Читать книгу "Прав ли Бушков, или Тающий ледяной трон. Художественно-историческое исследование"

В ноябре 1939 года на совещании в Кремле, где обсуждались итоги «малой русско-японской войны», в присутствии членов Политбюро, начальника Генштаба, Наркома обороны и командующих военными округами Жуков, сверкая новёхонькими знаками отличия генерала армии и золотой звёздочкой Героя Советского Союза, сделал доклад. Тишина царила в большом кабинете, когда собравшиеся слушали рассказ отличившегося военачальника о его дерзких, решительных действиях. Когда Жуков закончил, Вячеслав Молотов первым нарушил всеобщее несколько затянувшееся напряжённое молчание.

– Значит, вот как можно… Выходит, и правда лучший способ обороны – наступление! Зачем же мы, Коба, столько лет вкладываем средства в эти укрепрайоны?

Казалось, повисшая в кабинете тишина лопнула со звоном. Все заговорили разом, жестикулируя и перебивая друг друга. Даже сидевший под боком у Сталина старый свадебный генерал, козлобородый «Михалваныч» Калинин, которого давно уже никто не принимал всерьёз, и тот в конце концов проблеял:

– Как же, ещё Суворов сказал – быстрота и натиск…

Тут Сталин, сидевший молча, слушая общий гомон и очищая при этом трубку над хрустальной пепельницей, нахмурился и резко поднялся с места. Все привычно смолкли.

– Ты ещё скажи, что пуля дура, а штык молодец! Мы здесь не на Чёртовом мосту.

Собираясь с мыслями, Сталин прошёлся вдоль стола заседаний, остановился на противоположном его конце и заговорил уверенно и веско.

– Товарищ Жуков – храбрый, инициативный командир. И я уверен, что полученный им опыт ещё пригодится Красной армии. Однако нельзя не отметить большого риска, которому Жуков подверг нашу группировку на Халхин-Голе во время подготовки наступательной операции. Выдвигая войска и технику, вынося командные пункты, аэродромы, склады боеприпасов и горючего к самой линии соприкосновения с противником, командующий рискует в случае неприятельского упреждающего удара потерять всё. Я прекрасно отдаю себе отчёт, что боевые действия без риска невозможны. Но нужно чётко разграничить для себя, когда, где и чем допустимо рисковать, а чем недопустимо. Я могу допустить риск армией или даже фронтом, но никогда не соглашусь рисковать всей страной, результатами трудов целого народа, затевая наступательную войну и бросая основные силы для нанесения первого удара. Никакие ухищрения не помогут скрыть от вероятного противника подготовку столь грандиозного наступления. Такие планы есть авантюра наихудшего сорта. Гусарство в стратегическом масштабе!

– А если противник будет связан войной на другом фронте? – подал голос нарком обороны Ворошилов. – Если он будет поставлен в такое положение, что у него не наберётся достаточно сил для превентивного удара?

– Ты Гитлера имеешь в виду? У нас с ним, кстати, договор о ненападении, если ты не забыл, – при этих словах Сталина присутствующие заулыбались. – Безвыходность положения удесятеряет силы. Даже кот, загнанный в угол, превращается в тигра. Ну, а Гитлер… Во всяком случае, личность незаурядная. Это тебе не японцы, которых, похоже, и в самом деле шапками закидать можно.

Сталин подошёл к своему столу, сел и принялся набивать трубку.

– К тому же, если кто запамятовал, могу напомнить, что мы – миролюбивое социалистическое государство, а не агрессивное фашистское. Одним словом, дискуссию о пересмотре военной доктрины считаю в данном случае совершенно неуместной и предлагаю закончить её, несмотря на то, что она ещё не началась. У кого есть вопросы к докладчику по существу дела?

