешно окружавшая противника, вдруг сама оказалась под угрозой окружения. Попытка прорыва на восток в направлении Броды – Кременец была парирована немцами. Семён Михайлович Будённый вынужден был доложить в Ставку о провале плана контрнаступления и попросить помощи. Однако дело осложнялось тем, что Ставка в тот момент не имела в резерве крупных танковых соединений. Только сейчас Верховный главнокомандующий товарищ Сталин осознал всю рискованность и даже авантюрность планов своего бывшего соратника по польскому походу. При Ставке была срочно создана под председательством самого Верховного непрерывно заседавшая консультативная группа из специалистов Генштаба. Бессонная ночь, крепкий чай, табачный дым, бутерброды с икрой и ветчиной, постоянные переговоры по телексу и ВЧ со штабом Будённого… «Товарищ Сталин… После поворота в направлении Дубно войска опять встретили упорное сопротивление гитлеровцев…» Сквозь оконные шторы сталинского кабинета в Кремле сочится утренний свет, в котором меркнет свет настольной лампы. «Товарищ Будённый… Семён! Не паникуй! Семён Михайлович, обеспечьте безусловное удержание позиций южнее Ковеля…» Из данных разведки, из результатов «мозгового штурма» Верховного, офицеров штаба Юго-Западного фронта и консультантов Генштаба напрашивается парадоксальное решение – прорываться на северо-запад, в направлении Сокаля. «Семён, сосредоточивай кавалерию в районе Ковеля… Туда же по железной дороге от Киева через Коростень и Сарны гони эшелоны с боеприпасами и горючим для танков. Обеспечь авиационное прикрытие». И снова рассвет, короткий тревожный сон днём, и опять ночь опускается над Москвой, в сталинском кабинете включается электрический свет и задёргиваются шторы. Прорвавшиеся советские танки двигаются на север вдоль Буга. Параллельно им рвётся неприятель, стремясь овладеть Ковелем. Немцы уверены, что безумный бросок русских обречён на поражение, что они будут прижаты к Полесским болотам в верховьях Припяти и уничтожены. Но верховный главнокомандующий товарищ Сталин решает извлечь неожиданную выгоду из конфигурации фронта в районе Полесья. Немцы севернее и южнее Припяти продвинулись далеко на восток, так что район Полесской низменности пока ещё выдаётся на запад узким острым клином. На самом его острие из прорвавшихся от Сокаля танков и подтянутых кавалерийских частей спешно создаётся конно-механизированная группа, перед которой ставится задача ударить на запад, на Хелм и Люблин с последующим поворотом на юг, глубоким рейдом по вражеским тылам и возможным возвратом на свою территорию в районе Перемышль-Самбор. Другого выхода всё равно нет, немцы не позволят прорваться на восток из верховьев Припяти. Кого же назначить командовать столь дерзким предприятием? Да ответ напрашивается сам собой – генерала Павлова!

«Товарищ Павлов?» – «Да, слушаю вас, товарищ Сталин». – «Немедленно сдайте командование фронтом генералу Тимошенко и вылетайте… Пока что в Минск. Вам будет поручено чрезвычайно ответственное и опасное задание. Какое задание? Конечно, имеете право знать… Возглавить подвижную группировку наших войск в районе примерно в ста километрах южнее Бреста. Товарищ Павлов, прошу, не воспринимайте это как понижение… Повторяю, это чрезвычайно сложное и ответственное дело. Вам предстоит большая прогулка по вражеским тылам». После короткой паузы издалека доносится: «Я готов, товарищ Сталин!» – «Вот и прекрасно! Мы тут ещё немного поработаем. Инструкции получите в Минске…»

Ли-2 командующего фронтом взлетает с полевого аэродрома севернее Паневежиса и берёт курс на Минск. Столица Белоруссии теперь прифронтовой город, в здании и подвалах бывшего штаба округа размещены и штаб Западного фронта и фронтовой КП. Кутепов крепко и приветливо жмёт руку, но по глазам видно – завален делами. Вызывает штабных офицеров с картами района южнее Бреста, на которых по данным из Ставки нанесена дислокация своих и вражеских войск. После ознакомления следуют переговоры со Ставкой и получение подробных инструкций. Далее после короткого отдыха перелёт в сопровождении истребителей на аэродром в районе Пинска. Фронт погромыхивает буквально в двух-трёх километрах севернее города. Здесь генерал пересаживается на лёгкий Р-5, на котором опять же с истребительным прикрытием летит последние десятки километров над территорией, частично занятой противником. Немцы только что с боем взяли Ковель и торопятся отрезать последние пути отхода на восток войскам, командование которыми он должен принять. Враг уже предвкушает триумф, забыв, что открыто западное направление и «мягкое подбрюшье» всей его группы армий «Юг»…

И Павлов напомнил врагу об этом! Как и задумано было в Ставке, молниеносный рейд танков и кавалерии прочеркнул немецкие тылы вглубь до Люблина, а потом вдоль всего Юго-Западного фронта. Знатно хлопцы отвели душу – прогулялись, что твои запорожцы атамана Тараса Бульбы!