После успешного решения дальневосточных проблем на повестку дня стал вопрос о присоединении стран Прибалтики, по договору с Германией отошедших в советскую зону влияния. Руководство СССР, считая свою страну наследницей Российской империи, рассматривало возврат этих территорий как абсолютно правомерную акцию. Народы Литвы, Латвии и Эстонии, карликовых квазигосударств с экономикой, хронически поражённой стагнацией и безработицей, видя стабильный экономический рост СССР, добровольно пришли к идее воссоединения. Они подсознательно чувствовали, что в СССР их родная Прибалтика со временем сможет стать наиболее цивилизованной, экономически и культурно развитой европейской провинцией, тогда как в Европе ей вечно суждено оставаться окраинным захолустьем. К тому же приближение гитлеровской армии внушало страх и желание просить защиты у восточного соседа. Иным было положение в Финляндии. Финны и карелы, угрюмые и тяжелодумные северные народы, традиционно злоупотреблявшие спиртным и издревле стремившиеся жить отдельно от всех в своём медвежьем углу, никакого желания воссоединиться с «Московией» не проявляли, напротив, усиленно отгораживались оборонительными линиями. Поскольку значительной экономической и геополитической выгоды эти территории принести не могли, да и никакой опасности оттуда не исходило, а вот потери в случае попытки силового решения грозили немалые, на них после долгих споров просто махнули рукой.

События в Европе между тем стремительно раскручивались, словно внезапно освобождённая от сдерживающей повязки туго свёрнутая спиральная пружина.

В то время как все ожидали развития европейской войны по сценарию Первой мировой с её длительным окопным сидением, Гитлер вдруг проявил себя блестящим стратегом и опрокинул казавшееся незыблемым военное равновесие. Немцам удалось «подсечь» крупную группировку англо-французских войск в Бельгии и обрушить левый фланг обороны союзников. Линия Мажино была обойдена, англичане, не использовав всех возможностей зацепиться за континент, поспешили убраться на свой остров, представлявшийся им таким уютным и безопасным, а французы стремительно откатились к югу, сдав без боя прекрасный город Париж. Мощные оборонительные сооружения оказались бесполезны при отсутствии воли к сопротивлению.

Гитлер наслаждался триумфом. При подписании капитуляции он подверг французов утончённым унижениям и издевательствам, а после в превосходном расположении духа, сопровождаемый раболепствующей свитой, отправился осматривать парижские достопримечательности. Из далёкой Москвы товарищ Сталин с усмешкой наблюдал за ним, зная, что недолго будет играть музыка и недолго предстоит танцевать этому фраеру.

Но пока что центр событий сместился в Берлин. В конце июля 1940 года Гитлер собрал у себя в рейхсканцелярии совещание по вопросу продолжения войны. Приглашено было высшее руководство вермахта, сухопутных сил, кригсмарине, люфтваффе, военной разведки. К тому времени градус гитлеровской эйфории заметно понизился, поскольку выяснилось, что арийцы-англосаксы не торопятся упасть в объятия братского тевтонского народа. Гитлер молча слушал доклад гросс-адмирала Редера о состоянии кригсмарине и планах проведения десантной операции на Британские острова под кодовым наименованием «Морской лев». Редер говорил о потерях, понесённых германским флотом при захвате Норвегии, о технических проблемах, о подавляющем превосходстве английских военно-морских сил. Он прочёл целую лекцию о метеорологии и о проблемах навигации в Северном море и проливах Ла-Манш и Па-де-Кале. По его словам, с середины октября в этих местах начинается сезон туманов, которые к концу месяца достигают почти молочной густоты. Но туманы ещё не самая главная опасность, куда страшнее штормы. Сильная волна будет опрокидывать десантные баржи и сделает невозможной разгрузку даже крупных кораблей. Переменчивость и непредсказуемость моря и ветра здесь такова, что способна ввергнуть в отчаяние даже самого опытного капитана. Если удастся выбрать погожий день и переправить первую партию десанта, то никто не может гарантировать, что в течение следующих нескольких дней удастся переправить вторую и третью партии. Устойчивое снабжение и переброску подкреплений возможно будет наладить только при условии захвата крупных гаваней, а без этого войска на плацдармах могут оказаться в очень тяжёлом положении. В общем, из доклада гросс-адмирала вставал грозный облик неприступного туманного Альбиона, ограждённого бурными водами, к тому же изобилующими коварными мелями и непредсказуемыми течениями.

По ходу доклада Гитлер становился всё более мрачным. Наконец он прервал гросс-адмирала:

– Так каковы же ваши предложения, Редер? Сейчас ведь ещё только июль… Почему вы рассказываете об октябрьской погоде?

– Мой фюрер, мне представляется невозможным подготовить столь масштабную операцию ранее конца сентября. И к тому же, планы командования сухопутных сил нереалистичны. Армия хочет десантироваться на широком фронте от Дувра до залива Лайм, а флот физически не способен обеспечить такую широкую полосу, тем более, при сильном противодействии флота и авиации противника. Я настаиваю на сокращении полосы высадки от Дувра до Истборна… Это позволит, к тому же, пересечь пролив в самом узком его месте.

Тут вмешался начальник Генерального штаба сухопутных войск Гальдер:

– Высадить войска на таком узком участке всё равно, что пропустить их через мясорубку!

– Но где мы возьмём то количество судов, что позволит высадить хотя бы первую волну десанта на двухсотмильном участке побережья, как вы предлагаете? Шнивинд! – обратился Редер к сидевшему рядом с ним начальнику Главного штаба кригсмарине. – Дайте-ка мне ваши подсчёты. Вот, извольте… Для переброски ста тысяч солдат с техникой и материальным обеспечением нужно более 1700 барж и 155 транспортов, не считая моторных катеров и буксиров. Эти цифры мы уже довели до вашего ведомства, генерал Гальдер. Экономика Германии сильно зависит от перевозок по рекам и вдоль побережья, так что одномоментное изъятие такого количества судов вызовет коллапс.

– Стоп, Редер! – Гитлер прихлопнул по столу ладонью. – Это уже вне вашей компетенции. Если понадобится, ради победы мы пойдём на всё. Что вы ещё имеете сказать?

– Мой фюрер, для обеспечения операции мне представляется необходимым добиться хотя бы господства в воздухе, чтобы нейтрализовать вражескую торпедоносную и бомбардировочную авиацию и максимально задействовать свою. Я считаю, что пока флот будет готовиться и накапливать силы, люфтваффе рейхсмаршала могли бы начать нанесение массированных ударов по аэродромам и заводам противника, чтобы вывести из строя воздушные силы и авиационную промышленность англичан.

Гитлер страдальчески сморщился.

– Вы говорите чепуху, Редер! В то время как авиация рейхсмаршала начнёт наносить массированные удары, ваши корабли будут отсиживаться в гаванях? Промышленность англичан невозможно вывести из строя, не лишив подвоза всего необходимого морским путём, не разорвав связи Британии с этими еврейскими плутократами из Соединённых штатов! К тому же я подозреваю, осенью вы заявите, что вам мешают штормы и туманы. Моим генералам и адмиралам всегда что-нибудь мешает. Если бы я вас всех слушал, мы до сих пор стояли бы у границ Рейнской области!

– Да, мой фюрер, – поддакнул Геринг. – Военные по сути своей профессии консервативны и лишены фантазии…

Гитлер издал серию кашляющих и хекающих звуков, по-видимому, долженствующих означать смех. Все присутствующие в генеральских погонах угрюмо посмотрели на рейхсмаршала. Адъютанты Гитлера стояли с каменными лицами. Стенографистки пониже нагнули головы над бумагами, пряча улыбки. Овчарка Блонди, вывалив язык, взирала на своего хозяина с немым обожанием.

Гитлер нахмурился и строго сказал:

– Вы тоже носите форму, Геринг! Кстати, каково ваше мнение по поводу всего здесь прозвучавшего?