Или партизаны Ковпака в нашей реальности…

Передвигались и громили противника в основном по ночам, днём отдыхали в лесах, прячась от вражеской авиации. Крупных войсковых соединений в глубоком тылу группы армий «Юг» не было, наспех собранные заслоны танкисты опрокидывали сходу, а преследователи из района Брест – Ковель, не предвидевшие такого поворота событий, безнадёжно отстали. Оставались позади пепелища на месте железнодорожных станций и складов, расстрелянные и сброшенные под откос эшелоны, взорванные мосты, прерванная связь, разогнанные гарнизоны, разгромленные комендатуры, сбившиеся с пути маршевые батальоны. Придя в себя, враги устроили настоящую охоту на павловцев. Путь к Перемышлю им, конечно, перекрыли наглухо и постарались прижать к горам. Потеряв все танки, преодолев перевалы Западных и Восточных Карпат, через территорию Словакии и Венгрии участники дерзкого похода поздней осенью всё же вышли к своим.

В результате совместных усилий Ставки, армий Юго-Западного фронта и партизан Павлова неприятности ограничились сдачей Львова и Тернополя на юге и продвижением немцев на восточном направлении до реки Случь с потерей Новоград-Волынского и Шепетовки. Врага всё так же ожидали впереди укрепрайоны западнее Киева на старой границе. А с целью предотвратить возможный прорыв на юг к Чёрному морю ещё в конце июня было начато возведение Ясско-Кишинёвского оборонительного рубежа, фланги которого упирались в Восточные Карпаты и старые пограничные укрепрайоны.

Заканчивалось жаркое и кровавое лето 1941 года. Наступило время подвести промежуточные итоги и наметить планы на предстоящую осенне-зимнюю кампанию. В Берлине итоги начального периода войны совершенно справедливо сочли неутешительными. Мало того, что на Восточном фронте германские войска не добились значительных результатов, так ещё и армия Роммеля, пройдя Египет, форсировав Суэцкий канал и захватив Сирию, застряла на границе с Ираком, сдерживаемая остатками английских колониальных войск и подоспевшими им на помощь частями Красной армии.

Невероятно? Полноте! В нашей реальности контингент Красной армии временно оккупировал соседний Иран, так что ничего невероятного тут нет. А если дотошный читатель спросит меня, хватит ли сил одновременно воевать в европейской части страны и на Ближнем востоке, да ещё не объявляя всеобщей мобилизации, то я отвечу, что в предлагаемом мной альтернативном варианте истории это вполне возможно. Во-первых, этот вариант исключает имевшие место в реальности огромные потери убитыми, ранеными, пленными и перебежчиками лета-осени 1941 г. Во– вторых, он не предполагает и второй советско-финской войны, опять начатой нашим нападением (инерция нашей наступательной доктрины). Взгляните на карту. Протяжённость границы с Финляндией больше, чем расстояние от побережья Восточной Пруссии до Карпат. Разумеется, плотность войск на советско-финском фронте была гораздо ниже, чем на советско-германском, и всё же отсутствие этого фронта дало бы нам чувствительную экономию сил и средств.

Да, сил на все направления у вермахта не хватало, объявлять тотальную мобилизацию Гитлер не хотел, но и к мирному соглашению никто в Германии не стремился. После блестящих побед в Европе даже ничейный результат в войне с варварской Россией казался нестерпимо позорным для тевтонской чести. Однако мнения о дальнейших военных планах как всегда разделились. Начальник Генштаба сухопутных войск Гальдер и министр вооружений Шпеер считали, что чисто военная победа недостижима. Даже если от России будут отторгнуты Украина и Кавказ, у неё останутся ещё Урал, Сибирь и Дальний восток, захватить которые никаких сил не хватит, тем более что японцы вступать в войну решительно отказываются. Шпеер, правда, добавлял, что почти всё российское алюминиевое производство сосредоточено в районе Запорожья, а алюминий для русских – это не только и не столько самолёты, сколько дизельные моторы для их прекрасных танков, так что оккупация украинского Запорожья была бы для русских колоссальным ударом… Но тут же возражал сам себе, что эти еврейские плутократы из США проявляют желание помочь России, и уже во многом помогали и помогают. Так что войну надо переводить в плоскость политическую и психологическую, стремиться сломить в первую очередь моральный дух противника, а ничто так не способствовало бы слому русского боевого духа, как, например, падение Москвы. Услышав такие речи, Гитлер опять взбеленился. С первых дней войны он старался внушить всем и каждому, что не Москва является целью похода! Что он не намерен повторять глупость, уже однажды совершённую Бонапартом и стоившую ему империи. Ибо что такое Москва в конечном счёте? Простой географический пункт, каких тысячи! На это Шпеер с Гальдером возражали, что русское государство всегда было чрезмерно централизовано и что Москва является не только священным для всех русских местом, но и центром управления, узлом коммуникаций, средоточием важнейших научных и технических разработок. Кейтель и Геринг, как всегда, безоговорочно поддерживали позицию Гитлера. Но тут выступил хитрый Йодль, к мнению которого Гитлер прислушивался больше, чем к примитивной лести бесхребетного Кейтеля, и нашёл соломоново решение.

Да, доказывал он, южные районы имеют для русских колоссальное значение, и гений фюрера указывает нам единственно правильный путь приложения усилий. Вместе с тем нельзя не признать, что морально-психологический удар по врагу был бы не лишним в создавшейся ситуации. А если вспомнить, что германская армия сильна в первую очередь смелым манёвром, то не подлежит сомнению, что взятие Москвы откроет перед ней прямую и легкую дорогу именно в южные районы России, дорогу в обход возведённых на западе Украины мощных укреплений! Ради того, чтобы добиться одновременного достижения двух или даже трёх таких целей, стоит собрать в кулак последние резервы и нанести таранный удар на участке группы армий «Центр». Это гарантированно приведёт Германию к победе!

Мысль опытного интригана была настолько изощрённа и импозантна, что совместными усилиями удалось всё же уломать Гитлера изменить направление главного удара.