– Люфтваффе смогут поставить Англию на колени без помощи флота и армии, мой фюрер!

– Вот! Все слышали? – Гитлер обвёл взглядом собравшихся. – Вот ответ настоящего солдата! Что же касается вас, Редер, то я уже начинаю жалеть, что в дни, когда армия стояла у Дюнкерка, позволил вам уговорить себя и не отдал приказ кригсмарине атаковать английский флот!

Гитлер хорохорился. Он прекрасно помнил, что в дни Дюнкерка перспектива схватки с английским флотом его самого вгоняла в озноб. Тогда нужно было содействовать подспудному желанию англичан покинуть континент, что позволяло без помех разделаться с Францией. Поэтому Гитлер предпочёл оставить эту скользкую тему и круто повернул разговор в другое русло.

– Канарис! Доложите последние разведданные о положении на востоке.

– Мой фюрер, по данным нашей агентуры никаких масштабных передвижений красных войск не наблюдается. Русские по-прежнему заняты совершенствованием своей оборонительной системы в глубине территории. Местами продолжается также строительство укрепрайонов вдоль новых границ, начатое осенью прошлого года.

Гитлер помолчал, раздумывая. Всё вроде бы складывалось как нельзя более благоприятно. Данные, поступавшие по линии ведомства Гейдриха, в целом подтверждали сведения, собираемые абвером. Конечно, оставалось много неясного в поведении этих хитрых азиатов, и не представлялось возможным выяснить точно, что они прячут в глубинах своей огромной дикой страны, но главное проступало со всей очевидностью. С начала тридцатых годов львиную долю своего военного бюджета восточные варвары тратят на чисто оборонительные проекты. Значит, Сталин боится его, Гитлера, он заворожён сумрачным тевтонским гением. Удачи, ниспосылаемые германскому народу теми, чьи глаза взирают на земную суету сквозь гигантскую толщу небесного льда, вызывают в его душе трепет. А значит, придёт время, и грозные восточные бастионы падут, вражеские полчища рассеются, как наваждение, парализованные страхом своего вождя. Но пока придётся выжидать. Редер клонит к тому, что вторжение на острова придётся переносить на конец весны. И он прав, как это ни прискорбно! А все посулы Геринга – бахвальство… Британию не взять лихим наскоком. Потребуется тщательная подготовка, и придётся учесть то, что британские сухопутные силы, ныне пребывающие в жалком состоянии, к моменту вторжения окрепнут. И немецкий флот к концу весны не станет сильнее английского, хотя вступит наконец в строй второй мощнейший линкор – «Тирпиц». Но фюрер найдёт выход! На то он и Фюрер, чтобы воплощать в жизнь планы, невыполнимые для простых смертных. И будут наказаны спесивые британцы, осмелившиеся отвергнуть его предложение почётной капитуляции. Упущен уникальный шанс на воссоединение двух ветвей арийской расы, и всё потому, что представители англосаксонской ветви оказались предателями! Дорого же они заплатят за своё высокомерие! Да, да, надо будет дать указание Гиммлеру немедленно приступить к созданию дополнительных концлагерей на континенте. Всё здоровое мужское население Англии в возрасте от 20, нет, от 17 до 45 лет будет депортировано! Англичане будут разжалованы из арийцев в недочеловеки. Они недостойны жить со своими женщинами и производить потомство. Вот будет неожиданность для гордых бриттов! Они там все из себя такие цивилизованные белые колонизаторы, а их вдруг схватят, как хватают каких-нибудь зулусов в районе задницы за набедренную повязку: «Пожалуйте, достопочтенные эсквайры, в бантустан за колючую проволоку!»

В ответ на свои мысли Гитлер опять засмеялся кашляющим смехом, но, спохватившись, сделал вид, что действительно закашлялся и торопливо набулькал себе в стакан минеральной воды «Фахингер».

Заседание продолжилось. Говорили Гальдер, Браухич, Йодль и Кейтель, освещая различные аспекты разработанного руководством сухопутных сил плана вторжения на острова. Снова вспыхнула перепалка с Редером и Шнивиндом о протяжённости фронта десантирования. Гитлеру пришлось вмешаться, чтобы развести спорщиков. Затем выступил начальник штаба люфтваффе Ганс Ешонек. Рейхсмаршал сидел, важно надувая щёки. Наконец, все темы были исчерпаны и присутствующие молча воззрились на Гитлера. Даже овчарка Блонди замолотила хвостом по паркету.

Гитлер, помолчав, заговорил.

– Кейтель… Подготовьте директиву. Я принял решение продолжать подготовку операции «Морской лев». Решение о конкретной дате её начала будет принято мной позже. Вашим силам, Геринг, предстоит сначала разгромить английскую авиацию. Срок на подготовку – до середины августа. По достижении превосходства в воздухе продолжить бомбардировки Лондона и гаваней, причём порты южного побережья бомбить с расчётом их возможного использования для высадки, нанося удары по складам. Ни разрешения, ни приказа бомбить жилые районы я пока не даю и оставляю за собой право принять такое решение. Действия авиации должны быть построены с учётом того, что она в любой момент может быть привлечена к поддержке операций военно-морского флота. Кроме того, авиация должна сохранить боеспособность для проведения операции «Морской лев» и высадки в ходе неё воздушных десантов. Что касается вас, Редер… Я с пониманием отношусь к трудностям, которые… м-м-м… стоят перед флотом. И всё же я требую от вас начала масштабных действий по блокированию английских портов с моря. В первую очередь – с помощью подводных лодок. Надводные корабли, в первую очередь крупные, следует по возможности беречь для обеспечения высадки. И вообще, с этого момента все передвижения надводных судов крупнее эсминца производить только с моего одобрения. Насчёт сокращения полосы десантирования – не рассчитывайте на то, что она будет совсем узка, как предлагаете вы. Всё, на этом закончим!

Спустя несколько дней Гитлер провёл ещё одно совещание – на этот раз в Оберзальцберге. Участие в нём принял чрезвычайно узкий круг лиц: кроме самого Гитлера – министр вооружений и боеприпасов Шпеер, гросс-адмирал Редер и командующий подводными силами кригсмарине контр-адмирал Карл Дёниц. Те, кто знал об этом событии, не обратили на него особого внимания, и лишь гораздо позже стало понятно, что за решения были приняты в Оберзальцберге и каково оказалось их влияние на судьбы мира.

А пока люфтваффе приступили к выполнению гитлеровской директивы. И до неё в течение всего июля они наносили удары по южноанглийским портам и кораблям, проходившим в проливах Ла-Манш и Па-де-Кале, прощупывая силы английской авиации и пытаясь втянуть истребители противника в воздушное сражение. Однако англичане уклонялись от крупных боестолкновений в воздухе, даже ценой изрядного ущерба судоходству и портам. Потеряв около 300 самолётов, люфтваффе сумели потопить четыре эсминца и двадцать торговых кораблей. Потери истребителей английских Королевских ВВС за июль составили около 150 машин. 12 августа рейхсмаршал Геринг отдал приказ перейти в решительное воздушное наступление и в этот же день были нанесены мощные бомбовые удары по английским радарным станциям. Руководство люфтваффе и немецкие пилоты уже успели в полной мере оценить всю эффективность этой новинки. Поначалу она явилась для них «неожиданностью, очень горькой неожиданностью», как вспоминал впоследствии известный ас-истребитель Адольф Галланд. Лётчики люфтваффе слышали команды с земли, оперативно и точно нацеливавшие британские «спитфайры» и «харрикейны» против немецких воздушных эскадр, и понимали, что англичане управляют своими самолётами каким-то новым способом. Вскоре выяснилось, на чём основана эффективность английской ПВО. Радарные установки обнаруживали немецкие самолёты и определяли их курс, а так называемые секторные станции оперативно обрабатывали данные, получаемые от радаров, от наземных постов наблюдения и от находящихся в воздухе пилотов, и управляли истребителями по радиотелефону. В результате первых же массированных налётов были повреждены пять радарных станций и полностью уничтожена одна. В последующие дни немцы нанесли удары по аэродромам истребительной авиации в южной Англии, но они оказались малоэффективны, хотя тучный увешанный орденами рейхсмаршал утверждал, что все пять аэродромов были полностью разрушены. 16 августа он бросил в бой целых три воздушных флота – два из них под командованием фельдмаршалов Шперле и Кессельринга базировались на аэродромах Нидерландов и северной Франции, один, которым командовал генерал Штумпф, действовал с аэродромов в Дании и Норвегии. Он-то и потерпел в этот день сокрушительное поражение, потеряв 30 машин, в основном бомбардировщиков, на чём его участие в «Битве за Англию» завершилось. Направляя против южного английского побережья армаду порядка 800 самолётов, Геринг полагал, что у англичан не останется сил для защиты восточного побережья и севера страны. Но те сочли возможным бросить против скандинавского воздушного флота немцев несколько истребительных эскадрилий и входившие в его состав неповоротливые двухмоторные истребители Ме-110 не смогли противостоять «спитфайрам» и «харрикейнам». Флоты Шперле и Кессельринга действовали более успешно, нанося удары по британской столице, по авиазаводам в Кройдоне, и снова по аэродромам истребительной авиации. Всего в этот день люфтваффе потеряли 75 самолётов, английские ВВС отделались потерей 34-х.

В этот же день Геринг допустил труднообъяснимую ошибку, отменив бомбёжки радарных станций. Вероятно, роль секторных станций в системе английской ПВО представлялась ему более значительной, поскольку вскоре начались налёты на них. Так или иначе, одно из двух звеньев вражеской ПВО уцелело.

18 августа немцы вновь потеряли более 70 самолётов против 24-х, потерянных британцами. На этот раз главной жертвой оказались тихоходные пикировщики Ю-87, с таким блеском дебютировавшие в Польше. Геринг приказал вывести их из боёв, и их участие в «Битве за Англию» также было завершено.

С 19 по 23 августа из-за резкого ухудшения погоды обе противоборствующие стороны были вынуждены взять тайм-аут. Геринг в окружении штабистов люфтваффе сидел у себя в имении Каринхалле, анализируя ситуацию. Решено было после улучшения погодных условий нацелиться исключительно на уничтожение английских военно-воздушных сил.

24 августа воздушная битва в небе над Англией возобновилась, более того, она вступила в решающий период. Ежедневно до тысячи немецких самолётов пересекали Ла-Манш и Па-де-Кале. Аэродромы истребительной авиации Королевских ВВС на юге Англии подверглись основательному разрушению, шесть из семи секторных станций этого района были уничтожены. С 24 августа по 5 сентября англичане потеряли более 450 истребителей. Особенно страшными были потери личного состава – почти четверть пилотов-истребителей убитыми и тяжелоранеными. Потери немцев составили примерно 380 самолётов, из них немногим более 200 истребителей. Ещё неделя таких боёв, и английская ПВО оказалась бы полностью выведенной из строя… Но тут Гитлер потребовал от Геринга переключить люфтваффе на проведение массированных бомбардировок Лондона.

Дело в том, что англичане, пытаясь как-то противостоять германскому воздушному наступлению, стали совершать налёты на Берлин. Английская бомбардировочная авиация в то время пребывала в зачаточном состоянии, поэтому материальный ущерб от этих бомбардировок был невелик, а их военное значение и вовсе ничтожно, но вот морально-политический эффект был достигнут. Несколько тревожных ночей с грохотом зенитных орудий, мечущимися по небу лучами прожекторов, сброшенные вместе с бомбами английские листовки, в которых говорилось, что начатая Гитлером война будет продолжаться, пока он жив, вызвали разочарование и сомнения в умах берлинцев. Поэтому потребовались масштабные акции возмездия. 4 сентября Гитлер выступил перед народом в берлинском Дворце спорта и заявил, что люфтваффе ответит на сброшенные англичанами тонны бомб тысячами тонн! Это обещание повергло аудиторию в экстаз, особенно присутствовавших в зале немецких девушек и молодых дам.

Вечером 8 сентября начался налёт на Лондон, в котором приняли участие более 1200 бомбардировщиков и истребителей. Первая волна появилась над британской столицей в 17 часов. Бомбардировщики шли вдоль Темзы, сбрасывая бомбы на промышленные кварталы с доками, складами, заводами, электростанциями. Досталось и прилегающим к ним жилым кварталам. В наступившей вскоре темноте накатилась вторая волна бомбардировщиков, затем ещё и ещё. К утру прилегающие к реке районы превратились в сплошное море огня. Следующим вечером налёты возобновились и продолжались около недели. Ночью ПВО англичан была малоэффективна и люфтваффе действовали почти безнаказанно, но и английская истребительная авиация получила неожиданную передышку. 15 сентября немцы предприняли дневной налёт на Лондон, но относительные потери вновь оказались велики (56 немецких самолётов против 26 британских) и люфтваффе вернулись к тактике ночных бомбардировок. Бомбёжкам подвергались и другие английские города, среди них печально знаменитый Ковентри. Попыток возобновить успешные дневные налёты на военные аэродромы и объекты ПВО и вновь втянуть английские истребители в воздушную мясорубку немцы больше не предпринимали, что дало повод англичанам объявить себя победителями в воздушной «Битве за Англию».

С начала сентября кригсмарине приступили к сосредоточению средств десантирования в портах Бельгии и северной Франции. Вскоре все гавани от Антверпена до Шербура были забиты транспортными судами, баржами, моторными катерами и буксирами. Отобранные для вторжения дивизии вплотную придвигались к побережью. Английская авиация, прилагая отчаянные усилия, бомбила скопления плавсредств и расположения войск, чем причиняла довольно чувствительные потери. Сильно вредила береговая дальнобойная артиллерия англичан из района Дувра. К тому же оставалось совершенно непонятно, как и чем фюрер собирается крыть главный британский козырь – военно-морской флот метрополии…

И совсем немногие в высшем руководстве государства и вермахта знали или догадывались, что для Гитлера всё это было своего рода штабной игрой, генеральной репетицией, манёврами, в ходе которых выявлялись сильные и слабые места обоих сторон и строились планы на будущее. В начале октября Гитлер отменил операцию «Морской лев» и приказал рассредоточить собранные для неё войска и десантные средства, что вызвало ликование по ту сторону пролива. Определённо, Англия оставалась непобедимой на морях!

Между тем на германских верфях без всякой ненужной шумихи разворачивалось строительство подлодок нового типа – подводных минных заградителей. Согласно проекту, они могли наряду с обычными торпедами нести до трёх десятков стационарных морских мин с возможностью установки их из надводного положения. Было также резко увеличено производство самих мин разных типов, включая только что появившиеся новейшие – магнитные и акустические. Вдоль побережья в районах Кале, Булони, Дьеппа, Гавра, Кана, Шербура в быстром темпе возводились позиции батарей береговой артиллерии и укрепрайоны пехотного прикрытия. Строительство велось в обстановке строжайшей секретности, всё местное население было депортировано, районы плотно оцеплены войсками и полевой жандармерией, работали на стройке служащие организации Тодта, проверенные гестаповцами до седьмого колена, и военнопленные. В дневное время объекты тщательно маскировались, все передвижения и перевозки производились только ночью. Вблизи постоянно барражировали истребители люфтваффе…

Новейшие корабли кригсмарине потихоньку перебазировались из портов Балтийского и Северного морей в норвежские фьорды. Здесь один за другим бросали якоря линейный корабль «Бисмарк», тяжёлые крейсера «Адмирал Хиппер», «Принц Ойген», «Лютцов», лёгкий крейсер «Нюрнберг». Прикрывать побережье Германии, Бельгии и Голландии оставались устаревшие кайзеровские броненосцы типа «Дойчланд» – «Шлезиен» и «Шлезвиг-Гольштейн», «карманные линкоры» «Дойчланд», «Адмирал Шеер» и «Адмирал граф Шпее» и лёгкие крейсера постройки двадцатых годов – «Эмден», «Кёльн» и «Лейпциг». Собравшаяся в норвежских фьордах эскадра ждала вступления в строй линкора «Тирпиц», испытания которого Гитлер приказал максимально ускорить. Англичане терялись в догадках, куда ударит бронированный кулак кригсмарине? Может быть, Гитлер снова планирует десант на Британские острова и готовит безумно дерзкий прорыв через Па-де-Кале в Ла-Манш? А может быть, он отдаст приказ германской армаде обогнуть Британию и выйти с разбоем на большую атлантическую дорогу, базируясь на французский Брест? В пользу последнего предположения свидетельствовала всё возраставшая активность немецких подлодок. Основными базами подводных сил кригсмарине с лета 1940 года стали Брест и Лориан, что приблизило их к атлантическим коммуникациям и резко подняло эффективность подводной войны. С начала 1941 года новые подводные «минзаги» тоже стали принимать участие в боевых действиях, минируя подходы к британским портам и нападая на атлантические конвои. Пока люфтваффе зализывали раны, полученные в «Битве за Англию», тоннаж потопленных подводниками Дёница британских коммерческих судов рос из месяца в месяц и в апреле достиг суммарной величины в два миллиона тонн. Экипажи торпедированных британских кораблей уже не кричали, веселясь: «У короля много!» – с плотов и шлюпок, наблюдая, как переворачиваются и тонут их суда. И вообще, англичанам было не до шуток. Если к морской блокаде подключатся ещё новейшие крейсера и линкоры кригсмарине, тоннаж спускаемых на воду британских судов начнёт резко отставать от тоннажа потопленных. Сколько тогда протянет Британия, экономика которой тотально зависима от морских перевозок – год, два?

Свой огромный флот англичане волей-неволей вынуждены были распылять. Требовалось держать под контролем Па-де-Кале и Ла-Манш, Датский пролив, проходы между Оркнейскими, Шетландскими, Фарерскими островами и Исландией, выделять конвойные суда для сопровождения караванов в Атлантике, охранять от германских поползновений Гибралтар… «Владычица морей» и накануне гибели всё пыталась объять необъятный океанский простор своими немеющими щупальцами. Весь мир, затаив дыхание, следил за очередным актом европейской драмы, разведчики и дипломаты по крупицам собирали информацию, аналитики строили прогнозы, и всё же развязка для многих оказалась неожиданной.

В продолжавшейся войне флоты и авиация кроме радаров активно применяли и другие средства радиоэлектронной борьбы, в первую очередь радиоперехват и радиопрослушивание. В конце апреля 1941 года английская радиоразведка стала засекать частые сообщения немецких самолётов метеонаблюдения. Они взлетали с датских и норвежских аэродромов и кружили над просторами Северного и Норвежского морей, достигая Исландии и Гренландии. С огромной территории немцы собирали сведения о волнении моря, туманах, границе паковых льдов и прочих ключевых параметрах метеообстановки, явно составляя долгосрочный прогноз. Для чего он мог им понадобиться? Может быть, они, наконец, планировали дальний поход своей норвежской эскадры? Когда 10 мая британское Адмиралтейство получило от своего военного атташе в Стокгольме сообщение о том, что в проливе Каттегат замечен недавно вступивший в строй линкор «Тирпиц», англичане поняли, что решительный час пробил.